.27.

      Стойкий треск будильника, заносящийся вибрациями по темной комнате, режет слух, не успев Кайл еще открыть глаза. Смотрит на часы - семь утра с небольшим. Еще так рано и вставать совершенно не хочется, но нужно. Сегодня его выпускной. Нужно собраться, встретится с Венди и Стеном, через нехочу осведомить мать о его выпуске и, наконец, завести разговор с Маршем, касаемый его поступления. Ведь он так и не выбрал ничего, и это очень напрягает. Брофловски давно определился, куда он хочет поступить, и, вообще-то, не планирует поступать один. Как бы эгоистично это не звучало, но он обязан сделать так, чтобы оказаться со Стеном в одном колледже. Да и Маршу, вроде как, похуй куда поступать - лишь бы Кайл был доволен, так что он должен быть морально готов к диалогу.       Размышления прерывает звук, доносящий из телефона. Венди ему пишет о том, как ей пришлось вставать в шесть утра, чтобы успеть собраться. Заявила, что обязательно должна выглядеть отлично - хочет покрасоваться перед Стивенс. Пишет, что очень занята и никуда не успевает, хотя, в противоречии ее же словам, следующим сообщением от нее поступает жалованье о скуке. Кайл у нее спрашивает, нервничает ли она, на что та отвечает, что вовсе нет. А вот Кайл нервничает, и еще как. Не то чтобы он особо был расстроен выпуском, скорее в точности наоборот, просто просачивалось чувство, словно произойдет что-то не хорошее. Конечно, ему совсем не стоит думать о плохом, когда все абсолютно прекрасно, но он переживает за Стена. Хоть он и готовил его все то время, что они провели вместе, но сомнения его терзают до сих пор: а вдруг ему не хватит баллов? В общем, стоит откинуть эти мысли подальше в данное время - забивание себе мозг всякой ересью с самого утра невероятно грузит голову, будто бы делая ее на пару тон тяжелее.       Кайл встает с растрепанной кровати, потирая уставшие глаза. На башке опять гнездо, и Брофловски который раз за свою гребанную жизнь отчаянно распутывает волосы руками, пальцами разъединяя кудри. Кривит лицо и шипит от неприятной боли от пряди, что тянет его кожу головы. Даже эти простые движения ему даются очень тяжело, а думая, сколько еще ему предстоит сегодня сделать, становится плохо. И выходя из комнаты в зал, а затем ковыляя на кухню, ставит чайник. Есть по утрам никогда неохота, но если в любой обычный день он мог позволить себе не завтракать и поесть в школе, то сегодня точно придется потрапезничать дома - есть они будут еще не понятно когда, и за это время ему несомненно захочется есть. Делает себе быстрозавариваемую кашу на воде - молока и в помине нет, если не считать протухшие остатки белой жижи в дверце холодильника. Давится пресной едой, остервенело запивая противную кашу, напоминающую своей консистенцией комки грязи, сладким чаем. Надеется, что такого приема пищи ему хватит до сегодняшнего дня. Угнетает еще то, что он оставил свой телефон в комнате, так что приходилось пихать в себя еду и смотреть в стену, как душевно больной.       Вернувшись в свою комнату он подбирает мобильник со стола, разблокируя его видит несколько пропущенных звонков. Смотрит подпись контакта, и еда ретиво просится наружу. И тут же телефон снова гудит, а подпись все та же. Через несколько секунд он с усердием берет трубку.       — Кайл, — мерзкий женский голос высасывает из Кайла всю жизненную энергию, — ты выпускаешься, я тебя поздравляю, — без угрызения совести произносит каждое слово, и Кайл уверен - была бы она здесь сейчас, и он бы не стал мать жалеть - запросто убил ее и сжег все, пропитанные подвальной сыростью и алкашкой, вещи, — оденься прилично, не позорь меня.       Шокирован - это слишком слабое слово для описания состояния Кайла. Его, сука, мать - самый тупорылый человек, которого он когда-либо встречал. Они не общались с того самого дня, когда она благополучно решила от него избавиться, и первое, что она из себя выдала - это просьба о том, чтобы Кайла оделся прилично? Ему сложно поверить, что это не ебанная шутка, ведь она даже не извинилась, и, спрашивается тогда, какого хера она может что-то его просить. Злостно от того, что мать выставляет его попущем, якобы не она шляется по мужикам даже с венерическим букетиком, который, по-хорошему, нужно лечить.       — Следи за собой. Я и без тебя знаю, что мне нужно делать, — огрызается намеренно, желая женщину разозлить. Все равно через экран телефона она ничего не сделает, а домой не придет - слишком много лишних телодвижения ради какого-то там сына, — и не переживай, больше некому будет тебя позорить - я уеду отсюда поступать в нормальное место.       — Скатертью дорожка! Смотри не загнись, как твой идиотина-папашка, — из динамика слышится звонкий смех, гортанно истекая из прокуренных легких.       Кайл и не успел ничего ответь, а он хотел, как звонок резко обрывается. Вот и поговорили.       Экран телефона освещает лицо в кромешной тьме комнаты. Шторки закрывают окна и даже не понятно, какая сейчас погода на улице, так что приходится впустить гадкий свет в помещение, чтобы в дальнейшем определится с одеждой. На улице как всегда: кто-то уже ходит в шортах и майках, а кто-то до сих пор плетется в ветровках и теплых штанах. Люди идиоты.       Кайл хоть и встал рано, но все равно внимательно следит за временем, поэтому который раз за час включает телефон, параллельно следя за его зарядкой. И в этот раз он замечает пару уведомлений на экране, думая, как он не увидел их до этого. Сообщения от Стена, и Кайл про себя ликует немного. Тот пишет о времени встречи и спрашивает о том, готова ли Венди. Брофловски отвечает просто и кратко, пару раз думает спросить у него про его настрой, но осаждается, так и не решившись.

