Акт II. Глава 6

Ноэлль вернулась из хранилища с чувством, что её в чём-то обманули, но в чём конкретно девушка знать не могла. Она вертела в руках визитку, которую дал Панталоне, и только сейчас заметила: на ней нет никаких контактных данных. Только адрес: ресторан «Народный выбор», Ли Юэ. Затем взгляд упал на чековую книжку. Толстая, в кожаном переплёте, с золотым тиснением «Банк Северного королевства». Она открыла первую страницу. Пустые строки для суммы, подписи. Индивидуальный номер, и внизу — круглая печать банка. На каждой странице. Соппортато не понимала, зачем ей это дали. И как правильно пользоваться — тоже не знала. Она закрыла книжку и положила её на стол. Потом снова полистала бумаги, оставленные Клавой. Отчёты, сметы, заявки. Всё это требовало решений, а она не знала, с чего начать. В голове созрело решение: надо ехать в Ли Юэ. К этому юристу. Панталоне не стал бы советовать плохого, как считала предвестник. Девушка встала, одевшись в парадный комплект, и вышла в коридор. Лестница, ведущая в купол, всё ещё была разбита. Доски, которые она сломала, когда уронила сейф, лежали грудой у стены. Новые ещё не прибили. Ноэлль осторожно перешагнула через щепки, поднялась по уцелевшим ступеням и оказалась перед дверью в личные покои Царицы. Она постучала. — Войдите, — раздалось изнутри. Соппортато толкнула дверь и замерла. Купол оказался огромным залом со стеклянным потолком. Солнце светило сквозь прозрачные панели, заливая пол золотистым светом. На стенах — резные панели, в углах — высокие растения в горшках. А на дальней стене, за спиной Архонта, висел тот самый портрет — Фёдор Николаевич с двумя маленькими девочками. Царица сидела за столом в центре этого великолепия. За новым, массивным, из тёмного дерева. На женщине был новый костюм: фрак с градиентом цвета её волос — от белого у воротника до светло-синего на полах. Строгий, элегантный. Появились и запонки – они блестели золотом. — Чего встала? — спросила Анастасия, снимая очки. — Заходи. — Ваше Величество, мне нужно отлучиться. В Ли Юэ. К юристу. — К кому? — Царица нахмурилась. — Панталоне посоветовал. Я ничего не понимаю в документах Клавы, а она уехала. Мне нужна помощь. Царица вздохнула, закатив глаза. — Опять. Ты хоть помнишь, что по договору предупреждать надо за три дня? — Помню, — виновато сказала Ноэлль. — Но это срочно. Я быстро. Царица смотрела на неё долго. Потом махнула рукой. — Езжай. Но в следующий раз — письменно, за три дня. А не как обычно. — Спасибо, Ваше Величество. — Иди уже. И не позорь Фатуи в Ли Юэ. Там и так репутация ни к чёрту после Тартальи. Двенадцатая спустилась по разбитой лестнице, собрала бумаги Клавы в сумку и вышла из дворца, направившись к вокзалу. Снежноград провожал её привычной метелью. Поезд до границы подали по расписанию, а проводник, увидев её накидку, вытянулся и молча указал на купе. Дорога на восток заняла почти сутки. Сначала поезд шёл по снежным равнинам, потом пересек границу, и пейзаж за окном начал меняться. Снег исчез, уступив место зелёным холмам и скалам западного приграничья Ли Юэ. Соппортато сняла пальто, оставшись в накидке и жилетке. Поезд прибыл к месту назначения ранним утром. Вокзал поражал роскошью. Красное резное дерево, нефритовые вставки, золотые узоры на колоннах. Даже скамейки для ожидающих были обиты тканью с драконами. Солнце лилось сквозь высокие окна с витражами, и в этом свете каждый уголок, казалось, стоит как весь Мондштадт. «Красивее, чем в Сумеру», — подумала Ноэлль, оглядываясь. Но взгляды прохожих... они были не такими, как она ожидала. Люди не шарахались. Не падали на колени. Не прятали глаза. Они смотрели. Открыто, насторожённо, но без страха, который она привыкла видеть в Снежной. Более того — в некоторых читалось презрение. — Фатуи, — прошептал кто-то из проходящих мимо мужчин, и его спутница дёрнула мужа за рукав, но сама бросила на Предвестника короткий, брезгливый взгляд. Девушка поправила накидку. Чёрную. С двумя гербами. Она помнила слова Царицы о репутации организации в регионе, но одно