Глава 1. Чашка чая, кислые конфеты и компания Петра Гуменника

      Самолёт совершил мягкую посадку в красивом городе Италии – Милане. В самом аэропорту много ведущих и популярных в мире моды брендов одежды. Сияющие, как звёзды, элегантные платья, подчёркивающие фигуру.       Диана Болконская везла свой небольшой чемодан, обклееный разными стикерами и наклейками, начиная разными фильмами ужасов, с не очень приятными картинками, заканчивая маленьким котиком, сидящим на троне в огне и пепле по середине. На сумке с документами висел плюшевый Ник, хитрый лис в полицейской форме из популярного мультфильма «Зверополис».       – Аделия, у тебя мешки под глазами, совсем не выспалась, – проговорила Диана, смотря на спину своей подруги, шедшую за их тренером – Даниилом Марковичем, что успевала и по сторонам смотреть, и следовать с мужчиной.       – Я пыталась поспать подольше, но дед, сидящий рядом, храпел так сильно... Сама понимаешь, – на её лице появилась грустная улыбка, Болконская наконец смогла её нагнать, и сровнять шаг.       – Сейчас приедем и ты поспишь, –воскликнула Диана, – Нет!       – Напугала, Злата! – ойкнула Аделия с удивлением, смотря на шатенку. – Что нет то... Не хочешь, чтобы я спала?       – Ты сперва поешь, а потом уже спать.       – Лучше сразу спать.       – Нет, лучше поесть, и потом сладко спа-а-ать, это ли не счастье, Адель? – Задала вопрос фигуристка, уклончиво глядя на неё и вдыхая свежий воздух города.       – Ладно, за компанию, – выдохнула с преувеличением Аделия и поставила свой чемодан около черного седана. Тренер уже во всю складывал свой чемодан в багажник, водитель ему помогал аккуратно поставить вещи, и они бросали короткие слова друг другу на английском.       – Девочки, идём!

***

      Диана скользила взглядом по живописным пейзажам. На каждом шагу были знаки о том, что в этом городе приводиться Олимпийские Игры. Она сделала пометочку в голове: нужно обязательно прикупить несколько сувениров. А как обычно бывает, купит намного больше, так, что в чемодан не вместиться. Для семьи несколько подарков, что она будет с точностью выбирать, по крайней будет пытаться, потом пойдут подарочки для подруг, для которых нужен особый подход.       На телефон пришло уведомление. Мама, наверное, сильно переживает за неё: постоянные отъезды, и Диана в последние дни редко звонит ей или отвечает неброским коротким сообщением, ненароком заставляя мать волноваться за дочь. Но в Москве сейчас время, когда мама сладко посапывает в кровати, так что кто же ей ещё писать будет?       – Тебе Петя написал, ты не ответишь? – проговорила в пол голоса Аделия, положив тяжёлую голову на подушку для путешествий. Её глубокие карии глаза нечаянно скользнули по открытой панели уведомлений телефона Дианы. – Он, наверное, беспокоится.       – Потом, я... Не хочу отвечать, – уклончиво ответила та. – Я... Устала, а разговаривая с ним, сразу спать перехочется, а моему организму это не нужно.       – Получше отмазку придумай.       – Эй, Адель, я не вру! Отвечу, когда приедем в Деревню.       – Мне кажется, он бы тебя встретил. Меня, вот, мама встретит, я с ней в отеле буду жить, так более комфортно и спокойнее.       – Я ему не говорила, в какое время мы приезжаем, – бегло ответила она на её слова, не хотя отводя взгляд. Адель улыбнулась сонно, глядя на подругу. – В отеле она будет жить, я, может тоже хочу, тем более с мамой. Можно я с тобой? Я на коврике посплю.       – Диана, ну у тебя и шуточки.       – А кто шутит, – усмехнулась она и отмахнула мысли подальше от телефона, возвращаясь к солнечной морозной погоде за окном. Адель зевнула тихонько и положила голову на плечо Болконской. От Дианы пахло лёгкими цветочными духами, из-за пробников в магазине при аэропорте, а на толстовке виднелись блёстки от миста для волос.