***

      Стен возится по шкафу в своей комнате, пытаясь найти что-то схожее на официальный наряд. Вспоминает про костюм, в котором выступал, но осознает, что здесь его нет. Никуда он его не убирал, так что резко поднялся вопрос о его исчезновении. Марш, после того как Шерон пришла с ближайшего магазина обратно домой, спрашивает ее о пропавшем наряде, а та отвечает что-то вроде: "спроси у отца, я его не брала". А спрашивать не хочется от слова совсем. Ведь отец сидит на кухне и нажирается вновь, аргументируя свое поведение "празднованием" выпуска любимого сыночка. Идти как бомж не хочется тоже, так что он с горем пополам следует на кухню. Огибая стол и садясь на против Ренди сначала сверлит его глазами, а затем тяжело вздыхает.       — Ты брал мой костюм? — Стен смотрит недовольно, кулаки сжимаются от злости и непонятно, от чего его так корежит, — тот, что я надевал на выступление, — воспоминания о тех временах, хоть они и были не так давно, нагоняют сладкой истомой с легкой горечью. Тогда ведь правда было прикольно, а ему не нравилось. Но вернуть тот момент ему совсем не хотелось, хотя бы потому что тогда они были не в самых лучших отношениях с Брофловски, да и сейчас почти все наладилось, возвращаться к прошлому незачем.       — Какой конкретно, черный что ли? — Ренди мямлит под нос, поочередно прикрывая глаза. Он выпил не сильно много, но выглядит так, будто в запое месяц.       — Блять, у меня что, их много!? — зубы уже начинают скрипеть. Тупые люди его выбешивают, а тупые и невменяемые люди будят в нем гнев. Кайл говорит ему, что пора научится контролировать ярость, так как это приносило им много проблем, но Стен лишь отмахивался и говорил, что с ним все нормально и он прекрасно контролирует все, что нужно.       — Ты как с отцом разговариваешь? — Шерон мгновенно подключается в диалог, предчувствуя что-то неладное. И Стен считает это полным тупизмом, ведь она не пытается их разнять или помирить, а лишь затыкает его, — сейчас я найду твой костюм! Распсиховался он, — мать повышает тон, затем так же резко его снижает. Хмурит брови и недовольно прицокивает, выражая свое явное недовольство.       Стен подлетает со стула и быстрым шагом ретируется в свою комнату, как можно громче захлопывая дверь. Стены вибрируют, поднимая табун мурашек с ног до спины, проходясь по телу подобно электрическому разряду. Ему неприятно от поведения отца и матери, как будто они сговорились против него в самый неподходящий день. Раньше мать не защищала отца - он же ее избивал, а теперь, когда Ренди перестал ее трогать и продолжил сливать агрессию на сына, начала в край ахуевать, выставляя Стена козлом отпущения. А ведь он раньше и не замечал, какая она лицемерная сука. Жалел ее и подбадривал. В голове Марша несколько раз пробивалась мысль о том, чтобы самому начать ее поколачивать, чтобы та снова стала как раньше, такая же добрая и хорошая, защищающая его от тирана-отца. Но это совсем не по-человечески, и Стен это прекрасно понимал. Он не хочет чувствовать себя извергом каждый божий раз, так что выселяет эти мысли как можно скорее, не давая им прорваться до его больного мозга и присосаться "хорошей идеей".       Размышления прерывает противный звук открывающейся двери. Мать таращится на него непонятливым взглядом - Стен все это время стоял по середине комнаты, тупясь в пол. Шерон в своем домашнем халате и тапках входит в комнату, заносит вещи, спокойно весящие на вешалке, и кладет их на кровать. Кидает Маршу в добавок "собирайся живее" и выходит из небольшого помещения.       Стен знает, что никто из родителей не придет на его выпускной, как и у Кайла, но, на самом деле, его это даже успокаивает - мать не будет докучать, а отец злить. И поэтому, с поднявшимся настроением, наспех одевается и приводит волосы в порядок. За этот момент прошло не мало времени и нужно было уже выходить, так что он быстро отписывает Брофловски, дабы тот тоже заканчивал со сборами.

***

      Уже втроем бредут к школе. Время около девяти утра и, что не удивительно, так как вставали все достаточно рано, они даже успевают к самому началу. Венди, вся при параде, несется в припрыжку по раздолбанному асфальту. Пинает камни по дороге и орет, словно обдолбанная, о том, какая она счастливая.       — Как думаешь, Бебе понравится? — радостная Тестабургер по-обезьяньи вешается на шею заскучавшему Стену. Тот ее отталкивает несильно, наигранно кривя лицо в отвращении, — она эту ночь никогда не забудет! — Стен смущается. Сколько прошло времени, а слышать подобные вещи от подруги он еще не привык.       — Оставь ваши лесбийские игры при себе, иначе я пойду один! — он не злится, скорее нервничает, и если раньше Венди забавлялась тем, как доводит Марша до кипения, то сейчас ей нравилось смотреть на него краснеющего. И она звонко смеется, добавляя к общему балагану на улице несколько дополнительных децибелов.       Кайл идет рядом, совсем не вникая в разговор. Опустивши свой взгляд вниз размышляет о матери. Ему интересно: она смеялась, потому что его идея съебаться отсюда плохая, или потому что она ему просто завидует. В пользу своей гордости, Кайл предпочитает второй вариант, но первый никуда не отступает. И это его сильно гложет. Кажется, до этого он вообще не сомневался в своих намерениях, а теперь, подсчитывая свои шансы, все превращается в сложное месиво, что расплывается в его черепной коробке склизкой субстанцией, заменяя горячую кровь.       — Сте-ен, — мерзопакостно протягивает чужое имя Венди, — а ты что будешь дарить Кайлу, — виляет бровями, с нескрываемым подтекстом лукаво улыбается.       