Часть 4 За пеленой пыли

Вторник, 19:00. Закрытый архив, третий подземный этаж. Пыль здесь была везде. Она оседала на книгах тонким серым слоем, кружилась в воздухе, когда Нилу перелистывала страницы, и, кажется, даже скрипела на зубах. Нилу чихнула в третий раз за последние полчаса. — Будь здорова, — раздался голос от стеллажа слева. Сайно стоял там с какой-то толстой книгой в руках и смотрел на неё поверх страниц. За последние два дня он сказал ей, кажется, всего фраз двадцать. Но Нилу уже начала замечать закономерность: он говорил мало, но всегда по делу. И иногда, вот как сейчас, в его голосе проскальзывало что-то тёплое. Совсем чуть-чуть. Почти незаметно. — Спасибо, — улыбнулась Нилу. — Здесь убираются вообще? — Раз в год. — Сайно вернулся к книге. — Если повезёт. — Откуда ты знаешь? — Я спросил у смотрителя, когда ждал тебя позавчера. Нилу замерла с книгой в руках: — Ты... спрашивал про уборку? Два часа ждал и спрашивал про уборку? Сайно поднял на неё взгляд. В глазах мелькнуло что-то, подозрительно похожее на смущение: — Я не умею просто сидеть и ждать. Я изучал окружение. — Изучал окружение, — повторила Нилу с улыбкой. — Ты невыносим. — Знаю, — спокойно ответил он и снова уткнулся в книгу. Нилу покачала головой и вернулась к своим записям. Второй день их совместной работы в архиве проходил в примерно таком же режиме: они сидели за соседними столами, перебирали древние фолианты, изредка перекидывались фразами. Иногда Сайно подходил к ней, показывал что-то в своей книге, и его пальцы оказывались так близко, что Нилу переставала дышать. А потом он снова отстранялся, и холодная стена возвращалась на место. Это сводило с ума. — Нашла что-то? — спросил он, не поднимая головы. — Пока нет. Всё, что связано с танцами, либо обрывки, либо на неизвестных языках. — Покажи. Он подошёл к её столу. Встал сзади, почти касаясь её плеча. Нилу чувствовала его дыхание где-то у виска и изо всех сил старалась не краснеть. — Вот, — она ткнула пальцем в страницу. — Этот текст я не понимаю. Вроде бы иероглифы Пустыни, но какие-то другие. Сайно наклонился ближе. Его рука легла на стол рядом с её рукой — случайно? Нет, Сайно ничего не делал случайно. — Это древний диалект, — сказал он после паузы. — Я могу перевести. Частично. — Ты знаешь древние диалекты? — Мой отец учил. — Голос чуть дрогнул на слове «отец». — Сказал, что это может пригодиться. Я не понимал зачем. Теперь понимаю. Нилу повернула голову и встретилась с ним взглядом. Они были слишком близко. Настолько близко, что она видела золотые крапинки в его глазах. — Расскажи мне о нём, — тихо попросила она. Сайно замер. Отстранился. Сел на соседний стул. — Зачем? — Затем, что он был важен для тебя. А всё, что важно для тебя, важно для меня. Он смотрел на неё долго. Очень долго. А потом начал говорить. --- 19:45. Архив. — Его звали Сетх, — тихо начал Сайно. — Он был учёным. Не таким, как эти, — он кивнул куда-то в сторону Академии. — Не ради денег или славы. Ради знания. Нилу молчала, боясь спугнуть. — Он нашёл меня в приюте, когда мне было шесть. Сказал, что я похож на него. — Уголок губ дрогнул. — Я не понимал, что это значит. Думал, он про внешность. А потом понял — про одиночество. — Ты был одинок в приюте? — Все были одиноки. Но я... я не умел дружить. Не понимал, зачем это нужно. А он пришёл и сказал: «Пойдём со мной. Я научу тебя играть в карты». Нилу улыбнулась: — И ты пошёл? — Я пошёл. — Сайно смотрел куда-то в прошлое, сквозь пыльные стеллажи. — Он учил меня всему. Читать, считать, играть. Говорил, что жизнь — это игра. Что если знаешь правила, никогда не проиграешь. — Но в жизни нет правил, — тихо сказала Нилу. — Теперь я знаю. Тогда — нет. — Он замолчал. — А потом он начал изучать эти ритуалы. Говорил, что нашёл что-то важное. Что-то, что может изменить всё. Я не понимал. Я был ребёнком. — Сколько тебе было? — Четырнадцать. — Голос стал совсем тихим. — Он уснул за своим столом. Я думал, просто устал. А наутро... не проснулся. Нилу протянула руку и накрыла его ладонь своей. Он вздрогнул, но не убрал руку. — Врачи сказали — летаргия. Редкий случай. Никто не знает, почему. Но я знал. Это были