дело знать, другое — чувствовать на себе эти взгляды. Она вышла из здания вокзала на улицу. Роскошь стала ещё более напыщенной. Высокие здания с загнутыми крышами, мосты через каналы, фонтаны, статуи драконов… Повсюду нефрит, позолота, шёлк. Город дышал деньгами — здесь, в экономической столице Тейвата, где чеканили и печатали мору, богатство было нормой. И Двенадцатая… на секунду ужаснулась от понимания масштабов того, что находится в хранилищах Банка Северного Королевства, раз Панталоне назвал Нин – Гуан, нынешнего правителя региона… нищей. Ноэлль шла по мостовой, стараясь не обращать внимания на косые взгляды. Ей нужно было найти ресторан «Народный выбор». Она достала визитку, перечитала адрес и направилась вглубь города. Заведение оказалось в центре Гавани Ли Юэ, на оживлённой улице, где пахло специями, жареным маслом и заоблачным перцем. Простое двухэтажное здание, лишенное излишеств и дороговизны, которые были для этого города обычным делом. Название «Народный выбор» говорило само за себя. Первый этаж был занят обеденным залом. Столы, стулья, шум — в городе уже начался обеденный час. Официанты сновали между рядами, разнося тарелки с парящими блюдами. Запахи ударили в нос — острые, пряные, незнакомые. Предвестник подошла к хостес у входа. — Я ищу Янь Фэй. Юрист. На визитке сказано, что она должна быть здесь. Девушка за стойкой — молодая, с усталыми глазами — посмотрела на неё, потом на накидку с гербами, побледнела. В этот ресторан Фатуи ходили только для одного – изымать долги после того, как насладились местным обедом. — Вы... вы к госпоже Фэй? Она... она там, — выдохнула она и махнула рукой в сторону кухни. — В подсобке. — Спасибо, — кивнула Ноэлль. Она уже собралась идти, когда поймала себя на каком – то предательском чувстве. Дорога была долгой, а в поезде она почти не ела, хотя вагон – ресторан в поезде был. — У вас можно поесть? — спросила она. Девушка за стойкой сглотнула. — Д-да, конечно, госпожа. Мы... мы подаём лучшую кухню Ли Юэ. Соппортато села за свободный столик у окна. Официант, заметив её, подошёл не сразу — мялся, переглядывался с коллегами. Наконец, набравшись смелости, приблизился. — Что будете заказывать, госпожа? — Что-нибудь... не очень острое, — сказала Ноэлль. — Я у вас впервые. Официант кивнул и ушёл. Через десять минут перед ней поставили тарелку с лапшой в коричневом соусе, кусочками мяса и зеленью. Выглядело аппетитно, но от запаха сразу пошли слезы – настолько острым был этот рамен. Она взяла палочки и, что удивительно, сразу поняла, как ими пользоваться. Глаза заслезились. Во рту вспыхнуло пламя. Она закашлялась, схватила чашку с водой и залпом выпила. Вода не помогла. — Воды! — прохрипела она. Официант принёс кувшин. Предвестник выпила ещё два стакана, прежде чем смогла выдохнуть. — Я же просила не острое, — выдавила она. — Это не острое, госпожа, — робко ответил официант. — Это лёгкая приправа. Для иностранцев. — Это легкая??? Ладно, допустим, — сказала она, вытирая слёзы. — Буду есть. Но если я умру, виноват будешь ты. — сказала Соппортато в шутку, показав на парня пальцем. Официант побледнел и исчез. Шутку он не оценил, приняв ее за правду. Ноэлль ела медленно, со временем привыкая к остроте. К концу порции она уже не кашляла — только глаза всё ещё слезились. Было вкусно, но, кажется, физически больно. — Надо будет Клаве рассказать, — пробормотала она, отодвигая тарелку. — Она бы оценила, наверное… Она расплатилась, оставила чаевые (больше, чем стоила еда — чтобы не думали, что Фатуи жадные) и направилась на кухню, к подсобке. Кухня оказалась царством огня, пара и металла. Огромные воки шипели на раскалённых конфорках, над котлами поднимались облака пара, в воздухе висели ароматы имбиря, чеснока, соевого соуса и заоблачного перца. Повара в белых фартуках и высоких колпаках сновали между столами, подбрасывая ингредиенты, перекрикиваясь, ругаясь матом на местном наречии. Девушка с белой косой в чёрном обтягивающем комбинезоне в это время сидела в углу и жевала траву, не реагируя на происходящее