***

      Болконская Диана прошла с небольшим трудом на Олимпийские Игры, исполнила в произвольной программе два четверных прыжка, с одного упала, самого первого, расстроилась сильно, но продолжила (а что же ещё, плакать нельзя), услышав подбодряющие аплодисменты с трибун. Небольшой недокрут с тройным тулупом, чистый тройной лутц, вращения и дорожка четвёртого уровня сложности. Она заняла третье место, как и предполагалось.       Этери Тутберидзе заявила, что так будет лучше. Соперники не должны знать всё. И Диана с этим согласились. В произвольной программе девушка хочет исполнить прыжков столько же, сколько и «русская ракета». Она большая поклонница Александры Трусовой, которая сейчас, с недавнего времни, является Игнатовой.       При первой встречи Болконская расплакалась, конечно же, после фотографии со своим кумиром эмоции лились через край. Она краснела и запиналась, даже двух слов не могла связать.       Заселившись в свою небольшую комнату в кампусе, девушка сразу же разобрала свой чемодан, первым делом доставая наушники и планшет, служивший для объёмных и увлекательных игр. На обоях устройства была сама улыбающаяся Диана и парнем, не менее счастливым, у которого были тёмные волосы до плеч; они были в парке аттракционов.       Она посмотрела на себя в зеркало, стоящие в ванной комнате.       На домашней футболке, в которую она нырнула с головой, была изображена её любимая певица. Растрёпанные пушистые волнистые волосы ниспадали на плечи, круглое лицо с небольшими щёчками, нос был чуть приподнят вверх, на его крыле, с правой стороны красовался аккруатные прокол. Челка шторка лезла в глаза, заставляя её поправлять каждый раз и щуриться. Глаза имели выраженную гетерохромию: правый глаз с радужкой светло-зелёного цвета и небольшим пятнышком тёмного цвета, левый – чистый голубой, переходящий в блеклый серый.

***

      Еда была очень вкусной, по крайней мере так казалось девушке, набирать разрешалось сколько угодно, но, казалось, этого не достаточно. Недалёко от неё расположилась команда Японии: знаменитая Каори Сакамото, занявшая на прошлых играх третье место, сейчас же была нацелена на золото, что не удивительно и её позиция полностью понятна. Она его достойна, и получить его имеется все шансы. Рядом с ней расположилась Ами Накай, совсем юная девушка, они что-то обсуждали на японском, иногда жестикулируя и удивляясь. Диана заметила краем глаза (не заметить было невозможно), что спортсменки иногда бросают неё взгляды.       Она была одета в темную кофту с интересной надписью, как раз на их языке. На ней был изображен мужчина с пирамидой вместо головы, голым привлекательным торсом, показывающим его V-образную фигуру. Широкие просторные штаны, сидящие по фигуре.       Болконская помахала им рукой, отрываясь от еды, приподняв уголки губ.       – Не красиво игнорировать, ты знала? – напротив неё, даже не спрашивая разрешения, присел знакомый парень, она не видела его так давно. Она поперхнулась огурцом из салата, что был щедро посыпан перцом. Пётр Гуменник непринужденно глядел внимательным взглядом на Диану, готовую свалиться на пол и отойти в мир иной. И даже не стыдиться! Напугал, и уселся, король называется. Серые глаза остановились на её одежде. – Там есть пицца, очень вкусная, несколько сортов. Интересный... Выбор одежды. Я бы сам такую одел.       – Во-первых, кха, – Диана вытерла губы салфеткой, – я не игнорирую, во-вторых, пиццу я хочу попробовать в ресторане, – шатенка подняла взгляд гетерохромных глаз на парня и ахнула от возмущения, замечая его ленивую улыбку, словно кот, наблюдающий за мышкой. – Я чуть не умерла из-за тебя, между прочим, бессовестный! Не стыдно тебе? Или это твоя стратегия? Будт добр и постыдись. У тебя отец батюшка, а ты, добрый сын, в могилу меня сводишь.       – Ни капли, – Пётр осмотрел надувшуюся и покрасневшую от злости девушку и протянул ей проходную бутилированную воду из своей сумки. Продолжил, чуть погодя, – я переживал, ты не отвечала два дня.       – Была занята, не бери в голову, – быстро выговорила Болконская, откладывая вилкой несчастный ломтик огурца, её глаза снова опустились в одноразовую тарелку. Молчание длилось не долго. Не так он себе представлял свою встречу с девушкой, с которой не виделся долгое время. Неожиданно она выпалила: – Ты чудесен...       – О как, за что такой комплимент, ты сейчас убить меня хотела. Ты очень своеобразна, Диана, ты знаешь?       – Позавчера, ты был прекрасен, – поднявшись резко с своего места, она посмотрела на него сверху вниз. Он следом за ней, протянул руки, чтобы взять поднос с недоеденной едой. И ожидал, когда она продолжит, – Это моё, уж что, так за собой я убрать могу.       – А сейчас прогоняешь, – выдохнул он и пошел за ней, чуть потянувшись. Выкинув еду в бак, Диана случайно ударилась о его грудь, мягко, совсем не больно. И отскочила, будто обожглась о него, – Ой, нехорошо так. Но спасибо за комплимент, мне очень приятно. Мелкая ты.       – Истукан! Встал на проходе, – недовольная хлопнула Петра по открытому лбу, он удивленно проморгал, и японки захихикали над секундным недоумением, сжав в приободряющем жесте кулачки. – Медленная черепаха.

