Часть 2 Там, где теплится жизнь

2.1 Утро в бункере Флинс проснулся задолго до рассвета. Привычка, выработанная годами жизни у маяка: вставать затемно, проверять свет, вслушиваться в шум волн. Здесь, в бетонном чреве бункера, волн не было, но организм всё равно поднял его по внутреннему будильнику — ровно в пять утра, как всегда. Люмин спала рядом, уткнувшись носом в его плечо. Её золотистые волосы разметались по подушке, дыхание было ровным и спокойным. Во сне она казалась моложе, беззащитнее — ни следа той яростной воительницы, что вчера размозжила голову твари голыми руками. Флинс смотрел на неё и думал о том, как странно устроена жизнь. Ещё вчера утром он был одиноким сторожем на кладбище живых мертвецов, а сегодня... сегодня рядом с ним спала девушка, которую он готов был защищать ценой собственной жизни. — Ты чего не спишь? — вдруг прошептала Люмин, не открывая глаз. Видимо, почувствовала его взгляд. — Привычка, — так же тихо ответил он. — Прости, разбудил. — Не-а, — она зевнула и приоткрыла один глаз. — Я сама... У нас в убежище подъём в шесть. Организм уже натренирован. Она потянулась, как кошка, и улыбнулась ему сонной улыбкой. — Доброе утро, Чудомирович. — Доброе утро, — ответил Флинс и, помедлив, добавил: — Очень доброе. Люмин фыркнула и чмокнула его в щёку. — Пошли завтракать. А то Варка устроит разнос, если опоздаем. Он у нас любитель дисциплины. --- 2.2 Общее хозяйство Бункер «Мондштадт» (название придумали ещё первые выжившие, в честь старого мира) представлял собой два подземных этажа, переоборудованных из туристического убежища. На верхнем располагались общая столовая, кухня, медицинский отсек и комнатушки, где жили люди. На нижнем — складские помещения, технические узлы и генераторы, которые обслуживал старый механик по имени Вень. Сейчас, в половине шестого утра, столовая уже гудела голосами. Кто-то разогревал консервы на общей плите, кто-то чистил оружие, кто-то просто сидел с кружкой кипятка, делая вид, что это чай. Флинс и Люмин вошли вместе — и тут же поймали на себе несколько любопытных взглядов. Вчерашнее исчезновение обоих в техническом отсеке не осталось незамеченным. В маленьком коллективе, где каждый на виду, секретов не бывает. — О, голубки явились! — раздался насмешливый голос Райзора. Он сидел в углу с неизменной тряпкой и маслом, надраивая свой дробовик. — Долго спите, товарищ светоносец. Непорядок. — Прошу прощения за опоздание, — церемонно ответил Флинс, хотя было всего без пятнадцати шесть. — Позволите искупить вину дежурством на кухне? — Искупит он, — фыркнул Райзор, но в его глазах плясали смешинки. — Сиди уж, герой. Вон, лучше познакомься с новенькой. Флинс обернулся. У плиты стояла незнакомая девушка. Невысокая, с короткими синеватыми волосами и большими внимательными глазами. Она помешивала что-то в кастрюле с таким сосредоточенным видом, словно от этого зависела судьба человечества. — Сиджвин, — представила её Люмин, подходя ближе. — Наш новый доктор. Пришла к нам позавчера, из группы, что эвакуировалась из порта. Девушка обернулась и слегка поклонилась. — Очень приятно, — сказала она тихим, но уверенным голосом. — Вы, должно быть, Флинс? Люмин много о вас рассказывала. — Надеюсь, только хорошее, — Флинс тоже поклонился, с той особенной, старомодной вежливостью, которая так выделяла его среди остальных. — Исключительно, — уголки губ Сиджвин дрогнули в улыбке. — Говорит, вы героически достали антибиотики со дна моря. Спасибо вам. Без них мы бы не справились с эпидемией пневмонии у детей. — Дети? — переспросил Флинс. — Здесь есть дети? — Трое, — кивнула Сиджвин. — Двое из Ли Юэ, один из Мондштадта. Спят пока в дальней комнате. Если хотите, потом покажу. Флинс почувствовал, как внутри шевельнулось что-то тёплое. Дети. Живые дети. Значит, не всё ещё потеряно. — С удовольствием, — ответил он. --- 2.3 Завтрак К шести часам столовая заполнилась почти полностью. Флинс насчитал девятнадцать человек — включая Люмин, Райзора, Сиджвин и знакомых по вчерашнему вечеру лиц. Варка, лидер убежища, сидел во главе длинного стола. Его невозможно было не заметить — мощная фигура, широкие плечи, внушительное телосложение настоящего воина. Светлые волосы, чуть тронутые сединой на висках, были коротко стрижены. Несмотря