Глава третья. Спектакль для незрячих с летающими вилками

Ужин у Эбби был тем редким моментом, когда хаос «Лисов» обретал подобие домашнего уюта, пусть и весьма условного. Гарри держался в тени, как привык. Он сидел в конце стола, рядом с Нилом, будто их молчаливое соглашение «держаться вместе» распространялось и на рассадку. Стол ломился от еды: огромное блюдо лазаньи, салат, тёплый хлеб. После адской тренировки запах был божественным. Гарри ел медленно, почти механически, слушая, как Ники пытается разрядить обстановку после инцидента с ножом, как Ваймак ворчит на что-то, как Эбби отчитывает Эндрю за украденный коньяк. — Я же говорил, он его уже нашёл! — Ники развёл руками, делая невинное лицо. — Я просто… перенёс в более безопасное место. А Эндрю его нашёл! Эндрю, сидевший напротив Гарри, ухмыльнулся, но не стал поддерживать игру. Он смотрел на свою тарелку, изредка поднимая глаза. И эти глаза, холодные и оценивающие, несколько раз останавливались не на Ниле, а на Гарри. На его руках. На митенках. Гарри чувствовал этот взгляд, как лёгкое покалывание на коже. Он не понимает, что ищет, но ищет что-то. И это было хуже, чем прямое подозрение. Пока Эндрю изучал его молча, Ники, сидевший чуть дальше, решил переключиться на более лёгкую добычу. Он тут же включил свой режим, обратившись к Гарри: — О, Хэдли, смотрю, аппетит у тебя отменный, — начал он, подмигивая. — Мускулы кормить надо, да? А я как раз эксперт по… питанию. Могу поделиться секретами. Или просто покормить с ложечки, для начала. Несколько человек фыркнули. Гарри, не отрываясь от тарелки, поднял глаза. — Спасибо, Ники, но я, кажется, уже вышел из того возраста, когда мне нужна помощь с ложкой. Если только ты не предлагаешь себя в качестве дегустатора на случай, если Эбби вдруг пересолила. Ты первый пробуешь, мы смотрим. Небольшая пауза, потом за столом раздались смешки. Даже у Кевина дрогнул уголок губ. Ники засмеялся, явно довольный, что получил хоть какую-то реакцию. — Остро! Люблю в мужчине остроумие. И аппетит. Это очень… многообещающе. Гарри просто покачал головой и продолжил есть. Он дал шутливый отпор, но ясно дал понять — тема закрыта. Однако общее внимание, привлечённое этой перепалкой, сыграло против него. — Перевелл, — вдруг сказал Аарон, сидевший по другую сторону стола. Его голос был плоским, как всегда. — Ты так и не сказал, откуда в Британии. Вопрос прозвучал неожиданно. Гарри почувствовал, как Нил рядом с ним слегка напрягся. Эндрю перестал ковыряться в еде, его взгляд стал пристальным. — Маленький городок, — ответил Гарри, неспешно откладывая вилку. — Вы о нём не слышали. Где-то на севере. Скучное место. — Почему уехал? — продолжил Аарон, его тёмные глаза были пусты. Он не допытывался. Он констатировал необходимость заполнить пробел в досье. Потому что меня либо боготворили, либо хотели убить, а я устал и от того, и от другого, — промелькнуло в голове. Но вслух он сказал: — Захотелось чего-то другого. Америка, спорт, солнце. Стандартная история. — С деньгами, — добавил Эндрю, не глядя на него. — Не каждый восемнадцатилетний парень может позволить себе такой байк. И такие… аксессуары. — Он кивнул в сторону митенок на руках Гарри. Тишина за столом стала гуще. Гарри почувствовал, как его пальцы непроизвольно сжались. Аксессуары. Он думал о палочке. — Я хорошо экономлю, — сказал он, позволив уголку рта дрогнуть в подобии улыбки. — И немного выиграл на скачках перед отъездом. Удачный день. — На скачках, — повторил Эндрю, и на его лице появилась острая, жадная любопытство. — Ставки на лошадей. Азарт. Риск. Тебе это нравится? Он ищет щель. Ищет, что тебя заводит. — Нравилось, — осторожно сказал Гарри. — Пока не проиграл крупную сумму. После этого решил, что адреналин на поле — безопаснее и дешевле. Эндрю засмеялся — коротко, резко. — Безопаснее. Да. У нас тут прямо курорт безопасности. Разговор, казалось, ушёл в другое русло, но напряжение не спало. И Ники, слегка обделённый вниманием, решил вернуть его себе. Когда дискуссия перекинулась на общежитие, он снова вклинился, теперь с более настойчивым предложением: — Значит, Хэдли, ты пока один в общаге? Одинокая комната, одинокая кровать… Как-то грустно. У меня, знаешь ли, тоже комната скоро освободится. Ну, не совсем комната, но диван очень широкий. И я — очень гостеприимный. Гарри отложил вилку. Он встретился с Ники взглядом через стол. — Ники, — сказал он спокойно, но так, чтобы слышали все. — Спасибо за предложение. Но я ценю своё одиночество. И свой диван. И твой диван, уверен, прекрасно справится и без меня. — Ой, да не будь таким букой! — Ники сделал утрированно-обиженное лицо. — Мы же команда! Команда должна быть… близка. Во всех смыслах. «Вот и хватит», — подумал Гарри. Он поймал взгляд Эндрю — тот