Глава восьмая. Утро после

Гарри проснулся от того, что кто-то настойчиво тряс его за плечо. Голова раскалывалась, во рту была пустыня, а тело ломило так, будто он всю ночь играл в квиддич без метлы. — Перевелл! Ты живой? Голос Ники. Гарри с трудом разлепил глаза. Он лежал на кровати в своей комнате в общежитии — четвёртый этаж, тишина, только за окном уже светало. Воспоминания возвращались обрывками: клуб, толпа, водка с горла, песни с Кевином. Потом — Нил. Бледный, шатающийся, с расширенными зрачками. Как Гарри вывел его на улицу, как посадил на мотоцикл, как вёз обратно в Пальметто, чувствуя, как Нил дрожит и держится за ручки, но не за него. «Ты выглядишь как дерьмо, — прокомментировал Том. — И пахнешь как дерьмо. Иди в душ». «Заткнись». «Сам заткнись. Я тут вообще ни при чём. Это ты вчера нализался как сапожник». — Я в норме, — прохрипел Гарри. — Что случилось? — Нил пропал, — сказал Ники. — Мы вернулись только что, а его нет. Гарри сел на кровати, потирая лицо. — Вернулись? Вы не ночевали в Колумбии? — Нет, — ответил Ники. — Эндрю решил ехать обратно сразу после того, как вы уехали. Сказал, что ему надоело. Мы доехали часа через два. Я думал, Нил с тобой. — Он был со мной, — сказал Гарри. — Я привёз его в общежитие, проводил до комнаты и ушёл к себе. — Его нет в комнате, — сказал Аарон, заглядывая в дверь. — Мэтт сказал, что Нил звонил ему из Колумбии. Что он в порядке, но... — Из Колумбии? — переспросил Гарри. — Он же со мной приехал. — Видимо, ушёл снова, — пожал плечами Аарон. — Может, не хотел оставаться с Эндрю. «Мальчишка умнее, чем я думал, — прокомментировал Том. — Он понял, что утром начнутся допросы, и смылся. К тренеру, наверное. Ваймак его защитит». — И что вы хотите от меня? — спросил Гарри. — Ничего, — ответил Аарон. — Эндрю просто велел проверить, где ты. Он думал, может, ты с Нилом. — Я спал. Один. Ники и Аарон переглянулись. — Ладно, — сказал Ники. — Если увидишь его, скажи, чтобы не прятался. Эндрю зол, но не настолько, чтобы убивать. Они ушли. Гарри закрыл дверь и прислонился к ней лбом. «Он не вернётся, пока Эндрю не успокоится, — сказал Том. — Это разумно. Ты бы поступил так же». «Я бы сбежал ещё подальше». «Ты уже сбежал, так далеко, как мог. И посмотри, где ты теперь».

***

Гарри принял душ, переоделся и спустился вниз. На улице общежития никого не было — все разошлись по своим делам. Он сел на тротурал, достал сигарету и закурил, хоть это и вредно для здоровья, особенно когда ты спортсмен, но.... Ему было плевать. Через час к нему подошёл Мэтт. Он выглядел уставшим — не столько физически, сколько морально. — Ты вчера был с ними, — сказал Мэтт, садясь напротив, на корточки. — Нил звонил мне из Колумбии. Сказал, что добирается автостопом. Я чуть с ума не сошёл! — Он уехал не из Колумбии, — ответил Гарри. — Я привёз его в общежитие. Он ушёл уже отсюда. Наверное, к тренеру. Мэтт выругался. — Эндрю снова это сделал, — сказал он. — Та же схема, что и год назад со мной. Проверка. Чтобы понять, насколько Нил опасен. Или насколько он слаб. — Ты был в Колумбии с Эндрю? — спросил Гарри. — Да. Год назад. — Мэтт посмотрел на свои руки — на бледные, безошибочно узнаваемые следы от уколов. — Мой отец и его дружки подсадили меня. Чтобы было легче... делать то, что они делали. Эндрю помог мне слезть. Отвёз в тот же клуб. Устроил проверку. Чтобы я понял, что наркотики — это не выход. Чтобы я никогда больше к ним не прикасался. — И ты не прикасаешься? — Нет. — Мэтт посмотрел на него. — Но каждую ночь я просыпаюсь в холодном поту. И думаю: а что, если бы я не смог? Гарри молчал. Ему было нечего говорить, тем более, когда он мог понять эту зависимость. Снова же, он уже принимал наркотики, когда только ушел из магического мира и с каким же трудом он сделал с них, самостоятельно, совершенно один. — Эндрю боится, что Нил может оказаться таким же, как я, — продолжил Мэтт. — Или что он может навредить Кевину. Поэтому он его проверяет. — Он помолчал. — А ещё он боится за Аарона. Аарон был под наркотой. И Эндрю не хочет, чтобы это повторилось. — Поэтому он проверяет новичков. — кивает он сам себе, чуть отводя взгляд в сторону, но после, возвращая его обратно. — Поэтому. — Мэтт встал. — Нил вернётся. Он сильный. Он справится. А ты... — он посмотрел на Гарри. — Ты будь осторожен. Эндрю теперь и на тебя смотрит. — Почему? — Потому что о тебе ничего не известно. Ты появился из ниоткуда, с деньгами, с акцентом, с манерами, которые не вяжутся с твоей легендой. Ты носишь митенки в жару. Ты не пьёшь с ними, когда они пьют. Ты не поддался на наркотик. — Мэтт покачал головой. — Ты такая же загадка, как и Нил. И Эндрю это не нравится. Мэтт ушёл. «Он прав, — сказал Том. — Миньярд теперь и на тебя смотрит. Ты — белое пятно. А он не любит белые пятна». «Я знаю». «Что ты будешь делать?» «То же, что и всегда. Жить. Играть. Ждать».