Тестабургер давно знала об их взаимоотношениях - Кайл разболтал ей все наследующий день после того, как они начали встречаться. Стен, если говорить на чистоту, был совсем не в восторге. Нет, конечно, он точно доверял Венди, но не на все сто процентов. Зная о существовании Бебе, которой Тестабургер растрепывает все что знает в первую очередь, никогда не можешь быть полностью уверен в сохранности своих секретов. Стен до сих пор не был хорошо знаком со Стивенс, и утверждать, что та не окажется сраной сплетницей не может. Но, видимо, у Брофловски в голове сплошной ветер, просвистывающий ему весь здравый рассудок - его не заботило их благополучие и безопасность. Марш прекрасно понимает, что Венди - лучшая подруга Кайла, да и его тоже, но все же такую тайну можно было бы и сохранить. В любом случае, все уже сделано и страдать из-за этого нет и малейшего смысла.       — А что, я должен ему что-то дарить? — Стен поворачивается к ней лицом специально, чтобы та хорошо увидела, как Марш закатывает глаза в недовольстве.       — Боже, кончено! — Венди складывает руки на груди, и ее настроение меняется с взрывного на ворчливое, — ты такой придурок. Был бы ты моим парнем, я б тебя к херам бросила, — снова заливается смехом, а Марш недоумевает, что здесь смешного.       Стен обращает внимание на Брофловски, что все так и не вылазил из своих раздумий. Со стороны это выглядит пугающе, и Венди, тоже замечающая его чересчур задумчивое состояние, решает его взбодрить.       — Кайл, — аккуратно подбирается к нему и машет рукой перед лицом. Тот поднимает глаза и смотрит непонятливо, — че с тобой? У тебя что-то случилось? — обеспокоенно спрашивает стандартные вопросы.       — Все в порядке, — и на стандартные вопросы поступают такие же стандартные ответы. Кайл выдавливает скромную улыбку и поворачивается на Марша. Тот смотрит в ответ, прищурившись, выражая максимальное недоверие к его простому ответу, — мне просто утром мать звонила, — глубоко вздыхает, — разговор не очень вышел.       Выжатая из него улыбка сходит с каждой секундой. Стен треплет его по волосам, желая поддержать, и у него получается - Кайл снова улыбается, тихонько пихает его в бок, и просит, чтобы тот перестал трогать волосы.

***

      Подходя к школе, которая, кажется, скоро развалится от своей старости, Венди оповещает Кайла и Стена о том, что ей нужно будет отойти как они зайдут внутрь. Хочет встретится с Бебе, что уже давно пришла - она активно помогала всю неделю администрации школы подготавливать помещения к выпускному, так что неудивительно, что и пришла она раньше всех остальных.       Около входа толпилось небольшое количество людей: девушки одетые в роскошные и не очень платья и парни, отличающиеся от девочек и одетые в одинаковые смокинги, различающиеся если только по цвету. С ними рядышком устроились их родители, что максимально старались не мешать общаться детям. И, скорее всего, они еще даже не осознают, что детьми то они больше и не являются, но для мам и пап мы навсегда останемся глупыми ребятами, познавающие мир. Но что насчет родителей этой троицы? Никто из них понятия не имеет, кеми они их представляют. Со стороны кажется, будто в домах живут обыкновенные, недовольные жизнью соседи, не имеющие ничего общего друг с другом, не считая моменты физического контакта. Да и у Кайла, если смотреть в этой интерпретации, соседей вовсе нет.       Шум улицы и подходящего к школе народа вызывает головную боль. Кайл борется с желанием схватиться за виски и усесться на траве, успокоить гудящую башку. В ушах шумит и чувство такое, словно накинется паническая атака. Страх подходит из неоткуда, и он необоснованный - никакой причины волноваться не возникало, но желудок все также скручивает, импульсами поддавая рвотные позывы. От греха подальше он решает остановится и подышать. Конечно же Стен и Венди обращают на это внимание, подходя ближе, так как ушли чуть дальше него. Тестабургер, вздыхая, кладет худощавую ладонь ну чужое плечо, немного сгибает колени, заглядывая в побледневшее лицо. Немым вопросом выпытывает объяснение всего того, что происходит с Брофловски. Тот лишь глубоко дышит, поочередно их оглядывая. Прикрывает глаза ненадолго, восстанавливает дыхание, снова выпаливает о том, что все нормально и идет как ни в чем не бывало дальше. Стен глаза закатывает и бормочет Венди идти дальше. Марш знает, что расспрашивать Кайла бесполезно - снова отмахнется, наигранно улыбнется и велит не заострять внимание, а если начнешь возражать, то, не дай бог, еще затаит обиду, мол, нихрена ты мне не веришь. И так всегда. В последнее время Брофловски все чаще становится то ли не по себе, то ли плохо, Стен не особо понимает. И когда из раза в раз ты возишься с ним, как курица с яйцом, стараясь помочь, а тебя отталкивают - заебывает. И поэтому со стороны кажется, словно Стен ведет себя как подонок, но дело вовсе не в нем, а в изменившемся Брофловски, который раньше готов был на все, лишь бы не ставить себя ниже кого-либо, а сейчас вовсе забил на свое моральное состояние, здоровье, да и статус. Понять, что на него так повлияло - сложно. Существует много факторов: проблемы с матерью, что совсем с ним не общается, лишь высылая небольшое количество денег, которого совсем не хватает и приходится просить у Стена с Венди помощи, приближающаяся взрослая жизнь, частые недопонимания в их отношениях, что каждый раз сводят с ума. И из одной трудности создается вторая, образуя порочный круг несчастий. Но из него возможно выбраться, и Марш даже готов помочь, но он в полном неведении - как помочь человеку, который эту помощь отсекает? Снова думать об этом нет смысла - он занимается этим чуть ли не каждый день и забивать голову тяжелыми вещами перед праздником плохая идея, но сложно очистить разум, когда Стен видит, как Кайлу не хорошо. Принимает его груз на себя, поддаваясь альтруизму.       