Часть 9

      Наутро, хотел Северус того или нет, все насущные проблемы вернулись, и приятная нега растаяла, как вчерашний мираж.       — Если это не ты подбросила Грейнджер коалею, то кто? — спросил Северус в пустоту, отламывая кусочек панкейка: было и правда восхитительно вкусно.       — Я уверена, что расследование покажет, — сказала Виктория с успокаивающей ноткой в голосе, щедро поливая оладушки сиропом.       Северус от этого действа внутренне содрогнулся и ничего не ответил, устремив в окно невидящий взгляд. Опасность всё ещё существовала, и игнорировать её было нельзя. Нотт поправится, но за то время, что они находятся в Палермо, преступник может совершить ещё попытку.       — Пока ты был в душе, на связь выходил целитель из госпиталя, — сообщила Виктория. — Мальчик пришёл в себя.       Северус просто кивнул. Хоть одна хорошая новость за прошедшие сутки.       — Не беспокойся, он под присмотром, — улыбнулась она.       Северус неопределённо повёл плечом. Он всё ещё был под впечатлением от последних новостей.       — Кто бы присмотрел за самой Грейнджер, — вздохнул он, поморщившись. — Не представляю, кто мог это сделать.       — Коалея — цветок редкий, — закивала Виктория, облизывая пальцы, — но достать его не настолько трудно.       — Один находится прямо в моей комнате, — задумчиво отметил Северус, чтобы отвлечься от нескромного зрелища.       Они с Викторией переглянулись.       — Думаешь, это кто-то из твоих студентов? — с сомнением спросила она. — Исключено. У них нет доступа к экзаменационным материалам.       — Он много у кого есть, — пожал плечами Северус. — Кураторы, экзаменаторы...       Какая-то мысль упорно крутилась на краю сознания, но не позволяла поймать себя за хвост.       — А как цветок попал в мою комнату? — поинтересовался Северус, уже догадываясь об ответе.       Они с Викторией уставились друг на друга, словно впервые увидев. Завтрак был благополучно забыт.       — Лики!       — Роззи!       Две домовушки материализовались на кухне с разницей в долю секунды. Северус присмотрелся к ним повнимательнее, но ни одна виноватой не выглядела.       — Лики, ты отнесла тот огненный цветок точно в комнату, как я просила? — уточнила Виктория ласковым голосом. Домовушка закивала. — Роззи, в мою комнату, кроме меня, кто-нибудь заходил? — в свою очередь спросил Северус.       Роззи замялась и потянулась к ушам.       — Вас искала госпожа Маристелла, — созналась она, повесив голову, — но вас не было дома.       Северус нахмурился и перевёл на Викторию непонимающий взгляд. Маристелла? Их вечно улыбающаяся сопровождающая? Ей-то это зачем?       — Нужно вызвать наряд, — твёрдо сказала Виктория.       Какая началась кутерьма! Северуса с Викторией и домовушками забрали на допрос в здание местной администрации. Тесное, убогое помещение, если по правде, где все стояли друг у друга на ушах: и представители местного аврората, и чиновники, и свидетели. Вызвали целителей, членов комиссии, доверенных лиц Кингсли, Грейнджер и саму Маристеллу — стало совсем не протолкнуться. Четыре часа вопросы прогонялись по кругу, пока у Маристеллы не сдали нервы и она не созналась во всём. Оказалось, её суженый с Британских островов лишился всех богатств и привилегий и чудом избежал Азкабана за пособничество Тёмному Лорду. А потом рванул за океан в поисках лучшей доли, не взяв с собой Маристеллу. Грейнджер просто удачно подвернулась под руку девушке, чьи мечты и чаяния о красивой жизни оказались разбиты.       — Бывает же такое, — сокрушаясь, покачала головой Виктория.       — Бывает и не такое, — со знанием дела кивнул Северус.       Они, не сговариваясь, неторопливо направились вниз по улочке, где море накатывало на берег пенистые волны. Северус подумал мгновение и легонько сжал крохотные тонкие пальцы.       — Вы уедете теперь? — спросила Виктория, улыбнувшись, и Северус был уверен, что нотки грусти ему не почудились.       — Мы вернёмся, — пообещал он.       Ветер с моря трепал волосы, обдавая свежестью, и гнал по небу белоснежные кучевые облака. Воздух звенел мелодией вечного лета: смесью из терпких ароматов, уютного тепла и ласковых лучей солнца. И хотелось, чтобы это никогда не заканчивалось.

