Глава четвертая. Совпадения не случайны, они — закономерны

Крики за дверью квартиры Ваймака звучали так, будто внутри пытали человека. Гарри, стоявший на лестничной клетке рядом с Нилом, почувствовал знакомый холодок в животе — не страх, а приступ глухой, старой ярости. Насилие за закрытой дверью. Крик, в котором нет ничего человеческого, только чистая животная паника. Он слышал такие звуки в Косом переулке, в коридорах Хогвартса. Они были частью его прежнего мира, мира магии и войны. Услышать их здесь, в магловской Южной Каролине, было абсурдно и отвратительно. Он оказался здесь почти случайно. Утром, обнаружив Нила на пустом корте — тот бездумно гонял мяч, будто пытаясь загнать в него собственные мысли, — Гарри предложил подвезти его. Нил согласился, не сказав ни слова. По дороге он был напряжён, как струна, и Гарри не стал давить. Он сам знал цену молчанию. Когда они поднялись к квартире Ваймака и услышали скандал, Нил инстинктивно прильнул к щели. Гарри остался в тени, прислонившись к стене, с руками в карманах. Он слушал. Тон Кевина, срывающийся от ужаса, был куда красноречивее любых слов. «Он вернет универу затраты... заберет меня домой... не могу туда вернуться!» «Любопытно, — прозвучал в его голове знакомый, шипящий голос, полный пресыщенного интереса. — Твой новый товарищ по команде — не единственный беглец. Этот Дэй... Он боится не поражения. Он боится возвращения. И человека по имени Рико. Страх перед этим Рико для него реален, как твой страх перед... Ну, скажем, передо мной, в былые времена. Это страх раба перед хозяином». Гарри мысленно отмахнулся, сосредоточившись на обрывках диалога. Разбитое стекло. Угрозы. Упоминание Эндрю. А потом тишина, прерванная тихим, отчаянным: «Я должен услышать это от него». Когда Ваймак вышел в коридор и увидел их, Гарри не стал делать вид, что его здесь нет. Он лишь слегка поднял бровь, встречая взгляд тренера. Ваймак, казалось, не удивился его присутствию. Он посмотрел на них обоих — на бледного, застывшего Нила и на спокойного, наблюдательного Гарри — и махнул головой в сторону лестничной площадки. Разговор явно требовал продолжения. И Ваймак выдал им историю. О клане Морияма. О якудзе. О том, что настоящий бизнес семьи — убийства. Гарри слушал, не двигаясь, но внутри у него всё сжалось. «Якудза, — размышлял Том, и в его тоне звучало что-то вроде профессионального любопытства. — Магловские Пожиратели Смерти. Организованная жестокость, построенная на лояльности, страхе и древних кодексах. Гораздо примитивнее нашей магии, но... эффективно в своём диапазоне. Интересно, используют ли они какие-то рудиментарные формы тёмных искусств? Вероятно, нет. Их оружие — деньги, сталь и человеческая психология. Довольно... прямо». Но Гарри слышал не это. Он слышал другое. «Его так воспитали, понимаешь? У него ничего нет, кроме экси. В жизни он умеет только одно: играть». Это резануло глубже, чем рассказ о мафии. Потому что это он понимал до мозга костей. Его воспитали, чтобы он умел только одно: убивать Волан-де-Морта. Его жизнь до семнадцати лет была чередой тренировок, миссий, подготовки к финальной битве. Кевина растили как оружие на поле. Его растили как оружие против Тёмного Лорда. Разница лишь в масштабе и в том, что у Кевина не было выбора сказать «нет» своему тренеру. А у Гарри... был ли у него выбор? Или долг, судьба и ожидания всего волшебного мира были той же железной рукой, что направляла его к жертвенному алтарю? — Морияма — иммигрировавшая в Америку группировка якудза, — голос Ваймака был низким, натянутым, как проволока. — Отец Кенго перевез своих дружков в Штаты. Что конкретно они творят, ведать не ведаю. «Скромничает, — язвительно заметил Том. — Или действительно не знает деталей. Маглы любят прятать голову в песок. Но суть ясна: маленький тёмный лордочек на своём игровом поле. И его беглый щенок». Ваймак смотрел на них. Нил стоял, будто парализованный, лицо его было пепельным. Страх в его глазах был другим — не паническим, как у Кевина, а леденящим, глубинным. Страхом узнавания. А Гарри? Гарри чувствовал лишь тяжёлую, усталую ярость. Он сбежал от одной войны, чтобы найти другую? Не магическую, а криминальную, грязную, построенную на деньгах и контроле? Ирония была горькой, как полынь. Когда Ваймак договорил, объяснив, что проигрыш «Воронам» убьёт Кевина не физически, а духовно, в коридоре повисла гнетущая тишина. — Но ведь обыграть их нереально, — наконец выдохнул Нил. — Мы худшая команда в стране. — Значит, пора перестать быть худшими, — ответил Ваймак. Гарри, до этого момента хранивший молчание, медленно выпрямился, оторвавшись от стены. Его движение привлекло внимание обоих. — Вы предлагаете нам стать героями, тренер? — спросил он. Его голос был тихим, но в нём не было ни капли сомнения или страха. Только плоская, усталая констатация. — Спасти принца из башни, сразив дракона? Только дракон — это не мифическое существо. Это семья профессиональных убийц с неограниченными ресурсами. А принц... — он кивнул