.13.

      Сырость после дождя отдаёт свежестью, добираясь до самой переносицы. Дрожащие руки обнимают тело. Стен вглядывается в утреннее небо: звезды даже не успели сойти, ноябрь подкрался незаметно. Он курит, опираясь о стену спиной, и медленно выдыхает, прикрывает глаза, хмурит брови. Опять. Отец снова пьяный. Стен снова со сбитыми костяшками. Мама снова в слезах. Сегодня понедельник, а ему не спалось. От слова совсем. В голове лишь Кайл и ненависть к нему; или к самому себе. Хочется, чтобы кто-то затоптал на месте и сделал так больно, чтобы про стыд можно было забыть. Стен искренне не понимает, как можно быть таким: так просто закрывать глаза на извращения, прощать за каждым разом и попросту не обращать внимания. Устало выдыхает и потирает виски от перенапряжения, бредя в свой дом. Кайл на него не смотрит иначе: всё так же, с долей безразличия и неким интересом, ничего из того, что могло бы привидеться. Это давит еще больше потому что, кажется, будто Марш один запутался в своих эмоциях, пытался забыть, сделать вид, что ничего не было и обвинить во всем алкоголь. Но ничего из этого не сработало. Потому что как бы он не убеждал себя, мол, это все на эмоциях ударило в пьяную голову – на трезвую было не проще. А Кайл лишь пытался об этом не думать, потому что все наладилось, они общались, пусть и шарахались друг друга. Не подходили близко и зрительный контакт старались не держать. Это было куда лучше, чем просто бежать. В конце концов, только для Кайла это, пожалуй, что-то значило. Люди иногда целуют людей и это нормально. Даже если они этого не хотели.

***

      Брофловски просыпается от шума в соседней комнате и подрывается в ту же секунду. Перед ним мать – вся в слезах, собирая оставшиеся, последние вещи из этого дома, в дорожную сумку. На часах только семь, холод, сквозняком из окна, пробирает до дрожи. Кайл в теплой кофте, но всё равно потирает руки. Оглядывает мать – тушь полосами, смешиваясь с каплями слёз, размазана по щекам, от неё несёт алкоголем и сигаретами, теми самыми, дешёвыми, что продают в старых ларьках.       — Привет, — слабо, неуверенно. Прячет глаза, дожидаясь хотя бы поворота в свою сторону.       — Урод, — выплёвывает, агрессивно сминая футболку, и швыряет её поверх остального, — из-за тебя всё.       Пошатываясь, разбирает вещи в комоде, достает потрепанный плеер, и, копаясь в проводах, сгребает их в охапку, не желая распутывать.       — Что случилось? — почти переходя на слёзы, сдерживается, вдыхая изо всех сил. Обидно слышать такое от матери.       — В венерологичку кладут, — наконец, обращает на Кайла свое внимание, и смотрит в глаза помутневшим взглядом, — если бы ты тогда свои блядские выбрыки Джерому не устроил, я бы с этим уродом никогда не сошлась, — швыряет на пол какие-то документы, притоптывая ногой.       Джером, которого она привела через несколько лет после смерти отца, был большим, много пьющим и невероятно омерзительным; по правде говоря, Кайл его боялся. Ему было около тринадцати, когда он, поднося нож к его горлу, говорил, что отца нет и больше не будет. И теперь он главный. А Кайл лишь наблюдал за вечно пьяным телом, ходящим по дому и уже тогда понимал – он его не выдержит. Поэтому, открыв газ на полную мощность, пока тот спал в комнате, спокойно ушел в школу. А мама, вернувшаяся тогда со своей «работы» рано утром, обнаружила почти взлетевший на воздух дом. И Джером ушёл – его выгнали пинком под зад, подумав, что он допился до ручки, пытаясь себя убить, и только через несколько лет Кайл в слезах признался, что это был он. Он хотел напугать её. Потому что та собиралась привести очередного хахаля в дом. И он пообещал, что он в живых точно не останется.       — При чём тут твои мужики? Вспомни, кем ты работаешь.       Говорит тихо, почти неслышно, голос дрожит, а ненависть растекается рекой где-то внутри.       — Рот закрой! — кричит, оглушая барабанные перепонки, — мать тебе не жалко? — плачет, заходится истерикой и снова кидается вещами.       — Что у тебя? — бормочет Кайл, хватаясь рукой за косяк – потому что нужно равновесие, дрожит, смотря в глаза матери.       — Спид, — тихо, опуская голову.       И Кайл почти падает. Тяжелым комом боль опускается из грудной клетки вниз.       — Можешь не навещать.       Выходит, хлопая дверью. Снова. И Кайл в истерике, но такой тихой, что даже пошевелиться не может. Боль разносится по телу. Ноет каждая частичка внутри, болезненно оставляя ожоги от одних только мыслей. Бредёт в ванную, запираясь предусмотрительно. А дальше по накатанной. Он не хочет себя убивать, просто хочет, чтобы было немного легче. Тонко изрезает по новым, нетронутым местам. Шипит от боли, но продолжает, согнувшись пополам. И кровь капает на пол.

