Часть 8

      Бешенству Северуса не было предела. Он яростно вбивал шаги в ступеньки винтовой лестницы, попутно стряхивая осточертевшие перья и пытаясь пригладить волосы.       Сукин сын!       Сицилийского солнца он ему пожелал, ха!       Северус выскочил за дверь и понёсся по тротуару, не разбирая дороги. Прохожие отскакивали в стороны и оборачивались вслед, пока он мчался вперёд.       Обвели вокруг пальца, как последнего дурачка. Прельстили, приласкали, а он, как зайчик, ушки-то и развесил. Едва не попался на крючок этой рыбке!       Мантия парусом развевалась за спиной, пока Северус стрелой летел по узким улочкам Палермо. В этот довольно-таки поздний час редкие посетители ресторанчиков и кафешек наслаждались ужином, вином и последними лучами заходящего солнца, красившего в бордовый кирпичную кладку домов. Воздух был прогретым, словно бархатным, напоённым дневным теплом и ароматами благоухающих цветов. Это тихое умиротворение так разительно контрастировало с бурей, бушевавшей внутри, что Северус невольно замедлил шаг. Царивший вокруг покой отрезвил и побудил осмотреться. В тёмном уголке небольшого сквера под раскидистым буком стояла одинокая скамейка. Чёрная, кованая, с местами облупившейся краской. Ноги сами понесли Северуса к ней, словно он почувствовал родную душу.       Он смахнул с сиденья невидимые пылинки, уселся и сложил руки на груди. Сам прекрасно понимал, что со стороны похож на нахохлившегося ворона, но ничего не мог поделать.       Несложившийся курортный роман зацепил давно запрятанные где-то в глубине тонкие струны. А ведь Северус едва не сдался на милость победительнице, наплевав на все условности. Мог бы просто хорошо провести время, благо обстановка располагала. Теперь замаячившие было на горизонте перспективы отдавали едкой горечью. Что ей стоило признаться, что они со Слагхорном знакомы? Краем сознания Северус понимал, что, возможно, зря дуется и ничего страшного в этом нет, но пересилить себя не мог.       Лёгкий ветерок колыхал листья с чуть слышным шёпотом. Птицы шуршали крыльями над головой. Какой-то мальчик выгуливал собаку, которая норовила сорваться с поводка. Всё тот же обычный, ничем не примечательный день. Но мир вокруг, раскрашенный зеленью и золотом, сейчас виделся Северусу в безнадёжно чёрном цвете.       Он встал и не спеша зашагал обратно. Злость схлынула, оставив после себя неудовлетворение и досаду. Мог бы и догадаться, что ни одна рыбка не приплывёт в руки сама, по доброй воле, не правда ли? Северус горько скривился и пнул мелкий камешек. Сам виноват. Размечтался, расслабился в этом благом царстве, а нужно было смотреть в оба.       В гостиной было пусто и на удивление прибрано. В столь поздний час студенты наверняка уже видели третий сон. Или забыли все наставления и теперь развлекались где-нибудь в магловских районах, и тогда им грозила отменная взбучка.       Северус прошёл на кухню. Палочка скользнула в руку раньше, чем он успел осознать это или зажечь свет.       Виктория спала за столом, положив руки под голову. Потом резко встрепенулась, сонно заморгала, тряхнула волосами, откинулась на спинку стула и закинула ногу на ногу как ни в чём не бывало, словно всё время здесь так сидела.       — Обиделся? — спросила она после короткой паузы. Уголки губ у неё дрогнули.       Северус отвернулся, мысленно махнув рукой. Общаться сейчас не было никакого желания.       — Гораций попросил присмотреться, вот и всё, — пожала плечами Виктория.       — Ловко разыграли, как по нотам! — мгновенно взвился Северус. — А какое он представление устроил!       Виктория хмыкнула и покачала ногой.       — Это был несчастный случай, — миролюбиво заверила она.       — Ну разумеется, — выпалил он, вложив максимум сарказма в каждую букву.       Они какое-то время помолчали.       — У меня в мыслях не было ничего дурного, — заявила Виктория, вставая и подходя поближе. Северус глянул на неё исподлобья. — Ведьме моих умений и статуса трудно найти себе спутника жизни.       Он отчётливо фыркнул, поражаясь такой наглости.       — Отчего ты решила, что я соглашусь стать твоим спутником?       — Попытка не пытка, — улыбнулась Виктория, вставая напротив. — Ты так же одинок, как и я. Упрям, своенравен, разве что излишне угрюм. Я не люблю грустить.       — Ужасно много общего, — язвительно отозвался Северус.       — Хорошо разбираешься в зельеварении, молчалив, сварлив...       — Если подумать, кладезь достоинств, — продолжал он ехидничать.       — И недостатков тоже, — примирительно сказала Виктория. — Но у кого их нет?       Северус замер каменным изваянием, разглядывая каждую чёрточку лица напротив. Она была умна — куда умнее, чем стремилась казаться, — одарена магически, хороша собой и обладала лёгким нравом и неплохой репутацией, благодаря которым могла похвастаться кучей знакомств. Северус не мог взять в толк, зачем он в общем-то совершенно состоявшейся женщине.       — Зачем я тебе? — спросил он прямо, устав ходить вокруг да около.       — О-о-о, — выдохнула Виктория, заулыбавшись, — у меня исключительно корыстный интерес.       — Вот как? — без особого интереса хмыкнул Северус.       — О да, — закивала Виктория и принялась разглаживать складки у него на плечах. — Ты одинок в том смысле, что у тебя абсолютно никого нет. Ни старших родичей, ни семьи, ни детей, ни покровителей.       — И это плюс? — изумился Северус.       — Конечно! — звонко откликнулась Виктория. — Не нужно мило улыбаться докучливой свекрови или изображать любовь к чужим детям.       Северус хмыкнул, но слушал с интересом.       — Ты хорош в зельеварении и имеешь управленческий опыт, а у меня грандиозные планы по расширению академии, и мне нужна помощь, — призналась Виктория.       Такой подход Северусу определённо нравился больше надоедливых ухаживаний, с него стоило начать.       — А тебя в Британии совершенно ничего не держит, — продолжила Виктория, внимательно глядя ему в глаза. — И ты на самом деле достаточно молод, чтобы начать жизнь с чистого листа.       Возможно, она была права: сорок лет для мага не возраст. Но Северус чувствовал себя минимум втрое старше. Последние годы неизбежно состарили если не тело, то душу. И казалось, огонь жизни погас безвозвратно.       — А в Валенсии море, пальмы, старинные улочки и нерадивые, но способные ученики, — проговорила Виктория, проникновенно заглядывая ему в глаза. — Соглашайся.       Северус невольно задумался. Что ему было терять? У него ничего не осталось. Вечность смотреть в жалостливые глаза Минервы и прочих сочувствующих? Терпеть презрительные и враждебные взгляды бывших орденцов и оставшихся на свободе почитателей Лорда? Сгнить в ненавистном отчем доме?       Северус перевёл взгляд на Викторию — она смотрела в ответ с ожиданием и толикой любопытства. Не было в её глазах ни капли сомнений: она думала, у него получится. Думала, он способен стать частью вот этой вольготной жизни: просыпаться по утрам от назойливых лучей солнца, завтракать, наблюдая рассвет над морем, приветливо кивать соседям и спешить на работу, как на праздник. Не видела препятствий, не хотела слышать аргументов против. И порой одной этой веры было уже немало.       — Ненавижу детей, — выдохнул он ей в губы. — Они ужасно глупые.       Виктория рассмеялась, откидывая голову.       — Сам в их возрасте каким был?       Северус честно собирался возмутиться. Сказать, что уж он-то не взрывал навозные бомбы ради сомнительной забавы и не проводил запрещённые эксперименты. Но Виктория пресекла все его порывы, привстав на цыпочки и коснувшись его губ своими. Лизнула нижнюю, дразнясь, и чуть не пискнула, когда он перехватил инициативу, прижимая её ближе к себе и углубляя поцелуй.       За окном что-то гулко грохнулось, и Северус со вздохом разорвал поцелуй, но оборачиваться не стал.       — Надеюсь, не обморок.       Виктория захихикала, прижимая пальцы к губам, в животе у неё заурчало.       — Я есть хочу, — капризным тоном сказала она.       Северус вспомнил, что сам за весь день перехватил кусок пиццы — и больше ничего. Но после всех тревог и волнений прошедшего дня его одолела такая лень: не было ни малейшего желания куда-то идти.       — Я что-нибудь приготовлю, — смилостивился он.       Можно было бы позвать Роззи, но Северус не хотел, что бы кто-то путался под ногами, пока он развивает... международные связи. Кухня была довольно функциональной, обычный омлет с сыром, помидорами и салями точно получится.       Виктория присела за небольшую стойку и положила подбородок на сцепленные в замок руки, наблюдая, как творится кулинарная магия.       — Не хочешь помочь? — спросил у неё Северус, аккуратно нарезая помидоры на кружки.       — О, нет-нет, — тут же отчаянно замахала руками Виктория, — не стоит.       — Не умеешь готовить? — изумился он.       — Умею, — откликнулась Виктория, но как-то неуверенно.       — Да? — выдохнул Северус, внезапно развеселившись. — И что же?       — Макароны, — твёрдо заявила Виктория.       — О, — восхитился он.       — И яйца, — добавила она, подумав.       — Хм...       — И макароны с яйцами.       Северус тихонько засмеялся — и нож едва не вжикнул ему по пальцу. Непозволительно для зельевара.       Омлет призывно шкворчал и попыхивал паром, источая изумительнейшие ароматы, пока Виктория расставляла на столешнице тарелки и приборы.       — Как так вышло — зельевар, который не умеет готовить? — всё-таки, не удержавшись, полюбопытствовал Северус и разложил омлет по тарелкам.       — Спасибо, — откликнулась Виктория, поморщилась, а потом махнула на него рукой. — Не знаю, — грустно призналась она. — При предсказуемой рецептуре у меня всегда получается совершенно непредсказуемый результат.       Северус усилием воли подавил рвущийся из груди смех.       — А как же творческий подход в зельеварении? — поинтересовался он.       — О, — разом оживилась Виктория. — Я ещё будучи студенткой Дурмстранга...       Вспоминать бурную молодость она любила, а Северус не мешал. Тем более что рассказывала она недурно, где нужно интригуя, отпуская шуточки и расставляя акценты.       — Значит, будешь мыть посуду, — подвёл итог Северус, когда весь омлет был съеден, а все байки — рассказаны.       — На самом деле, — проникновенно заговорила Виктория и заговорщически улыбнулась, запуская руку ему в волосы, — я не настолько плоха в кулинарии. Я готовлю абсолютно волшебные банановые панкейки.       — Я бы попробовал, — признался Северус, соглашаясь на всё и сразу.       Больше слов им было не нужно.​