на суровые условия выживания, от него исходила та особенная харизма, которая заставляла людей прислушиваться к каждому его слову. Выглядел он лет на тридцать пять — сорок, в самом расцвете сил. Поговаривали, что в прошлой жизни он был Великим магистром Ордо Фавониус и носил титул «Рыцарь Бореалис». Командовал целым орденом, водил отряды в самые опасные рейды. Теперь командовал горсткой выживших в бетонном бункере — но дисциплину держал железную, и авторитет его был непререкаем. — Всем приятного аппетита, — сказал он, когда тарелки с кашей (редкая роскошь, позволить которую могли только благодаря вчерашней вылазке) были розданы. Голос у него был глубокий, спокойный, привыкший отдавать приказы. — Сегодня у нас пополнение запасов и плановое собрание в двенадцать. Явка обязательна. — О чём собрание? — спросил кто-то из дальнего угла. — О безопасности, — коротко ответил Варка. — И о том, что делать дальше. С запасами у нас всё плохо, связи с другими убежищами нет. Нужно решать. За столом повисла тяжёлая тишина. Все знали, что запасы тают, что долго они здесь не протянут. Но говорить об этом вслух было страшно. — А ещё, — добавил Варка, бросив взгляд на Люмин, — хочу объявить благодарность нашим героям. Люмин и Флинс вчера добыли антибиотики. Без них мы бы потеряли детей. Спасибо. — Дело чести, — коротко ответил Флинс, чувствуя, как под столом Люмин сжимает его руку. Варка одобрительно кивнул. В его внимательных глазах мелькнуло что-то похожее на уважение — Великий магистр умел ценить тех, кто не ищет наград за свой риск. --- 2.4 Медицинский отсек После завтрака Сиджвин пригласила их с Люмин в лазарет — так она называла небольшую комнату, заставленную койками и медицинским оборудованием. — Хочу проверить вас обоих после вчерашнего, — объяснила она, жестом указывая садиться на кушетку. — Люмин, я вижу у тебя свежие ссадины на руках. Дай посмотрю. — Ерунда, — отмахнулась та, но руку протянула. Сиджвин осмотрела ссадины с профессиональным вниманием, обработала их каким-то раствором и перевязала чистыми бинтами. — Через три дня снимешь, — сказала она. — И береги себя. Мы тут все нужны. — А я? — спросил Флинс. — Со мной всё в порядке. — Я сама решу, в порядке вы или нет, — строго ответила Сиджвин, и в её голосе вдруг прорезалась такая уверенность, что Флинс невольно подчинился. Она осмотрела его, прослушала лёгкие, проверила давление. — Удивительно, — наконец сказала она. — Для человека, который нырял в ледяную воду и дрался с заражёнными, вы в отличной форме. Сердце работает как часы. Давление идеальное. Вы чем занимались до этой разрухи? — Служил, — коротко ответил Флинс. — В Нод-Крае. Потом жил у маяка. — Военная подготовка, значит, — кивнула Сиджвин. — Это объясняет многое. Но я вижу и другое... — она внимательно посмотрела ему в глаза. — Вы плохо спите. Едите мало. И носите в себе что-то тяжёлое. Я ошибаюсь? Флинс промолчал. Люмин рядом напряглась. — Я права, — тихо сказала Сиджвин. — Слушайте, я не лезу в душу. Но запомните: в этом мире тело и дух связаны крепче, чем кажется. Если внутри гниль — снаружи тоже скоро начнёт. Берегите себя. Ради тех, кто рядом. Она бросила быстрый взгляд на Люмин и вышла из отсека, оставив их вдвоём. — Ну и глаз у неё, — выдохнула Люмин. — Прямо рентген. — Хороший врач, — согласился Флинс. — Нам такие нужны. --- 2.5 Быт Оставшаяся часть утра прошла в хозяйственных хлопотах. Флинс вызвался помочь с починкой старого фильтра для воды — система очистки в бункере работала на пределе возможностей, и любой, кто хоть что-то понимал в технике, был на вес золота. Он возился с ржавыми трубами в техническом отсеке, когда дверь приоткрылась и внутрь просунулась голова Сиджвин. — Не помешаю? — Нисколько, — Флинс отложил гаечный ключ и вытер руки ветошью. — Слушаю вас. — Я хотела извиниться, — сказала она, присаживаясь на ящик. — За утро. За то, что сказала при Люмин. Неловко вышло. — Всё в порядке, — покачал головой Флинс. — Вы сказали правду. Я действительно... не очень хорошо сплю. — Сны? — спросила Сиджвин понимающе. — Воспоминания. Она кивнула, не требуя подробностей. — Знаете, я работала в больнице скорой помощи до всего этого. Видела много людей, которые теряли близких. Кто-то ломался, кто-то — становился