и думая о своём. Но когда в дверях появилась фигура в чёрной накидке, всё замерло. Один повар уронил половник. Другой замер с ножом в руке, не донеся его до разделочной доски. Третий, самый молодой, попятился к стене, прижимая к груди пакет с мукой. Посреди этого застывшего хаоса стояла шеф повар в грязном фартуке и с растрепанными, синими волосами. Она месила тесто, когда вошла Двенадцатая, и теперь её руки замерли в большой миске, а глаза расширились от ужаса. — Я ищу Янь Фэй, — сказала Ноэлль, оглядывая кухню. — Мне сказали, она в подсобке. Никто не ответил. Девушка открыла рот, закрыла, потом выдавила: — В-вы... вы по долгам? — Что? — Предвестник нахмурилась. — Нет. Я по делу. К юристу. Сян Лин сглотнула. Её руки дрожали. — Т-там... — она махнула головой в сторону двери в конце кухни, обитой потрёпанным дерматином. — За той дверью. Подсобка. — Спасибо. Соппортато кивнула и направилась к указанной двери. За её спиной раздался общий выдох — десяток людей выдохнули одновременно, будто держали воздух всё время, пока она была здесь. Кроме той странной женщины. Она все так же продолжала жевать траву, все так же не реагируя на происходящее. Девушка даже не заметила, что кто-то вошёл. Подсобка оказалась маленькой, тесной, заставленной коробками с приправами и мешками с рисом. Пахло здесь жареным луком, старой бумагой и безнадёгой. Единственный источник света — тусклая кристаллическая электро - лампа под потолком, которая мерно жужжала, как умирающая муха. В углу на вешалке в открытом шкафу висел костюм с рогами — вычищенный, отутюженный, готовый к выходу в свет. На стене, над складным столиком, — диплом в рамке, выгоревший от солнца так, что буквы почти не читались. Зато подпись ректора Академии Сумеру ещё можно было разобрать. Подпись читалась как… Тигнари. За столиком сидела Янь Фэй. На ней был простой свитер и домашние штаны, волосы собраны в небрежный пучок. Она смотрела на вошедшую Ноэлль круглыми глазами, и в них читался страх. Настоящий, животный ужас человека, который увидел свою смерть в виде очередного коллектора от Фатуи. Но профессиональная привычка взяла верх. Янь Фэй выпрямилась, одёрнула свитер, попыталась изобразить подобие улыбки. — Д-добро пожаловать... — голос дрогнул, но она взяла себя в руки. — Вы, должно быть, госпожа Соппортато? Мне писали, что вы придёте. Присаживайтесь. Она указала на шаткий стул напротив. Ноэлль села, положила сумку на пол. Огляделась ещё раз. «Подсобка. Костюм в шкафу. Выгоревший диплом. Чисто, но бедно», — подвела она мысленный итог. — Вы юрист? — спросила она, не скрывая сомнения. — Лучший в Ли Юэ, — ответила Янь Фэй с такой уверенностью, что Двенадцатая почти поверила. — Фирма «Фэй и партнёры». Мы специализируемся на... — Понятно, — перебила Ноэлль. Она открыла сумку и выложила на стол стопку бумаг. — У меня тут документы. Много. Я ничего в них не понимаю. Нужна помощь. Янь Фэй посмотрела на кипу, потом на Предвестника. Страх в её глазах постепенно сменялся чем-то другим — интересом? Все – таки первый клиент за много недель. — Хорошо, — сказала она, беря первый лист. — Давайте посмотрим. Они начали разбирать бумаги. Соппортато рассказывала, что это отчёты Клавы — бывшего администратора дворца, которая уехала в отпуск. Что в этих бумагах — всё: графики уборки, сметы на ремонт, закупки продуктов, расписание дежурств, даже личные предпочтения предвестников. — Вот, например, — Ноэлль ткнула пальцем в один из листов. — Дотторе, оказывается, пьёт только сумерскую травяную настойку, либо водку и ест вяленое мясо. А Синьора предпочитает рыбу, желательно свежую. Тарталья — мясо с кровью. Царица — только чай с мятой и ничего больше. А Арлекино... пожирает души нерадивых прачек. — Это... полезная информация, — осторожно заметила Янь Фэй, делая пометки. — Для организации снабжения. — Для организации снабжения, — эхом отозвалась Двенадцатая. — А я ничего в этом не понимаю. Клава разбиралась, а я — нет. Она вздохнула, и в её голосе проскользнули нотки нытья. Девушка не привыкла жаловаться, это так. Но