Часть 1

Первый раз он его увидел на фотографии, когда сидел в кабинете Никиты. Разговор шёл о больших потерях светоносцев во время последних нескольких атак Дикой Охоты. Он и раньше знал о нём со слов Старшины, но внешность узнал только сейчас. Несмотря на совершенные навыки юнца, Никита до последнего не хотел принимать юношу в ряды. Тот хотел для него светлого будущего без ужасов сражений и потери товарищей. Но в данной ситуации выбора особого не было, да и Иллуги уже был совершеннолетним. Второй раз случился, когда он вышел из кабинета после этого разговора. Юноша, явно не ожидавший, что его так быстро раскроют за подслушиванием, не успел толком отреагировать, как Кирилл просто сказал тому войти, а сам исчез в ночи. Третий раз альв увидел Иллуги на присяге в новички. Зачитывающий с присущей юноше смелостью и гордостью, он вместе с остальными зачитывал клятву светоносцев. На вид хрупкий и совсем молодой юноша очень быстро завоевал сердца многих светоносцев. Казалось, среди суровых и боевых товарищей он был подобен цыпленку, затерявшемуся в толпе. Но решительность, что горела в столь юных глазах, сразу отметала все возможные сомнения на его счет. Хоть он и был молод для воина, но его сила уже говорила о многом. Хоть его и отправили в отряд логистики и продовольствия, но стоило отметить, что он быстро приспосабливался к чрезвычайным ситуациям, заботился об окружающих и с головой уходил в дело. Сам же юноша был очень рад, что его наконец приняли в ряды. Хоть он сидел в Пирамиде большую часть своего времени, сам факт того, что он помогает окружающим, не мог не радовать. Соловей прекрасно осознавал, что впереди его будут ждать и горе, и радости, но, как он сам себя убеждал, к этому был готов. Ещё когда он был чуть младше, он ни раз наблюдал, как на пышных пирах, где он с остальными детьми готовил множество всяких блюд, вместо радостных криков и речей в медовом зале витала атмосфера глубокой скорби. И только тогда он в полной мере понял, почему Никита строго настрого сказал, что дети могут есть только когда взрослые закончат. Малышам, которые и так потеряли своих родителей, не стоило видеть подобное. Старшие старались уберечь их от эмоциональных потрясений, хотя бы до момента, когда они вырастут. Многие из ратников искренне негодовали, почему сирот просто не отдадут в приют в Нашгороде. Но, как сказал Старшина, в городе не было полной гарантии их безопасности. Потому что ни для кого не было секретом, что там творится. После одной из операций Иллуги поручили отправить письмо одному ратнику, который имел особую славу во всей Пирамиде. Из интереса, юноша решил лично отдать письмо в руки получателю, заодно узнать, кто же этот таинственный незнакомец. Когда он только прибыл на одинокий остров, то первое, что бросилось ему в глаза, это множество могил бывших бойцов, что храбро сражались с Дикой Охотой. Вторым же был темный силуэт мужчины, что медленно прогуливался среди каменных плит с фонарем в руке, из которого ярким пламенем горел синий огонь. Где-то он его уже видел, но вспомнить было трудно. Возможно на одном из пиров или просто среди остальных товарищей. Неужели этот мужчина живет здесь совсем один? Разве ему не бывает одиноко? Стоило юноше сойти с лодки, как незнакомец, заметив чужое присутствие, стал приближаться к нему, одновременно с этим доставая копье. Иллуги, поняв, что его могли принять за угрозу, в капитулирующем жесте поднял руки, в одной из которых он держал конверт. Когда неизвестный уже стоял в нескольких шагах от него, тот убрал оружие и поднял повыше фонарь. «Аристократ» — первое, что пришло на ум ратнику, когда он мельком взглянул на мужчину. Ему бы не за могилами присматривать, а сидеть на светских приемах и развлекаться со всей остальной снежской знатью. — Могу я узнать ваше имя и цель визита, юноша. Насколько я помню, раньше мы никогда не встречались. — легкая улыбка на бледном умиротворенном лице заставила юного светоносца немного расслабиться. — Меня зовут Иллуги, младший ратник из логистического отряда. Я много о вас наслышан, господин. Меня попросили отправить вам письмо, но стало интересно познакомиться с вами лично. Простите, что побеспокоил вас в столь позднее время. Осмотрев юношу с ног до головы, единственное прилагательное, которое пришло на ум, это «милый». Ему бы в Нашгороде жить, заниматься мирскими делами, а не с монстрами биться на смерть. Глаза сразу зацепились за шрам на шее, виднеющийся из-под ворота свитера, но в данный момент будет не совсем уместно спрашивать о столь интимном. — Флинс Кирилл Чудомирович к вашим услугам, молодой господин. Позвольте мне восхититься вашими очаровательными манерами и храбростью, что достойна восхищения. Нечасто в рядах ратников можно увидеть такого утонченного молодого солдата. Приложив левую руку к груди, а правую — за спину, мужчина слегка поклонился и прикрыл глаза. Когда он приподнялся, то сразу заметил удивленный взгляд и слабый румянец, хорошо заметный на бледной коже. Младший светоносец отвел взгляд, всячески стараясь