Входя в школу, первым делом в нос ударяет противный запах спиртного. На выпускном строго-настрого запрещенные алкогольные напитки, но кого это когда-либо останавливало? Выпускники бодяжат водку с соком прямо за общим столом, не стесняясь непрекращаемого надзора учителей и руководителей, что так "профессионально" это поведение игнорируют. Хотя давно было пора забирать у них все бутылки - подростки устроят дебош и разгромят тщательно подготовленное помещение в хлам.       Венди быстро осматривает толпу взглядом, желая встретить в ней Бебе. И она ее находит, и тут же бежит к Стивенс в объятия. Стесняться им нечего - они же девушки, и все лучшие подруги обнимаются, в этом нет ничего такого. Тестабургер теребит золотые кудри и наматывает по одной на пальцы. Барбара смеется, явно находящаяся не в совсем трезвом состоянии, и Венди отставать от нее не планирует. Беря в руку красный пластиковый стаканчик, зачерпывает в него химозный пунш из общей тары, тут же выпивая ягодный напиток до дна. Изначально в пунше не было и градуса, но когда какой-то умник сумел протащить сюда дешевенькое бухло, тот мгновенно обрел подходящую крепкость.       Стен не особо планировал напиваться или сильно веселится, он всего лишь хотел расслабиться и отдохнуть с друзьями, но так как Венди уже нашла себе развлечение на весь оставшийся день, остается надеется на Кайла. Переводит взгляд на Брофловски и видит его поднявшееся настроение. Он знает, что его всегда радует видеть, как Венди счастлива, и это играет Стену на руку. Сейчас можно спокойно завести диалог, не боясь очередного непонятного выпада или недовольства.       — Кайл, можно спросить? — аккуратно подступает к волнующему его вопросу. Брофловски слегка кивает, приятно улыбаясь. И видя, как у того на душе становится легче, сложно продолжать разговор - вопрос предстоит не особо приятный, что может снова ввести его в тоску. Но не смотря на все опасения, не спросить он не может, — у тебя проблемы с матерью. Тебе не нужна помощь?       Кайл хмурит брови, быстро меняя свой настрой, но затем снова расслабляет лицо и повторно улыбается, даже шире, будто вопрос Стена его вовсе не напряг. Бессовестно тыкает пальцем в Марша, попадая в зону солнечного сплетения. Его настроения меняется из одного в другое и понять, что он на самом деле чувствует нереально сложно.       — Не-а, я же повторял тысячу раз, — театрально вздыхает, выставляя напоказ свое легкое возмущение, — все отлично, правда, — кладет ладони на надплечье Марша, хитро ухмыляясь, — давай напьемся? У нас есть возможность, пока директор не явился в зал, — Стен выпадает от шока: когда ахуеть какой правильный Кайл стал хотеть напиться? Если такое и правда происходит и Маршу не снится, то все точно не порядке, — там как раз Венди уже бухает, можно вместе.       — Нет! Что ты вообще несешь? С каких пор ты начал увлекаться алкашкой? — Стен злится. И точно на Кайла - он совсем не рассказывает, что у него творится в голове, но при этом позволяет так себя вести.       — Не будь занудой, ты же сам по-любому хочешь! — Брофловски отрывает руки от Стена, выливая на него все свое несогласие. Скрещивает руки на груди, словно маленький мальчик, и снова показывает, сильно бесящую Марша, инфантильность.       — Ладно, делай что пожелаешь. Я просто хотел хорошо провести время, так что не надо на пустом месте устраивать истерику, — и Кайл этим полностью доволен. Возвращается к своему восторженному состоянию и, хватая Стена за руку, ведет ко всем их одноклассникам, что ошиваются у общего стола, маяча перед остальными стеклянными бутылками, мол, завидуйте нищеебы. Узнается, что все это добро притащил Картман, договорившийся с его ультра-доброй мамкой на такую поблажку. Не удивительно, что у него это получилось - Лиэн никогда особо не блистала умом.       Кайл подхватывает волну компании и тут же вливается в нее с головой. Подбирает со стола полупустую бутылку простенького виски, открывает и наливает в стакан, на половину разбавляет соком. Стену не привычно видеть такую картину, и не сказать, что когда либо хотел видеть подобное, но, чтобы сильно не расстраиваться, тоже тянется к алкоголю. Заведомо себе наказывает не выпивать много - обычно мамкой вечера становится Брофловски, с трезвой миной провожая его с Венди до дома, когда те наклюкаются, но сейчас ситуация иная, и остаться в ней без крепкой опоры и трезвого ума небезопасно. Конечно, он не особо горит желанием следить за тем, что бы Кайл ничего не натворил, но выбора не остается. Устало усаживается на стул, редко делая небольшие глотки горькой жижи. Наблюдает за искусственно повеселевшем Кайлом, бурно обсуждающим что-то с Картманом, что удивительно. Ведь у них всегда были напряженные отношения, а сейчас они общаются так спокойно, будто не было никогда никакого разлада. Видимо, оба на столько под градусом, что попросту забыли кто им враги, а кто приятели. И, вспоминая про врагов, Стен замечает Кенни, стоящего прямо за ними, подключаясь в разговор. Этот мудак, так то, еще не извинился перед Венди, поэтому Стен крайне недоволен его появлением. Маккормик, сделав такую дичь, может спокойно ходить и веселится, не думая о последствиях, ведь если бы Марш не появился вовремя, кто знает, чем бы все закончилось.       