это было правдой для старой жизни, а в новой, видимо, появились достаточно весомые поводы. — А вот Клава всегда знала, сколько тряпок заказывать на месяц. А я — нет. Она знала, что Панталоне любит, чтобы отчёты были с тройным подчёркиванием цифр. А я — нет. Она... — Госпожа Предвестник, — перебила Янь Фэй, стараясь говорить мягко. — Я, кажется, поняла суть. Давайте я помогу вам систематизировать эти данные. Разложу по категориям, сделаю выжимку. А вы уже сами решите, что с этим делать. — Это было бы... замечательно, — Ноэлль откинулась на спинку стула. — Спасибо. Она замолчала, наблюдая, как Янь Фэй быстро и умело сортирует бумаги. В какой-то момент она заметила, что при упоминании Панталоне девушка вздрагивает. Не сильно, но заметно. — Вы знаете Панталоне? — спросила Двенадцатая. Янь Фэй замерла. Её руки, перебиравшие листы, остановились. — Я... я брала кредит в Банке Северного королевства, — тихо сказала она. — На открытие офиса. Но дела не пошли, пришлось закрыться. Теперь я должна. И... и боюсь, что однажды придут люди с гербами и... — И что? — И заберут всё, — выдохнула Янь Фэй. Маска успешного юриста окончательно спала, а глаза заблестели. — У меня ничего нет, госпожа. Ни клиентов, ни денег. Я даже за аренду этой подсобки плачу в долг. А если Панталоне узнает... Предвестник решалась, стоит ли помогать этой девушке, но вспомнив слова Архонта о репутации Фатуи в Ли Юэ… Ноэлль все же решилась. — Он не узнает. Я помогу. — Что? — Янь Фэй подняла голову. — Помогу. Закрою твой кредит. Заодно и за консультацию заплачу. Сколько ты должна? — Я... — Юрист сглотнула. — Пятьсот тысяч. Пятьсот тысяч моры. Двенадцатая кивнула, достала чековую книжку. Раскрыла, посмотрела на пустые строки. — Как это заполняется? — Вы... вы правда поможете? — голос Янь Фэй дрожал. — Правда, — Ноэлль протянула ей книжку. — Покажи, как писать. Янь Фэй дрожащими руками взяла карандаш и показала. Соппортато вывела сумму, поставила свою подпись. Она оторвала лист и протянула юристу, все еще сомневаясь в том, насколько неподотчётные эти деньги и насколько они вообще реальны. Она не сомневалась лишь в одном – Панталоне знать не знает этого юриста. — Это задаток. Пятьсот тысяч. Пойдём в банк, закроем долг. А за консультацию я потом доплачу. Янь Фэй смотрела на чек, не веря своим глазам. Слезы покатились по щекам. — Спасибо... спасибо, госпожа... я... — Не плачь… лучше скажи, где здесь отделение банка. И пойдём, пока я не передумала. Она встала, поправила накидку. Янь Фэй торопливо вытерла лицо рукавом, сунула чек в карман и поднялась. — Я провожу, — сказала она, и в её голосе впервые за долгое время прозвучала надежда. — И... спасибо вам. Вы не представляете, что вы для меня сделали. Нерадивый юрист и Двенадцатая вышли из ресторана и направились к отделению. Банк представлял собой высокое здание с колоннами из красного мрамора и массивными деревянными дверьми. Внутри было прохладно и спокойно – клиентов не было. Двенадцатая толкнула дверь и вошла. Просторный зал, пол, выложенный плиткой, высокий потолок из деревянных балок – все очень похоже на то, что Соппортато видела в Снежной, кроме пары фикусов, стоящих по углам от стойки. У входа же стоял охранник – один из агентов. Влад. Заметив вошедших, он выпрямился. Взгляд скользнул по Янь Фэй — не узнал, не его должник — и остановился на Ноэлль. На её накидке. На гербах. — Соппортато, — тихо сказал он, и в его голосе прозвучало уважение. — Двенадцатая. Какими судьбами? — Дело есть, — ответила Предвестник, подходя ближе. — Нужно закрыть кредит. Янь Фэй. Она должна… нам, получается? — Ну… получается, что так. Слышал кое-что. Пятьсот тысяч, вроде бы. По – сути мелочь, но для неё, видно… не мелочь. Он повернулся к стойке. — Кать, тут госпожа Соппортато. Займ закрыть. Женщина за стойкой подняла голову. Её холодная улыбка стала чуть теплее — ровно настолько, насколько позволял Фатуевский этикет. — Добрый день, госпожа. Мы можем всё оформить прямо сейчас. Каковы условия? — Она должна пятьсот тысяч, — сказала девушка, кивнув