не смотреть на Флинса. Мужчину подобная реакция малость позабавила, а потому, шутки ради, решив добавить масла в огонь, продолжил: — Вам говорили в Пирамиде, что у вас необычные глаза? Подобно звездам, они излучают удивительный свет, что освещает эти земли. Лицо Иллуги стало совсем красным, что он даже двух слов связать не мог от таких речей. Замешкавшись, Соловей впихнул злосчастное письмо в руку Кирилла, отвернулся и запрыгнул в лодку, хватая весла. Напоследок помахав ратнику рукой, он крикнул: — Буду ждать нашей следующей встречи, господин Флинс! После того случая юноша стал наведываться к Кириллу на маяк чаще и чаще, объясняя это тем, что появилось много свободного времени, а в Пирамиде ему скучно. Также он добавил, что жить одному на маяке — не дело, и вдали от всех он скорее умрет от одиночества, чем от лап монстра. Первое время они просто узнавали друг друга. Флинс поделился своим увлечением коллекционирования драгоценных камней, Иллуги рассказал, почему решил вступить в ряды светоносцев. Оказывается, родителей юноши забрала Дикая Охота и почти убила и самого Иллуги, пока на помощь не пришел Никита с отрядом. Хоть Кирилл и знал об этом со слов Никиты, но в голове сразу возникла сцена, где совсем маленького мальчика берет на руки Старшина и успокаивает его. Наверняка он стал хорошим отцом для юноши, хоть и не мог целиком и полностью заменить ему родителей. Что ещё интересно, так это то, что тот самый шрам, который альв заметил ещё при их личной встрече, был оставлен монстрами в далеком детстве. По рассказам светоносца, в тот момент он взял первую попавшуюся поблизости палку и отбивался от монстров, чтобы хоть как-то себя защитить, пока неподалеку лежали два бездыханных тела. Именно поэтому Иллуги и стал ратником. Ради защиты таких же детей, каким был он сам. Флинс же не мог много о себе рассказать. О его истинной природе знает лишь Старшина, но другим — не стоит. Просто сложно было предугадать реакцию на подобные новости. Поэтому мужчина решил использовать другой метод, преподнося информацию через интересные истории. Были они правдой или нет — он не уточнял. Вроде как юноша поверил в правдоподобность его слов. После первого прибытия Соловья Кирилл думал, что тот просто очень дружелюбный и не станет больше у него гостить. Но был приятно удивлен, когда Иллуги приходил к нему через день, через два и три. Объяснял юноша это тем, что Флинс приятный собеседник, да и оставлять рассказы незаконченными — верх бескультурья. Флинс не скажет, что это была его продуманная тактика, чтобы посмотреть, как поведет себя Иллуги: захочет продолжения и приплывёт или махнет рукой и останется в штабе. Таким темпом минуло два года и за это время Иллуги повысили до командира разведывательного отряда. В честь этого мужчина купил прославленное по всему Тейвату мондштадское вино из одуванчиков, которое он добыл с непосильным трудом, и то не без помощи одного магистра, и немного крумкаке по старой привычке. Как никак, но в течение такого короткого по его меркам времени они стали видеться всё реже и реже. Поначалу три раза в неделю, потом два, а затем один раз в неделю или две. С алкоголем он правда не прогадал, но вот восприимчивость юноши к нему не учел. Кирилл привык, что на застолье в Пирамиде может стоять по несколько бутылок огненной воды, пара бутылок вина и прочего алкоголя. И все равно этого количества было мало, чтобы упасть от его избытка. Сам-то он привык пить, да и как такового опьянения не чувствовал даже от огненной воды. Но Флинс совсем позабыл, что это и является одним из отличий альвов от людей. Устроившись на пляже, альв разлил купленный им алкоголь по бокалам, один их которых протянул юноше. Однако двадцатилетнее тело командира не могло осилить и трех бокалов вина. После первого он заметил лишь хорошо заметное покраснение на щеках и запоздалую речь с длительными перерывами. Казалось, будто Иллуги сейчас уснет прямо здесь, на песке, На втором уже виднелось действие градуса в глупом смехе и необдуманных решениях из ряда «кто первый доплывет до штаба сам». Словно сейчас перед ним сидел не командир отряда, а сумасшедший из столицы. На своём веку Кирилл не раз видел таких, в основном в Снежнограде. Несколько раз, когда юноша слишком быстро подходил к воде, мужчина просто брал его за руку и притягивал обратно на плед, на котором они сидели. Удивительно было то, насколько хорошо это работало. Даже возражения, которые могли бы возникнуть со стороны командира, полностью отсутствовали. На третьем бокале Иллуги уже засыпал, но силы на легкий флирт у него оставались, что достаточно поразило альва. Сложно было понять человеческие чувства, особенно в таком состоянии. — Все, кто говорит, что вы нелюдим, врут. — Я могу это принять за комплимент? — Не можно, а нужно. — и а завершение своих слов юноша положил голову на плечо мужчины, начиная сопеть. Усмехнувшись, Флинс осторожно взял Иллуги на руки и положил на кровать, не забыв укрыть его одеялом. Командир был таким тёплым, но снимать с него шинель Кирилл не