Стен поднимается с места, подходя к троице. Почти спокойно обращает на себя внимание трех пары глаз, и видит, как Кенни смотрит с вызовом, ухмыляясь. Ебанный урод. Стен почти не пьян, и даже не допил до конца то, что себе налил, хотя очень хотелось, так что от того, что бы раскрасить барану морду, его отделяет только наличие трезвости.       — Стен, представляешь, Кенни рассказал, что Клайд принес травку, — блаженный Брофловски криво лыбится, сбивая Марша с, рвущейся на свободу, мысли, — давай покурим за компанию? — Кайл хихикает, наивно предполагая, что Стен пойдет на такую авантюру.       В общем, Марша пиздец как бесил факт того, что Кайл разговаривал с Маккормиком, но загвоздка в том, что Брофловски не знал о поступке Кенни. Ни Венди, ни Марш не рассказывали ему об этом случае - это не считалось нужным, а в какой-то момент, они даже завели договор о неразглашении случившегося. Никто не хотел снова беспричинно водить Кайла в состояние пароксизмальной тахикардии, ведь толком ничего и не успело произойти.       Объяснять Кайлу что-то в присутствии посторонних он не горит желанием, так что резко хватая его за запястье уводит подальше от неприятных ему людей. Брофловски еле перебирает ноги, пару раз бросается возмущенным бубнежом и, как только можно тяжело, вздыхает. Через пару секунд ему это надоедает и, в знак протеста, выдергивает руку из хвата. Стен поворачивается на раздраженного Кайла, теребит недолго пальцы и, который раз за этот день, закатывает глаза.       — Просто пойдем отойдем, — четко проговаривает каждое слово, дабы мутный разум Кайла его понял, — поговорим в тихом месте.       — Говори здесь! — злится - его, так-то, отвлекли от прекрасного времяпрепровождения, — я не глухой, — взгляд Стена проходит сквозь Брофловски, словно с иксреем осматривая органы.       Марш опускает глаза в пол, челка закрывает обзор на Кайла и поэтому приходится снова устало поднять голову. Бессилие впитывается в кровь, разъедая Стена изнутри, словно моль. С каждым новым движением желание находится здесь все быстрее пропадает. И находясь между Сциллой и Харибдой: Спокойствие или Кайл - выбирать не хочется. Стен мечтает соединить их, сделать проще для них двоих, но Брофловски, видимо, требует слишком много внимания к себе, что так не сочетается с умиротворением. С ним он не хочет спорить, не хочет ругаться или вести себя как два идиота, но дерьмо случается, и если Стен хочет его скорее решить, то Кайл часто раздувает все до неземных масштабов, усложняя все на свете. Марш пытается понять, что его мозг так ебет, что он начинает ебать мозги уже ему. Спросить об этом совсем не подходящее время, но Стену так нужно узнать, что, переступая через немощное состояние и раздражение, спрашивает.       — Расскажи, что у тебя случ-, — вот судьба сука, как назло его подводит, внезапно обрывая планы: вальяжной походкой к ним подбирается Хайди. Что та здесь делает - не ясно, у нее точно сегодня нет никакого выпускного, она же младше на год. Тернер подходит все ближе, и Стен готов поклясться, что убил бы ее, не понеся бы он за это наказание. И это не самосуд, но, в данный момент, Марш думает, что смерть была бы ей к лицу.       Девушка кратко махает ему рукой, вовсе не замечая рядом стоящего Брофловски. Стен не отвечает ей той же приветливостью, говоря достаточно грубое "что хотела?". Хайди не замечает холода, вкрадчиво улыбается, легким взмахом руки поправляя прическу.       — Не хочешь потанцевать со мной? — с ее наглого языка вопрос звучит так, словно она не приглашает, а, скорее, выкидывает претензию.       Кайл, все это время следивший за данной картиной, хоть его и принципиально игнорировали, стоял в полном ахуе. Хмурит брови, сводя их к переносице, и хрустит длинными пальцами, стараясь справится с нервозностью. Брофловски переводит взгляд на Стена, упорно молчавшего и смотревшего куда-то в бок. Он не понимает, почему Марш не может ей просто отказать, а в лучшем случае послать, разве это сложно? Он уже давно не питает к ней никаких эмоций и чувств, ни дружеских, ни, тем более, романтических, так в чем его проблема? Был бы он таким вежливым, не стал бы сразу отвечать Хайди в пренебрежительном тоне. Так что Кайл решает взять все в своим руки, не имея терпения ждать отдачу от Стена.       — Не хочет, — Брофловски упирает руки в бока, сверху вниз смотря на Тернер. Та, наконец замечая его, злобно цокает, — вали от сюда, — Кайл, от такой уверенности в себе, будто даже немного трезвеет.       — Я не с тобой разговариваю, идиот, — Хайди с ног до головы назойливо его осматривает, даря Кайлу чувство омерзения. Тернер остервенело хватается за руку Стена, намереваясь увести его от сюда ближе к центру зала. Но Марш, хоть и не ответил ей отказом, все равно яростно выдергивает ладонь - самовольничество он не любит, — да пошли уже!       Для Брофловски это стало последней каплей - этой тупой суке простыми словами не объяснить. Кайл опрометчиво впечатывается губами в сухие губы Стена, придерживая его за подбородок, чтобы тот не делал резких движений. Через пару секунд отстраняется, тут же пытливо сверля взглядом ошалевшую Хайди. Та, раскрыв рот и подняв брови, смотрит то на одного, то на другого. А Стен, в этот момент, гневно пялится в пол, переваривая происходящее. Он был крайне зол на Кайла - Тернер распиздит о том, что только что увидела всем и каждому ради жажды наживы. И им пиздец.       — Сраные пидарасы! — Кайл не реагирует на провокацию, лишь спускает накопившийся адреналин в смех, словно палец с курка, гордясь тем, что отстоял свою честь. Громко, конечно, сказано, — не приближайтесь ко мне больше.       