Часть 4 Цена жизни

От лица Сиджвин --- 4.1 Тишина перед бурей Я сидела у койки Мики уже восемнадцатый час. Восемнадцать часов без сна, без еды, без возможности отвести взгляд от его лица. Оно горело жаром, щёки ввалились, губы потрескались и кровоточили. Он метался в бреду, бормотал что-то бессвязное, и иногда мне казалось, что я слышу своё имя. — Сидж... Сиджвин... не уходи... — Я здесь, — шептала я, сжимая его горячую ладонь. — Я никуда не уйду, слышишь? Только держись. Он не слышал. Я врач. Я должна сохранять спокойствие, должна мыслить рационально, должна принимать решения. Но когда на койке лежит твой мужчина — тот, с кем ты прожила пять лет, кто шёл за тобой через весь этот ад, — все медицинские знания отступают перед одним-единственным, животным страхом. Только не он. Пожалуйста, только не он. Я проверила пульс — слабый, нитевидный. Температура — под сорок. Давление падает. Сепсис развивается стремительно, и наши запасы антибиотиков против него бесполезны. Нужен «Меропенем». Самый сильный препарат, который используют в интенсивной терапии при заражении крови. Которого у нас нет. Который есть только в городской больнице. В центре города, кишащем этими тварями. Я закрыла глаза и позволила себе одну минуту слабости. Всего одну минуту — посидеть, сжавшись в комок, и беззвучно плакать, чтобы никто не видел. А потом дверь скрипнула, и я почувствовала чьё-то присутствие. — Сиджвин? Люмин. Я быстро вытерла слёзы, но она уже всё увидела. — Прости, я не хотела... — начала она. — Всё в порядке, — перебила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Что случилось? — Ничего. Я просто... — она замялась, потом решительно шагнула внутрь и села рядом. — Я просто подумала, что тебе, может быть, не помешает компания. Я уставилась на неё. Мы не были особенно близки — она лидер вылазок, я доктор. Наши пути пересекались, но не более. — Зачем? — спросила я честно. Люмин пожала плечами. — Не знаю. Наверное, потому что я знаю, каково это — сидеть и ждать, когда решится судьба близкого человека. И знать, что ты ничего не можешь сделать. Я хотела возразить, сказать, что я врач, что я всегда могу что-то сделать. Но перед глазами стоял Мика с его температурой под сорок, и слова застряли в горле. — Спасибо, — выдохнула я. — Просто... спасибо. Люмин кивнула и осталась сидеть рядом, молча. И в этом молчании было что-то удивительно поддерживающее. --- 4.2 Разговор с командором Через час я всё же пошла к Варке. Люмин осталась с Микой — сказала, что посидит, пока я не вернусь. Варка слушал меня молча. Когда я закончила, он несколько секунд смотрел куда-то в стену, потом перевёл взгляд на меня. — Ты понимаешь, что просишь? — Я ничего не прошу, — ответила я. — Я просто говорю, что нужно сделать. Я пойду одна. Вы не обязаны рисковать людьми ради... — Заткнись, — оборвал он, но без злости. Устало так, по-командорски. — Никто никуда один не пойдёт. Соберём группу. — Варка... — Я сказал. — Он поднялся, и даже в полумраке столовой его фигура казалась скалой. — Люмин и Флинс пойдут. И Райзора возьмём. Четверо — это шанс. Я хотела возразить, сказать, что это не их война, не их проблема. Но Варка смотрел на меня так, что слова застряли в горле. — Ты нам нужна, Сиджвин, — сказал он тихо. — Не только как врач. Как человек. Поэтому возвращайтесь. Все. Я кивнула, не в силах говорить. Когда я вернулась в медотсек, Люмин сидела на том же месте, где я её оставила. Она даже не пошевелилась, только повернула голову. — Ну что? — Идём, — ответила я. — Вы с Флинсом и Райзором. — Я знала, — она усмехнулась. — Варка не умеет отказывать, когда дело касается спасения жизни. — Это не его долг, — покачала я головой. — Это моя проблема. — Наша, — поправила Люмин. — Мы тут все одна семья. Или ты ещё не поняла? Я посмотрела на неё, и