осмелился во избежании разницы температур тела и острова. Сам же Флинс в сне не особо нуждался, а потому решил пройтись по острову, наслаждаясь мертвой тишиной среди могил павших ратников. На следующее утро командир поспешно покинул маяк, не смея смотреть в глаза альва. Он хорошо запомнил их посиделку и собственный позор, а потому, чтобы не слушать с утра пораньше смущающих издевок, сел на пришвартованную лодку и уплыл. Кирилл даже не успел предложить позавтракать, как ратника и след простыл. Сколько же в этом Соловье было энергии, даже завидно как-то. А дальше началась серьезные проблемы с появлением лунного мстителя, а за ним и выяснились планы Дотторе. Ситуация тогда была плачевная и вынуждала эвакуировать людей с островов Нод-края на север, в Снежную, или на юг в Натлан. Как вчера, он помнит их разговор с Иллуги и как тот выражал искреннее беспокойство за него. Казалось, в его словах, между строк, было не озвучено что-то важное, но в преддверии катастрофы мужчина решил подумать об этом позже. Чтобы разбавить напряженную обстановку, альв и отшучивался, и переводил тему, но печальные, опущенные в пол глаза, заставили сбавить обороты. Никогда ещё за время их общения он не видел такое выражение лица. Где-то глубоко, где у людей обычно находится сердце, неприятно кольнуло. Не этого он хотел от этого разговора. — Пообещай мне, что вернешься живым, хорошо? — подобные слова обычно слетали с губ жён некоторых его товарищей, которые боялись в один день увидеть могилу своего любимого. Почему-то этот вопрос приятно грел душу. Фонарь, что всё это время висел у альва на поясе, на короткий миг ярко вспыхнул. — Конечно, ради вас я не могу поступить иначе. — единственное, что мог сказать на тот момент альв. Судя по чуть расслабленным бровям Соловья, это немного успокоило юношу. Кириллу только оставалось надеяться, что Иллуги его послушает и покинет Нод-Край вместе с остальными. Светоносцы знают суть опасности, но многие детали были значительно опущены, дабы избежать лишней паники. Да и зная командира, знай он всё, остался бы здесь, несмотря на приказы Старшины. Когда уже все поутихло, в главном штабе светоносцев затеяли такой пир, что свет не видывал. Флинсу прислали больше десяти писем с приглашением, но в ответ он не отправил ни одного. Осталась лишь вера, что отсутствие отклика с его стороны воспримут как отказ. На столь шумных мероприятиях он не был со времен Белого Царя и планировал и дальше не посещать их. Но кто знал, что он не единственный, кто откажется от такого праздника. В моменте, пока альв писал отчеты о случившемся, он поднял голову и увидел, как к нему на всех парах бежит знакомый силуэт с ярко-желтым фонарем в руке. Придерживаясь за колени, юноша пытался восстановить дыхание. С счастливой улыбкой на лице Иллуги достал из-под шинели бутылку огненной воды и небольшой мешочек с ягодами лакка. Получив в ответ такую привычную ему ухмылку, он подбежал к столу и выдвинул ящик, откуда достал два очень маленьких стакана, которые ещё используют в игре-рулетке. Кирилл на это ничего не сказал и со спокойным лицом положил стопку бумаг в другой ящик и немного подвинулся, освобождая место командиру. После первого стакана мужчина решил поинтересоваться: — Молодой господин, вы когда-нибудь танцевали вальс? — Сколько раз я просил не называть меня так. Всегда ты так, никогда не прислушиваешься. Отвечая на твой вопрос, нет, удачного случая не было, да и я толком не умею. —юноша залпом осушил второй по счёту стакан и с недоверием взглянул на ратника. Альв тихо встал со своего места, обошел стол и встал рядом с юношей, в поклоне протягивая ему руку. Иллуги, глядя на протянутую ладонь, вопросительно посмотрел на ратника, в ожидании, чтобы тот что-то сказал. — Для меня большая честь пригласить вас на танец, господин. — Но я же сказал, что не умею… — Не волнуйтесь. Просто позвольте мне вас направить. Сами увидите, в этом нет ничего сложного. Сняв шинель из-за сильного жара, вызванного то ли алкоголем, то ли смелыми действиями альва, юноша положил свою руку на протянутую ему ладонь, принимая приглашение. Когда Флинс положил другую руку на талию командира, тот инстинктивно схватился за чужое плечо и уткнулся головой в грудь Кирилла. Ему было ужасно стыдно, что в таком возрасте он не осведомлен о примитивных правилах ведения танца и сейчас его будут этому учить, как какого-то глупца. Стоило двоим отойти в более просторное место, как мужчина сразу же сделал один шаг в сторону Иллуги. Юноша, что все это время смотрел на свои ноги в страхе ошибиться, по инерции отступает назад. — Посмотрите на меня. Молодой ратник тут же поднимает глаза и встречается с мягкой ободряющей улыбкой альва. Они смотрят друг на друга дольше, чем предполагалось. Глаза Флинса, что до этого казались пустыми и безжизненными, обрели особый теплый, почти человеческий оттенок и заставили сердце юноши сделать кульбит. Если бы у него была такая возможность, он бы смотрел на него вечно. Впервые столкнувшись с такими ощущениями, Иллуги казалось, что он падает