Акт II. Глава 11

Уют камеры Театра Эпиклез нарушался не столько мирно лежащим, и абсолютно довольным жизнью Тартальей, сколько нарастающей паникой Двенадцатого Предвестника. Тугой, жесткий корсет из темно-синего атласа, купленный на Флит-Стрит немилосердно сдавливал ребра. Дыхание из-за утяжки и нервов было неглубоким, частым и прерывистым. — О боги… о боги… мне точно конец, — шептала Ноэлль себе под нос, уставившись круглыми глазами в ковер, меряя камеру шагами и думая о нищих, которых она увидела. — Да ладно тебе, Ноэлль! Чего ты мечешься? — весело отозвался Тарталья, подперев голову рукой. — Зато нас теперь двое! Вместе веселее. Я же говорил – за мной приедут! Я безумно рад, что Царица прислала именно тебя! Жаль, конечно, что ты по эту сторону решетки оказалась… — Прислала?.. — Ноэлль резко остановилась, и её плечи мелко задрожали. — Тарталья! Ты не понимаешь! Она меня не спасать прислала. Она меня… она меня сюда умирать отправила! Ты просто хотел пригласить девушку на кофе, а я просто хотела помочь беднякам. Оказалась тут! В её голове всплыли воспоминания о кабинете в Снежной. Ледяное, прозрачное копьё, возникшее в сантиметре от её шеи. Тихий, звенящий морозным гневом голос Царицы: «В следующий раз, когда решишь куда-то уехать, ты предупредишь. Иначе это копьё не будет просто висеть в воздухе». «Я нарушила приказ Арлекино сидеть в приюте, — судорожно выстраивала цепочку Ноэлль. — Я пошла гулять и потратила чеки Панталоне на газировку и корсет. Я выбила дверь в Мермонии. Я сломала государственную приемную Судьи. Я оторвала руку роботу… Если за затвор Дотторе и стену с Тартальей Царица выставила мне счет на четыреста тридцать тысяч… то за разгром дворца в Фонтейне Панталоне потребует миллионы. Царица не будет платить за это во второй раз. Она просто заморозит меня, и выставит как ледяную статую на общий позор…» От этих мыслей Ноэлль почувствовала, как к горлу подступает удушливый ком. Паника захлестнула её с головой. — Нет, — сказала она с такой решительностью, будто сейчас снесет эту тюрьму. — Нужно бежать. Прямо сейчас. Я выломаю эту решетку и… — Погоди, Ноэлль, не надо… — лениво попытался остановить её Аякс. Она глубоко вдохнула, насколько позволяла утяжка корсета, зафиксировала спину, отвела правую ногу назад для сокрушительного пинка… и со всей дури ударила по замку – её новая привычка открывать двери. Звук получился глухим, тяжелым. Но сталь даже не скрипнула. Дверь не пошевелилась – лишь затряслась. Вместо грохота ломающегося металла в камере раздался тонкий, жалобный девичий писк. Ноэлль мгновенно согнулась пополам, ухватилась обеими руками за мысок правого сапога и начала нелепо прыгать на левой ноге по синему ковру, шипя от дикой, пронзительной боли в пальцах. — Ай-яй-яй… как больно-то… — слезы брызнули из её глаз. В ту секунду, когда она коснулась двери, она не учла одну маленькую, но критически важную деталь. В тюрьме работали установки блокировки элементальной энергии, что приравняло её по силе к обычной, пускай и тренированной девушке не очень высокого роста. Аякс проводил её прыжки сочувствующим, но абсолютно спокойным взглядом. Он подождал, пока она наконец не села на край койки, тяжело дыша и потирая ушибленную стопу через плотную кожу сапога. — Ну, я же хотел сказать, — мягко вздохнул Тарталья. — Тут это… блокираторы стоят. Доктор и Сандроне лет тридцать назад их разработали. Наша страна их во все тюрьмы Тейвата поставляет, чтобы людей с Глазами Бога можно было содержать. Хорошая штука, надежная. Сама видишь. Тут, хорошо, звукоизоляция есть – гудят они страшно. Если бы не гудели – то и во дворце бы стояли… Ноэлль подняла на него полный слез и ярости взгляд. — И ты… ты мне говоришь об этом только СЕЙЧАС?! — Так ты так быстро думаешь, я не успел! — Аякс примирительно поднял ладони. — Да ладно тебе, не переживай. Ну, посидим немного. Ты не думай, первая ходка – она всегда самая нервная! Я вот в Ли Юэ, когда чалился, тоже сначала на стены кидался. А потом обжился, авторитет наработал среди миллелитов… Ты им сразу покажи, что ты не пальцем деланная - они тебя уважать начнут. Охранники тут, кстати, вежливые, я проверял. Не то что у Моракса… — Авторитет?! Ты сидел что – ли?!