в сторону юриста — Я заплачу. Она подозвала к себе должницу, и та протянула банкиру чек на полмиллиона. — Всё в порядке, — кивнула она. — Госпожа Фэй, ваша задолженность будет погашена в течение нескольких минут. Возьмите договор и проставьте на нем подписи в тех местах, где стоят галочки. Янь Фэй дрожащими руками подписала какие-то бумаги, а Предвестник осталась стоять рядом с Владом. — Почему вы пришли за нее платить? — заметил охранник, кивая в сторону Янь Фэй. — Она юрист, — ответила Предвестник. — Хороший, наверное… просто не повезло. — Бывает, — Влад пожал плечами. — Банк не злой. Даём всем, кто просит. Но если не возвращают — он усмехнулся — приходится напоминать. — Правда? Всем? — Ноэлль помолчала. — А вы здесь давно? — Третий год. До этого в Снежной служил, кучером дворцовым. Видел многих... ваших коллег. Вы, кстати, первый из предвестников, кто пришёл за должника платить. Обычно присылают... других людей. А насчет политики выдачи кредитов… такую программу ввел Девятый, не мы. — Понятно… — сказала Соппортато и кивнула понимающе. Екатерина, стоявшая за стойкой, вдруг подала голос. — Всё готово, госпожа Фэй. Ваш кредит закрыт. — Она протянула девушке бумагу с печатями. — Можете идти. Янь Фэй взяла документ и прижала к груди. Её руки наконец перестали дрожать и будто освободились от оков. Двенадцатая и юрист пошли к выходу, попрощавшись с работниками банка — Вы... вы даже не представляете, — начала она. — Представляю, — перебила Ноэлль. — Надо ещё доплатить за консультацию, я же обещала. Она достала книжку, выписала ещё один чек и протянула Янь Фэй. — Держи. И постарайся больше в долги не влезать, потому что… ты и сама понимаешь уже, почему. Янь Фэй посмотрела на чек, потом на своего спасителя. Слёзы снова потекли по щекам, но теперь это были слёзы облегчения. — Я... я не знаю, как вас благодарить. — Никак, — сказала девушка. — Просто делай свою работу хорошо. И не ври, что ты лучший юрист в Ли Юэ. Лучший юрист в Ли Юэ — это тот, у которого есть офис и нормальный стул. До встречи! Двенадцатая развернулась и зашагала к вокзалу. И тут ее настигло странное… осознание того, что она закрыла долг юриста в банке Панталоне… деньгами самого Панталоне. Но чувство это она быстро отбросила, как будто это было что – то ненужное. Всю дорогу обратно она смотрела в окно на проплывающие пейзажи — зелёные холмы Ли Юэ сменялись снежными равнинами, и с каждым километром она чувствовала, как возвращается в привычный, холодный, бюрократический ад. Во дворец она вернулась к вечеру. Лестница в купол всё ещё была разбита, но Ноэлль уже привыкла перешагивать через щепки. Она поднялась, постучала в дверь Царицы. — Заходи уже, — раздался усталый голос. Царица все так же сидела за столом, как обычно перебирая какие-то бумаги. В куполе было темно, помещение освещалось лишь светом звезд и луны – возможно, это было даже красивее, чем днем. — Вернулась, — сказала Анастасия, не поднимая головы. — Как съездила? — Хорошо, — Предвестник положила сумку на пол. — Нашла юриста. Она помогла разобрать документы Клавы. Теперь я знаю, сколько тряпок заказывать и что любит есть Дотторе. — Дотторе? Ему всё равно, что есть. Главное — чтобы запить было чем. — Сумерская травяная настойка, — сказала Двенадцатая. — И вяленое мясо. — Удивительно, — усмехнулась Анастасия. — Ты запомнила. Молодец. Она отложила бумаги, сняла очки и посмотрела на Соппортато… жалеющим взглядом. — Отдыхай. Завтра будет тяжёлый день. — Почему? — спросила Ноэлль. — Потому что я собираю предвестников, — сказала Царица. — Всех. Даже тех, кто в отъезде. Ну кроме Капитана, он в Натлане, вопрос по кристаллам решает. — Что случилось? — Узнаешь завтра. Иди. Ноэлль кивнула, взяла сумку и вышла. В коридоре она прислонилась к стене, переводя дух. «Всех предвестников? — подумала она. — Это что-то серьёзное». Проснулась девушка с ощущением, что этот день станет переломным моментом в ее жизни. С одной стороны это было правдой, но с другой… Соппортато, одетая в черное платье и такой же черный, кожаный фартук, вошла