наблюдал, как хищник, готовый в любой момент вмешаться. — Ники, — Гарри произнёс его имя снова, и в его голосе не осталось ни шутки, ни терпения. Была только плоская, стальная ясность. — Нет. Не интересно. Ни сейчас, ни потом. Ты меня слышишь? За столом стало тихо. Ники на секунду опешил. Но, видимо, сочтя публичный отказ вызовом, он решил продавить. — Да ладно, ты даже не попробовал! Может, тебе просто не с кем было сравн… Он не договорил. Гарри не стал кричать или спорить. Его рука лежала на столе. Быстрым, резким движением он схватил свою вилку (тупой стороной) и швырнул её через стол. Вилка с глухим тук! ударила Ники прямо в центр груди и отскочила на его тарелку. — АЙ! Ты что, обалдел?! — Я дал тебе ясно понять, — голос Гарри резал тишину. — Ты не услышал. Пришлось помочь. Следующий раз возьму нож. И это будет не моя вилка. Понятно? В наступившей тишине Эндрю расхохотался, упираясь лбом в стол. — В яблочко! Боже, я обожаю этого парня! Ники, ты теперь официально самый тупой человек в комнате. Он тебе сказал «нет» на всех языках! Может, хватит? Ники, красный от ярости, метался взглядом. — Он… он же в меня вилкой кинул! — А ты в него намёками, которые он не просил, — парировал Аарон своим мёртвым голосом. — По-моему, он ещё вежливо поступил. — Поддерживаю, — буркнул Ваймак. — Хэммик, заткнись и ешь. Перевелл, больше не кидайся моим сервизом. Или кидай, но только в людей. Кевин ничего не сказал. Он просто смотрел на Гарри, и в его зелёных глазах была переоценка. Тихий британец только что без крика установил абсолютный контроль. Ники, фыркая, уткнулся в тарелку. Больше он не проронил ни одного слова флирта. После ужина, когда Ваймак и Нил уехали, Гарри вышел на задний двор подышать. Ночь была тёплой, пахла скошенной травой. Скрип двери. Эндрю. — Скачки, — произнёс он, закуривая. — Врёшь. — Всем иногда приходится, — парировал Гарри. — Не всем так… гладко. У тебя это получается, будто ты этому учился. Как актёр. Или шпион. — Всё детство врал тётке и дяде, что не трогал их любимый торт. Набил руку. Эндрю затянулся. — У меня тоже была тётка. Злая сука. Я ей не врал. Я просто однажды подложил ей в суп крысиный яд. Потом сказал правду. Смотрел, как её увозит скорая. — Он говорил спокойно, без эмоций. — Так что я про враньё кое-что знаю. Оно либо должно быть идеальным, либо не должно быть вообще. А у тебя… где-то посередине. Слишком гладко, чтобы быть правдой, но и недостаточно, чтобы быть по-настоящему хорошей ложью. Интересно. Гарри повернул голову и посмотрел на него. — Зачем ты мне всё это рассказываешь? — Чтобы посмотреть на твою реакцию. — Эндрю улыбнулся своей кривой улыбкой. — И ты не моргнул глазом. Никакой жалости. Просто… принял к сведению. Как будто слышал истории и похлеще. — У всех разное детство. Я не судья. — Вот именно. Поэтому я и думаю… ты, наверное, тоже от чего-то сбежал. Как он. — Он кивнул в сторону дома. — Только у тебя есть деньги и умение не дёргаться. И это делает тебя… загадкой. А я загадки не люблю. Я люблю их решать. Он отшвырнул окурок и ушёл обратно в дом, оставив Гарри наедине с его словами. Это было не угроза. Это было объявление войны на истощение. Эндрю решил, что Гарри — интересный проект. Гарри остался стоять в темноте. Внутри него что-то ёкнуло — знакомое чувство опасности. Он бежал от внимания, от ожиданий. И что же? Попал в место, где его анонимность стала вызовом. Где его попытка слиться со стеной сделала его мишенью для самого проницательного и нестабильного человека в команде. Он услышал внутри себя тихий, язвительный смешок. Голос, похожий на Тома Реддла. «Ну что, Поттер? Думал, спрячешься? Они находят беглецов по запаху. А ты пахнешь силой, которую прячешь, и болью, которую игнорируешь. Для таких, как Миньярд, это самый сладкий аромат. Он будет копать. Пока не докопается. Или пока ты не заставишь его остановиться». «Как?» «Покажи клыки. Один раз. Четко. Но не магией. Их языком. Ты же умеешь. Ты выживал в куда более страшных местах. Эта песочница — просто ещё один уровень. Играй. Или тебя разоблачат, и твой отдых закончится». Гарри глубоко вздохнул. Воздух пах надеждой и угрозой одновременно. Он повернулся и пошёл к своему мотоциклу. Завтра снова будет тренировка. Завтра ему придётся быть Хэдли — но, возможно, уже не таким незаметным. Возможно, придётся показать, что у тихой, странной мебели тоже есть острые углы. И что трогать её без спросу может быть больно. Он завёл двигатель, и рёв заглушил все остальные звуки. На мгновение снова было только скорость, темнота и свобода. Но теперь он знал, что эта свобода — временная. Его бегство привело его не в тихую гавань, а в самый центр новой бури. Просто буря здесь была другого рода. И правила выживания в ней ему предстояло выучить заново.