— Ноэлль схватилась за голову. Паника разгоралась с новой силой. — Какой авторитет, Аякс?! Я Администратор! Я государственную дверь выбила! Меня Царица убьет! Панталоне меня в долговое рабство сдаст, если до сих пор не сдал – я не уверена. Мы в Фонтейне, под замком… А ты сидишь и улыбаешься! А еще брокеры эти... Я же просто помочь хотела! — Конечно улыбаюсь! — Аякс сиял как начищенный самовар. — Зато у меня теперь есть с кем в карты перекинуться! А то мне тут одному так скучно было, ты не представляешь. Считай Глаз Бога отобрали, Глаз Порчи тоже. У тебя, похоже, оставили, да? Давай, садись, я как раз колоду у стражника выиграл… — Не хочу. И да, оставили! За спиной висит… — Ноэлль уткнулась лицом в подушку, глухо застонав от бессилия и боли в ноге. Она поменяла позу и прижалась спиной к прохладной стене. Закрыла глаза, чтобы не обращать внимания на Тарталью, который играл картами в руках. До поездки в Фонтейн, она искала его, чтобы спросить об Коллеи и Дотторе – сейчас был самый подходящий момент для этого… но девушка спрашивать не решалась. Её сейчас волновало другое. Тарталья говорил о том, что он уже сидел. Синьора говорила о какой – то дамбе. Она не знала подробностей, и считала, что это к лучшему. Мысль сменилась – административная работа. Как без неё поживает дворец? Не завял ли цветок на столе? Починил ли кто – то лестницу за неё? Не путают ли её кабинет с кабинетом Царицы из-за того, что она не сменила табличку на двери? Царица. Новый приступ паники и катастрофизации практически настиг Ноэлль, как тут – девушка почувствовала, как грудь и талию стянуло настоящими тисками. Такого давления – она не чувствовала еще никогда. Установки включились на полную мощность, забрав у Ноэлль остатки всякой силы, что раньше компенсировала давление. Теперь ее ребра сжимал негнущийся каркас из жесткой, инструментальной стали и плотного атласа. Дыхание перехватило. Ноэлль судорожно открыла рот, пытаясь сделать вдох, но легкие не могли расшириться. Лицо её мгновенно побледнело, а перед глазами поплыли темные круги – не от похмелья, что к тому моменту уже успело пройти, а от банальной нехватки кислорода. — Ох... — со стоном выдохнула она, падая на колени перед койкой. — Эй, ты чего? — Аякс встревоженно подался вперед. — Тебе реально плохо? — Шнур... шнуровка... — прохрипела Ноэлль, пытаясь завести руки за спину. Пальцы, лишенные привычной силы и точности, дрожали и путались в шелковых лентах. Красный бант, который так аккуратно был завязал на её пояснице, превратился в глухой узел. С трудом поддев ногтями скользкую ткань, Ноэлль рванула шнуры. Ослабленный корсет наконец позволил ребрам разойтись, и девушка с хрипом втянула в себя прохладный воздух камеры, уткнувшись лбом в одеяло. Аякс молча наблюдал за этим процессом. Он заметил и этот темно-синий атлас, и золотую вышивку в виде роз, стягивающую её талию под накидкой, но, вопреки своему неумению держать язык за зубами, промолчал. Даже до его ума дошло, что шутить про женское белье, когда его обладательница только что едва не задохнулась у его ног – весьма неподходящее действие в данной ситуации. И в этот момент тишину тюремного коридора разорвал истошный, звонкий и невероятно знакомый девичий крик. — А ну верните Глаз Бога! — гремел голос из коридора. — Вы не имеете права! Я – скаут Ордо Фавониус! Ну… бывший скаут, но это не меняет дело! Это международный скандал!!! Ноэлль резко подняла голову. Слёзы мгновенно высохли, а её сердце пропустило удар. Посреди коридора двое жандармов в тяжелых доспехах