в самую пропасть, внизу которой бурно бились о скалы волны собственных эмоций. А Кирилл был тем шансом, якорем, что мог помочь ему удержаться. Стоило ли это называть первой влюбленностью или просто интерес? Однозначно первое, потому что с кем бы он не был близок из товарищей в Пирамиде, никто их них не заставлял его сердце так часто биться. Уверенная рука, лежащая на талии командира, стала чувствоваться ещё ярче обычного, отчего стало немного неловко. Но альв, видимо заметив чужое замешательство, плавно развернул его под рукой, а затем сделал шаг в сторону. Соловей в моменте понял, что перестал смотреть на свои ноги, а вместо этого не отрывал глаз от спокойного красивого лица мужчины. Засмотревшись, Иллуги не сразу понял, что танцует. Стоило признать, из Кирилла был восхитительный партнер, если смог научить такого деревянного, по мнению самого командира, ученика. Но, как выяснилось, заранее зарекаться об этом, не стоило. Когда Иллуги сделал один шаг не в ту сторону, он оступился и, стараясь сохранить равновесие, случайно наступил другой ногой на ногу альва и покачнулся назад. Но крепкая рука ратника, что также держала его за талию, предотвратило падение. — Вы в порядке, молодой господин? Соловей на это ничего не ответил, продолжая с легким шоком смотреть в золотые глаза мужчины напротив. Он не сразу понял, что произошло, но когда до его мозга начало доходить случившееся, он просто засмеялся, заливисто, громко и звонко, подобно звону нескольких маленьких колокольчиков. Если бы Флинс имел при себе фонтейнский фотоаппарат, он бы без промедления запечатлел этот момент. Светоносцы сами по себе мало улыбались, как никак, работа мало позволяла такое удовольствие. Но в свете маяка, что разгонял мрак этого острова, смех командира было самым ярким, что видел Кирилл за несколько сотен лет своей жизни. Притягивая Иллуги к себе, Флинс продолжил танец, с особым удовольствие прислушиваясь к чужому сбивчивому дыханию и ускоренному сердцебиению. С каждым шагом окружающая обстановка имела всё меньше и меньше значения, когда командир от лёгкого похмелья прижался к чужой груди, прикрывая глаза. Не нужно быть ученым, чтобы понять, что Соловей устал. От чего именно, сложно было сказать, но если от подобной близости ему станет легче, то пусть будет так. — Всё хорошо? — альв немного наклонился, пробормотав этот вопрос в светлую макушку. — Да… просто давай постоим так немного… Невольно рука, облеченная в черную перчатку, опустилась на оголенную спину, указательным пальцем проходясь по тонкой линии позвоночника. Краем уха Кирилл услышал тяжёлый вздох и повторил маневр, но в обратную сторону, взяв себе на заметку так делать почаще. Всё таки он был вынужден признать, что понять людей было сложно, особенно Соловья. Что сейчас творилось в его голове, только юноше и известно. Из всех ратников Кирилл был больше всего близок с Никитой, так как он являлся главой, и с этим очаровательным юношей, что пробудил в нём странный интерес. Огонь фонаря, что моментами вспыхивал и угасал, сильно отвлекал от размышлений. Иллуги как будто вообще не обращал на это внимания. Огненную воду они так и не допили. Соловей был слишком измотан из-за последних событий, а потому, когда его дыхание стало спокойным и тихим, Флинс решил, что тот уснул. В который уже раз мужчина укладывает юношу на свою кровать, а сам выходит на улицу и садиться за стол, доставая чистый лист бумаги и чернила. — Наверно стоит задуматься о покупке второй кровати… — про себя подумал альв и принялся за написание письма Старшине о скромной просьбе. Ещё одним недостатком людей была их низкая выносливость. Сам-то он не чувствовал какой-то усталости, несмотря на последние события, но для человека подобного рода стресс был сильно изматывающим. Пусть командиру дадут свободный день для восстановления, а то так быстро утомиться от обычного танца, но оставаться бодрячком после яростных сражений — совсем нонсенс. Такое времяпровождение уже вошло в привычку обоих. Время летело слишком быстро, и за такими вечерними посиделками сложно было понять, что прошло ещё пять лет. Иллуги все также был командиром разведывательного отряда, Никита постепенно готовился уйти на пенсию, так как понимал, что в таком возрасте ему всё тяжелее сражаться, а потому готовил себе преемника. Флинс все также одиноко жил на маяке, довольствуясь редкими разговорами с юношей, кипой бумаг отчетов и борьбой с Дикой Охотой, а точнее с тем, что от неё осталось. Периодически в Нашгород наведывались старые знакомые в лице магистра, путешественницы с её маленькой летающей подружкой и предвестники. Госпожа Айно из мастерской всё также настаивала на инженерных курсах для светоносцев, правда отказываться от них стало сложнее, всё-таки она уже не тот маленький ребенок, которого все помнили, а подросток, почти девушка, которая научилась понимать, когда ей врут. Даже сладостями или игрушками её уже не купишь. Нефер из Куратория Тайн всё также ведёт бизнес, одновременно с этим обучая Ягоду основам, чтобы та, если вдруг