Акт II. Глава 2

Предвестник вернулась во дворец уже к вечеру. Будучи в поезде, она сидела у окна, смотрела на снежные равнины и всё пыталась ответить на те вопросы, которые задала Джинн. Магистр в чулках на подтяжках. Магистр, которая одёргивала юбку и краснела. Магистр, которая сказала: «Я не успела». Магистр, который больше… не Магистр. Ноэлль вошла в кабинет Царицы без стука — дверь была открыта. Архонта она не застала, как ей сначала показалось. Анастасия дремала на диване в дальнем углу кабинета. Растрепанные волосы и такой вид, будто за время отсутствия Соппортато, она снова пыталась что – то сделать. Ноэлль заметила пиджак, тот самый, за пол миллиона моры, на котором недавно было пятно от блина. Теперь на месте пятна была дырка. Царица открыла глаза, когда услышала, как вошла служанка. — Ну? — спросила она. — Встреча прошла нормально, — Ноэлль села на стул напротив, положила руки на колени. — Новая ведьма... это Джинн Гуннхильдр. Бывший магистр Ордо Фавониус. Та, из-за которой я вообще тут появилась. Женщина замерла. — Что? — Она самая. Её подруга, Лиза, оформила её в шабаш через бумаги. Задним числом. Джинн даже не знала об этом. — Лиза, — протянула Царица. — В искусстве лени она даже меня победила. Она пятьсот лет не показывалась перед Алисой… из-за ужасного чая, который та подает. — Вы её знаете? ЛИЗЕ ПОЛ ТЫСЯЧЕЛЕТИЯ? Царица усмехнулась. — Знаю о ней. Алиса иногда жалуется. Ее чай никто не ценит. Поверь мне, это мерзость, но Лиза и ее нытье – особый случай. И не удивляйся возрасту, прошу… Архонт вернула свой привычный, деловой тон общения, будто проснувшись окончательно. — Как в целом прошла встреча? Особенно учитывая то, как именно ты и Магистр расстались. — В целом… Мы даже помирились. Наверное. — Это хорошо. С шабашем лучше не ссорится. Ноэлль помолчала, потом всё же спросила: — А шабаш... что это вообще? Они ведьмы, да, но... почему они не вмешиваются в политику? Как они связаны с Фатуи? Почему вы не знали, кто новая ведьма? Царица нехотя, но все же решилась просветить свою помощницу. — Шабаш — древняя и скрытная организация. Они хранят знания, которые остались от... от прошлого. Магия, артефакты, документы, которых больше нигде нет. Они не вмешиваются в политику, потому что им это неинтересно. У них свои цели. И о них почти никто не знает. — А с нами? — У нас с ними нейтралитет. Иногда обмениваемся информацией, иногда нет. Алиса не раскрывает карты, я тоже. А про новую ведьму я действительно не знала. Алиса сказала только, что есть кандидатка, и что она «необычная». Я не стала уточнять. У меня своих проблем хватает. — Ваше Величество... а Дотторе? — спросила она. — Вы не расскажете о нём? Почему он... такой? Я же когда в Сумеру была… ну вы понимаете. Царица замолчала. Долго смотрела куда-то в сторону, на стеллажи с папками. — А не многовато ли вопросов ты задаешь, Ноэлль? Хочешь узнать – иди и узнай у него. Ночь на дворе уже. Иди отдыхай. — Извините, Ваше Величество — виновато произнесла девушка. — Я пойду. Предвестник вышла в коридор. Прислонилась к стене, перевела дух. Услышав привычные крики, доносившееся со стороны лаборатории, она решила идти туда – Зандик все равно не спал. В лаборатории было тепло, пахло травами и ещё чем-то кислым. Зандик сидел, закинув ноги на стол, и сдавал карты. Напротив него, опершись на локти и подперев голову руками, сидел Тарталья. — Семь, — сказал Дотторе, выкладывая карту. — Десять, — ответил Тарталья. — Семерка козырь. — Бито — парировал Доктор. — Да ты специально, что ли? — заорал Одиннадцатый, швыряя карты на стол. — Десятая партия подряд! Десятая! — Ясен хер, что специально, — усмехнулся Зандик, собирая колоду. — Я же говорил, будет интересно. — Интересно? — Тарталья вскочил, опрокинув стул. — Ты притащил меня из моего дома в свой клоповник посреди ночи, чтобы я десять раз подряд в дурака проиграл?! Я думал, там драка будет, может ты изобрел что… А ты... ты! И трупы эти твои кругом… — А что ты хотел? — Второй развёл руками. — Думать я толком не могу