в зал и увидела тех, кого знала: Пьеро не сидел, но стоял во главе стола, ожидая приход Архонта, Панталоне с блокнотом, Дотторе с бутылкой, Синьору, на этот раз в маске и с тем же надменным взглядом, Арлекино, вышедшую из тени у стены, скрестившую руки на груди. Даже Скарамучча, которого она видела впервые, сидел в углу, скрестив руки на груди, как Арлекино. Он был в своей огромной шляпе, с выражением «зачем меня сюда притащили». Коломбина, как всегда, напевала что-то себе под нос, на этот раз сидя на полу и оперевшись на стену, Пульчинелла стоял с важным видом, глядя в окно, а Сандроне, одетая в привычное платье горничной, чепчик, белый фартук и такие же белые колготки, вертела в руках какую-то железку и показывала ее Шестому, не обращая внимания на происходящее вокруг и пытаясь будто получить от него одобрение. Получала она от него лишь тотальное игнорирование, из-за чего обижалась. Не было только Тартальи. Царица вошла последней. Она села на место Пьеро, а тот все еще стоял рядом. — Все в сборе? — спросила она. — Тартальи нет, — сказал Пьеро. — Знаю, — Анастасия вздохнула. — Поэтому я вас и собрала. Она достала из кармана сложенный лист бумаги, развернула его и начала читать, закатывая глаза с таким видом, будто вспоминала свой давний кошмар. — «Ваше Величество. Пишу вам из камеры предварительного заключения театра Эпиклез. Ситуация глупая, но требующая вмешательства. Я ехал из Натлана через Фонтейн, решил прогуляться по городу. Увидел в кафе симпатичную девушку — высокую, с фиолетовыми глазами, в шляпе с пером. Подошёл, пригласил её на чашечку кофе. Сказал, что у неё красивые глаза. И всё. Она меня арестовала, еще и стражу вызвала. Теперь я сижу здесь в наручниках. Обвиняют в домогательстве и нарушении общественного порядка. Стражники говорят, что должен ждать суда. Судья — Нёвиллет, кажется. Обещают разобраться в ближайшие дни, но его самого я не видел. Кормят здесь сносно, но мало. Кровать удобная. Сокамерников нет — я один и мне грустно. Прошу прислать кого-нибудь, кто разберётся с этим недоразумением. Я не хотел никого обидеть, просто пригласил на кофе. Если бы знал, что в Фонтейне за это сажают, я бы вообще ни к кому не подходил. Эту девушку зовут Клоринда. Кажется, она важная персона. Может, это поможет? Передавайте от меня привет Тоне и Антону. Только не говорите им, что я опять в тюрьме. Ваш верный Аякс.» Тишина в зале взорвалась. Зандик не просто рассмеялся, он заржал. Первым. Громко, раскатисто, чуть не подавившись настойкой. — Эта Натланская крыса даже с родины вернуться нормально не может — прохрипел он. — Умудрился сесть в тюрьму в стране, где он вообще не должен был появляться, просто выйдя в город! Эту рыжую морду весь мир ненавидит, я так и знал!!! Шестой лишь злобно усмехнулся, в своем стиле. — Я другого и не ожидала, — сухо сказала Синьора, вертя в руках кинжал изо льда. — Еще со времен дамбы в Ли Юэ все было очевидно. — Вышел в город прогуляться, — с улыбкой сказал Панталоне. — Прогулялся. До камеры. — Его только могила исправит, — грустно подметил Пятый. Пьеро закрыл лицо руками. Из-под ладоней донёсся глухой стон. — И что нам с ним делать? — спросил он. — Вытаскивать, — сказала Царица. — Арлекино, ты всё равно собиралась в Фонтейн по делам приюта. Заодно займёшься этим идиотом. Четвертая лишь утвердительно кивнула, ничего не говоря. Архонт повернулась к Двенадцатой. — Соппортато, ты тоже едешь. — Я? — удивилась Ноэлль. — Зачем? — Потому что Тарталья о тебе хорошо отзывался, — сказала Царица. — Сказал, что ты ему приглянулась. И потом, Арлекино нужен кто-то, кто будет сдерживать её от... излишнего энтузиазма. — Сбор через шесть часов — сказала Анастасия — Поезд до границы ночью. Не опоздайте. Дотторе подошел к Соппортато, положил руку на плечо, вызвав у Ноэлль холодную дрожь по спине. Она вспомнила, что было в лаборатории не так давно, когда он угрожал ей огненным шаром, но тут же снял напряжение, лишь сказав: — Ну… вот и ты стала нянькой для этого идиота. Хорошо, что это не я, как в прошлый раз — Второй