* * *

      Вместо эпилога. 8 лет спустя.       Лето выдалось не просто жарким, а очень жарким. Северус обливался потом, пыхтел и едва слышно ворчал, но послушно крутил педали велосипеда. На его беду, маленькая Исабель всей душой полюбила этот магловский транспорт, приобщив всю семью. Пока Северус из последних сил преодолевал подъём, она лихо наворачивала круги на своём маленьком велосипеде, словно не было ни духоты, ни жарящего макушку солнца.       — Па, давай скорей!       Если бы Северуса сейчас увидел кто-нибудь из бывших студентов, он бы ни за что не узнал в загорелом мужчине в майке, шортах и мокасинах своего злющего профессора. Положа руку на сердце, Северуса этот факт безумно радовал, как и прочие изменения в его жизни.       Виктория остановилась, чтобы поправить выбившиеся из хвоста волосы и снять солнцезащитные очки. Она, как всегда, насмешливо улыбалась, наблюдая за его мучениями.       — Я слишком стар для этого, — пробурчал он так, чтобы радостная Исабель его не услышала.       — Ты обещал, — припомнила Виктория и покатила вперёд.       Безжалостная ведьма!       За годы, прошедшие с того судьбоносного турнира, она ничуть не изменилась, оставшись такой же смешливой, упрямой, едкой и цепкой. Оглядываясь назад, Северус порой удивлялся, как они не поубивали друг друга, а порой думал, что лучше спутницы ему не найти, и испытывал к Слагхорну что-то сродни благодарности. Совсем чуть-чуть. Впрочем, самому Слагхорну Северус никогда бы в этом не признался: тот с ним не разговаривал с тех пор, как получил в подарок на Рождество вместо коллекционного вина экспериментальное зелье-болталку — ты его пьёшь, а потом говоришь всё, что думаешь. Вот потеха! И эффект на сутки, не меньше. В конце концов, не только братья Уизли были ловки на выдумки.       Наконец-то из-за холма показалось море: дикий пляж, усеянный валунами и заселённый крикливыми чайками.       — Вниз спускаться не будем, — сразу же строго предупредила Виктория, и Исабель надула губы.       Северус порадовался про себя. Хотя бы не придётся лазить по камням, ловя юркую дочурку.       Эта непоседа всюду находила приключения, словно была родственницей упомянутым Уизли, а не его дочерью, честное слово.       — Она ещё маленькая, — говорила Виктория в её защиту, улыбаясь.       Северус только обречённо вздыхал. Детей он по-прежнему не любил и не был уверен, заживут ли они с Исабель когда-нибудь душа в душу, но отцовский долг исполнял. В противном случае не терпел бы такие мучения.       Исабель бросила велосипед и умчалась собирать цветы. Северус поспешил следом: впереди маячил крутой обрыв.       — Осторожнее, — предупредил он тем тоном, который всегда безотказно действовал на студентов, и подхватил Исабель на руки.       По какой-то неясной причине его окрики Исабель игнорировала и никогда не обижалась, в отличие от строгих слов матери.       Виктория тем временем расстелила плед и разложила бутерброды, закуски и бутылки с холодной водой. Северус тут же схватил одну и прижал ко лбу, вызвав дружное, совершенно, на его взгляд, беспочвенное хихикание. Но он привык не обижаться. За прошедшие годы в браке было всякое, на пятом году отношений Северус и вовсе был уверен, что придётся разводиться, но всё так или иначе сгладилось. А значит, их маленький трёхколёсный велосипедик будет катиться дальше, с горки на пригорок, по диким лугам и натоптанным дорожкам. Так жить интереснее.       — Ма, глянь, какая бабочка!       Виктория огорчённо сдвинула брови и махнула рукой.       — Пусти-ка её, — велела она. — Смахнёшь с крыльев пыльцу — она умрёт.       Северус секунду полюбовался, как дочь морщит мордашку, размышляя, зареветь или нет. А потом протянул её любимый бутерброд с солёными огурчиками.​​​       Солнце было жарким, вода — холодной, еда — необыкновенно вкусной, местность — безлюдной, а семья — рядом. Что ещё было желать?​​​