вдруг в груди потеплело. — Спасибо, — сказала я. — Правда. — Не за что. — Она поднялась. — Я пойду собираться. А ты посиди с ним. Мы скоро выезжаем. --- 4.3 Перед дорогой Последние минуты перед выездом я провела у койки Мики. Держала его за руку, гладила по лбу влажной тряпкой. — Ты только держись, — шептала я. — Слышишь? Мы привезём лекарство. Ты будешь жить. Ты обещал мне, помнишь? Что никогда не оставишь одну. Что мы всегда будем вместе. Он не отвечал, только метался в бреду. В дверях появилась Люмин. Она уже была в боевой экипировке, с пистолетом на поясе. — Пора, — тихо сказала она. Я кивнула, наклонилась к Мике и поцеловала его в лоб. — Я вернусь. С лекарством. Только держись. Он не ответил. Я вышла, стараясь не оглядываться. В коридоре Люмин вдруг остановила меня, положив руку на плечо. — Слушай, — сказала она. — Я знаю, что ты врач и привыкла всех спасать сама. Но сейчас позволь нам помочь. Хорошо? — Хорошо, — выдохнула я. — И ещё. — Она помолчала. — Если станет совсем хреново — говори. Мы справимся. Я посмотрела в её золотистые глаза и вдруг поняла, что действительно могу на неё положиться. — Спасибо, Люмин. — Сестрёнка, — она улыбнулась. — Для своих я просто Лю. --- 4.4 Дорога В машине было тесно. Райзор вёл, сосредоточенно вглядываясь в разбитую дорогу. Люмин сидела рядом с ним. Мы с Флинсом — сзади. Я сжимала в руках карту больницы, которую знала как свои пять пальцев. Пять лет работы в этом здании. Пять лет бессонных ночей, спасённых жизней, проигранных битв. Я никогда не думала, что вернусь туда при таких обстоятельствах. — Расскажи о нём, — неожиданно попросила Люмин, обернувшись. Я вздрогнула. — О Мике? — Да. Как вы встретились. Почему он для тебя важен. Я помолчала, собираясь с мыслями. Потом начала говорить — и удивилась тому, как легко полились слова. Будто открыла какой-то внутренний шлюз. — Мы вместе учились в медицинском. Он был на курс младше, но всегда путался у меня под ногами. Такой неуклюжий, вечно всё ронял. Честно говоря, я считала его обузой. А потом случилась та авария. Я порезалась, сильно, кровь хлестала. А он, этот вечно неуклюжий мальчишка, мгновенно собрался. Перетянул мне руку жгутом, вызвал помощь, не отходил ни на шаг. И смотрел на меня так... будто я была единственным человеком на свете. — С тех пор вы вместе? — С тех пор. Пять лет. Потом начался этот кошмар. Мы выживали вместе. Он всегда говорил: «Я без тебя никуда». Вот и пришёл за мной в бункер, когда услышал, что я здесь. Я замолчала, отвернулась к окну. Мелькали руины, брошенные машины, чьи-то забытые вещи. — Если он умрёт... я не знаю, что буду делать. — Не умрёт, — твёрдо сказал Флинс. — Он прав, — добавила Люмин. — Мы не для того сюда прёмся, чтобы он умирал. Так что готовься, док. Скоро будем на месте. Её уверенность передавалась мне. Я вдруг поймала себя на мысли, что с этими людьми действительно можно идти в самое пекло. — Расскажи о себе, — попросила я в ответ. — Вы с Флинсом... как это случилось? В таком мире найти друг друга... Люмин улыбнулась, покосилась на Флинса. — Случайно, наверное. Он меня спас. Нырнул в воду за лекарствами, как psych, хотя там на дне чёрт знает что водилось. А я сидела на пирсе и думала: только бы выплыл. — И выплыл, — добавил Флинс. — И выплыл, — кивнула Люмин. — С тех пор не отлипает. — Это ты не отлипаешь, — парировал он. Райзор хмыкнул. — Хорош ворковать, голубки. Больница скоро. Я поймала взгляд Люмин и улыбнулась. Кажется, у меня появилась подруга. --- 4.5 Больница Больница встретила нас мёртвой тишиной. Я думала, что буду готова к этому запаху — формалин, гниль, смерть. Но одно дело помнить его, другое — снова вдыхать полной грудью. К горлу подкатила тошнота. — Дыши глубже, — шепнула Люмин, оказавшись рядом. — Я рядом. Я кивнула. — Отделение интенсивной