сильнее. Но самые живучие были те, кто находил для кого жить. Не для себя — для других. Флинс молчал, слушая. — Вы нашли, — просто сказала Сиджвин. — Люмин — хорошая. Сильная. И вы ей нужны. Не только как боец. Как... как опора. Я видела, как она на вас смотрит. — А как она смотрит? — спросил Флинс, и сам удивился своему вопросу. — Как на свет в темноте, — улыбнулась Сиджвин. — Так что спите лучше. Ради неё. И ради всех нас. Хорошо? — Постараюсь, — пообещал Флинс. --- 2.6 Обед и новости В двенадцать все собрались в столовой. Варка стоял у стены с картой региона, разрисованной пометками. Даже в простой полевой куртке он выглядел как командир — прямая спина, уверенные движения, властный взгляд. — Ситуация такова, — начал он без предисловий. — Еды нам максимум на две недели, если сидеть на голодном пайке. Воды — чуть дольше, но фильтры скоро встанут. Нужна новая вылазка. По комнате прокатился тревожный шепоток. — Я знаю, все устали, — повысил голос Варка. — Но выбора нет. Либо мы идём за припасами, либо умираем с голоду. Есть предложения? — В порту мы всё подчистили, — подал голос Райзор. — Там пусто. Надо идти вглубь, в жилые кварталы. — Там их тьма, — возразил кто-то. — Заражённых. — Значит, нужна группа прикрытия, — твёрдо сказала Люмин. — Мы с Флинсом пойдём. — Вы только вчера были на задании, — нахмурился Варка. — И что? Мы живы. И готовы. Флинс согласно кивнул. — Я пойду, — сказал он. — Куда скажете. Варка посмотрел на них долгим взглядом. В его глазах читалась непростая борьба — командорская забота о людях сталкивалась с суровой необходимостью. Наконец он перевёл взгляд на карту и принял решение. — Хорошо, — голос его прозвучал твёрдо. — Завтра на рассвете. Люмин, Флинс, Райзор — вы в группе захвата. Сиджвин, подготовьте аптечки. Всем остальным — усилить караулы. И ещё, — он поднял руку, привлекая внимание, — Флинс, задержись после собрания. Поговорить надо. Народ начал расходиться. Флинс вопросительно взглянул на Люмин, та пожала плечами — мол, иди, я подожду. --- 2.7 Разговор с командором Варка жестом пригласил Флинса сесть напротив. Несколько мгновений он молча разглядывал собеседника — тем внимательным, оценивающим взглядом, каким старые военные просматривают новобранцев перед первым боем. — Люмин мне всё рассказала, — наконец сказал он. — Про Нод-Край. Про твой отряд. Про медаль. Флинс внутренне напрягся, но внешне остался спокоен. — И что же именно она рассказала? — Что ты был светоносцем. Что потерял всех. И что теперь живёшь у маяка, охраняя мёртвых. — Варка помолчал, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на понимание. — Знаешь, я ведь тоже терял людей. Много. Когда командовал Ордо Фавониус, когда водил рыцарей в рейды. Каждая потеря — как нож в сердце. Но если позволить этой боли сожрать тебя — ты перестанешь быть полезным живым. — Я понимаю, — тихо ответил Флинс. — Понимаешь, но не принимаешь, — усмехнулся Варка. — Я вижу. Ты носишь свою боль как броню. Думаешь, что если будешь страдать — это искупит их смерть. Но это не так. Искупить можно только одним — жить дальше. И защищать тех, кто ещё жив. Флинс молчал, не зная, что ответить. Слова Великого магистра попадали в самую больную точку. — Я не лезу в твою душу, — продолжал Варка. — Это не моё дело. Но я отвечаю за этих людей. За Люмин, за Райзора, за детей, за Сиджвин. И мне нужно знать, что в бою ты не бросишь их, потому что решишь, что твоя жизнь ничего не стоит. — Я не брошу, — твёрдо сказал Флинс. — Клянусь. — Клятвы я слышал много, — Варка посмотрел ему прямо в глаза. В его взгляде не было угрозы — только спокойная сила человека, привыкшего видеть людей насквозь. — Ты мне лучше вот что скажи. Люмин для тебя кто? Флинс вздрогнул от неожиданного вопроса. — Она... — он запнулся, подбирая слова. — Она мой свет. То, ради чего стоит просыпаться по утрам. Варка удовлетворённо кивнул, и в уголках его губ мелькнуло что-то похожее на одобрительную улыбку. — Тогда всё в порядке. Тот, у кого есть такой якорь, не утонет. Иди, светоносец. И завтра береги её. И себя тоже. Флинс поднялся и, помедлив, коротко поклонился — жест уважения, который в Нод-Крае приберегали для старших по званию. — Благодарю вас, Великий магистр. — Варка, — поправил тот, и в его голосе