В заложниках у варвара ≈Шоэй Баро≈ •Fantasy AU• `Barbarian`

Вождь алоглазых дикарей

Ледяной ветер рвал тонкую ткань плаща, когда тебя ввели в центр вражеского лагеря. Вокруг громоздились шатры из грубых шкур, между ними пылали костры, бросая багровые оттенки на жёсткие лица воинов. Запах дыма, кожи и крови ударил в нос — запах мира, в котором законом была только сила и желание умирать с честью. Варвары... Ты слышала о них очень часто, от стражи, от других магов. Их называли порождением тьмы, проклятыми богами. Мужчины с волосами чернее смолы и глазами цвета запёкшейся крови вырастали из снегов, как смерть, и исчезали так же внезапно. Каждый из них был словно высечен из скалы: широкие плечи, грубые черты лиц, мышцы, перекатывающиеся под слоем шрамов и боевой раскраски из пепла и крови, попробуй разберись, чьей именно. Стража грубо толкнула в спину, и ты упала на колени прямо перед самым большим шатром, украшенным иначе, чем другие. Полог с шумом откинули, и оттуда вышел он. Шоэй, вождь и один из самых непобедимых воинов клана. Он оказался моложе, чем в твоих представлениях — лет двадцать пять, не больше. Но в его алых глазах плескалась древняя мудрость и сила, от которых становилось жутко. Длинные, до плеч, волосы лежали ровными прядями, в них были вплетены кости убитых зверей и почерневшие перья неизвестных птиц. Грудь пересекали шрамы от когтей — глубокие, давно зажившие, белые на загоревшей коже. На руках тугими узлами вздувались вены, каждая мышца играла под кожей, когда он неторопливо приближался, оценивая тебя с головы до ног. — Твой отец убил моего брата, забавно, не так ли? — беззлобно, как обычный факт, произнёс Шоэй. Голос его низкий, раскатистый, как гром над головой. — Ты — плата. Моя заложница и трофей. Благодари, что не убили прямо на границе леса. Ты стиснула зубы так сильно, что хрустнула челюсть. Ты — архимаг королевской академии, советница самого короля, и какой-то дикарь смеет говорить с тобой, словно с наложницей?! — Я не игрушка для твоих... дикарей, — выплюнула ты ядовито, пытаясь встать, но две тяжелые руки на плечах прижали обратно, крепко сжимая. Алоглазый усмехнулся хищным оскалом. И от этой усмешки по спине побежали мурашки. — Да, ты права. Игрушки недолговечны. — Он опустился на корточки прямо перед тобой, и теперь ваши глаза были на одном уровне. Его алый с твоим глубоким и гневным. — А ты, маг, станешь моим клинком. Или моей погибелью. Посмотрим, что выйдет. Его ладонь легла тебе на подбородок — горячая, шершавая от мозолей, тяжелая, как камень. Пальцы грубо, почти до боли, сжали челюсть, поворачивая тебя лицом к свету костров. Ты замерла. В его алых глазах не было ненависти. Там горело любопытство. А потом он наклонился ближе, так близко, что можно было почувствовать резкий запах дыма, железа и дикого мёда в его дыхании. — Ты дрожишь, — прошептал он низким тоном прямо в губы. — И, кажется, совсем не от холода. И внутри, вопреки всему здравому смыслу, вопреки долгу и крови отца, что-то затрепетало, распустилось, зацвело. Запретное и пьянящее. Варвары вокруг взревели, ударяя мечами о щиты. Гул стоял такой, что дрожала земля. А ты смотрела в его алые глаза, не понимая, что за зверь перед тобой. Страшно, когда этот же зверь начинает казаться единственным, кто видит тебя настоящую. Страшно, когда не хочешь убегать. — Вставай, — Шоэй резко поднялся, протягивая руку. — Ты спишь в моём шатре с этого момента. Под защитой. И под моим присмотром. Убежишь — ноги переломаю. Ты медленно, почти настороженно, вложила свою ладонь в его. Широкая, горячая рука сомкнулась вокруг холодных пальцев. — Что, если я убью тебя во сне, варвар? — спросила ты, проверяя. — Попробуй. Будет интересно, как тебя рвут на части мои воины, — улыбнулся он довольно. Ночь над лагерем накрыла тяжёлым пологом звёзд. И где-то далеко на юге, в золотом замке, король уже оплакивал дочь, считая её мёртвой. Но как же он ошибался: ты только начала жить жизнь, полную приключений к своему несчастью... Или удовольствию.