***

      Противная слякоть из листьев и грязи попадает на кроссовки, но Венди лишь закатывает глаза, чертыхаясь, и переступает огромную лужу. Доставая телефон из кармана, проверяет оповещения и останавливается на мгновение.       — Кайла сегодня не будет, приболел, — хмыкает, расстраиваясь немного.       — Так ты сегодня одна будешь по школе ходить? — Бебе устало перебирает ногами, держась за рюкзак. По-доброму улыбается, теребя свои, длинные и золотистые, локоны.       — Со Стеном потусуюсь, — улыбается в ответ, копируя её движение, — надо Кайла навестить, наверное.       — Да, нужно, — они подходят к воротам школы и Бебе затягивает Венди за дерево, мягко целуя, обхватывает руками лицо, наваливаясь всем телом.       — Встретимся вечером? — Венди гладит её щеку, улыбаясь.       — Да, я напишу после школы.       И убегает, а Венди только лыбится себе под нос. В школе без Кайла скучно; они со Стеном только курят на каждой перемене и говорят ни о чем, при этом Марш продолжает странно себя вести. День проходит поспешно, незаметно. Венди замечает, что Стен поникший, но ничего не говорит. Она думает, что опять его семья постаралась. А Кайл почти безжизненно лежит в своей кровати и плачет без остановки. Он пишет Венди, чтобы та не приходила, мол, не хочет заразить. И хочет сквозь землю провалиться, лишь бы не думать обо всём, что происходит.       Брофловски не появляется в школе ещё три дня. Стен за это время ни разу к нему не заходит – от греха подальше, быть может, он из-за того случая такой. И быть может, он не хочет его видеть. Марш всё больше занимается спортом, пишет домашнее задание, лишь бы как-то себя отвлечь. Старается не думать о том, как всё летит к чертям. И понимает, что всё в любом случае испорчено. Кайл, спустя время, начинает злиться, потому что сначала ему подарили тепло, что приятно грело душу, а потом вышвырнули, поигравшись чувствами. И это злит настолько, что он хочет Стена убить. Но тот не появляется уже давно, потому что, по всей видимости, ему никто не нужен. Как жаль, что Кайл так не может.