***

      – Да если бы... Если бы это, сука, как его, – пара сидела в большом практически пустынном холле кампуса и разговаривала. По большей части негодовала девушка, вставляя маты и закатывая глаза. Петя же сидел с видом принявшего свою участь человека, ожидающего, когда тирада закончится, – Ошибки презерватива, имеющие синдромы с лишними хромосомами. Ты был идеальный.       – Судьи? – он открыл было рот, но его нагло перебили.       – А про кого ещё говорить?! Ты не упал ни разу, а они! Ты только зашёл на элемент, и сразу жёлтая. Ещё ситуация с музыкой, как так вообще можно. Петя, почему ты так спокоен?!       – С музыкой ещё ладно, что сделано – то сделано, не нужно переживать из-за этого. К тому же, у меня была стратегия. Нет медали – опыт зато есть на соревнованиях такого масштаба. Разве это плохо?       – Ты единственный, ну.. вроде, ещё Илья Малинин, кто заявил четверные прыжки, но тот их не сделал. Ты их сделал... И дали шестое место, – её пальцы перебирали верёвочку на его сумке, язык заплетался и голос натягивался, словно струна. Она почувствовала ладонь на своей спине. – Илья на восьмом, лол. Ну ты хоть ради приличия отреагируй.       – Диан, успокойся... Не за чем переживать, что уже произошло, попытаю удачу на следующих играх, – произнес Гуменник, мягко поглаживая женскую спину, и приятянул её к себе. Его губы коснулись её вкусно пахнущих волос. – Сейчас тебе нужно сосредоточиться на себе, тренировка через два часа.       – Тебе что, совсем пофиг?       – Ну есть такой момент, нет смысла лить слезы, а в особенности тебе.       – Ах-ахуеть, я значит, – Диана посмотрела в невидимую камеру, – я, значит, за мальчика этого переживаю, а он, ну пофиг, вот и мэны пошли, – она повернула к парню нахмуренную гримасу. – Извинись.       – За что?       – Действительно, – сложив руки на груди, спортсменка показательно отвернулась. Этот жест искренне его позабавил и он решил сделать всё, чтобы не расстроить ещё больше, – извиняйся перед госпожой.       – Извините, моя госпожа, – произнёс фальшиво Гуменник, приложив руку к сердцу.       – Не искренне, совсем, нет. Ну вы гляньте! Хихикает он надо мной, хихикать ты будешь своему Илье, со своим «хи-хи» да «ха-ха» стратегией. Вот и.. и.. иди, иди пустыню пылесось, усёк?       Гуменник искренне начал смеяться, что вызывало у девушки новый приступ негодования и снова сделала ему шлепок по лбу.       – У тебя фетиш на мой лоб? – отдышавшись, произнес он.       – Ты договоришься, и будет фетиш на твоё, более интересное, место. И тебе это ой, как не понравится.       На сей раз Болконская покинула его, засеменив к лифтам. Мимо неё прошел в олимпийке спортсмен с блондинистой шевелюрой, небесн-голубыми глазами и сосредоточенным выражением лица. Двери большого лифта закрылись, унося её наверх.       – Петя, привет! – Илья Малинин плюхнулся рядом на белый диван рядом с Петром Гуменником.