еле сдерживал смех — Удачи! Он развернулся, отхлебнул из бутылки и выходя… все – таки рассмеялся снова, потому что в его глазах ситуация была верхом нелепости, которую только мог устроить его друг. Совещание оставило на душе Двенадцатой странный отпечаток. Царица с видом, будто пережившая свой давний кошмар, Пьеро, который чуть не стонал из-за содержания письма, что для главы организации было нехарактерно. Лишь только Дотторе, казавшийся Ноэлль когда‑то самым жутким, после Арлекино, предвестником, вернул девушку в чувство своим смехом и подколами в сторону отсутствующего Тартальи. Она лежала на диване, укутавшись в плед в своём новом кабинете, и думала. Думала она обо всём, что навалилось за последние дни. Она впервые услышала голос Арлекино – до этого девушка либо витала в облаках на совещаниях, стараясь ничего не слушать, либо была глухой от крика Третьей. Ей только предстояло узнать, как именно разговаривает Перуэр. Узнать, что слухи о ней – это не просто правда. Правда была… куда страшней. Слова, сказанные в адрес Фурины на собрании – были лишь цветочками. Размышляла девушка и про то странное пророчество, когда Коломбина сидела на столе и вертела в руках шарик, тот самый, что будто пропал, когда она выходила. От одного взгляда и слов Соппортато впадала в лёгкую дрожь. Особенно сильными были переживания о том, что она теперь Администратор – девушка ничего не смыслила в управлении персоналом или ещё в чём-то подобном. Мысли крутились, одна переходила в другую… и тут она поймала себя на странной догадке, которая уже случалась с ней, когда она только пришла во дворец: ей хочется назад. Раньше всё было понятно: делай работу, носи чай, сиди на собраниях, не отсвечивая. А теперь… Теперь от одного её присутствия люди вжимались в стены и падали ниц. Ноэлль уже привыкла к такой реакции, но осадочек оставался – она не хотела быть плохой, она хотела лишь носить чай, но мир, и ее собственные действия, сделали из неё монстра – Двенадцатую из Фатуи. Соппортато. Предвестник вспомнила про тот самый пункт в договоре – о расторжении. Значит, она может пойти к Царице. Сказать: «Я не справляюсь, я не хочу, расторгните». Ноэлль встала, сделала шаг к двери. Остановилась. А что дальше? Вернуться… куда? Её, похоже, уже знали в лицо, но не как вечную кандидатку из Мондштадта, а как предвестника Фатуи. В мире другого места для нее уже, похоже, не было. Она села обратно. Решила, что раз идти ей всё равно некуда, надо просто… принимать всё как есть и меньше думать об этом. К тому же… Глаз Порчи, пускай и пустой, остановил её старение. Девушка всё ещё не верила в это до конца, не могла принять, что у неё впереди вечность. До пути на вокзал оставалось несколько часов. В кабинете уже стоял полумрак, а свет давала лишь одиноко стоящая на столе масляная лампа, которую Предвестник нашла, когда разгребала кабинет Царицы. Ноэлль теперь сидела за столом с чашкой мятного чая, разгребая документы Клавы, чтобы забыть о бесконечных переживаниях, утопив их в работе. Теперь она в них понимала хотя бы что‑то. Какие-то папки переехали на стеллаж, к тем самым одиноким книгам. Иногда Предвестник поправляла цветок, стоявший в горшке. Как вдруг – тень от сейфа стала густой. Слишком густой. Она вытянулась, обретая контуры женщины, а затем начала... принимать объем, превращаясь в вязкую, чёрную массу. И только тогда, на этой черноте, начали медленно проступать цвета... Через секунду, рядом с диваном, стояла Арлекино. В полумраке её белый фрак казался призрачным саваном. Она склонила голову набок, и кресты в её глазах тускло блеснули цветом свежей крови. Четвёртая очень старалась принять невинный вид – она даже сложила руки за спиной. Ноэлль застыла, вцепившись пальцами в край стола так, что дерево хрустнуло, превратившись в пыль, а сердце ее не просто ушло в пятки – оно, кажется, покинуло тело от страха. Она видела, как Арлекино уходит в стены в зале совещаний, вспомнила о слухах, которые о ней ходят, но увидеть её здесь, вблизи, зашедшую со спины через тень её собственного