***

      Бредя устало в школу Кайл понимает, что уже близится зима, конечно, только начало ноября, но, кажется, время летит со скоростью света, а деревья стоят почти голые. Он заходит в кабинет и Венди набрасывается на него, обнимая.       — Почему не сказал, что будешь сегодня? — выхватывает у него рюкзак, закидывая на парту.       — Мне утром легче стало, решил прийти.       Стен только смотрит, натянуто улыбается и кивает. Они бредут по школе от кабинета в кабинет, Кайл тихий, почти не говорит и все попытки развеселить его заканчиваются провалом. Заходя в кабинет биологии, они обнаруживают Гаррисона и непонимающе переглядываются.       — Значит так, сели все по местам, — сложив руки на груди, строго оглядывает учеников, — учитель биологии заболел и сейчас некого поставить вам на замену. Я очень прошу, посидите тихо, только тихо!       Все кивают, класс гудит и пара учеников уже начинает сдвигать парты.       — Тогда играем в правду или действие? — Кенни подрывается, подходя к учительскому столу, как только кабинет покидает классный руководитель.       Кто-то соглашается, кто-то вяло бросает «нет» и утыкается в телефон. Венди берет Кайла со Стеном под руки и ведет к остальным, а те лишь закатывают глаза и переглядываются. Игра начинается; чья-то бутылка из-под спрайта активно крутится в немаленьком кругу из двенадцати человек. Первые пять человек выбирают правду: вопросы, как по шаблону – подростковые. Рассказать самую постыдную историю, про свой первый поцелуй и далее по списку. Кто-то отнекивался, кто-то врал, но забавно было узнать, что Николь не такая уж и святая.       — Стен, правда или действие? — Марш устало поднимает взгляд на Баттерса .       — Правда, — запуская руку в волосы неосознанно и немного нервничает.       Тот думает пару секунд, но, на деле, давно знает, что спросит.       — Ты был в отношениях? — компания разносится гулом, а кто-то хлопает в ладоши.       Сердце Кайла пробивает пару ударов громче, чем обычно, и он напрягается всем телом.       — Я не буду отвечать, — злится и раздражается, хочет свалить от сюда куда подальше, но сжимает кулаки и ногти впиваются в ладони, отрезвляя.       — Блять, да кто его полюбит, — Картман, все не унимаясь, с ухмылкой бьёт того по плечу, — ты его видел? — мерзко гогочет.       — Че ты сказал!? — Венди неосознанно поднимается с места, выкрикивая, но не успевает и движения сделать, как Стен на огромной скорости проносится мимо неё, минуя парту, и врезает тому кулаком прямо в нос.       Молниеносно проходится по челюсти пока Эрик рычит и вырывается. Он бьёт с такой силой, что и сам сейчас отключится: колотит всё, куда можно попасть. И ненависть подбирается к нему наравне с омерзением. Он чувствует, как его грубо оттаскивают, заламывая руки и держат в цепкой хватке; кто-то становится между ним и Картманом и он почти кричит.       — Сука, — Кайл подтаскивает его к выходу и, закрывая дверь кабинета, грубо толкает в стену.       У него в глазах злость. И разочарование. Стен не видит ничего вокруг, только ненависть в чужих глазах напротив и попытку ухватить его за плечо. Он агрессивно отталкивает руку Кайла, желая исчезнуть. Он горит от ненависти, обиды, злости. Агрессия отходит на второй план, и остаётся только боль и ноющая рука, которую он потянул в драке.       — Да что с тобой, блять? — Кайл орёт, хватая Марша за грудки и пытаясь привести в чувство. Он видит пустой взгляд и отрешённую улыбку в никуда, — что на тебя нашло? — Стен, потирая ноющую руку, смотрит исподлобья.       — Отъебись ты, — опускается медленно на корточки, выдыхая, — не лезь хоть сюда.       Венди поспешно выбегает за ними. Обеспокоенные глаза не сразу замечают слезы Кайла. Потому что Кайл не выдерживает. Его вот-вот вывернет на изнанку. Маршу его поддержка не нужна, да и объясняться он не желает. Обида валит остальные чувства на задний план, и Кайла пробирает страх: он такой же. Он и не менялся. Только дал призрачную надежду на то, что стал лучше.       — Так задело? Из-за чего же? — смотрит так злостно, что сейчас разорвется от ненависти, мокрые щеки горят. Поднимает брови, насмехаясь. А сам невольно вспоминает сухие губы, откровенно близко к лицу. И Марш понимает, к чему тот клонит, и он хочет наброситься прямо здесь.       — Да завали ебало! — Стен орёт, встает с пола и хватает Кайла за волосы.       Венди подскакивает на месте ошарашенно. Брофловски кривится, пытаясь высвободится из болезненной хватки. Ему помогает Венди - она выхватывает руку Марша и дает ему пощечину, кричит на него, чтобы он перестал. Стен уходит от греха подальше в туалет. Остывает только после третьей сигареты. Мерзость.       «Да кто его полюбит?»       И правда, кто? И хочется со всей дури о стену головой. Потому что впервые он чувствует себя по-настоящему жалким. Он мечтает, чтобы кто-то разделил его боль. Потому что устал держать все в себе. Он слышит слабый звук шагов, резиновая подошва неприятно скрипит о плитку.       — Ты в порядке? — Венди и смотреть на него боится. С опущенной вниз головой подкуривает и вдыхает дым устало.       — Да.       Тестабургер поворачивает голову, в надежде на продолжение. Но его не следует. Только раздраженный Стен.       — Кайл очень расстроился, — Венди старается сказать это как можно аккуратней. Чтобы не спугнуть и не раздразнить того ещё больше.       — Блять, да ебал я в рот, пусть расстраивается, сколько влезет, — а сам себя же хочет ударить, но вспоминает, что тот ехидно улыбался и подстрекал, пытался задеть и напомнить. И гордость тут же напоминает о себе в первозданном её виде – Кайл будет молчать, и если захочет показать свои зубы, Стен жалеть его не станет.       Потому что это убивает Марша. Его будто топчут, мажут по стенке нарочно. «Из-за чего же?» - да точно, блять, не из-за тебя. Знал бы Кайл, как можно бояться своих скелетов в шкафу.       — Не знаю, что у вас там произошло, но ведёшь ты себя ужасно, — Венди снова зло смотрит куда-то в стену, будто не обращая своего внимания, — он пытался помочь, вообще-то.       — Господи, — Стен закатывает глаза: даже здесь Кайл "самый хороший", — я знаю, что веду себя хуёво. Ты мне это сколько раз собираешься сказать? — и не произносит ни слова про Брофловски. Если обмолвится – проиграл. Ему теперь всё равно.       — Да в том и дело, что тебе никто и не говорит, — усмехается, разводя руки, — а стоило бы иногда, — думает пару секунд, прожигая взглядом, — мы тебе только помочь хотим, а ты на всех кидаешься.       И уходит, оставляя Марша в гордом одиночестве. Он ещё около получаса пялится в окно, рассматривая потускневшие деревья; на душе паршиво. Но возвращается в класс с высоко поднятой головой, и Баттерс ненароком шарахается. Его друга пришлось проводит домой президенту класса.

