.8.

      Солнце только-только поднималось над горизонтом, в воздухе виднелся первый туман. Погода предвещала ближайшее похолодание - скоро уже и октябрь.       Кайлу не спится. Он бредет на кухню, заваривая чай. Рассматривает пейзаж за окном - деревья с пожелтевшими листьями. Думает о предстоящем концерте, и на пару секунд забывает, что выступать боится. Еще больше боится, что выступит плохо. Он ведь так давно не репетировал, быть может, и аккорды-то все забыл. Плетется за гитарой, бодро переставляя ноги, и усаживается на кровать. Начиная с простого перебора струн, потихоньку привыкает. Затем вырисовывается простенькая мелодия и Кайл подхватывает с большим энтузиазмом. Он подпевает себе под нос. Все-таки талант не растеряешь. А у окна в своей комнате сидит Стен, наблюдая за соседним, в котором Брофловски играл на гитаре. Сжимает кулаки от усталости - заснул всего пару часов назад. Всю ночь он писал сочинение, и слова не складывались. Сложно написать то, о чем думаешь, если думать не умеешь-то толком. Утро проходит сумбурно. Марш пытается перестать пялится в окно, но ничего не выходит. Поэтому он только злится и проклинает все живое. Кайл, ну почему ты даже из-под земли достанешь.

***

      — Ребята, сначала две сценки, потом стихи, потом еще одна сценка и потом песня. Все запоминаем, — мистер Гаррисон бегал по актовому залу, собирая всех в кучу. Времени оставалось не так много - три дня. Нужно было успеть подготовить реквизит, костюмы, флешки с музыкой. Мозги от этого у мужчины кипели. Еще и двадцать бунтующих голов - это уже ни в какие ворота, — все одеваемся завтра официально, но не слишком броско. Белый верх, черный низ. Девочки в юбках, мальчики в брюках. Все услышали?       Они репетируют по третьему кругу, кто-то устал, кто-то хочет есть, кто-то курить. Сил у Кайла уже не оставалось - каждый раз, как кто-то забывал текст, все начинали с начала. А пальцы, покрасневшие от струн, саднили.       — Марш, у тебя три строчки, ты их запомнить не можешь? — кричит, кипит и швыряет гитару в сторону. Стен только кидает шпаргалку на пол и фыркает.       — Дергаешь по своим струнам, блять, и дергай, — подходит ближе, угрожающи готовя кулаки, а на деле-то наоборот - сдержаться пытается.       — Стен Марш, — Гаррисон бьет сценарием по руке, — дома так выражаться будешь!       — Буду, — злится и швыряется, чем попало. Про дом он слышать ничего не хочет.       И они начинают сначала, через не хочу, через не могу, и через нытье Венди: "У меня голос сядет". И Стен хочет кого-то разорвать. Потому что слова не запоминаются, а еще страшно. Это сейчас в зале только он и его тупорылые одноклассники - на концерте полный зал. И он хочет ударить Кайла сразу же после репетиции. Ему и так не по себе, а тот еще и наседает.       Когда все вместе выходят из зала - бегут есть. Венди утешает всех, мол, хорошо, что вместо алгебры. А потом они идут в их любимый туалет, потому что кроме Стена курить не с кем, а одной Тестабургер не нравится. И Кайл в искреннем непонимании, как одной может быть хуже, нежели с Маршем? Венди лишь говорит, что в одиночестве тошно. У каждого свои тараканы.       — Гаррисон меня заебал, — Стен подкуривает, усаживается на подоконник и закидывает голову, — и текст этот заебал. Я вообще выступать не хотел.       — Мало кто хотел, но вроде прикольно же. Можно уроки прогуливать, — Венди мягко улыбается, и Стен немного краснеет.       — Еще и рубашка, блять! На кого я буду похож, — выражает свое недовольство брюнет.

***

      Кайл записывает что-то в свою тетрадь, а Венди рефлекторно подглядывает. Класс потихоньку собирается на английский. В кабинете холодно и Венди жалуется, что снова хочет есть. Кайл довольствуется редкими лучами солнца, которые попадают на его лицо, прикрывает глаза руками и слабо улыбается.       — Эй, Брофловски, можешь проверить? — Стен подсаживается на парту перед ними.       — О, ты написал? Какая у тебя тема? — пока Кайл нехотя берет практически пустую тетрадь, Венди аккуратно спрашивает.       — Какое у меня любимое животное, — Стен наблюдает за, закатывающим глаза, Кайлом, у которого бровь в недоумении одна приподнимается, — что не так?       — Дай ручку, которой писал, — он достает из рюкзака одинокую ручку плохого качества, а Венди добавляет, что надеется, что любимое животное Стена - это Клара, — запятые расставлю и ошибки исправлю, — принимает ручку и аккуратно выводит какие-то символы поверх написанного, — зачем ты написал, что ненавидишь корейцев?       — Потому что они их едят, — Венди заливисто смеется, Кайл злостно смотрит на Марша, который не понимает к чему претензии, — как можно есть собак? Это же ахуй.       — Согласна, — Венди перебирает пряди волос и зевает.       — Ладно, в остальном все нормально, — и Кайл отдает тетрадь обратно.       Звонок на урок безжалостно бьет по ушам и Венди матерится под нос. Урок проходит в относительном спокойствии. За исключением Марша, который боится сдать свою тетрадь, потому что не хочет, чтобы его оценивали, но Венди поворачивается и шепчет: "Давай!". Уверенность тут же возрастает, когда Стен слышит ободрительные слова Венди. Он уже не может сдать назад. А Кайл только смотрит грозно, мол, для кого я проверял? И ни капли понимания проявить не может. Только надменность и высокомерие. Это так заебывает и злит, что хочется опрокинуть на него парту прямо сейчас. В голове проскакивает мысль, что если сейчас вмазать Брофловски, то его выгонят из кабинета, а там и позорится со своим сочинением не придется. И он все же сдает несчастную тетрадку, надеясь на лучшее.