буквально волокли по полу, упирающуюся руками и ногами в решетки камер девушку. С металлическим лязгом открылась дверь камеры, расположенной прямо напротив их собственной, и несчастную выкинули внутрь. — Сиди тихо, пока не разберутся с тобой! — рявкнул жандарм, захлопывая решетку. Шаги стражников удалились. Девушка на той стороне коридора мгновенно подскочила на ноги, подбежала к решетке и со всей силы пнула её ногой в высоком гольфе. В момент замаха её широкая бордовая юбка взлетела, полностью обнажив стройное бедро вплоть до самого края шорт, а затем медленно, тяжелыми складками опустилась обратно. Дверь решетки, само собой, даже не пошевелилась. Эмбер сделала это, скорее от бессильной злости на ситуацию, чем из реального желания выбить дверь — в отличие от Ноэлль. Ноэлль смотрела на неё сквозь прутья своей клетки, не веря собственным глазам. Перед ней стояла Эмбер. Она была одета в свою привычную форму скаута. Длинные, белые с красным гольфы: резинки гольфов туго перетягивали ноги Эмбер, оставляя на её коже мягкую, едва заметную складку чуть выше середины бедра. Плотный коричневый корсет, что сидел на ней впритык, натянутый до предела – шнуровка на по бокам слегка расходилась, натягивая прочные шнуры. Короткие шорты с белыми, торчащими карманами. Длинная, красная кофта. На голове – неизменное красное оголовье с заячьими ушками, доставшееся подарком ещё от деда. Длинная, бордовая юбка в пол, тем не менее, была скроена так, что полностью открывала одну из её ног. В руках Эмбер судорожно сжимала помятый, свежий выпуск газеты «Паровая птица», что был кинут вслед за девушкой. Тот самый, на первой полосе которого сиял огромный заголовок Шарлотты о «КРОВАВЫХ РОЗАХ ЗАПОЛЯРНОГО ДВОРЦА». Эмбер тяжело дышала, поправляя сбившиеся заячьи ушки, и со злостью смотрела на газету в своих руках. — Ну и ну... — тихо протянул Аякс, подходя к решетке и оценивающе оглядывая новую соседку. — Интересно за что её посадили? Ноэлль… судя по всему ты её знаешь, да? Красивая баба… Хотя Клоринда краше. Жаль только, что посадила меня… — Аякс! — чуть ни крикнула Ноэлль. — Да что не так то? — Предвестник развел руками и сел обратно на кровать. Эмбер вздрогнула от его голоса, резко вскинула голову и посмотрела на их камеру. Её взгляд скользнул по серому костюму Тартальи, перешел на Ноэлль, которая всё ещё пыталась привести шнуровку на корсете в порядок. Это было бы делать удобнее, если бы девушка сняла накидку – но она была упрямой. Скаут перевела взгляд обратно на газету, где на рисунке была изображена жуткая, закованная в броню маньячка-садистка с мраморными руками... потом снова посмотрела на бледную, взлохмаченную Ноэлль, которая сидела в камере напротив. — Ноэлль?.. — прошептала скаут, ожидая хоть каких – то объяснений. Дождалась Эмбер лишь новую порцию паники от Двенадцатой. — Это… это всё ложь, — мертвенно-бледными губами прошептала Ноэлль, встав с колен и отступая на шаг назад, в самую глубь своей камеры. — Всё вокруг — декорации. Одна сплошная, проклятая иллюзия… Её разум, измотанный похмельем, утяжкой корсета, потерей сил, поездкой в поезде и в конце концов – тюремным заключением, окончательно дал сбой, скатываясь в глубокую, лавинообразную паранойю. — Ноэлль, ты о чём вообще? — Эмбер испуганно прижалась лицом к решетке своей камеры, с такой скоростью, что ободок с ушками упал на пол. Девушка тут же нагнулась, чтобы его поднять и обнажила вторую ногу, которая все время до этого была скрыта под юбкой. — Не притворяйся, Эмбер! — сорвалась на крик Двенадцатая, хватаясь руками за голову. — Твое появление здесь – не совпадение! Вся моя жизнь в Мондштадте – лишь ловушка Царицы! Вся моя жизнь шла к одной точке – к моей смерти от рук Крио - Архонта! Маргарита теряла своего черного кота не просто так! Я пока не знаю, зачем она это делала, но я уверена, я все пойму… Михаил и Людмила – не