К концу крайне "красноречивой" речи девушки, Стен молниеносно хватается за предплечье Кайла, направляясь вдоль стены к выходу из зала. Когда они выбираются из душного, шумного помещения Марш тут же двигается в ближайший свободный туалет. Захлопывает дверь, молясь, чтобы никто не пожаловал сюда в такой накаляющийся момент.       — Что это было? — спрашивает спокойно, не выражая особого негатива, но ментально давя на Кайла. И он это прекрасно ощущает, даже в рассеянном состоянии. Брофловски с горем пополам усаживается на грязный подоконник, пару раз зачем-то стучит пальцем по пластиковой панели и, коротким махом ладони, приглашает Стена усесться рядом, — я лучше постою.       — Почему ты сразу ей не отказал? — Кайл ковыряется в волосах, немного опустив голову.       Не слыша ответа на свой вопрос, он кратко вздыхает. Смотрит на Стена исподлобья, тянется рукой к нему, поправляя растрепанный воротник белой рубашки. Кайл давно не видел Марша таким нарядным, а ведь ему идет. Не то чтобы он хотел видеть его таким постоянно, весь его внешний вид кричит о строгости и пафосности, а такое он не любит. А Стен пялится в ответ, виновато поджимая губы. Возможно, пытается сформулировать правильно мысль, и Кайл торопить его не собирается. Он даст ему столько времени, сколько потребуется, но взамен на свою терпеливость, он ожидает что-то, что не поссорит их вновь.       — Бля, — Стен подходит ближе к холодной стене, оседает на пол, не переживая за чистоту своей рубашки, — я хотел, просто вымотался, — крайне идиотская отмазка, сказанная слишком хорошо, да так хорошо, что Кайл даже поверил. Стен ведь правда не испытывает чего-либо к Хайди - он любит Кайла, но, отлично зная грязную натуру этой бляди, просто сказать ей о том, чтобы та съебалась, было бы небезопасно. Больно обидчивая мразь, и знает не понаслышке: в девятом классе уже отшивал ее, но та, видимо, не учится на своих ошибках, и в итоге в ответ получил порцию оскорблений и дальнейших насмешек от нее и ее подружек, но все разрешилось тем, что договорились остаться друзьями.       Стен хотел как лучше, не хотел снова портить с ней отношения и попадаться на обозленные глаза этой компашки. Но он не особо переживал за себя, скорее его волновало то, что та змея может сделать с Кайлом. Ведь он не так давно отхватил у них за свою мать, но тогда это было обыкновенное избиение, не имеющие кого-либо мерзкого подтекста, но что они смогут придумать сейчас - неизвестно. Марш даже не хочет думать об этом.       — Ты же понимаешь, то, что ты сделал, будет иметь за собой последствия? — на полном серьезе говорит, по его понятию, очевидные вещи. Проблема в том, что многое очевидное для Кайла - это тайное и неизвестное, и либо он просто глуп, либо его это вовсе не пугает.       — Пошел нахуй этот серый сброд, — брезгливо корчит лицо. Подтягивает колени ближе к себе, обнимая их руками, — меня не ебет, что они будут думать о нас.       — Блять, до тебя не доходит, что одними мыслями и хихиканьем за спиной это вряд ли обойдется?! — немного повышает голос, в надежде донести суть сказанного таким образом.       Кайл нервозно вздыхает, еле-еле спускаясь с подоконника на пол, ближе к Маршу. Он двигается плавно, будто ноги и руки заперты в кандалах. Утыкается носом в шею, укладывая голову на плечо, руками обвивает торс поперек. От Брофловски исходит запах алкоголя, но он не кажется противным, что странно. Всегда, когда Ренди бухает, от него пасет так, что находится рядом невозможно, а Кайл пахнет вполне приятно, немного горечью, смешанной с запахом стирального порошка.       — Я не хочу это обсуждать, — от дыхания Кайла черные волосы легко колышутся, щекоча лицо, — это наш последний день в школе, давай не будем портить такой праздник.       Просидя больше часа в отвратительном школьном толчке, когда Кайл уже почти уснул, спокойную атмосферу вдруг прерывает звук шумно открывающейся двери. Кайл со Стеном резко отскакивают друг от друга, инстинктивно отстраняясь. А замечая в проходе Венди, начинающую заливисто смеяться, сгибаясь пополам, заметно расслабляются. Одновременно встают с пола, и Стен придерживает Кайла, дабы тот не свалился.       — Бля, капец вы угарные, — тыкая в них пальцем, все не заканчивая с истерическим смехом, стебется Венди, — был бы это кто другой, вам бы начистили ебальники!       Брофловски обидчиво скрещивает руки на груди, с явной угрозой пялясь на подругу - его очень бесит слышать одно и то же, но от разных людей.       — Что ты тут делаешь? — Стен подходит ближе к Тестабургер, облокачиваясь боком о стену. Достает сигарету из пачки с заднего кармана брюк, от туда же вытаскивает зажигалку с абстрактным узором на резервуаре для газа. Молниеносно сигарета оказывается во рту, а затем ее поджигают, та трещит, словно от испуга и выпускает из себя дым, пытаясь защититься. Марш выдувает смок в лицо пьяной Венди, и та закономерно раздражается. А сердце потихоньку приводит стучание в норму, после неожиданного визита подруги.       — Там все наши идут гулять, — махает рукой перед лицом, разгоняя неприятный запах по всему туалету, — тут тухло и музыка дерьмо, так что нам нужно пойти с ними.       — А почему ты не с Бебе? — Кайл устало трет глаза, стараясь отвлечься от сонливости.       — Она ушла с родаками праздновать в кафе, — Тестабургер грустно отводит взгляд, и, замечая, Брофловски поддерживающе хлопает ее по плечу, — все норм. Пошлите уже.       Стен не возражая, кивает в согласии и направляется на выход из уборной. Кайлу вообще все равно - пойдет туда, куда скажут, поэтому следует сразу же за Маршем, пихая довольную Венди в спину, торопя.       