терапии на пятом этаже, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Лифты не работают, только лестница. Люмин двинулась первой, пистолет наготове. Мы поднимались медленно, проверяя каждый пролёт. На втором этаже из тёмного коридора донёсся шорох, но никто не появился. На третьем пришлось затаиться — мимо прошла группа заражённых. Я зажала рот рукой, чтобы не закричать, когда одна из тварей остановилась в двух метрах от нас и принюхалась. Люмин замерла рядом, даже дыхание затаила. Её рука легла на мою — тёплая, живая. Тварь постояла, повертела головой и побрела дальше. — Идём, — еле слышно сказала Люмин, и мы двинулись дальше. Четвёртый этаж был чист. Пятый встретил нас забаррикадированной дверью с табличкой «Интенсивная терапия — вход только для персонала». — Здесь, — выдохнула я. — За этой дверью. Райзор справился с дверью быстро — пара ударов ломом, и петли сдались. Внутри было темно, пахло лекарствами и свежим воздухом — где-то разбито окно. Флинс включил фонарь, луч выхватил ряды стеллажей. Я рванула к знакомым шкафам, лихорадочно пробегая глазами по полкам. Антибиотики, антибиотики, где же ты... — Меропенем, — бормотала я. — Меропенем должен быть в отдельном шкафу, для интенсивной терапии... — Вон там, — Люмин указала на металлический шкаф с красной наклейкой. Я отдёрнула дверцу и замерла. Три упаковки. Три. — Есть, — выдохнула я, прижимая их к груди. — Есть! Этого хватит! — Молодец, — Люмин сжала моё плечо. — А теперь... И в этот момент свет погас. Не фонарик — погасло всё. Я почувствовала, как сердце проваливается куда-то в пятки. — Они идут, — прошептал Райзор. — Чувствуют нас. Из темноты донёсся вой. Близко. Слишком близко. --- 4.6 Бег — Назад! — крикнула Люмин. — К лестнице! Мы побежали, но на лестнице уже было не протолкнуться — снизу поднимались заражённые, их тени колыхались в темноте. — В окно! — Флинс рванул в сторону разбитого окна в палате. Я выглянула — внизу, этажом ниже, была пожарная лестница. Старая, ржавая, но лестница. — Живо! — Флинс подсадил меня. Я перелезла через подоконник, прижимая к груди драгоценные упаковки, и чуть не сорвалась вниз — нога соскользнула с ржавой перекладины. Рядом уже лезла Люмин. — Держись! — крикнула она, перехватывая меня за локоть. За ней лез Райзор. Флинс задержался на секунду. Я видела, как он смотрит в коридор, и по его лицу поняла — там их много. — Флинс! — заорала Люмин. — Прыгай! Он прыгнул. Лестница жалобно заскрипела под тяжестью четверых, но выдержала. А снизу уже лезли твари, тянули к нам свои серые руки. — Стреляй! — крикнула Люмин Райзору, и тот открыл огонь. Грохот выстрелов смешался с воем. Я карабкалась вниз, цепляясь за ржавые перекладины, молясь всем богам, которых давно забыла, чтобы не сорваться. Ударило по ушам — пуля прошла рядом, выбив искру из металла. — Быстрее! — орала Люмин. — Быстрее! Я спрыгнула на землю, не долетев двух метров, подвернула ногу, но даже не почувствовала боли. Лекарство! Главное — лекарство! — К машине! — заорал Райзор, и мы побежали. Я бежала и чувствовала, как лёгкие разрываются от нехватки воздуха. За спиной выли, топали, приближались. Но я не смела оглянуться — только вперёд, только к пикапу, только бы успеть. Люмин распахнула дверцу, впихнула меня внутрь, запрыгнула следом. Райзор уже заводил двигатель. Машина взревела и рванула с места, сбивая выскочивших наперерез тварей. Я сидела, прижимая к груди упаковки, и дрожала так, что зуб на зуб не попадал. — Цела? — спросила Люмин, поворачиваясь ко мне. Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. — Лекарство? Я разжала пальцы. Три упаковки. Все целы. — Есть, — выдохнула я. — Всё есть. — Умница, — Люмин вдруг обняла меня, крепко, по-настоящему. — Ты молодец. Мы справились. И я, врач, привыкшая всех спасать сама, вдруг разревелась у неё на плече, как маленькая девочка. — Тише, тише, — гладила она меня по спине. — Всё позади. Мы едем домой. --- 4.7 Возвращение В бункер въехали уже в сумерках. Я выскочила из машины, даже не дождавшись полной остановки, и побежала в медотсек. Мика лежал всё так же — бледный, горячий, мечущийся в бреду. Но он был жив. Он всё ещё был жив. Руки дрожали, когда я набирала лекарство в шприц. Вены... нужно найти вены, они спавшиеся, но я справлюсь, я должна справиться. — Мика, — шептала я, вводя иглу. — Мика, милый, держись. Лекарство здесь. Ты поправишься. Ты обязательно поправишься. Он дёрнулся, простонал, но глаз не открыл. Я ввела препарат, закрепила капельницу и села рядом, взяв его за руку. — Пожалуйста, — прошептала я. — Пожалуйста, не уходи. Я не смогу без тебя. В дверях появилась Люмин. Она молча подошла, поставила на тумбочку кружку с горячей водой и села рядом. — Я побуду с тобой, — тихо сказала она. — Ты не обязана... — Знаю. — Она посмотрела на Мику, потом на меня. — Но я хочу. Ты же моя сестра теперь. Я всхлипнула. — Сестра? — Ага. — Она улыбнулась. — У меня никогда не было сестры. Но если бы была, я бы хотела, чтобы она была такой, как ты. Сильной. Умной. Которая за своих горой. Я не знала, что ответить. Просто сжала её руку свободной ладонью. — Спасибо, Лю. — Не за что, Сидж. Мы сидели вдвоём в полумраке медотсека, держась за руки, и смотрели, как капельница медленно капает лекарство в вену Мики. Рядом с ней было не так страшно. --- 4.8 Утро Мика открыл глаза на рассвете. Сначала я даже не поверила — показалось. Но он моргнул, повернул голову и посмотрел на меня. Осмысленно. Живо. — Сидж... — прохрипел он. — Я здесь, — я сжала его руку. — Я здесь, милый. — Ты плачешь, — заметил он слабым голосом. — С чего бы мне плакать? — всхлипнула я. — Потому что я идиот, — он попытался улыбнуться, и это вышло почти похоже на его обычную улыбку. — Порезался о банку. Прости. — Дурак, — я наклонилась и поцеловала его в лоб. — Самый лучший дурак на свете. — Ты меня спасла? — Мы. Все вместе. Люмин, Флинс, Райзор. Они за лекарством в больницу ходили. В самое пекло. Мика закрыл глаза, переваривая информацию. — Скажи им... спасибо, — прошептал он. — Я... я потом сам. — Скажешь. А сейчас лежи и поправляйся. Он кивнул и провалился в сон — теперь уже спокойный, целебный. Я сидела рядом, держала его за руку и смотрела, как за окном разгорается рассвет. Дверь тихо скрипнула. Люмин просунула голову. — Как он? — Жить будет, — улыбнулась я. — Спасибо тебе. Правда. Она вошла, присела на край койки. — Я же говорила — справимся. — Ты не представляешь, как мне было страшно, — призналась я. — Не за себя — за него. И за вас. Когда мы бежали по этой лестнице, я думала: только бы никто не погиб. Только бы все вернулись. — Мы вернулись, — Люмин сжала мою руку. — Все. — Знаешь, — сказала я, — до сегодняшнего дня у меня не было подруг. Коллеги были, знакомые — да. А настоящих подруг — нет. А теперь... — А теперь есть, — закончила она за меня. — И знаешь что? Я тоже рада. Ты классная, Сидж. Настоящая. Мы обнялись, и в этом объятии было столько тепла, что, казалось, даже стерильный медотсек стал уютнее. — Давай договоримся, — сказала Люмин, отстраняясь. — Если у кого-то из нас случится беда — мы друг друга не бросаем. Хорошо? — Хорошо, — кивнула я. — Обещаю. — И ещё. — Она хитро прищурилась. — Ты должна научить меня врачевать. Ну, хотя бы основы. Чтобы я могла помочь, если что. — Договорились, — улыбнулась я. — Начнём сегодня. Люмин поднялась, поправила куртку. — Отдыхай. Ты заслужила. А я пойду к своему светоносцу, а то он, наверное, уже извёлся. — Иди, — махнула я. — И спасибо ещё раз. — Не за что, сестрёнка. Она ушла, а я осталась сидеть у койки Мики, держать его за руку и слушать, как бьётся его сердце.