что, была готова занять её место. Порой к ратнику на маяк наведываются и люди с острова Хийси в лице Лаумы. Удивительно было, когда в один из непримечательных дней к нему на остров наведалась сама Богиня. Она медленно, не спеша, прогуливалась среди могил, а вокруг неё кружили маленькие куухенки, что постоянно озирались вокруг из-за страха. Внимательно осматривая каменные плиты, создавалось впечатление, что она что-то искала. Поборов лишнее любопытство, Кирилл продолжал собирать пазл и костей, которые недавно ему принёс пёс. В один вечер магистр ордена Фавониус пригласил Флинса в таверну, чтобы вспомнить былые времена. Не пожалев денег, альв заказал себе пару кружек пенного, заодно заплатив за Варку, в честь встречи. Сложно было сказать, сколько они тогда просидели, но время провели хорошо. Блондин рассказывал, что нового произошло у них в Мондштадте, сколько рыцарей прибавилось в их рядах, и как сам ушёл в отставку, оставляя все полномочия на Джин. Поразительно, что за несколько лет столько всего произошло. Для существа, что живёт на этом свете уже не одну сотню лет, время летело слишком быстро и незаметно. До того, как официант принес еще две кружки с медовым вином, Варку завело не в ту степь их разговора. — Как там кстати поживает юный ратник? — Ты про Иллуги, друг мой? — Флинс поспешил отвернуться от собеседника, чтобы подумать, что следует отвечать дальше. Он слишком хорошо знал магистра и прекрасно понимал, о чём тот начнёт говорить потом. — А о ком же ещё? Насколько я знаю, ты с ним ближе всего из всех светоносцев. Небось вырос и стал настоящим мужчиной. — Вырос он только в возрасте, внешне он мало изменился, за исключением новых шрамов. Переходя к твоему вопросу, с ним всё хорошо. Никита хочет передать ему своё место, когда уйдёт на пенсию. — Я не про это спрашивал, Флинс. — в миг Варка стал слишком серьёзным и пристально уставился на ратника, даже не заметив, как им принесли ещё по кружке. — Так о чём ты хотел тогда спросить? — Неужели ты не видишь, как он на тебя смотрит? За всю свою холостяцкую жизнь я не раз видел такой взгляд. Сколько вы уже знакомы? Семь лет? — Какое это имеет значение? — Не мучай его. Либо установи границы, либо ответь ему. Ты как никто другой знаешь, насколько мал человеческий век. Иначе не успеешь оглянуться, как будешь одним из гостей на его свадьбе. — Как поживают господин Альбедо и господин Дурин? — не желая продолжать эту тему, альв посчитал нужным сменить тему разговора. По правде говоря, он не задумывался как-то об их взаимоотношениях с Иллуги. Да, они были долго знакомы, их можно было смело назвать друзьями. Можно было ли их считать чем-то более, сложно сказать. Просто Флинс в какой-то степени привык к юноше, к их вечерним разговорам, танцам при свете луны. Но представлять Соловья с кем-то в браке было тяжело, почти немыслимо. Как он будет возвращаться домой, где царит уют и комфорт. Где на столе будет накрыт вкусный ужин, а рядом бегают малыши и называют командира папой. Он искренне желал Иллуги счастья. Они наверное будут также встречаться на маяке или в Пирамиде, но его всегда будут ждать дома. Он больше не сможет надолго задерживаться у него на острове, объясняя это тем, что дома его ждёт семья. Соловей, как никто другой, заслуживал этого, но это значит, что он оставит Кирилла, а сам будет доживать свой век. До этого разговора с магистром Флинса не волновало собственное одиночество, ведь в его жизни появился тот, кто способен его развеять. Он не должен был испытывать чувство, которое называют привязанностью. Он знает, что это никогда ничем хорошим не заканчивается. В один момент он может получить письмо с приглашением на торжественную церемонию, и уже ничего не сможет с этим поделать. Ещё хуже было бы получить письмо с просьбой помочь с погребением. Страшнее этого — увидеть мёртвое тело командира. Именно сейчас он в полной мере осознал, что ничто не вечно. — Во-первых, не меняй тему, дружище. Во-вторых, по глазам вижу, о чём ты думаешь. На твоем месте, я бы поспешил решить этот вопрос. Уже вечером, когда Иллуги положил свою голову ему на колени, он заново промотал этот диалог у себя в голове. Прислушиваясь к тихому дыханию, альв нежно перебирал серебристые волосы между пальцев. Соловей ему о многом рассказывал, но ещё никогда они не затрагивали тему отношений. Может юноша боялся рассказать, может не хотел, а возможно в его сердце ещё не проснулось это чувство. На удивление, сегодня командир был особо молчалив, что было ему несвойственно. — У вас что-то случилось, молодой господин? Вы сегодня поразительно немногословны. — Завтра мне надо отправиться в Снежную. — У вас там какое-то срочное дело? — зачем Снежной потребовался светоносец из автономных земель. Почему туда не могут отправить Никиту или ещё кого-то из старших? — Я мало осведомлен о целях. Меня просто поставили перед фактом, я согласился. — Будьте осторожны. Земли там холодные, а люди суровые. Вспомните мои рассказы, когда прибудете туда, и поймете, что я не врал. — слова, оставленные без ответа. Да