просто коллекторы, они – элитные шпионы Пьеро, которые следили за каждым моим шагом, стоя у фонтана! Всё Мондштадтское отделение Фатуи – это кукловоды, присланные следить специально за мной… Вся моя жизнь была лишь долгим, сложным сценарием, чтобы заманить меня в эту камеру, где Царица наконец-то приговорит меня к смерти! И ты… ты тоже их агент, Эмбер! Тебя прислали завершить мою казнь! Или… или… В глазах Ноэлль горел настоящий, безумный огонь паники. Она тяжело дышала, её грудь в ослабленной шнуровке корсета судорожно вздымалась, а мысли неслись со скоростью света, превращая реальность в фильм ужасов. — Так, Ноэлль, хорош бредить, — раздался ровный, веский голос сбоку. Аякс в одно мгновение оказался рядом. Он схватил её за плечи, развернул к себе и с размаху влепил ей короткую, звонкую пощечину. Звук удара хлестко разнесся по камере. Ноэлль мгновенно замолчала. Её голова мотнулась в сторону, а на бледной щеке начал медленно проступать розовый след от ладони Предвестника. Безумный блеск в её глазах сменился полнейшим, ошеломленным ступором. Она замерла, уставившись на Аякса. — Пришла в себя? — спокойно спросил Тарталья, отпуская её плечи и поправляя свой красный плащ. — Просто распереживалась. В первую ходку у всех крыша едет, я же говорил. Давай, дыши. Никто тебя не казнит… наверное. Царица слишком ленива, чтобы придумывать такие сложные заговоры с котами… да и у Фатуи других проблем хватает. Девушка сделала судорожный вдох, чувствуя, как реальность медленно возвращается в её голову. Щека горела, но панический туман в мозгу действительно рассеялся, оставив только жуткую усталость. Она обессиленно опустилась на край койки. — Ноэлль... — тихо, с дрожью в голосе позвала Эмбер с той стороны коридора, сжимая решетку дрожащими пальцами. — То, что тут написано... это ведь неправда, да? Тут пишут, что ты – Соппортато. Что ты устроила концлагерь во дворце. Что ты пытаешь горничных вместе с Дотторе и вырываешь людям сердца... с особым наслаждением. Я сама эти газеты сегодня впервые в жизни увидела, у нас же в Мондштадте их не продавали... Ноэлль, скажи, что это бред! Ты ведь не могла стать... такой? Ноэлль подняла на подругу измученный взгляд. — Эмбер, это… это правда и неправда одновременно. — В смысле правда… — скаут с ужасом прищурилась, глядя на её дорогую черную накидку с золотым гербом Царицы и изысканный атласный корсет. — Я… я действительно Двенадцатый Предвестник. Меня зовут Соппортато… — тихо, но честно призналась Ноэлль. — Но я не садистка. И я никого не пытала. Я… я вообще до сих пор не знаю, чем занимается наша организация! Эмбер моргнула. — Что? — Я серьезно! — Ноэлль подалась вперед, и в её голосе зазвучало отчаяние человека, которому никто не верит. — Я попала туда по приглашению! Я думала, что нанимаюсь горничной к Снежной А.Ф. Мне казалось, что это купчиха какая – то богатая, а не Царица… Я просто весь этот месяц мыла там полы, делала чай, белье меняла… и драки разнимала – один раз пришлось, — после этих слов Тарталья опять начал улыбаться, — На собраниях я вообще ничего не слушала, потому что спала в углу или о своем думала! Я газеты эти фонтейнские вообще ни разу в жизни не читала, как и ты же, пока на студентов в Сумеру не наткнулась! Я думала, та журналистка опровержение напишет, а она, видимо, написала новую гадость! Я просто… я просто хотела быть полезной! Эмбер перевела взгляд на Аякса. Тот лишь развел руками и расплылся в своей самой жизнерадостной улыбке: — Чистая правда! — ответил он. Лицо Эмбер выражало крайнюю степень недоверия. — Ноэлль… — медленно произнесла девушка. — Ты сейчас сидишь в одной камере с Одиннадцатым Предвестником Фатуи, на тебе герб правительницы Снежной, ты только что разнесла все в Мермонии, и ты хочешь, чтобы я поверила, что ты… просто заварщица чая на полставки, которая не знает, что её банда захватывает мир? — Да! — со