позора… это было слишком. Соппортато побледнела и, кажется, затряслась. Четвёртая села на диван, всё ещё держа свой самый невинный вид, на который только была способна. Но это не помогло – она выглядела как маньяк, который издевается над жертвой перед тем, как её убить. И с этой женщиной Ноэлль предстояло ехать… в одном поезде. В одном купе. Рядом. Девушка не могла сказать ни слова. Она думала, что страх перед Четвёртой пропал – но нет. Он просто… отошёл на задний план, до поры до времени, не напоминая о себе. Арлекино лишь… достала из кармана карандаш и начала что-то писать на листочке, этим действием введя Ноэлль в ещё больший ужас. Она увидела то, что всё время старательно не замечала. Когти цвета обсидиана длиной минимум с половину пальца. Они выглядели так, будто могли резать сталь, но сейчас они держали карандаш и, кажется, оставляли на нём борозды. Арлекино встала с дивана и, не сказав ни слова, протянула Ноэлль записку. Дрожащими руками Двенадцатая взяла её… и содержание оказалось абсолютно мирным, и даже каким-то… добрым. «Ноэлль. Я понимаю, как выглядит моё появление и особенно – мои руки. Я пришла через тень просто для того, чтобы ты привыкла к тому, как это будет выглядеть вблизи, и не падала в обморок каждый раз. Нам предстоит работать вместе на моей родине – в Фонтейне, так что ты должна привыкать. Я пишу, а не говорю… чтобы ты не упала в обморок уже от моих речей. Когда услышишь… постарайся не умереть со страху, пожалуйста». Отдав записку, Перуэр… тут же исчезла. Мгновенно. Без следа. Ноэлль… всё ещё была бледной от ужаса, особенно вспомнив то, что она говорила про Фурину… но её смутило абсолютно безобидное содержание записки. Она перечитала её два раза, потом три. «Чтобы ты привыкла… не падала в обморок… постарайся не умереть со страху». – Это… это... это... АААААА – прошептала девушка с осознанием того, что Арлекино может быть в любой тени в этой комнате и прямо сейчас наблюдать за Двенадцатой. Дверь в личные покои Царицы не просто открылась — она влетела внутрь вместе с Соппортато, которая, кажется, забыла, как дышать. Анастасия, вздрогнула и инстинктивно вскинула руку. Стены в комнате покрылись инеем и воздух, кажется, тоже замерз. — Ваше Величество! Умоляю! — Ноэлль рухнула на колени прямо на ворс дорогого ковра, не заботясь о приличиях. — Расторгните договор! Прямо сейчас! Я не справлюсь, я плохой администратор, я... я просто хочу домой! Убейте меня, если нужно, но не заставляйте ехать в этом поезде! Царица замерла. Её лицо, обычно сонное и безразличное, вдруг стало пугающе сосредоточенным. Она в два шага оказалась рядом с помощницей, схватив её за плечи. — Ноэлль? Что произошло? — голос Архонта дрогнул от непривычной тревоги. Она уже была готова призвать ледяные копья и разнести половину дворца, если нужно, думая, что случилось нечто катастрофическое. — Она... она была там... — всхлипнула девушка, указывая дрожащим пальцем в сторону своего кабинета. — Четвёртая. Она вышла из тени сейфа... Она написала, что я должна привыкнуть к её речам и появлению... Ваше Величество, она меня съест! Я не доеду до Фонтейна живой! Иней на стенах начал медленно таять. Анастасия замерла, осознавая услышанное. Она медленно отпустила плечи Ноэлль и несколько секунд просто смотрела на неё сверху вниз. Тревога в глазах Архонта сменилась сначала недоумением, а затем — ставшим уже привычным, бесконечным раздражением. Царица шумно выдохнула, закатив глаза так глубоко, что зрачки будто пропали из виду. — Ты... серьезно? Ты... влетела сюда... и чуть не довела меня до инфаркта... из-за Перуэр? — Анастасия вернулась к столу. — Ноэлль, встань. И не позорься. Я то думала, что Бездна вернулась, а ты... — Но она обещала... — начала было девушка. — Она обещала тебе, что ты привыкнешь. И ты привыкнешь. Ничего я не расторгну. Иди собирай вещи. Поезд через два часа. Всё. — Но... — Иди, Ноэлль. — В голосе Архонта зазвучал металл... вековой усталости, уставший от возражений. Двенадцатая поднялась с ковра, чувствуя себя абсолютно брошенной на растерзание.