и смысла отвечать на это не было. Неожиданно командир встал и схватил альва за плечи, сурово глядя в золотые глаза ратника. Что послужило такой смене настроения Соловья, Кирилл не знал, но чувствовал, что дальнейшие слова будут не самыми приятными. — Почему ты умолчал о своем происхождении? — Откуда вы… — Линнея случайно проболталась. Как долго ты собирался это скрывать? До конца. Светоносец не хотел, чтобы юноша знал о подобном. Как бы они не были близки, но подобного рода информации могла причинить боль командиру, а этого Флинс хотел меньше всего. У Иллуги и так хватает забот, переживает за всех, сражается. Если бы он знал о его истинной природе с самого начала, кто знал, какая у него была реакция. Испуг? Неприязнь? Недоверие? — Молодой господин, позвольте… — Молчи. Просто заткнись и дай мне сказать. — Иллуги оборвал речь альва, желая выплеснуть все свои мысли, что крутились у него со дня, как он обо всём узнал. Он долго оттягивал этот разговор, надеясь, что Флинс сам все расскажет. Но ожидания были слишком долгими, а терпение оказалось не железным. — Мне всё равно, кто ты. Да будь ты самим Архонтом, это не имеет значение. Мне обидно просто. Словно все об этом знали, а я как дурак, который ни о чем не ведает. Я думал, мы достаточно близки, чтобы не скрывать друг от друга настолько важные вещи. Видимо, только я придерживался подобной позиции… Когда Соловей отпустил мужчину, он развернулся и собрался было уйти, но крепкая рука Флинса на своей не дала ему этого сделать. Опустив голову, юноша ожидал, что Кирилл что-то скажет, хоть как-то оправдается и избавит его от лишних догадок. Он уже достаточно накрутил себя за последнюю неделю. Если Кирилл просто промолчит, то все его подозрения подтвердятся. Простояли они так достаточно долго. Командир ждал, а альв всё также не смел нарушить тишину. Подавив рвавшийся наружу всхлип, Иллуги отдернул свою руку из чужой хватки и поспешил к лодке. И чего он только ожидал. Шесть лет безответной любви, несколько бессонных ночей, вечные переживания и множество ожиданий оказались бессмысленной тратой времени. Надо было заниматься более серьезными вещами, может тогда он смог бы предотвратить большое количество жертв среди товарищей. Оставить эти чувства где-то позади и сосредоточиться на другом. Может тогда ему не было бы сейчас настолько больно. С самого начала это была обычная забота о сослуживце. Будучи ещё наивным начинающим светоносцем, он в самом деле волновался за ратника с маяка. Он знал, к чему приводит одиночество, и потому попросту не хотел, чтобы с одним из его товарищей случилось что-то страшное. Знает по себе, как Дикая Охота жаждет людских страданий. Она их очень хорошо чувствует, подобно дикому зверю, что может учуять запах крови за километр. Отчаяние, злость, обиды, зависть, ревность — идеальная подпитка для сил Бездны. И допустить, чтобы кто-то из ратников стал пищей для монстров, Соловей никак не мог. И так, с каждым годом, проведенным в обществе альва, командир поймал себя на мысли, что неизвестные ему чувства вспыхнули внутри ярким фейерверком. Всякий раз он тщательно пытался скрыть это, но многие его товарищи сразу заметили изменения в его поведении, а потому всячески подкалывали и пытались разузнать, кто же его дама сердца. Даже Старик, несмотря на свой возраст, не был дураком, чтобы понять, в чём дело. Но, как Иллуги сейчас убедился. все эти эмоции были лишь с его стороны. — Примите мои искренние извинения, молодой господин. Было ошибкой с моей стороны утаивать от вас подобное. Чтобы загладить свою вину, позвольте мне проводить вас до Пирамиды.— послышался сзади тихий голос ратника, смешанный с шелестом рядом цветущих цветов. Юноша его услышал, но отвечать совсем не хотелось. Даже сейчас, в такой момент, Флинс проводил дистанцию между ними своей чрезмерной вежливостью. Этого было более чем достаточно, чтобы поставить в этом разговоре точку. А Кирилл так и смотрел на спешно удаляющуюся от него спину молодого командира, не в силах его остановить. Только когда юноша обернулся напоследок, альв понял, какую ошибку сейчас сделал. Покрасневшие от слез глаза и мокрые подсохшие влажные дорожки заставили огонь в фонаре усиленно полыхать. Не так этот разговор должен был пройти, совсем не так. Если бы он мог подобрать слова получше, он бы отмотал время назад и исправил свою оплошность, лишь бы Соловей не проливал свои горькие слёзы. Надежда, что они еще смогут спокойно поговорить о своих чувствах после возвращения Иллуги, было единственным, во что Флинсу хотелось верить. Каждый день мужчина отправлял письма в Пирамиду с приглашениями на маяк. Он надеялся, что когда командир вернётся, он прочитает их, взвесит все за и против, приплывет и у них всё наладится. Даже, если юноша снова заплачет из-за переизбытка чувств. Даже если он его отругает самыми сильными ругательствами, которые только могут быть в арсенале светоносца. Главное, что оба смогут окончательно и полностью открыться друг другу. Через неделю после этого Флинсу приходит письмо от Никиты.