***

      Уже примерно шесть часов вечера. Оравой они плетутся по местному парку, ведут себя как дикари: орут, кидаются полупустыми бутылками и, особо смелые, докапываются до прохожих. Кайлу совершено не нравилось этим заниматься, а еще ощущать на себе пронизывающие взгляды Хайди и ее подружек-малолеток, что поволочили на гулянку вместе с ними, хоть их никто и не звал. Так же и Стену с Венди, поэтому они идут позади общей толпы, мимолетно обсуждая не докучающие темы. Но в какой-то момент им становится скучно, и они решают отбиться от группы и сходить в ближайший магазин. Стен покупает бутылку дешевого вина и, под огорченные вопли Кайла, недовольного видом выбранного алкоголя, втроем медленно осушают сосуд. Сидят на, вытраханной временем, лавке хуй пойми где. Когда пускают бутылку по кругу и наступает очередь Кайла, он пьяно хватается за горлышко, подставляя его к губам. А делая пару глотков нелепо давится, заходится кашлем под смех поддатой Тестабургер. Стен стучит ему по спине, и тот облегченно выдыхает.       — Будь аккуратней, — под ребяческий хохот Венди Стен кажется слишком серьезным.       Кайл улыбается и в благодарность целует его в щеку. Марш тут же краснеет, отворачивая голову в сторону. Венди улюлюкает и говорит Стену не быть такой тряпкой, на что в ответ он ее звонко посылает.       — Венди, кстати, куда ты щенков дела? — Брофловски возится на скамейке, пытаясь найти удобную позу, за что получает усмиряющий подзатыльник от подруги.       — Утопила, — Кайл широко распахивает глаза, а Стен лишь ухмыляется. Венди выжидает небольшую паузу, затем продолжая, — шучу, блять. Продала я их, что мне еще с ними делать, — закуривает тонкую сигарету, сильно воняющую химозной вишней, — пошлите к Кайлу, я замерзла.       Было и правда довольно поздно, от того и прохладно. Свежий вечерний ветер обволакивает подростковые тела, вызывая одинаковый табун мурашек у каждого. Они не одевались достаточно тепло - прогноз показывал добротные семнадцать градусов, но, видимо, никто из них не догадался посмотреть погоду не только на день, а еще и на вечер.

***

      Прошел битый час болтовни за кухонным столом, но последние десять минут разговор все не шел, не желая сдвигаться с мертвой точки - они дошли до обсуждения дальнейших действий после выпускного: училище, возможный переезд, работа, семья. Когда этот момент начала затрагивать Венди, Кайл всячески старался сводить его на нет, лишь бы не продолжать говорить на эту тему, особенно в присутствии черноволосой, но та была настойчива. Тестабургер правда волновалась за друзей, хотела понять, что у них в планах.       — Чел, пора реально задумываться об этом! — Венди твердо отстаивала свою позицию, не желая отступать, — ты же не собираешься идти на завод? — Тестабургер нервно посмеивается, смотря на Стена.       Марш откидывается на спинку стула, теребит пальцами, раздражающе хрустя ими. Перебирает варианты в своей голове, которые сгодились бы за достойный ответ. Не то что бы он был не уверен в себе, скорее у него отсутствовала какая-либо мотивация решать сейчас такие вещи. С утра Стен надеялся отдохнуть и почувствовать себя беззаботным в последний день, но сейчас это время у него нагло отбирают. В зомби-апокалипсисе, где ум замещает оружие, нужно быть лучше других, лучше себя настоящего, дабы оставаться на плаву - это то, чего Марш делать не умеет. И когда Кайл всякий раз напоминал ему об ответственности и эрудированности, он впадал в тоску. Такие вещи казались для него чем-то недосягаемым, чем когда-то казался Брофловски, но сейчас он здесь, и они вместе, так может все еще не обречено?       — Хватит выносить мне мозг, — Стен глубоко вздыхает, пялясь на пустую чашку из под чая, — я решу позже.       Кайл, хоть изначально и был против этого разговора, стал недоволен ответом Марша. Что значит "решу позже"? Стен нахальный эгоист: почему он думает, что все его должны ждать? Хотя и торопить его неправильно, но необходимо - вдруг обводит их вокруг пальца, а сам застрелится наследующее утро: кто знает, что у него на уме. Брофловски очерчивает узор дерева на столе, попадая в небольшие выемки ногтями. Из под пальцев исходит скрежущий звук, но он не напрягает - сейчас мозг слишком занят другим, чтобы обращать внимание на такую мелочь.       — Когда? — Кайл переводит взгляд на брюнета в абсолютном спокойствии, несвойственном ему в данных ситуациях. Тот пялится в ответ, но по другому: сжимает челюсти, сводит брови к переносице, морально давит. Всегда, когда ему что-либо не нравится, становится дико порицательным, — не надо на меня так смотреть, Стен. Я серьезно хочу узнать.       — Я попросил оставить меня в покое. Мы поговорим об этом завтра, если тебе пиздец как надо.       — Ясно, — напускная невозмутимость Кайла раздражает Стена, но, хотя бы, он отстал. Кайл смотрит на Венди, что тихо сидела и наблюдала за скудным диалогом, ей, возможно, хотелось сказать что-нибудь от себя, но не присущая ей нерешительность подвела. Брофловски утыкается взглядом в полупустую чашку с остывшем напитком, мирно расположившеюся рядом с девушкой. Он собирает три кружки со стола в охапку и, вставая со стула, намеревается поставить на кухонную гарнитуру, — я налью еще чая.