***

      Кайл много время проводит на внеурочке в школе, а возвращаясь, видит Стена на его пороге. Невольно подходит, на пару секунд забывая, что говорить с ним не хочет. А потом путей отступления уже нет.       — Домашку сделал? — тот курит, согнув ноги в коленях, и смотрит украдкой, будто презирая.       — Сделал, — отворачивается, обращая свой взгляд на соседние дома и поджимает губы.       Стену хочется извиниться, но он никогда этого не делал, он не умеет. А Кайл не умеет быть терпеливым и подстраиваться под каждого.       — Я надеюсь, не зря тебя готовил, — Стен ухмыляется. Значит, больше не будет, — не для того, чтобы ты забросил учёбу снова, — опирается бедром о стену дома, перебирая свои кудри.       — Думаешь, я только из-за тебя учился, или че? — их двоих продувает промозглый ветер, окутывая холодом. Стен морщится.       — Нет, не думаю. Я подумал, что, может, пока бьёшь всех подряд, не успеваешь учиться. Хотя твой отец, наверное, только этому научить и может.       Скалится и наслаждается, смотрит полуживыми глазами, а злость из него сочится. И Стен взрывается, потому что Кайл снова притворяется кем-то, кем не является. Потому что кажется, что вокруг одна сплошная ложь и ненависть. И Стен эту ненависть готов олицетворить.       — Не тебе это говорить, — тычет почти стлевшим бычком в траву, неосознанно наклоняя голову в сторону Кайла и смотрит в глаза, — тебе давно про мать не напоминали? — усмехается.       — Какой же ты мудак, — всхлипывает, произносит шепотом, осматривая потухшие искры в глазах.       У Стена это – гнев.       У Кайла – разочарование.       И крупные слёзы яростно капают на землю, когда Кайл быстро скрывается за своей дверью. И Стен не задумывается о том, что перегнул палку.