***

Около полудня Гарри вышел на улицу, вновь. Голова все еще болела, но он чувствовал себя лучше. Он сел на ступеньки у входа и закурил — привычка, от которой он не мог избавиться, как и от многих других. «Ты думаешь о том, что сказал Мэтт?» — спросил Том. «Да». «Миньярд — сложная личность. Он разрушает, чтобы защищать. Это не оправдание, но объяснение. Ты сам когда-то был таким?» «Нет. Я разрушал, чтобы победить». «А теперь?» «Теперь я просто хочу жить». Гарри затянулся, глядя на пустую парковку. Мысли путались — вчерашняя встреча в клубе, лицо Тома Реддла, его холодные глаза, скользнувшие по лицу Гарри и не узнавшие. Связь, которую он почувствовал. Связь, которую не мог игнорировать. «Он не знает, — сказал Том. — Он чувствует связь, но не понимает, что это. Для него ты — просто случайный человек с хорошей реакцией. Но если он когда-нибудь увидит тебя снова...» «Я знаю»

***

Нил показался рядом с общежитием только ближе к вечеру. Гарри увидел его из окна — тот шёл по парковке, бледный, уставший, но живой. Он направился не к общежитию, — наверное, к Ваймаку. «Он идёт к тренеру, — заметил Том. — Умно. Ему нужен союзник. Ваймак защитит его от Эндрю». Гарри проводил Нила взглядом. «А тебя кто защитит?» — спросил Том. «Самообслуживание». «Ну да. Как всегда».

***

Вечером, уже ближе к ночи, когда Гарри сидел в своей комнате, раздался тихий стук в дверь. Он открыл — на пороге стоял Нил. Бледный, с синяками под глазами, но трезвый, что уже было определено плюсом. — Ты как? — спросил Гарри. — Живой, — ответил Нил. — Можно войти? Гарри отступил, пропуская его. Они сели — Гарри на кровать, Нил в кресло. Несколько минут молчали. — Я рассказал Эндрю правду, — сказал Нил. — Не всю. Но достаточно, чтобы он отстал. Надеюсь. — И что ты ему сказал? — Что мои родители погибли от рук семьи Рико. Что я в бегах. Что Кевин — единственное, что осталось от моей прошлой жизни. — Нил помолчал. — Он поверил. Или сделал вид. «Ложь, смешанная с правдой, — прокомментировал Том. — Самый опасный вид лжи. Миньярд может купиться. А может и нет». — А что насчёт тебя? — спросил Нил, поднимая голову. — Ты тоже был с нами. Ты тоже пил. Но ты... ты был трезвее всех. Как? Гарри замер. — Я разбил свою стопку, — сказал он. — Случайно. Потом взял новую. Чистую. — Случайно? — Нил прищурился. — Или намеренно? — Какая разница? — Большая. — Нил посмотрел на него в упор. — Если ты знал, что в напитке наркотик, почему не предупредил меня? Гарри выдержал его взгляд. — Я не был уверен, — сказал он. — Я почувствовал запах, но не был уверен. А когда понял — ты уже выпил. Нил отвернулся. — В следующий раз скажи сразу, — сказал он. — Даже если не уверен. Я не хочу снова проходить через это дерьмо. — Договорились. Нил встал. — И ещё, — сказал он у двери. — Эндрю теперь и на тебя смотрит. Ты — такая же загадка, как и я. Он будет копать. — Знаю. — И что ты будешь делать? — То же, что и ты. — Гарри усмехнулся. — Жить. Играть. Ждать. Нил кивнул и ушёл. Гарри остался один. «Ты мог ему сказать, — заметил Том. — Что ты использовал магию. Что ты наложил Империо на бармена. Он бы понял». «Может быть. Но я не могу рисковать». «Ты боишься. Боишься, что он отвернется. Боишься, что правда разрушит всё, что ты построил. Но правда всегда находит дорогу, Поттер. И чем дольше ты прячешься, тем больнее будет удар». Гарри закрыл глаза. «Я знаю». Гарри закрыл глаза. Том был прав — как всегда. Но это не значило, что он готов открыться. Не сейчас. Может быть и никогда вовсе.