***

      Даниил Глейхенгауз, с карточкой на шее, внимательно наблюдал за катанием своей ученицы, что сейчас стала исполнять свою короткую программу, рядом с ним стояла спокойная, с холодным умом, Этери Георгиевна, также не отрывая взгляда от своей фигуристки. Начинающийся красивый тройной аксель ушел под наклон, и девушка упала, ударившись боковой частью тела об лёд, но сразу поднялась.       – Руки держи!       Дальше пошёл тройной флип, тройной тулуп, тройной тулуп, пошло вращение. Её глаза смотрели на крышу стадиона. Накатывала усталость, музыка остановилась, и она замерла в финальной позе.       Диана подьехала к тренерскому составу, с опущенными глазами на свои коньки. Облажалась, не нужно было есть перед тренировкой. Получает «заслуги» по полной программе... А Адель сейчас наверное, спит и отдыхает.       – И что это было? Ты где летаешь? – женщина глядела прямо на неё с немного недовольным, и крупицой расстроенного взгляда. – По новой начинай.

***

       Болконская просто каталась по льду, этак отдыхала перед пробной произвольной программой. Она зашла на тройной лутц и флип, аккуратно приземлив элементы, четверной тулуп и четвертый флип.       Около входа стоял в свой светло-голубой кофте Пётр Гуменник, и вместе с ним, кажется, Илья Малинин, они что-то обсуждали, смотря на лед. По мимо самой Дианы на льду было несколько спортсменок: Ами Накай, Софья Самоделкина, Каори Сакамото, и другие чьи имена девушка не знала, но явно американок не было. Ей это показалось странным, ведь уже завтра они выйдут на лёд бороться.       Она начала ехать спиной и оттолкнулась зубцом мировой ног с внешного ребра левой и приземлилась на правую – четверной лутц.

***

      – Она так грациозна, очень красивые прыжки, – в голубых глазах Малинина зародился интерес, осматривая девушку с головы до ног. – У неё, как и Аделии, заявлены четвертные. У Эмбер и Алисы – нет, хотя я уверен, они бы справились.       – Диана, помню, хотела ещё сделать сальто назад, но я отговорил её, – ответил ему Гуменник, отпив сладковатый облепиховый чай. Тепло разлилось по горлу, контрастируя с происходящим во круг него. Они с Дианой так и не поговорили нормально.       – Почему отговорил?       – Оно нестабильное у неё. Не получался элемент долгое время, – Петя замолчал, обводя взглядом японок и вернулся к своей девушке, и произнес: – Боюсь за неё. Она на льду нос разбила один раз, давно, вроде года два назад.       – Она с того времени его перестала делать?       – Делает, почему, с большим удовольствием, но в программу не заявлен.       – Это к лучшему, наверное.