***

— Как это произошло? Мужчина средних лет, сидя в центре стола в медовом зале, не смел поднять своих глаз. Нервно постукивая пальцами по столу, он усердно пытался подобрать слова, чтобы ответить на вопрос. Благо, в помещении кроме них больше никого не было, не так неловко. Альв же продолжал не моргая смотреть на Старшину, одновременно с этим сжимая в ладони недавно прибывшее ему письмо. Тонкая бумага от силы ратника сжалась до неровных складок, создавалось ощущение, что ещё немного, и её порвут в клочья. — Пойми, Флинс, мы сами не понимаем, как это могло случиться. Мы всю неделю не получали каких-то новостей от Иллуги. Что с ним произошло — никто не знает. Мои парни до сих пор отойти от увиденного не могут. В день, когда командир разведывательного отряда обязан был вернуться в Нод-Край, его должен был встретить отряд ратников в порту. Но когда светоносцы пришли в назначенное время и подошли к кораблю, Фатуи просто вытащили с корабля огромный закрытый металлический ящик. А когда его открыли, то замерли от увиденного. Бледный цвет лица, присущий покойникам, закрытые веки и множество кровоподтеков говорили сами за себя. — Догадки есть какие-то? — Нет, Флинс. Фатуи мы сразу исключили из подозреваемых. Если бы Царица хотела избавиться от светоносцев, она бы не стала вызывать Иллуги на аудиенцию. Похитители сокровищ тоже вне зоны подозреваемых, в Снежной с ними ещё суровей обходятся, чем в Фонтейне. — Понял. — Кирилл направился к выходу, стараясь не задумываться о чём-то личном. Сейчас для него главной задачей было наведаться к Нефер, чтобы купить необходимую ему информацию. И чем быстрее он это сделает, тем лучше. — Постой… — Никита неспешно подошёл к альву и протянул ему письмо. — Иллуги написал его до своего отбытия. Сказал, чтобы я отдал его тебе, если с ним что-то случится. На счёт содержимого не переживай, я не читал. Кивнув головой в знак благодарности, Флинс забрал письмо и положил во внутренний карман пальто. Небо было необычайно светлым, что было редкостью для этих земель. Яркое солнце на удивление самому альву раздражало его. Вот он проходит мимо площади, где новички дают клятву светоносцев. Показалось, что среди молодых парней и девушек стояла знакомая светлая головушка, что со всем серьезным видом смотрела на статую Литейщика Факелов и повторял знакомые всем слова. Стараясь не задерживаться на знакомом ему месте, мужчина прошёл мимо и незаметно для всех исчез, оставляя вместо себя проблеск синего огня. Уже на острове альв сел за свое рабочее место и осторожно вскрыл конверт. Знакомый размашистый почерк с завитушками у некоторых букв был ему очень хорошо знаком. Дорогой Кирилл

Мне жаль, что приходиться говорить о своих чувствах подобным образом, но я почему-то знал, что они либо окажутся невзаимны, либо я не успею о них сказать. Честно говоря, я догадывался, что до старости не доживу, работа такая, как никак. Но уходить, не сказав кое-что важное, я не мог. Я простил тебя в тот же день, как я покинул остров. Проведя какое-то время в своих мыслях я понял, что поступил бы точно также. Знаешь, мне всё было интересно, пройдёт ли эта влюбленность моя или нет. Потому что с каждым годом, проведенным с тобой, казалось, что она становится только ярче. Прости, что говорю это в таком формате, мне было страшно сказать тебе это лично, и получить отказ после этого. Хотя хотелось бы, чтобы мои чувства оказались взаимны. Пусть в рядах светоносцев появится такой же ратник, как я, который избавит тебя от одиночества. Ведь ты ещё долго проживёшь, Флинс. Целую вечность без меня. Если ты испытываешь то же, что и я, то прошу тебя, не всматривайся в лица прохожих, надеясь на что-то, что на мгновение вернёт меня к тебе. Лунные ночи покажутся тебе странно пустыми, потому что если ты позовёшь меня по имени, ответа всё равно не последует. Помни, что у всего есть конец. Вот и у моей любви к тебе началом послужила наша встреча, а концом — моя смерть. И это не страшно. Страшно, это начало без конца. Поэтому, если ты разделяешь мои чувства, у них тоже должен быть конец. Найди его и ни о чём не сожалей.

С любовью, Иллуги.

