.1.

      — А ты, блять, ебало завали, — грохот разносится эхом с таким звуком, что Кайл вздрагивает и принимает сидячее положение косясь на дверь.       Заебли.       Ни дня без криков за стенкой; живя в обычном нищем районе с такими соседями, полностью осознаешь свою невезучесть, родившись здесь. Соседский дом находится слишком близко, и с грохотом захлопывающуюся дверь не услышать - невозможно.       Гребанные Марши, ну сколько можно.       Ладно, он слышал ссору; их поехавший отец снова пришел пьяный и решил крушить все, что видит.       А получит-то завтра Кайл.       Все его хорошее настроение вмиг пропадает; в последние время Марш не в настроении все чаще; это уже ни в какие ворота. Потому что синяки заживать не успевают; и потому что с каждым днем все больше шансов быть задушенным в школьном толчке. Они были соседями, что еще хуже - были одноклассниками. И если Кайл с душевной добротой относился к Стену, и жалел даже, мол, семью не выбирают, Стен в жалости, похоже не нуждался. Он не взлюбил его, это если говорить мягко. Его не устраивали мальчики с милыми личиками и высокомерие. Стен полагал, легко быть заносчивым, читать книжки, умного из себя строить и тесты писать на отлично, легко, когда никто тебя не трогает и не нужно ночами шляться, лишь бы подальше от дома.       "Все на блюдечке" — вот что такое Брофловски.       Поэтому, когда на душе совсем паршиво, можно и на место поставить, чтобы не зазнавался и голову свою не поднимал слишком высоко. Они были из разных миров: и если одного называли "сорвиголова", то второго даже назвать никак нельзя было; о нем никто ничего не знал. Закрытый, шипит на всех при малейшем взаимодействии, а иногда и вовсе Стена подстрекает, выводит из себя нарочно. Мол, я умнее тебя, не гублю себя в сраных вредных привычках и веду себя не как мудак. И честно, Маршу иногда хотелось больше, чем оставить синяки.       Выглянув в окно можно увидеть потрепанного Стена, который двигается к старой двери дома Кайла, а после и вовсе слышит слабый стук в дверь; он знает его очень хорошо - костяшками легонько по косяку.       В голове прокручиваются варианты: забрать домашнее задание? Может попросить что? Отворяет дверь аккуратно, с опаской, мало-ли что.       — Слышь, Кайл, у тебя есть что-то, чтоб эту хуйню с лица убрать? — тыкает пальцем себе под глаз, а там большой синяк.       — Проходи, — Стен оступается пару раз, цепляясь за косяк, может, тоже пьяный.       Садится в коридоре на тумбу, послушно выжидает, прислушиваясь к копошению в ванной. А Кайл ему всегда помогает, непонятно даже почему, но Стену нравится думать, что он его боится, хотя по тому не скажешь, что хоть раз боялся. Он даже на коленях, с кровью изо рта льющейся, надменно смотрит, лыбится и скалится с горящими глазами; сломать его сложнее, чем кажется.       — Дома есть чем обработать? — доносится из ванной приглушенно, Марш закатывает глаза.       — Спиртом, блять, обработаю, — теперь закатывает глаза уже Кайл. Заебала эта семейка: то соль матери их одолжи, то еще что, а Брофловски ведь всегда помогает, и не потому что хочет или боится, а просто человек он хороший. Ну, или хочет им казаться.       — Спасибо.       Кайл не уважал Стена. И синяками уважения, казалось, добиться невозможно. Потому что на него не действовало. Он лишь усмехался и вставал кое-как, отряхивался и шел дальше со своей высоко поднятой головой. Он не нуждался в самоутверждении, в отличи от Стена, и силу показывать ему тоже было ни к чему.

***

      Солнце ослепляло даже прикрытые веки, усталость от почти бессонной ночи давала о себе знать в ломящем теле и ссадинах; утро началось со скрипа двери в комнате. Стен подскочил, рефлекторно напрягая кулак и поднял опухшие глаза на отца.       — Вставай, а то опоздаешь, — властно, — разлегся блять.       Усталость и общее изнеможение висками пульсировали по ноющей голове, руки не поднимались в охлаждающей крепатуре, заработанной на турниках.       Хуй бы тебя побрал, пап.       Идя в школу, нехотя, зная, что первым уроком ебучая алгебра, Стен ненароком осматривал окрестности, думая, как бы ему хотелось жить где-то не здесь. Зашоренный, тихий и живущий собственной жизнью район, гребанная задница, рядом лишь окружная дорога, кладбище и лес. А контингент и вовсе добавлял антуража: бывшие зеки, нарики, шизики и гопотня. Если здесь кто-то не спивался к десятому классу, то считался вполне себе победителем жизни. А Стен бы хотел себе такой шанс получить, потому что он вполне заслуживает, и не важно, сколько дурью мается, он ведь тоже натерпелся. Благо хоть авторитет был, среди одноклассников, да и просто знакомых.       Кто твой папа, Марш?       Мерзкий звонок бьет по ушам, и, ускоряя шаг, Стен влетает в кабинет, садится на свободное место и окидывает взглядом суетящуюся толпу.       — Марш, прекрасно, — Гаррисон прожигает его взглядом, а после подзывает к себе.       Классный руководитель отчитывает его перед всем классом, уделяя слишком уж дохрена времени его скромной персоне.       Кайл наблюдает и голову высоко поднимает, надменно смотря. Марш на вторую парту у стены внимание обращает. На деле, ему было бы насрать, но именно этот взгляд его раздражал.

***

      Ударов по лицу избегает, супится и хмурит брови. Получает удар куда-то под ребра и из-за всех сил пытается убрать руку с шеи. Не выходит. Он делает слабый вдох - все, на что его хватает.       — Засунь свое высокомерие себе в задницу, — дает ему слабую пощечину, наслаждаясь звуком и отпускает руку.       — А нахуй тебе не сходить? — усмехается, плюясь ядом и сразу же получает еще один удар, он приходится по солнечному сплетению и Кайл оседает на колени.       — Ты, Кайл, просто пидрила, — уже слегка успокоившись, смотрит на Брофловски с ненавистью, выходя из школьного туалета.       Кайл еле дышит, но собирает все силы, чтобы улыбнуться. Отряхивается, встает и плетется к умывальнику, ноги дрожат, колени подгибаются, по телу приятный озноб. И только сейчас он может почувствовать, что живой: побитый, без сил, но с каким энтузиазмом ненавидящий.

***

      Приходя домой, видит на кухонном столе пару сто-долларовых купюр и в воздухе витает шлейф приторных духов. Мама приходила.       Спасибо.       Он выходит из дома, собираясь купить еды, ведь нельзя питаться одними макаронами. А Стен сидит на ступеньках у своей входной двери и провожает того взглядом. Кайл удивлен, потому что тот даже не попытался оскорбить.       Видимо совсем все заебали.