Глава 5

— Хм... В тебе есть всё, но чего-то не хватает... Я где-то просчитался? Но ошибки быть не может. Ты идеален, дитя моё, но что-то в тебе отсутствует. И что же именно — мне предстоит выяснить. <...> Второй день выходного! Вчера, отлёживаясь на кровати, Таф задумался, чем заняться завтра. Изготовление бомб — нет, ведь почти все нужные материалы находятся в кабинете. Но есть кое-что, чем увлекается Крылатый, но забывает, ведь дни с каждым разом все груженнее и груженнее... Шитьё и любая его разновидность! Еще с малых лет родители, в особенности мать, учили Тафа шить. Просто так, на всякий случай, может, пригодится. И он увлекся этим с головой: мог сшить одежду, перчатки, митенки, футболки, штаны, шорты... А с возрастом начал вязать варежки, шарфы, шапки, халаты. Далее, используя прошлый опыт, увлекся вышивкой: цветы, картинки, просто виды из окна были перенесены на ткань. Но в какой-то момент он нашел еще одно увлечение: взрывчатка, и, как обычно, он ушел в новое хобби с головой, забыв про прошлое. А ведь он самостоятельно сшил себе свою мантию. Ну, глаза боятся, а руки делают! Взяв в руки швейный набор и ткань, Таф вдел нитку в иголку и начал вышивать... Получалось неплохо. Стандартный цветочный узор, точнее, букет, который он, наверное, подарил бы Мэтту на их свидании. Стоп, какое свидание? О чем ты вообще думаешь? Вы и общаться начали толком недавно, а ты думаешь о свидании. Не слишком ли ты надеешься на взаимность? Отбросить мысли. Вернувшись в реальность, Пернатый продолжил вышивку, но уже не с той пылкостью, что была раньше. Как печально. <...> Клокворк снова в офисе. Кабинет встречает его нотками металла и недавно поставленных у окна цветов. И нет, это не подарок от абы кого или что-то в этом роде: помимо починки часов, их преобразования и управления временем в офисе, ему нравились цветы. Садоводство. Наблюдение за ростом выращенного растения. Поэтому в его кабинете всегда стоял легкий, недорогой букет самых разных цветов и их сочетаний: розы с астрами, лилии с тюльпанами, белые нарциссы с желтыми в знак приветствия недавно наступившей весны. Таково было его увлечение, не сочетающееся с часами и временем. Думбрингер любил барабаны. В офис их, конечно, не принесешь, но дома он устраивает полноценные барабанные концерты. Музыка успокаивала его, а эмоции порой выплёскивались через громкие стуки палочек о инструмент. Джейн увлекалась фортепиано. Её красивые длинные пальцы идеально подходили для такого же изящного инструмента. Еще с детства, до появления в штаб-квартире, она ходила к частному учителю музыки и быстро учила ноты, положение пальцев, на какие клавиши нажимать. Но судьба такова, иногда, дело которым ты живёшь, затмевается за новым увлечением или оказывается брошено под влиянием родителей. В случае Джейн, она сама выбрала свой путь: отец, её Начальник, ни к чему её не принуждал, ведь на любом увлечении, по его мнению, можно построить карьеру. Джон обожал и обожает собак, в особенности их дрессировку. Помимо основной работы, он иногда, на выходных или в отпуске, открывается обществу в качестве кинолога. Обычно заявок невероятно много, и он тщательно отбирает каждую по сложности. Он любит собак, а собаки любят его. Поприветствуем, Брайтайс! Эта прекрасная женщина просто обожает создавать новые аксессуары для жителей Роблоксии. Её новые аксессуары на плечи, шею, руки и голову всегда набирают большие обороты. Билдермен обожает рисовать. Да, как бы банально не звучало, но рисование с детства доставляло ему удовольствие. Неважно, чем он рисует, будут ли это цветные карандаши, пастель, акварель, масло или классика в виде простого серого HB карандаша — каждый мазок, линия и штрих будут красиво смотреться на бумаге или холсте. Теламон увлекается созданием. Без разницы, что это — человек, меч, материал для чего угодно или плейс: все одинаково доставляет удовольствие и радость от осознания, какой вклад он вносит в развитие Города. Мэтт, как ни странно, увлекается чтением. Его коллекция правда поражает — в его собственной квартире полки чуть ли не обваливаются от количества книг, и еще половину от основного клада он унес в свой кабинет. — Ну, все равно же не скоро увольняюсь... Пусть побудут тут. — Всегда отвечал Дусек, когда в его кабинет заглядывали коллеги. На этот случай, кстати, он снова перевоплощался в тыквенную форму. Таймскип... — Создатель... Прогуливаясь по настоящей реальности, я увидел, как дети все кричат и кричат "папа". Могу.. Могу ли я звать вас также? — Маленький 1х1х1х1, стискивая в руках меч, смотрит снизу вверх на Теламона. Лик его мрачен, да настолько, что маленькие ножки 1х подрагивают. Он знал, что Создатель не такой, как все. Не такой добрый, милый и хороший. Но внутри все еще полыхала надежда. Надежда на лучшее. — ...