— Если вы того хотите, молодой господин… — Кирилл закрыл глаза и откинулся назад на спинку дивана. С каждым словом читать содержимое было всё сложнее и сложнее. Снова вспомнились слова Варки. Надо было разрешить всё это до того, как стало бы поздно. Может тогда получилось бы предотвратить трагедию. Хотя бы в качестве сопровождающего, Флинс бы не допустил подобного исхода. Чувство одиночества, которое альв не замечал все эти годы, стало ощущаться только сейчас. Теперь все вечера, некоторые из которых он когда-то проводил в компании Соловья, будут однотипными. Закончились искренние комплименты, нежные слова переживаний и изящные танцы. На балах считалось, что если хочешь показать свою любовь, вырази её танцем. Именно через гармоничные движения можно было понять, какими будут ваши отношения, какие эмоции вы испытываете и насколько подходите друг другу. В движениях командира всегда была искренность, малая неловкость, яркость и хаотичность. У альва, хоть умение ведения и было отточено ещё с древних времён, в такие моменты просыпалось удивление. Он всегда старался подстроиться под Иллуги, если он что-то менял в движениях, или помочь, если тот оступался. Привязанность никогда не заканчивается чем-то хорошим. Среди могильных плит больше не будет чистого смеха, заставляющих фонарь полыхать от волнения. Тишина, что опустилась на эти земли, была оглушающей. Даже рёв монстров не сравниться с этим. Похороны прошли спокойно. Каждый, кто был близок с командиром, сказал всё самое хорошее, что было в Иллуги. Каким бы не был суровым на вид Никита, но даже он не смог сдержать слез сожаления и утраты. Мальчишка был для него практически сыном, а потерю собственного ребенка не каждый родитель выдержит. Кирилл всё это время стоял позади них, не вслушиваясь в речи. Его глаза зацепились за единственную каменную плиту, неотрывно глядя на неё. В какой-то степени ему очень хотелось верить, что это просто сон. Что всё, что с ним происходило до этого, было лишь плодом фантазии, и что он всё также лежит в земле, не пробуждаясь. Но реальность оказалась хуже любого сна. Потому что сейчас проснуться после давнего пробуждения невозможно. На следующий день мужчина пошел в Кураторий Тайн, чтобы добыть необходимые ему сведения. Подчиненная Нефер словно знала, с какой целью он придёт, а потому просто передала ему некоторые бумаги. Не сказав ни слова, он принял рукописи и исчез также быстро, как и появился.

***

Нефер сидела на кожанном диване и спокойно пила чай из чашки с особым сумерским узором. Ягода мельтишила неподалёку, читая какие-то документы, иногда поглядывая на альва. С их последней встречи прошло не больше трёх лет. Как оказалось, за смертью Иллуги стояли альвы из клана Водяных, что не в полной мере приняли власть Царицы, но и покидать земли отказались, а потому вынуждено скрывались. Командир разведывательного отряда попался им совершенно случайно. Посчитав его за одного из подчиненных Архонта, они с помощью своих способностей завели его в лес и избавились от него. Но найти их было во всей Снежной было тем ещё испытанием. — Ты хочешь мне сказать, что просто прикончил их? — блондинка с широко открытыми глазами дочитала отчет и передала его хозяйке Куратория. — Только тех, кто был к этому причастен. И прикончил — будет не совсем правильно сказано. Просто сжёг. — Кирилл сделал очередной глоток чая, не смотря ни на одну из присутствующих в кабинете женщин. — Ты должен прекрасно понимать, что за предоставление информации ты нам должен. — Нефер, что всё это время просто молчала, подняла свои глаза на альва и с лицом хищника, что нашёл себе добычу, улыбнулась. — Знаю. Так как клан, скорей всего, нацелиться на меня и на вас, нужно, чтобы главный объект их охоты исчез. Плату вы получите уже сегодня. — Ты что, умереть собрался? — Ягода взволнованно крикнула на ратника, но в ответ получила лишь умиротворенную улыбку. Когда помощница хотела остановить мужчину у выхода, брюнетка остановила её одним взглядом и покачала головой. За неделю до прихода в Кураторий Кирилл успел написать несколько писем, потому что уходить, не попрощавшись, было не в его стиле. Друзья его поймут и не станут осуждать. Новость о смерти Иллуги разошлась по всему Нод-Краю и за его пределы. Те, кто знали юношу, были очень сильно огорчены и посещали его могилу. Варка был самым частым посетителем на маяке. В основном он приходил не только, чтобы посетить могилу, но и поддержать друга. Всё его пребывание на острове было молчаливым. Он приносил вино из одуванчиков, разливал его по стаканам и вместе с альвом молча пили, не говоря ни слова. Магистр был чутким человеком, ему лишний раз говорить не надо, сам всё прекрасно понимал, за что Флинс был ему благодарен. Стоя у каменной плиты с именем бывшего командира, мужчина положил три стопки писем, что он писал ему, в надежде, что в следующей жизни он их обязательно прочтет, и фонарь, которым когда-то пользовался юноша. Правда у Соловья не будет новой жизни. У Кирилла — да, но не у юноши. Теорию перерождения на Тейвате давно отвергли, и если человек умер, то с этим уже ничего не поделаешь. — Простите меня, молодой господин, но я не собирался искать замену вам. Надеюсь, вы сможете меня понять. Альв подошел к могиле со своим именем и положил фонарь на землю. Пламя, что находилось внутри фонаря, полилось за его пределы, сливаясь с огнём, окружающее Кирилла. Спустя пару минут ни ратника, ни пламени не было. Рядом с плитой лежал пустой, потрескавшийся фонарь, а по всей округе прошелся отчаянный крик соловья.