слезами на глазах воскликнула Ноэлль. — Именно так всё и есть! Я ничего не знаю!!! Я просто хотела помочь беднякам, а меня за это посадили! Аякс потянулся руками к потолку, вздохнул, затем размял левое плечо с видом, будто готовился разбить кому – нибудь лицо, а затем – посмотрел прямо в ноги севшей на кровать Эмбер. — Слушай, красавица, — добродушно протянул он. — Ты поменьше эту писанину читай. В Фонтейне эти газеты – просто сборники ужасов для развлечения дебилов. Про меня там вообще писали, что я детей в Натлане на кострах жарю. И что? Кто-то верит? — он подмигнул ей. — Кстати, а тебя-то за что замели, раз ты такая невинная? Вроде не похожа на элитного шпиона... Эмбер шумно выдохнула, поправив ободок. — Я приехала в Фонтейн, чтобы открыть здесь скаутский отряд. Хотела учить местных выживанию в лесу, ориентированию… Но девушки, которые ко мне записывались, начали пропадать одна за другой! И жандармы арестовали меня по подозрению в похищении... Аякс аж подпрыгнул от восторга. — Да ладно?! Коллега?! — он весело хлопнул себя по колену. — Так меня же замели ровно по тому же делу! Говорят, я этих девчонок на куски режу! Представляешь, какое совпадение? Мы с тобой по одной статье чалимся! — Очень смешно, — буркнула скаут, с подозрением глядя на его жизнерадостную физиономию. — Только вот ты – Предвестник Фатуи, про вас тут отдельная колонка ужасов отведена. А я честный рыцарь. Ну… скаут. Бывший. Тебе верить – себя не уважать. — И вообще, Ноэлль! — Эмбер понизила голос до заговорщицкого шепота. — Жандармы по пути сюда шептались, что тебя видели в городе вместе Арлекино! С Четвертой! Про неё такие ужасы рассказывают... Говорят, она пожирает души, крадет людей своими тенями и детей посылает на верную смерть! Это правда? Она тебя пытала? Ноэлль вздохнула, вспоминая похмельное утро в приюте, паука-птицееда в террариуме и то, как Четвертая тащила её волоком по перрону. — Ну... — замялась Двенадцатая. — Она, конечно, страшная. Очень страшная. У неё пальцы как обсидиановые ножи. А говорит так, что уши вянут. Но на самом деле она добрая. Или нет. Я не уверена, но, я очень надеюсь, что она добрая! Она меня даже не убила, представляешь? Записки вежливые писала. Как видишь я жива, кожа на месте, уши тоже… — А причем тут уши? — спросила Эмбер. — Эээ… — Ноэлль не смогла дать ответа. — Вы все сошли с ума в этой вашей Снежной! — Эмбер в сердцах швырнула газету на тумбочку. — Ты защищаешь монстра! Ты уехала, ничего мне не сказала! Я думала, ты в Мондштадте полы моешь, а ты в Снежной с этой бандой психопатов! — Тарталья к тому моменту уже перестал слушать. — Как я тебе скажу, если ты уехала из Мондштадта первее! — вдруг огрызнулась Ноэлль, и её мондштадтская обида вспыхнула с новой силой. — Ты уехала, оставила меня одну с Джинн! Я за тебя твоё любимое мясо у Сары покупала, чтобы привычку сохранить! А ты просто взяла и забыла про меня! — Я не забыла! Я дело открывала! — воскликнула Эмбер, краснея. — А ты... ты... Джинн из-за тебя из Ордена ушла! Мне рассказали! — Джинн сама виновата! — Ноэлль топнула здоровой ногой. — И вообще, ты на меня голос не повышай! — Ах так?! — Эмбер обиженно надула губы, — Ну и сиди в своей камере со своим Аяксом! — И буду сидеть! — Ноэлль резко отвернулась от решетки, сложила руки на груди (отчего её корсет со скрипом натянулся) и уставилась в стену, всем своим видом показывая, что разговор окончен. Эмбер с точно такой же гримасой обиды отвернулась вглубь своей камеры, улеглась на койку лицом к стене и тоже надулась. Аякс, переведя взгляд с одной надувшейся девушки на другую, только тихонько присвистнул. Он аккуратно достал из кармана колоду карт, пододвинул поближе табуретку и весело шепнул Ноэлль: — Ну что, Ноэлль... Раз уж вы поссорились — может, всё-таки в карты? На интерес, без моры? Ноэлль только сердито засопела в стену, не удостоив его ответом.