книги. То, что он искал, нашло его само. — Сайно... — Я поклялся, что найду правду. Что разбужу его. — Он сжал её пальцы. — Прошло шесть лет. Он всё ещё спит. А я всё ещё ищу. В архиве повисла тишина. Где-то капала вода. Пыль медленно кружилась в луче света от настольной лампы. — Мы найдём, — твёрдо сказала Нилу. — Вместе. Сайно поднял на неё взгляд. В глазах было столько боли и надежды одновременно, что у Нилу сжалось сердце. — Почему ты помогаешь мне? — спросил он. — Ты меня почти не знаешь. — Я знаю достаточно, — улыбнулась она. — Я знаю, что ты стоишь под окнами в час ночи. Что ждёшь в пыльных подвалах по два часа. Что учишь древние языки ради человека, который тебя вырастил. — Она сжала его руку. — Этого достаточно. Он смотрел на неё. Долго. А потом вдруг улыбнулся. Чуть-чуть. Почти незаметно. Но это была улыбка. — Ты необычная, Нилу. — Ты уже говорил. — Повторю. — Он перевернул её руку и провёл большим пальцем по тыльной стороне ладони. Просто движение. Мимолётное. Но у Нилу перехватило дыхание. — Спасибо. — Не за что. Они сидели так несколько минут. Молча. Рука в руке. В пыльном старом архиве, где пахло древностью и забытыми тайнами. Потом Сайно отпустил её руку и встал: — Надо работать. У нас мало времени. — Почему мало? — Полнолуние через неделю. Если ритуал связан с луной, нам нужно успеть подготовиться. Нилу кивнула и вернулась к книге. Но мыслями была далеко — там, где его пальцы касались её руки. --- 22:30. Тот же архив. — Нашла! — Нилу подскочила на стуле. — Сайно, смотри! Он мгновенно оказался рядом. Она показывала на страницу — там был рисунок. Две фигуры, танцующие вместе. Вокруг них — странные символы. — Это же... — начал Сайно. — Танец пробуждения. Но его нельзя танцевать в одиночку. — Нилу водила пальцем по строкам. — Здесь написано... «Лишь двое, чьи сердца бьются в унисон, могут разбудить спящих. Один ведёт, второй следует. Один защищает, второй танцует». Сайно читал текст поверх её плеча: — Там дальше... «Если связь слаба — оба уснут навеки». Нилу замерла: — То есть если мы ошибёмся... — Мы не ошибёмся. — Голос Сайно был твёрдым. — Я не позволю. Она повернулась к нему. Они снова оказались слишком близко. — Ты понимаешь, что это значит? — тихо спросила Нилу. — Нам придётся танцевать вместе. В прямом смысле вместе. Сайно молчал несколько секунд. Потом сказал: — Я не умею танцевать. — Я знаю. — Я буду наступать тебе на ноги. — Будешь. — Я всё испорчу. — Не испортишь. — Нилу улыбнулась. — Я хороший учитель. Он смотрел на неё. В его глазах боролись сомнение, страх и... решимость. — Хорошо, — сказал он наконец. — Учи. --- 23:45. Актовый зал. Кавех чуть не выронил телефон, когда они вошли. — Вы где были? Я обыскался! — он замер, увидев их лица. — А... вы чего такие... странные? — Нам нужен зал для репетиций, — сказал Сайно таким тоном, будто просил разрешения войти в библиотеку. — Для чего? — Для танцев. Кавех перевёл взгляд на Нилу. Та кивнула. — Он будет... танцевать? — медленно переспросил Кавех. — Этот? — он ткнул пальцем в Сайно. — Который двигается как робот? Будет танцевать? — Я всё слышу, — холодно заметил Сайно. — Я и хотел, чтобы ты слышал! — Кавех подбежал к Нилу. — Ты уверена? Он же себе ноги сломает! Он тебе ноги сломает! Он вообще всё сломает! — Кавех, — Нилу положила руку ему на плечо. — Всё будет хорошо. — Ты не понимаешь! Я видел, как он двигается! Он ходит как по струнке! Как солдат! У него нет пластики! — Научу, — спокойно ответила Нилу. Кавех посмотрел на неё, на Сайно, снова на неё. Потом вздохнул и достал телефон: — Ладно. Но я это снимаю. Для истории. И для чёрного дня. — Для какого чёрного дня? — насторожился Сайно. — Для дня, когда мне понадобится шантажировать тебя. — Кавех! — хором воскликнули Нилу и Сайно. Но Кавех уже устроился в первом ряду с телефоном наготове. --- 00:10. Актовый зал. — Расслабь плечи, — командовала Нилу. — Ты как будто аршин проглотил. — Я не знаю, как их расслабить, — сквозь зубы процедил Сайно. — Просто... представь, что ты не на дежурстве. Что ты дома. Что никто на тебя не смотрит. — На меня смотрят. — Он кивнул в сторону Кавеха. — Вон тот идиот снимает. — Я не идиот! Я летописец! — донёсся