***

      Не знаю, что думать, как поделиться о своих переживаниях. А может вообще не говорить? Уйти по тихому, никто и не заметит, если уж не выиграю медаль, то уйду... Сил моих больше нет уделять время тому, чем перестало гореть сердце.       Это началось ещё в прошлом году.       Не помню точно с чего началось моё нежелание заниматься фигурным катанием. Было уже поздно уходить и что-то менять, я, как и Аделия стала претенденткой на Олимпийские Игры. Отказаться было также невозможным решением, плюсом, начисляют десять баллов. Это, несомненно, маловато, но я готовилась полтора года, и в следующем году уже планирую поступать.       В комнате раздался стук в дверь.       Нет. Пожалуйста, только не ты. Меньше всего ты нужен сейчас, я могу сама справиться! Притворюсь, что уже сонная и валюсь от усталости, он должен это понимать.       – Извини, что так поздно, я войду? – прошептал его голос, немного с хрипотцой, что доводило всегда меня до такой милоты. Хотелось затискать на потери пульса. – Ты уже спишь...       – Д-да, – кивнула головой и сделала шаг в помещение, давая ему право войти в моё временное проживание.       – Диана, я не мог ждать, понимаю, ты хочешь отдохнуть. Но, позволь задать вопрос.       – Конечно, какой?       – Почему последний месяц ты от меня бегаешь? Не... Целуешь, не обнимаешь в ответ, я знаю, что ты иногда не любишь первая делать шаги. Но ты постоянно так, будто данное принимаешь от меня мою любовь.       Молчание длилось вечность. Минута, две... Он выжидал, спокойно сверлил меня взглядом, пока я сидела на своей постели и осматривала подушечки пальцев. А у них очень даже гармоничное расположение.       Ему спорт очень дорог, как он отреагирует? Вдруг... Петя будет не рад, разочарован мною, как Этери Георгиевна, женщина самая первая кому я открыла свое желание, та, конечно, была в лёгком шоке, но со временем приняла моё решение.       – Я... Я.. просто.. – первая слеза покатилась по щеке, приземлившись на бедро, закрытую белой сорочкой. Стерев её быстрым движением свою слабость, подняла глаза.       – Ты можешь всем со мной поделиться, правда, – наши пальцы переплились. – Ты боишься чего-то? Если хочешь, я выйду за тебя в женском костюме.       – П-петя... Ужасная шутка у тебя! – фыркнула я, сжимая его пальцы словно спасательный круг. На его кисти отчётливо были видны голубоватые вены, аккуратные ногти, за которыми тщательно следил. – Я... Хочу уйти.       – В смысле «уйти»? – мужской голос стал тих и непривычен.       – Из фигурного катания, я хочу уйти, и забыть как страшный сон, – проговорила я разборчиво, смотря в его серо-голубые глаза, но тот был совершенно спокоен и, казалось, удивлен не был моим словам.       – Я давно это заметил, конечно, видно не было, но... Глупые отмазки от тебя совершенно не действуют, вот, и пришел к выводу, хотя не был уверен на все сто, – его руки помогли мне сесть к нему на колени и он заключил меня в объятия, что я откинулась ему на плечо, внимательно впитывая каждое слово. – Расскажи, почему?       – Убиваться на тренировках ради похвалы, нет ничего кроме них, свободного времени нет, жить нельзя... Раньше фигурное катание было просто хобби в детстве, пошла лишь дальше по указу отца. Я не могу дальше. Я... Лучше пойду на врача, как родители. Это единственное, в чём я вижу смысл.       – Ты имеешь право уйти. Если фигурное катание для тебя теперь – только боль, значит, его стало слишком много, а тебя в твоей жизни – слишком мало. Не забывай, что ты человек, со своими желаниями, мыслями, и мечтой.       – Отец меня убьёт. Он же… он всегда говорил, что я должна идти до конца. Что я обязана.       – Он вправе так думать, – кивает Петя. – Но жить с этим решением – не ему.       – Но мне страшно. Страшно, что я всё разрушу. Что потом пожалею. Что… что без спорта я никому не буду нужна.       – Ты нужна мне. Ты мне нравишься, самая обычная, и без спорта, – он чуть наклоняет голову к моему заплаканному лицу. Я выгляжу так жалко.       – А вот если ты останешься только потому, что привыкла к боли, — ты будешь нужна всем, кроме себя самой.       Диана не подала голоса. Слов и не нужно было. Она лишь всхлипнула, уткнувшись в глубину его складок одежды, пахнущей уже слабо отдающим запахом одеколоном.       Она наконец затихает, дыхание выравнивается – измождённый сон накрывает её волной. Голова на его плече, одна рука бессильно свисает с края кровати, где она уснула, прижавшись ближе в поисках тепла.       Петя сидит неподвижно, обнимая её легко, чтобы не разбудить – смотрит в полумрак комнаты, останавливая свой взгляд на милом ночнике, слушает редкие звуки кампуса за окном.       Через полчаса он аккуратно шевелится, подхватывает её под спину и колени – лёгкая, почти невесомая. Парень переложил её на кровать, укрыв теплым одеялом.       Наклонившись к ней, он целует её в макушку, останавливаясь на несколько секунд. Она даже не отреагировала.       – Спокойных снов, милая.