Что я тебе говорил по поводу этого слова? — Терпение Теламона медленно подходит к концу. — Никаких "отец" и "папа". Исключительно "создатель". Неужели так сложно запомнить? Лучше отрабатывай удары и броски, пока я не заставил тебя выполнять что-то большее, чем это. — Да, Создатель... — Икс напрягся. Пытаться спросить его об этом было бессмысленно, и он знал это, но... 1х1х1х1 пытался. Пытался стать в его глазах больше, чем просто оружие. — ...Простите. <...> Как же тепло... Так спокойно и хорошо. Утро началось нормально, без мыслей, впервые. Ноли открыл глаза. Маска, скрывающая половину лица, видимо, спа‌ла, пока тот был в истерике. Да уж... Наверное, теперь он ничто в глазах Севена, ведь ему пришлось слушать и терпеть это на протяжении трёх часов, пока Пустотный не отлип от него и не ушел в ванную, в которой простоял еще немного и улегся спать прямо на Севена. Внутри разлилось неприятное чувство. Чувство вины. Оно растекалось по телу; медленно, будто прорастая изнутри, хотелось выдрать его с корнями, убить, сделать так, чтобы больше не чувствовать его внутри. Но кое-что заставило Ноли вернуться в реальность: Севен, который во сне сильнее сжал руками талию Пустотного. Теплое прикосновение будто говорило: "Я рядом. Не бойся, всё хорошо", успокаивая расшатанные нервы. Ноли улыбнулся. <...> В офисе снова мрачновато. Сегодня Теламон, по просьбе Билдермена, вернулся в офис, и, каков парадокс, одного его вида хватило, чтобы веселая, радостная атмосфера сменилась на пугающую, тихую, напряжённую. От Бога буквально исходила зловестная, черная аура, — контрастирует с привычной недоверчивой, но доброжелательно настроенной аурой. — А теперь объясни мне, — С капелькой злости начал Билдермен, — Кто так насолил тебе, что ходишь и пугаешь людей? Я в курсе твоего создания, и претензий к нему у меня нет, но как только ты создал его, твое настроение сильно переменилось: стал отстраненным, пугающим и злым. Что происходит? Хотя бы мне можешь объяснить свое поведение? — Начальник отвлекся от бумаг, и, облокотившись ладонями на стол, встал со стула. — Билди... Я, честно, сам не могу это объяснить. Но с появлением Икса, в моей жизни что-то треснуло. Или поменялось. Но знай.. Тебя это не коснется. Не должно. Может, я допустил ошибку в написании его кода, или его система сама дала и продолжает давать сбой. Я постараюсь измениться ради нас, наших отношений, хорошо? Только не злись, прошу. — Теламон виновато смотрит на Билдермена. Уж перед кем, но перед Билдером его самовлюбленная и уверенная маска трескается. Именно Билдер является тем самым человеком в жизни Теламона, которому можно и нужно видеть его настоящего. Никакая злость и ненависть, кишащая внутри Сокола, не может выплеснуться на Начальника, ведь именно Билдермен — лекарство от всех негативных эмоций. Они исчезают, как только Билдермен начинает с ним разговор или проявляет тактильность. — Икс... Этот маленький ребенок с короной домино, верно? Зачем ты его создал? — ... — Теламон сам не мог ответить на этот вопрос. В какой-то момент, из разных кодов, скриптов и команд, появился этот ребенок. Доверчивый, добрый, который еще совсем не знает истинную сущность этого мира, свое предназначение и судьбу. <...> Сегодня Мэтт и Таф списались. Переписка вышла немного неловкой, но в основном они обсуждали то, как проходят выходные Тафа и рабочие дни Дусека. «Эм, Мэтт, а ты вообще отдыхаешь? Ни разу не видел тебя на выходных. Всегда здесь, в своем кабинете, ты там живёшь что-ли?» «Ха-ха, нет. Я редко беру выходные. Мне достаточно в определенный момент, когда мое присутствие необязательно, взять отгул и перевести дух дома. Мне все равно у себя делать нечего, вот и работаю. И заняться есть чем, и городу помогаю. Одни плюсы.» «О, вот как, теперь понятно. Только не перетруждайся, я волнуюсь, Мэтт» После данного сообщения от Тафа на человеческом лице вспыхнул румянец. — Слава всем святым, что в кабинете хоть... Не хочу показывать такого себя на публике. — Дусек не очень любит, когда люди видят его эмоции. Это не связано с его небольшой популярностью в обществе и страхом опозориться перед публикой, здесь роль играет его недоверие к малознакомым людям. Возможно, это выработалось в детстве, а может, он сам в своей голове обозначил: "Доверие — не то, чем можно разбрасываться направо и налево. Я себе дороже".