прозвучала тёплая усмешка. — Здесь мы все по именам. Звание осталось в прошлом мире. Ступай. --- 2.8 Вечерние разговоры Вечер выдался тихим. После ужина обитатели бункера разбрелись по своим углам — кто-то читал при свечах, кто-то чинил одежду, кто-то просто сидел в тишине, глядя в одну точку. Флинс с Люмин устроились в техническом отсеке — теперь уже почти официально признанном их личным пространством. Люмин штопала старую куртку, Флинс чистил свой обрез. — О чём Варка говорил? — спросила она, не отрываясь от шитья. — Спрашивал, не брошу ли я вас в бою, — честно ответил Флинс. — И что ты сказал? — Что не брошу. Что ты — мой свет. Люмин отложила шитьё и подсела ближе, обняв его за плечи. — Правильно сказал, — прошептала она. — А знаешь, что он мне говорил про тебя? — Что? — Что ты похож на человека, который слишком долго нёс непосильный груз. И что мне надо быть с тобой аккуратнее. Чтобы не рассыпался. — Она помолчала. — Он вообще мудрый. Варка. Не зря Великим магистром был. — Я заметил, — кивнул Флинс. — Таких людей не много. Особенно сейчас. — Хорошо, что он с нами, — Люмин прижалась к нему крепче. — Без него мы бы давно развалились. Флинс обнял её в ответ, вдыхая запах её волос — пыль, металл и что-то неуловимо тёплое, живое. — Я не рассыплюсь, — тихо сказал он. — Обещаю. — Я знаю, — она поцеловала его в щёку. — Ты крепкий, Чудомирович. Крепче, чем думаешь. --- 2.9 Ночь перед вылазкой Они лежали в темноте, прижавшись друг к другу. За стенами бункера было тихо — сегодня заражённые не выли, и эта тишина казалась почти зловещей. Люмин ворочалась, никак не могла найти удобное положение. Флинс чувствовал её напряжение каждым своим нервом. — Не спится? — тихо спросил он. — Ага, — она вздохнула. — Завтрашний день из головы не идёт. Столько всего может пойти не так... Флинс притянул её ближе, укрывая своим теплом. — Всё будет хорошо. Мы опытная группа. Варка не отправил бы нас, если бы не верил в успех. — Варка верит в нас, потому что другого выхода нет, — усмехнулась Люмин. — А я верю в тебя. — В меня? — В тебя, Чудомирович. Ты спокойный, как скала. Рядом с тобой даже страшно не бывает. Флинс улыбнулся в темноте. — Это потому что я сам бояться разучился. После того, что пережил, остальные страхи кажутся мелкими. — А сейчас? — Люмин повернулась к нему, пытаясь разглядеть его лицо в темноте. — Сейчас боишься? Он помолчал, подбирая слова. — Боюсь за тебя, — наконец признался он. — За Райзора. За детей, которые остались здесь. За то, что не справлюсь, не уберегу. — Ты справишься, — твёрдо сказала Люмин. — Ты светоносец. Вы, светоносцы, просто так не сдаётесь. — Откуда ты знаешь? — Знаю. — Она поцеловала его в щёку, легко, почти невесомо. — И знаешь что? Когда всё это закончится — ну, или хотя бы станет полегче — я хочу, чтобы ты показал мне свой маяк. Флинс удивился. — Маяк? — Да. И кладбище у подножия. И море. Ты так красиво про них рассказывал, что мне захотелось увидеть своими глазами. — Она помолчала. — Если там ещё осталось что-то, что можно увидеть. — Осталось, — тихо ответил Флинс. — Маяк крепкий, я его сам укреплял. И море никуда не делось. Оно всегда там. — Значит, договорились, — Люмин устроилась поудобнее, положив голову ему на грудь. — Как выживем — сразу к тебе. На экскурсию. — А если не выживем? — Выживем, — она зевнула. — Ты же мой светоносец. А я твой... кто? — Мой свет, — прошептал Флинс. — Мой золотой свет. — Красиво говоришь, Чудомирович, — сонно пробормотала она. — Прямо как в Нод-Крае учили. — Не учили. Это само. Но Люмин уже не слышала — дыхание её стало ровным, глубоким, она провалилась в сон с той лёгкостью, какая бывает только у молодых и сильных. Флинс лежал неподвижно, боясь пошевелиться и разбудить её. Слушал, как бьётся её сердце под его ладонью. Смотрел в потолок и думал о завтрашнем дне. О том, что завтра они пойдут в самое пекло. О том, что послезавтра, возможно, уже не вернутся. О том, что она обещала приехать к нему на маяк. — Обязательно приедешь, — прошептал он в темноту. — Я тебя довезу. Живой. Где-то далеко, за толщей бетона, завыли заражённые. Ночной хор проклятых, не находящих покоя. Но здесь, в маленькой комнатушке, было тихо и тепло. Флинс закрыл глаза и впервые за много лет уснул без кошмаров.