***

      За час до своей первой тренировки перед короткой программой, которая пройдет вечером, Диана решила немного покатать и размяться. Оказалось, не только она решила встать в пять утра.       Группа девушек, которых она не знала делали двойные прыжки и дорожки шагов. На лёд вышла, только что одевшая коньки Амбер Гленн, в черном облегающем тренировочном костюме.       Она обошла лёд и вошла в другой большой зал для разогрева. Любимая латексная скакалка лежала (с множеством таких же) в большой корзине.       В зале она была одна: то прыгала, то расстягивала своё тело и наконец массажировала свои конечности увесистым роллером против мышечных болей.       К ней присоединилась Каори, спустя час, японка выглядела так, словно только встала (так и было), без макияжа и начала разминаться на беговой дорожке. Предварительно поздоровавшись с Дианой.

***

      Вечером трибуны дворца спорта заполнились болельщиками, пришедшими насладиться зрелищем фигурного катания. Атмосфера была праздничной и радостной, зрители встречали спортсменов восторженными криками и бурными аплодисментами.       – Ты там будешь самая крутая, Адель! Просто наповал всех! – Диана обняла крепко Аделию, та поддержала её за локти. Они обе входят в первую группу по выходу на лёд. Уже прошла их разминка, – Я в тебя верю, ты меня у меня самая крутая! Под Майкла Джексона исполняешь!       – Ох, Диана, а сама.       – А что я? Я тоже хочу в штанах выступать, а не в платье. Музыка мне позволяет, – они смотрели как первая девушка вышла на лёд. Болконская посмотрела на себя в небольшое зеркальце.

***

      Гладкий, идеально зализанный, чтобы ни одна прядь не торчала, низкий пучок. Верхние веки подкрашены в тёмный цвет, с несколькими стразами, а также аккуратные длинные стрелки.       На губах тёмно-красный оттенок, подчеркнутый оттенком темнее основного тона.       Костюм был выполнен в тёмных тонах с чёрной сеткой и шелками. Перед был практически закрыт до ключиц, гладкая линия, точно струи воды подчёркивало её фигуру. Стразы в некоторых местах. Спина была открыта от плеч до середины поясницы. Юбка выполнена в двух оттенках: сверху была затемнена, а ближе к концу костюм становился изумрудного цвета.       – Ты справишься! – уверенно сказала Аделия, как только она вышла со льда. По баллам она уже на первом месте. Умница наша! – Удачи!

***

I Put A Spell On You – Annie Lennox

      Диана, сверкая, вылетает на лёд под оглушительный рёв восторга. Половина зала, словно хор взбудораженных болельщиков, кричит слова поддержки, бросая ей самые светлые пожелания. Она делает эффектную остановку ровно посередине катка и застывает…

***

      Она едет спиной, потом резко разворачивается лицом, отталкивается ногой и прыгает. В воздухе делает три с половиной оборота. Приземляется на одну ногу и уезжает на дуге.       Восторженные возгласы и хлопки.       Девушка крутится на одной ноге, держа другую сзади. Потом меняет ногу, садится в низкое вращение и снова встаёт.       Главное не начать думать.       Я бы шаурму навернула под сериальчик.       Интересно, он в этом зале.       Она быстро перебирает ногами, поворачивается, делает резкие движения руками, облаченные в бархатные перчатки. Красивые, попадая в такт музыке, движения.       Сначала тройной лутц – Диана отталкивается зубцом конька, летит, три оборота. Недокрут? Не думай! Как только приземляется, тут же отталкивается снова и делает тройной тулуп — ещё три оборота.       Снова пошла на вращение, но теперь в другой позе — нога взята двумя руками.       Последний прыжок — тройной флип.       И снова вращение. Самое длинное. Она крутится, меняет позы, потом замирает ровно в тот момент, когда заканчивается музыка. Руки выставлены перел грудью, корпус отклонен назад.       Когда прозвучала последняя нота музыкального сопровождения, зал буквально взорвался восторженным криком. Из разных уголков арены полетели мягкие игрушки, плюшевые мишки, зайцы и другие зверушки.       – Просто красавица, вы посмотрите на этот прыжок. На лутце не сомневалась! Как и Аделия, было видно собранность в глазах!       Диана выдохнула с облегчением, и поклонилась несколько раз. Руки бессильно опустились вдоль тела, щеки пылали от усилия, глаза блестели.