Бонус! (Советую читать под "He's My Man — Luvcat)

Клокворк смотрит на кипу бумаг. Либо это галлюцинации, либо Клокворку кажется, что кипа достигает потолка. Мучение... Человек только с больничного, а ему за смену нужно проверить на ошибки тонну бумажек! Почему из-за какого-то новенького, что ушел на выходные, он должен делать его работу?? Вон, Дусеккар же сидит вечно над бумажками, почему он не сделает это? А, он ушел раньше. Подстава! Но что поделать — Часовщик начинает перебирать документы... Хоть это и не является его прямой обязанностью, Билдермен решил сбросить эту ношу именно на него. Ну класс. Прошел, наверное, час... Может, больше. Клок чувствует себя отвратно. Спина очень сильно ноет, а руки, кажется, немеют... — Так, нужно сделать перерыв... Иначе я такими темпами свихнусь. — Говорит сам себе Часовщик и встает с когда-то мягкого кресла, открывая окно и вдыхая весенний воздух. Взгляд падает на проходящих мимо граждан, которые проживают этот день, даже не думая о том, что где-то в этом штабе сидит несчастный Клокворк и мучается над бумажками. Эх, как же печально. Непонятно как, но случайный ребенок посмотрел прямо в янтарные глаза Клока и помахал ручкой. — Дядя Клокворк! ...! — Из-за того, что Часовщик находится довольно высоко, он не расслышал последнюю фразу и просто помахал рукой ребенку, пока обеспокоенная мама не взяла его на руки и не пошла дальше. И как только дети умудряются замечать людей на одиннадцатом этаже?... Хочется пить. Клокворк оставил окно открытым и вышел из кабинета, направившись в лифт. К его приятному удивлению, там уже был Думбрингер. — О, привет, Дум, — Начинает Клок, вставая к противоположной от Думбрингера стенке. — Как работа? — Привет, более менее. Хотя бы не так загруженно, как вчера. Ты как? — Ведроголовый скрестил руки на груди, смотря на коллегу. — Это ужас! Билдер накинул мне дофигищу бумаг, чтобы я, мол, за смену проверил это все на ошибки. Это не входит в мои обязанности, так какого чёрта? И мало того, что это не моя работа, а какого-то новенького. Мне нужно закончить все за одну смену! То есть, за сегодня!! Я только с больничного, за что мне все это... — Клокворк жалобно опустил голову, смотря на свою обувь. Если бы так можно было, то вокруг него витал бы тот самый фиолетовый туман, изображая подавленность и грусть. — Эх, друг, понимаю, — Думбрингер треплет чужую макушку в качестве поддержки, — У меня было также. Я почти закончил свою работу, хочешь, помогу тебе? Больно смотреть, как коллега мучается. — А... — Клок смущается. — Ну... Если не трудно, то я был бы не против.. — Вот и славно. — Дум улыбается. Попив воды из кулера, Клокворк и Думбрингер отправились в кабинет Часовщика, беседуя на самые разные темы. Настроение Клокворка явно поднялось, он улыбался и бесконечно болтал, а Думбрингер бо‌льшую часть времени слушал. — Оу, свежо тут у тебя, — Думбрингер немного поёжился, но Клок не заметил этого, пока закрывал окно. — Присаживайся, вот стул. — Часовщик указывает на стоящее рядом кресло. — А, ага. Работа пошла намного быстрее. Дум очень быстро проверял все документы и брал новые. Клоку казалось, что он просто взвалил свою работу на Ведроголового, ведь делал все не так быстро, как коллега. Он частично испытывал за это вину. Закончив намного быстрее, чем думал Клокворк, он взял бумаги и пошел с отчётом к Начальнику. Но бумаг было, мягко говоря, очень много, и Дум открывал каждую дверь Клоку, будто принцессе. — Спасибо... — В сотый раз говорит Клокворк, заходя в кабинет Билдермена и отдавая все документы. — Так быстро? Тебе что, помогали? — А, ну да, это же не запрещено по уставу. — Клокворк немного напрягся. — Да, но... Ладно, главное, что работа