***

      Напряженная атмосфера не покидает стенок дома, оседая на холодные полы слоем отравленной пыли. Венди смотрит на часы, весящие на, крашенной в непонятный оттенок, стене. Короткая стрелка показывает десять вечера, и Тестабургер, подлетая со стула, вдруг паникует.       — Я забыла про Бебе! — Стен смеется от мельтешащей подруги, что носилась по дому в поисках своей сумки. Кайл хочет спросить его, что в этом смешного, ведь она оказалась в неприятной ситуации, но не решается, — я пошла, пока! — уже собравшись, прощается. Поочереди обнимает и приказывает не ругаться без нее. Марш лишь поддакивает и машет вслед уходящей подруге, а затем отправляется обратно на нагретое место своего стула.       Кайл еще пару минут стоит у окна, видит, что пошел дождь. Тестабургер может простыть, нужно было бы дать ей кофту, но уже поздно. Сначала он смотрел за отдаляющейся Венди, что бежала, прикрывши голову сумкой, а затем просто втыкал на опустевшую улицу. Бетонную дорогу обрамляют высокие фонари, зеленая трава отливала блеском, отражая желтый свет. И только сейчас он отчетливо замечает звук с каждой секундой увеличившегося ливня. Переводит фокус взгляда на окно, наблюдая за стекающими каплями.       Стен хмыкает, обращая на себя внимание. Кайл отходит от окна, присаживается за стол и укладывает на него голову, предварительно подложив руки. Марш тянется рукой к его волосам, перебирает запутанные кудри, разлохмачивает рыжие пряди.       — Помнишь, на мое день рождения ты спрашивал меня о том, как бы ты мог доказать свою любовь ко мне? — Кайл приподнимает голову, смотрит на Стена и чувствует, как тот убирает свою руку с волос, — я тогда еще отмахнулся и сказал, что доказывать не нужно.       — Помню, — Марш, уже почти протрезвевший, скромно улыбается, вспоминая о недавно приятно прошедшем празднике, — а что?       Брофловски поднимается со стула, подходит ближе к брюнету и хватается за его запястье. Не произнося ни слова он отводит его в комнату, выключает настольную лампу, что по невнимательности забыл выключить с утра, при этом разводя шторы по сторонам окна, впуская в небольшую комнату порцию лунного света.       — Сейчас самый подходящий момент это сделать, — в полуночной тиши слышен лишь шепот Кайла, и он усаживает на аккуратно заправленную постель Стена, сам садится на его колени, впиваясь бледными губами в чужие.       Марш сперва опешивает, затем вливается в поцелуй, проявляя свою инициативу. Текучий, словно реки, плавно движется по созданному течению, проходясь руками по костлявой спине, пересчитывает проявляющиеся позвонки. Действует мягко, но уверенно: раздвигает сомкнутые губы языком, проникает глубже. Ощущения неописуемые. Короткий резкий вздох эхом проносится по темной комнате, и в этот момент Кайл обвивает руками чужую шею, прижимаясь еще ближе, хотя, казалось, ближе некуда. Темп ускоряется, влажные звуки становятся громче, воздух в комнате с каждой секундой становится все горячее, пропитываясь пылкими эмоциями. Сбитое в край дыхание обжигает лицо, оставляя фантомные ожоги. Воздуха в легких не хватает - приходится отрываться на небольшие перерывы, дабы просто не задохнуться.       Стен опрокидывает его спиной на кровать, нависая сверху. Раздвигает худощавые ноги, грязно врывается в личное пространство. Возбуждение возрастает моментально, перекрывая рассудок, и отпора никто не дает, спокойно подчиняясь врожденным инстинктам. Переключается на шею, оставляя красные отметены, неприятно зудящие, пока Кайл перебирает смольные волосы. Марш приподнимает мятую футболку Брофловски, потом вовсе ее снимая, что в дальнейшем делает и со своей. Расстегивает ширинки, избавляясь от еще одних лишних элементов одежды.       Кайл рвано дышит, отводит взгляд куда только можно, но на Стена не смотрит - ему, если честно, очень неловко. Таким он занимается впервые, и в таком положении невольно ощущает себя распущенной девчонкой, что в тринадцать лет уже носит в своей сумке презрвативы, которые нагло крадет у собственных родителей. В помещении невероятно душно, так что он хватается за руку Марша, привлекая его внимание, а затем указывает на закрытое окно, намекая, что хочет видеть его открытым. И Стен выполняет его немую просьбу - впускает в комнату свежий, прохладный воздух. Потом уже тыкает в близь стоящую тумбу, что хранит в себе прозрачный гель, ждущий своего череда. Марш достает его, умещая небольшой флакон в руке. Стаскивает с них белье, освобождаясь от неприятных ощущений сдавленности, и звонким щелчком открывается крышка смазки. Выдавливает необходимое количество на ладонь, покрывая стоящий член скользкой массой.       Медленно входит в горящее тело. Время застывает, чужой тихий скулеж теряется в вечном пламени, превращаясь в белый шум. Кайл возит дрожащими руками по одеялу, цепляясь за него. Напряженно выгибается в пояснице, а легкие поцелуи в ключицы ослабляют тягучую боль. Щеки наливаются кровью, становясь алыми, и виноват в этом то ли жар, то ли стыд. В интимных делах он не был особенно подкован, что делало его уязвимым и растерянным, но с лихвой отдаваясь порочным чувствам непривычной заполненности - ощущает себя живым. Неравномерные, резкие толчки дарят чувства физической любви, заливая внутренности и окутывая сердце в сладкий кокон из бархатных нитей. Бедра двигаются в такт, а ноги придерживаются вспотевшими руками Стена. Его темные глаза, что то открываются, то закрываются на неопределенное время, отражают нежное удовольствие, перетекающее между ними, словно песочные часы. Кайл не ощущал ничего приятнее этого момента, ему вообще казалось, что такие чувства не возможны, но сейчас, под их воздействием, он громко стонет, наконец забывая про душащее стеснение, выдавая пик раскрепощенности. А одновременно заканчивая - растворяются в неге, обволакивающей тела, соприкасающиеся друг с другом. Стен стягивает контрацептив, уваливаясь на кровать. Тяжело дышит, стараясь выровнить дыхание, и дожидается, пока сердце перестанет чересчур учащенно биться. Кайл поворачивается к ниму, мило улыбаясь. Обнимает, кладет голову на голое плечо и благодарит за все, ощущая в своих волосах проворные пальцы, что, видимо, при любой возможности оказываются в них.       На утро они обязательно поговорят, решат все насущные вопросы. Уедут из этого блядского места, заберут с собой Бебе и Венди. Поселятся в маленькой квартирке, что явно не будет предназначена для четверых. Заживут счастливо, лишь со смешком напоминая на Рождество и дни рождения друг другу прошлые грешки, по доброму подкалывая. Они найдут точку умиротворения, отдадут ей свои жизни и ощутят все возможное разнообразие эмоций, что приведут их к гробу на двоих в честь бесконечной любви, в конце общей истории.