больше. Драться, с недавней поры, тоже нельзя. А карты — это почти как драка. Только думать надо. — Думать? Да тебе бутылка разум заменила! — У меня хоть было, что заменять, в отличие от некоторых — спокойно ответил Зандик. — То есть я тупой, ДА?! — Тарталья схватил со стола свою бутылку и направился к выходу. — Больше я к тебе не приду! Ищи себе другого идиота! — Аякс, — окликнул его Зандик. — Ты забыл... — Что забыл? Нахуй тебя послать? — Нет, — перебил Дотторе. — Ты забыл, что должен мне двести тысяч. Тарталья замер на пороге. Повернулся. Лицо у него было красное, глаза горели. — Какие деньги? Мы же просто так играли… — Все правильно. Для меня просто – это двести тысяч. — Да пошёл ты! — рявкнул Тарталья и вылетел в коридор, громко хлопнув стальной дверью, даже не заметив Двенадцатую. Зандик остался сидеть за столом, вертя карты в руке. Девушку он заметил краем глаза. — Ты давно здесь? — спросил он, глядя в сторону стены, на которую она опиралась. — Достаточно, — ответила девушка. — Десять партий подряд, говоришь? — Он плохо играет, — Второй усмехнулся, складывая карты в стопку. — И злится, когда проигрывает. Идеальное развлечение, когда скучно. — А деньги? — Какие деньги? — Дотторе махнул рукой. — Я просто хотел, чтобы он ушёл. Он бы ещё час сидел, ругался, пил, потом звал драться. А так — обиделся, ушёл, и тишина. — Ты его обманул. — А он поверил. Ты зачем пришла? Ноэлль помолчала. — Царица сказала спросить у тебя. — Спросить что? — Всё что меня интересует. Зандик усмехнулся, покачал головой. — Много хочешь. Садись, — он указал на стул. — И не зови меня господином. — А как тогда? — Зандик. Или Дотторе. Как хочешь, мне плевать. Ноэлль села. Зандик подвинул к ней колоду. — Будешь? — Я не умею. — Я научу. Играть в дурака просто. Если ты не полная дура. Она взяла карты, держала их неуклюже, смотрела на них, как на загадку. — Ты тогда сказал... — начала она. — Много чего сказал. Конкретнее. — Про Коллеи. Зандик замер. Руки, перебирающие карты, остановились. Он молчал долго. Потом все же начал отвечать. — Ты такая же, — сказал он. — Простушка, которая лезет, куда не просят. Которая пытается всем помочь. Которая терпит, терпит, терпит, а потом... — он не договорил. — Она была такой же. Простой. Доброй. Умной, в отличие от тебя. Только помочь никому не могла. Даже себе. — Что с ней случилось? Дотторе посмотрел на неё взглядом человека, который вспомнил о худшем в своей жизни кошмаре. — Умерла, — сказал он тихо. — Я не смог её спасти. Свою сестру. Ноэлль молчала, не зная, что сказать. Пульчинелла в мэрии уже говорил об этом, но теперь она слышала это из первых уст. Зандик взял бутылку, отхлебнул, поморщился. — Наверное зря я начал этот разговор. — Почему? — Потому что я все-же не хочу об этом говорить. Потому что это не твоё дело. Потому что не хочу никого грузить своими проблемами. Потому что... — он замолчал, потом добавил: — Потому что если начну, то не остановлюсь. Надо было тебя сразу послать… Он отвернулся к окну. За стеклом выла метель, и снег бился о раму. — Уходи, — сказал он — Но господин… — ИДИ ОТСЮДА. А ТО ВЕДЬ РЕАЛЬНО СОЖГУ, — в его руке вспыхнул огненный шар. Соппортато вышла из лаборатории, прикрыв за собой дверь. Она старалась сделать это как можно тише. Огонь в руке погас. Предвестник остался в лабе один. Осмотрел тела, которые пытался сделать совсем недавно. Когда он только пришел в Фатуи, клонирование для него было легкой задачей. Теперь – почти невозможной. Глаз порчи, его собственное изобретение, разрушил его разум. Он больше не мог творить. И лишь водка могла дать ему хоть какое-то ощущение нормальности, без этого назойливого шума в голове. Зандик пошел к стеллажу, открыв створку. Там, в глубине, лежала небольшая игрушка. Зеленый кот, которого когда-то сшила прикованная к кровати сестра. Он выглядел неуклюже и за сотню лет совсем износился. Но этот кот и дневник Коллеи были единственной памятью о сестре, которая у него осталась. Предвестник с грустью положил вещи обратно и отправился спать.