***

      – Семьдесят точно будет, – проговорил Даниил Маркович, положив свою руку на плечо Диана кивнула и выдавила нервную улыбку.       На табло вывели её результаты.       79.67.       Девушка открыла было рот, чтобы что-то сказать. Но её, к сожалению, заглушили. Диана моргнула, будто не сразу поняла, что это — её результат. Потом улыбнулась и помахала в камеру, снимающей её реакцию.

***

      Два часа ждать, пока пройдут все спортсменки. Аделия и Диана сидели в специально отведенных комнатах.       Одна ела шаурму с большим количеством овощей, другая ела не менее калорийное бурито. Обе были довольные. Рядом с ними уставший, но довольный как кот после молока, Даниил Маркович, разговаривающий со своей женой по телефону.       Аделя переключилась на телефон, что отдали ей недавно и засела в какой-то игре, где нужно ухаживать и строить ферму. Переписка: Выйдешь ко мне? Я недалеко.

Ты спятил?😾 Обойдешься, мальчик.

Ну...

Если принесешь нам вкусняшек, то приходи 😼 а так, гудбаки.

Спустя двадцать минут молчания.

Выходи, а то мне охранники не верят.

***

      – Ой-ой, здравствуйте, господа! Он со мной! Помощник тренера, – Диана схватила Петра за руку, и тот потдавшись, пошел за ней. Не забыв забрать очень важный пакет у грозного охранника. Отойдя от них на безопасное состояние и убедившись, что никто не смотрит за ними, они остановились. – Ура! Ты принёс!       – Само собой, держи, – Петя протянул в её нетерпеливые ручонки пакет всяких вкусностей. – Надеюсь, я тебя удовлетворил?       – Ах, спасибо! – Болконская обняла его, прижавшись к торсу и вдохнула глубоко родной запах. И отлипла, – Сигмачад, стратег, крутой.       – Это твоя высшая награда для меня? – усмехнулся он, беря в большую ладонь упоковку мармеладных мишек. – Этери Георгиевна, узнает же?       – Неа! А ты помалкивай, и она не узнает, – девушка открыла упоковку и отправила несколько в рот. И через секунду сморщилась. – Буэ! Кислятина! Попробуй!       – М-м, неплохо, лёгкая кислинка, – заключает Гуменник свой вердикт на счёт медведя, он взял самого маленького и менее, на его профессиональный взгляд, кислый.       – Лёгкая?! Так, это не дело... Наклонись!       Пётр наклонился к девушке, что была ростом всего ничего, ничтожные полтора метра, может на пару сантиметров выше самой Аделии Петросян. Но сейчас коньки придавали ей около десяти сантиметров.       Она опустила пакет на чистый, помытый пол и сразу же обхватила его шею руками.       – Не кисло тебе, да?       – Самую малость, – прошептал завареженно он. Его рука аккуратно придерживала девушку от возможных неожиданностей.       Их губы приближались друг к другу, но получил шлепок в лоб. А ведь он был так близко! Впервые за полтора месяца поцеловать любимую. Петя раскрыл глаза так сильно от удивления, что можно было сравнить с пяти рублёвой монетой.       – А сейчас за что?       – Просто так, – Диана непринужденно взяла снова пакет. – У меня губы накрашены, поэтому не сейчас.       – Ты...       – Всё, спасибо!       – Хотел сказать, что ты прекрасно выступила... И музыка, тебе очень подходит. Я восхищён.       Развернувшись во весь оборот, Диане так хотела повалить его и тискать — он сейчас был лапулькой, от которой сердце таяло. Она обняла его снова, крепче, сильнее, не желая отпускать. Его руки скрестились у неё за спиной.       – Давай сегодня у меня в номере?