Часть 15

1980 год, 26 июля

В такую рань на кладбище было пустынно. Лишь одна фигура стояла посреди него, а над ней возвышался высеченный из камня ангел. Марта долго не отрывала взгляд от надгробия, под которым были похоронены сразу два человека. Каждые праздники она приходила сюда — почтить память родителей. Горевала по ним сильно, хоть и старалась этого не показывать. Пять лет назад они с Саммер лишились отца и матери — в пожаре, ставшем следствием неудачного эксперимента. Тогда их мир рухнул в первый раз. А теперь, когда сёстры едва начали приходить в себя, их настигла новая беда: они потеряли не только друзей — они потеряли свой прежний дом. И всё это из-за Шторма. Кладбище было построено на территории Фонда. Здесь хоронили тех, кто сделал для организации много — или отдал ей всё. В некоторых надгробиях не было тел: тела смыла гроза. Работники Фонда, блуждающие арканисты... Сюда приходили попрощаться, хоть кладбище и охранялось защитными барьерами. Но те, в ком текла кровь погребённого или кто был связан с ним эмоционально, могли пройти беспрепятственно. Блуждающие арканисты. Так называли тех, кто остался без дома, без наставника, без защиты — скитальцев, которые жили сами по себе, а точнее выживали. Пять лет назад, после смерти родителей, Марта и Саммер стали именно такими. Двенадцать лет — ещё дети. Они остались одни в мире, который не прощал слабости. Первое время их приютила семья друзей — тех самых, у которых девочки гостили в ночь пожара. Но горе — плохой сосед. Через полгода стало ясно: оставаться там больше нельзя. Слишком много воспоминаний, слишком много жалости в глазах взрослых. Сёстры собрали вещи и ушли. Они скитались по съёмным квартирам в пригороде Лондона, перебиваясь случайными заработками и небольшим наследством, уцелевшем при пожаре. Саммер бралась за всё: разгружала ящики на складах, мыла полы в пабах, разносила газеты по утрам. Марта, более замкнутая и осторожная, находила работу в лавках старьёвщиков — там можно было не разговаривать с людьми, просто сортировать хлам и получать гроши. Они экономили на еде, чтобы платить за комнату. Зимой спали в куртках, потому что отопление стоило дорого. Летом ходили пешком, потому что не было денег на проезд. Познакомились со многими людьми. А теперь... теперь Шторм снова напомнил о себе. И они снова потеряли дом — тот, который успели полюбить. Снова остались с тем, что успели унести в руках. Марта опустилась на колени. Холодный камень под пальцами казался единственным, что ещё связывало её с прошлым. Она провела ладонью по высеченным именам — отец, мать. — Простите, — прошептала она, и голос сорвался. — Простите, что не уберегла. Ветер шевельнул её рыжие волосы, но Марта не замечала холода. Перед глазами стояло лицо матери — встревоженное, но всё равно улыбающееся. Тогда, в последний раз, они работали над опасным экспериментом. И лицо отца, который всегда говорил: «Мы справимся. Мы всегда справляемся». Только вот не справились. Никто не справился. Саммер не было рядом. Сегодня Марта пришла одна, без повода — ей нужно было побыть наедине с родителями. Она копила боль глубоко внутри, и выходила та только здесь, где никто этого не видел. Она просидела у надгробия больше часа. Говорила тихо, будто родители могли её слышать. О том, что теперь они с Саммер укрываются под крышей Фонда Святого Павлова. О том, что здесь страшно и непонятно, но они держатся. О том, что встретили парня по имени Нил — странного, скрытного, но, кажется, неплохого. Рассказала про тренировки, про Реммана, про свои успехи. Про то, что боится не справиться. Про то, что иногда просыпается по ночам от криков сестры. — Я обещаю, — сказала она, поднимаясь с колен и вытирая лицо ладонью. — Я обещаю, что мы выживем. И что однажды... однажды всё это будет не напрасно. Она коснулась губами холодного камня и развернулась. Барьер тихо дрогнул, пропуская её обратно. У входа никого не было. Марта вздохнула и направилась к главному зданию, оставив кладбище позади. Сегодня за барьером Фонда царила непогода. Ангел над могилой родителей смотрел ей вслед. Крылья окутывали его каменное тело, укрывая от сурового ветра. Марту же ветер пытался сломить — хлестал по щекам, путал волосы, забирался под куртку ледяными пальцами. Но она шла прямо, ведь где-то глубоко внутри неё тлела упрямая, почти детская вера в то, что родители всё-таки слышали её слова. И этого было достаточно, чтобы идти дальше. *** Вернувшись