в сторону двери, — принц сломан и боится собственной тени. Ваймак смерил его тяжёлым взглядом. — Я предлагаю вам стать командой, Перевелл. А команды защищают своих. Даже сломанных. «Благородно. Глупо. По-гриффиндорски, — прошипел Том. — Он говорит о защите, но что он может предложить? Угрозы? Полицию? Против клана, у которого полиция наверняка в доле? Это детский сад, Поттер. Ты попал в магловскую версию сказки, где все персонажи слишком реальны, чтобы иметь хэппи-энд». — Защитить можно, — сказал Гарри вслух, глядя прямо на Ваймака. — Но не на поле. На поле мы можем только выиграть или проиграть. А чтобы защитить кого-то от таких... «семей», нужны другие методы. Нужно сделать так, чтобы им стало невыгодно его трогать. Или чтобы они боялись последствий. Он говорил не как восемнадцатилетний новичок. Он говорил как человек, который видел, как работают тирании. Как страх и сила балансируют на лезвии ножа. Ваймак прищурился. — У тебя есть конкретные идеи, новичок? — Пока нет, — честно ответил Гарри. — Но я знаю, что прямая конфронтация с силой, превосходящей тебя, — это самоубийство. Нужен рычаг. Уязвимость. У каждой силы она есть. Даже у якудзы. «Ах, наконец-то твой мозг начинает работать не как у заезженного героя, а как у выживальщика, — с одобрением отметил Том. — Искать слабое звено. Да. У таких организаций всегда есть внутренние конфликты, долги, компрометирующая информация. Всё это — валюта. Но где ты её возьмёшь? Ты здесь чужак, без связей, без магии, которую можно было бы применить без риска». «Молчи», — мысленно бросил ему Гарри, но часть его сознания уже анализировала. Главная и побочная семья. Соперничество. Тэцудзи, желающий славы через экси. Его зависимость от одобрения старшего брата. Это могли быть точки давления. Нил смотрел на Гарри, и в его глазах, помимо страха, появилось что-то ещё — осознание, что этот странный британец говорит на языке, который он тоже, возможно, понимает. Языке выживания в тени больших хищников. — Я буду молчать, — пообещал Нил Ваймаку, его голос был хриплым. — Обо мне не беспокойтесь. Ваймак кивнул, его взгляд перешёл с Нила на Гарри, будто оценивая, что за союз он невольно создал между этими двумя тихими беглецами. — Ладно, — сказал тренер. — Кевина я не оставлю. А вы... Делайте что хотите. Только не лезьте в неприятности. Когда Ваймак скрылся за дверью, Нил обернулся к Гарри. — Ты... почему ты так спокоен? Ты только что услышал, что мы ввязались в войну с мафией! — Я не спокоен, — тихо ответил Гарри. Он достал из кармана пачку сигарет (привычка, перенятая у маглов и не дававшая покоя его совести) и сделал первую затяжку. Дым был едким и обжигающим. — Я просто устал от того, что насилие и контроль всегда находят тебя, куда бы ты ни бежал. Здесь оно в другом костюме, вот и всё. Он посмотрел на Нила. — Ты знал? Слышал о Морияма? Раньше? Нил покачал головой, но в его глазах была тень. — Не... не в деталях. Но я догадывался, что за людьми стоит что-то тёмное. И теперь я понимаю, что мой отец... Он с ними дела вёл. «О, какая прелесть, — замерцал в сознании Гарри голос Тома. — Папочка-убийца и мафиозный клан. Твой новый друг — ходячая бомба замедленного действия. И чем больше ты будешь рядом с ним, тем выше шанс, что тебя заденет осколками его прошлого, когда он рванет». «Он не мой друг, — подумал Гарри с раздражением. — Он... ситуативный союзник». «Как и все, кого ты когда-либо встречал. Как и те, кого ты называл друзьями. В конечном счёте, все связи сводятся к взаимной выгоде или взаимному разрушению». Гарри заглушил голос, глубоко затянувшись. — Поехали? — спросил он Нила. — Здесь нечем дышать. В прямом и переносном смысле. Нил кивнул, и они молча спустились к мотоциклу. Когда Гарри завёл двигатель, и рёв заполнил пространство, он на секунду закрыл глаза. Шум был благословением. Он заглушал голос в голове и крики за закрытой дверью. Он напоминал о скорости, о движении, о том, что пока ты едешь, ты можешь убегать. Но куда? От якудзы? От собственной судьбы? От тени в собственном разуме? Он открыл глаза. Нил уже сидел сзади, надев шлем. Его поза была сгорбленной, но руки держались за ручки крепко. Гарри тронулся с места. Улицы мелькали за окном, солнце слепило. Он ехал, не зная пункта назначения. Просто вперёд. А в голове, поверх рёва мотора, тихий, язвительный шёпот продолжал свои бесконечные комментарии: «Итак, игра усложнилась, Поттер. Теперь на кону не просто твоя анонимность. На кону, возможно, жизнь твоего сломанного товарища по команде и твоё собственное выживание в мире, где правила пишутся не волшебниками, а гангстерами. Что ты будешь делать? Будешь играть по их правилам? Или... придумаешь свои?» Гарри не ответил. Он лишь прибавил газу, вжимаясь в поворот. Ответа у него не было. Пока что. Но он знал одно: он не позволит этой магловской версии Тёмных Сил просто так забрать ещё одну жизнь. Даже если эта жизнь принадлежала надменному, сломанному и невероятно талантливому Кевину Дэю. Он устал от тиранов. В любом обличье.