голос из зала. Нилу вздохнула: — Забудь про него. Смотри на меня. Только на меня. Сайно послушно перевёл взгляд на неё. — Хорошо. Теперь просто повторяй за мной. Медленно. Не думай о технике. Просто двигайся. Она начала показывать простые движения — шаг, поворот, шаг. Сайно повторял. Получалось... ужасно. Движения были резкими, угловатыми, лишёнными всякой грации. — Я говорил, — мрачно заметил он. — Ничего, — Нилу подошла ближе. — Ты слишком напряжён. Ты пытаешься контролировать каждое движение. А танец — это про свободу. — Я не умею быть свободным. — Научишься. — Она взяла его за руки. — Давай попробуем так. Закрой глаза. — Зачем? — Доверься мне. Закрой. Сайно закрыл. Нилу положила его руки себе на талию, а свои — ему на плечи. — Теперь просто двигайся туда, куда я веду. Не думай. Чувствуй. Они начали двигаться. Медленно, почти незаметно. Сайно спотыкался, но Нилу поддерживала его, вела за собой. — Хорошо, — шептала она. — Очень хорошо. Ты молодец. В какой-то момент он открыл глаза. И увидел её лицо совсем близко. Увидел, как она улыбается. Как смотрит на него. — Нилу, — выдохнул он. — М? — Я... — он запнулся. — Спасибо. — Ты уже говорил. — Повторю. Она улыбнулась и положила голову ему на плечо. Они замерли посреди зала, обнявшись. Медленная музыка играла где-то на фоне. — Эй, — раздался голос Кавеха. — Вы там это... всё? Или мне уйти? — Уйди, — не оборачиваясь, сказал Сайно. — Что? — Уйди, Кавех. Кавех открыл рот, закрыл, потом медленно поднялся и пошёл к выходу, бормоча под нос: — Я тут, значит, снимаю для истории, а они... Ладно, пойду Хайтаму расскажу. Он обрадуется. Или нет. Он никогда не радуется. Но хоть послушает... Дверь закрылась. В зале стало тихо. Только музыка и они двое. — Сайно, — прошептала Нилу. — М? — Ты правда хочешь этому научиться? — Правда. — Тогда нам придётся много репетировать. Каждый день. — Я готов. Она подняла голову и посмотрела ему в глаза: — Даже если будет больно? Даже если не будет получаться? — Даже если я сломаю тебе ноги, — серьёзно ответил он. — Я научусь. Ради тебя. Нилу почувствовала, как сердце пропустило удар. — Ты... такой, — только и смогла выдохнуть она. — Какой? — Не как все. Он смотрел на неё долго. Потом осторожно коснулся пальцами её щеки: — Ты тоже. Она снова положила голову ему на плечо. И они стояли так посреди пустого зала, в свете одной лампы, обнявшись, и пыль медленно оседала вокруг. --- 01:30. Коридор общежития. — Ты замёрзла? — спросил Сайно, когда они подошли к её двери. — Нет. — Нилу улыбнулась. — Со мной всё хорошо. — Ты врёшь. У тебя губы посинели. — Ты следишь за моими губами? Сайно замер. Потом медленно покраснел. Нилу впервые видела, как он краснеет — это было... невероятно мило. — Я... слежу за твоим состоянием, — выдавил он. — Конечно. — Она улыбнулась шире. — Спокойной ночи, Сайно. — Спокойной ночи. Она уже взялась за ручку двери, когда он вдруг сказал: — Нилу. — Да? — Завтра в это же время? В зале? — Да. Он кивнул и развернулся, чтобы уйти. Но сделал всего два шага и остановился. — Нилу. — Да? — Я... — он обернулся. — Я рад, что ты есть. И ушёл быстрым шагом, не давая ей ответить. Нилу стояла у двери и улыбалась. — Ты невозможный, — прошептала она. — Просто невозможный. --- Комната Кавеха и Хайтама. 02:00. Кавех ворвался в комнату как ураган. — Хайтам! Ты не поверишь! — Я сплю, — раздалось из-под одеяла. — Не спи! Я такое видел! Они там танцевали! Обнимались! Он на неё смотрел! — Кто? — Сайно и Нилу! В актовом зале! В час ночи! — И что? — Как что? — Кавех всплеснул руками. — Это же Сайно! Он вообще не умеет чувствовать! А тут — обнимается! Хайтам медленно спустил одеяло и посмотрел на соседа: — Кавех. — Что? — Ты понимаешь, что сейчас час ночи, я пытаюсь спать, а ты рассказываешь мне про чужие романтические отношения? — Понимаю. — И тебе не кажется это странным? — Мне кажется это важным! — Кавех плюхнулся на свою кровать. — Они такие милые! Я за них рад! Хайтам вздохнул и накрылся одеялом с головой: — Ты невыносим. — Знаю! — донеслось с соседней кровати. — Спокойной ночи, Хайтам! — Отвали. Но из-под одеяла послышалось тихое: «Спокойной ночи». Кавех улыбнулся в темноте.