в тепло, Марта не сразу поняла, что руки у неё совсем закоченели. Она шагнула через порог, и в то же мгновение её окутали тёплые руки Саммер. — Дура, — сказала сестра в макушку. — Я так и знала, что ты снова там. Просто знала. Марта не ответила. Только закрыла глаза и позволила себе на секунду расслабиться. От Саммер пахло знакомым — мылом, тёплой тканью и чем-то ещё, что Марта не могла назвать, но что всегда означало «дом». Даже здесь, в чужом Соборе, посреди чужого города. Потом Саммер отстранилась, посмотрела на неё внимательно — красные глаза, искусанные губы — и ничего не сказала. Не надо было. — Спасибо, — тихо сказала Марта, отогревая ладони о кружку с чаем, которую сестра вложила ей в руки. — С лимоном, — Саммер мотнула головой, мол, не благодари. — Как ты любишь. Марта хотела было что-то спросить, но в коридоре послышались шаги, и в комнату заглянул Мэтт. Тот самый Мэттью Бойд из группы Ваймака. Он выглядел слегка запыхавшимся и одновременно смущённым, что для такого крупного парня было почти забавно. — Эй, вы не видели Нила? — спросил он. — Хотел спросить у него про занятия. На следующей неделе уже начнётся подготовка к экзамену. Но в его комнате я его не нашёл. Сёстры переглянулись. Пожав плечами, Марта увидела в глазах сестры короткий проблеск паники. — Видели, — ответила Саммер с безмятежным лицом. — Он в библиотеке. Снова ушёл с головой в чтение. — А, — Бойд кивнул, почесав голову. — Ладно, тогда я позже к нему загляну. Повезёт, если он вернётся из читального запоя до утра. Он махнул рукой и исчез за углом. Шаги стихли. — И что это было? — её зелёные глаза сверкнули, когда она вопрошающе посмотрела на сестру. — На самом деле, Нил... — Саммер даже не надеялась обмануть сестру. — Он на операции. — Какой? Разве его бы отправили на операцию, он же ещё совсем зелёный. — По шпионажу за Манус Вендиктэ. — Саммер понизила голос, будто стены могли подслушивать. — Хэммик проговорился, когда я подошла к ним на вчерашнем обеде. Нил ушёл ещё ночью, вернётся, может, к вечеру, а может, и позже. Это так сказать тайная операция, но всех подводных камней я не знаю. Марта замерла с кружкой в руках. — Один? — С кем-то из ребят, — она успокаивающе погладила её руку. — Не бойся за него. Кто-кто, а он за себя точно постоит. *** К Элисон они завалились без стука — устроить киновечер они решили ещё вчера. В комнате стоял густой запах лака для ногтей и кофе, на кровати лежала раскрытая книга, а сама Элисон сидела на полу, обложившись подушками, и что-то читала в пейджере. — О, явились, — она подняла голову. — А я думала, вы уже забыли про нас. — При всём желании о тебе забыть невозможно, — Саммер плюхнулась на кровать. — Можно? — А как же, — Рейнольдс фыркнула. На другом конце комнаты Дэн, как всегда, что-то печатала на компьютере. Её коротко стриженые волосы отливали карамельным на свету солнца, пробивавшемся сквозь жалюзи. Она лишь коротко кивнула вошедшим, не отрываясь от экрана. Рене, устроившаяся за столом и рисующая что-то на ногтях, улыбнулась — искренне, тепло, как умела только она. Дэн оторвалась от монитора и устало помассировала виски. — Мне нужно написать реферат, так что наш импровизированный показ занят. Вы же не против? — спросила она. — И между прочим, пока вы там гуляли, тут произошло кое-что интересное. — Что? — Саммер подалась вперёд. — Элисон поссорилась с Сэтом. — Не ссорилась я, — буркнула Элисон, не поднимая глаз от пейджера. — Мы просто... обменялись мнениями. — Она швырнула в него книгой, — добавила Рене. — Заслуженно. — Элисон! — Он первый начал. Назвал меня «блондинкой с амбициями», — Элисон фыркнула. — Сама не знаю, что взбесило больше — «блондинка» или «с амбициями». Саммер расхохоталась. Марта улыбнулась — впервые за сегодня, наверное. Рене снова продолжила дизайн ногтей, но было видно, что она слушает. Дэн вернулась к компьютеру. Элисон надела наушники и начала что-то беззвучно напевать себе под нос. И в этой маленькой комнате, среди подруг, которые стали почти сёстрами, Марта вдруг почувствовала, что дышать стало немного легче. Не потому, что боль ушла. Просто потому, что здесь, в этом кругу, её не заставляли ничего объяснять. Она откинула голову на кровать и закрыла глаза. Где-то там Джостен шёл по следам манусов, не зная, что его прикрыли ложью. Где-то там ветер всё ещё хлестал по чьим-то щекам. Но здесь было тепло. Этого было достаточно, чтобы у неё на душе воцарилось спокойствие.