сделана. Свободен. — Ура, спасибо, Билдер- Ой, то есть, Начальник. До встречи! — С улыбкой прощается Клокворк, махая рукой и закрывая дверь, за которой в ожидании стоял Думбрингер. — Ой, я думал, ты ушел. Спасибо тебе, правда, может, ты хочешь что-то взамен? Что насчет ресторана? Я угощаю! — Да не стоит... Я из доброты помог, не нужно ничего. — Отмахивается Думбрингер, смотря в стену. — Ну пошли-и, я не могу не отплатить, Дум. Прошу. Или предложи свой вариант, что угодно! — Эм-м... Давай лучше уединимся, не хочу при людях делать то, что желаю. — А, хорошо?... — С небольшим страхом в голосе отвечает Клок, в голове подметив это. Дум наверняка спросит про дрожь в голосе. — Боишься? Я не кусаюсь, наверное. — Что значит "наверное"?! Уже в кабинете, Думбрингер закрывает дверь за собой и подходит к Клоку. По сравнению с собой, Клокворк был маленьким. Не только в плане роста, но и в целом: у него почти не было мышц из-за сидячего образа жизни, талия тонкая, как и плечи, из-за чего Дум, вдвое больше него, боялся случайно сломать такое хрупкое на вид тело. Хотя, Клокворк на самом деле не такой уж и худощавый, у него есть небольшая мышечная масса, просто не такая, как у Думбрингера. — Ну... И что ты хочешь? Надеюсь, это не то, о чем я думаю? — А о чем ты думаешь, Клок? — Э-эм... Можно я не буду отвечать? — Я понял. Знаешь, я понимаю тебя, я, наверное, тоже бы испугался. Не хочется стать жертвой чего-то правда плохого. Но я не держу в голове плохие намерения, хорошо? — Просто... Просто сделай это уже! Поцелуй? Укус? Что ты хочешь? — Хотелось бы все сразу, — С улыбкой отвечает Думбрингер, — Но это будет больше, чем одно желание, так ведь? — Н-ну... Я лично не против. Если это будешь ты, то я, наверное, не буду так сильно сопротивляться. — То есть, ты будешь сопротивляться, да? Думбрингер подходит ближе. Ещё ближе. Ближе, как только может, вжимая того в стену. Почти. — Э- Ну...! Это зависит от того, что ты будешь делать. — Ничего плохого, клянусь. Если я сделаю что-то плохое, разрешаю пнуть или ударить меня, окей? Думбрингер же подходит еще ближе и обнимает Клока за талию, кладя свою голову на его маленькое плечо. Клокворк в небольшом шоке, но это явно не то, чего он ожидал. — Я думал, что ты собираешься сделать что-то пошлое... Прости, что я так думал, прости! — Клокворк обнимает того в ответ, получая смешок в свою шею, которую начинают немного зацеловывать. — А! Мм... Этого ты хотел, да?... — Часовщик смотрит на Думбрингера, что прямо сейчас прилип к его шее, и его зрение немного плывет. Плывет от приятных ощущений и осознания, что их могут застукать. Весь коллектив считает их хорошими коллегами, а не парой. Хотя гомофобов в штабе почти нет, ибо таковых еще не замечали, но все равно было немного страшновато перед фактом, что их поймают. — Честно... Да. Давно. С самого твоего прихода в штаб. Знаешь, как я тосковал по тебе, когда ты уходил на очередной больничный? Даже не представляешь, как я скучал. — Талию сжимают сильнее, поцелуи становятся настойчивее. — Такое... Откровение. Приятно слышать. Буду уходить на больничный реже, если ты будешь банить всех, кто в очередной раз взламывает меня- А..! Ха-а... — Ха-ха. Ради тебя, думаю, я забаню всех, кто посмеет только подумать сделать с тобой что-то. — Мой принц... А!... Погоди, слишком... — Слишком? — С поцелуев Думбрингер перешёл на легкие покусывания. — У тебя кинк? — Дум начал зализывать укусы, будто извиняясь за то, что кожа Клокворка стала немного фиолетовой. — Т-ты! Вот же неугодник... Раскусил меня в буквальном смысле... А!.. Погоди, нежнее... — Угадал, да? Как мило. Стук. Еще один. — Твою мать! — Ругается Клок, а Думбрингер так и остается невозмутимым. — Что делать?... — Не волнуйся, я открою. Отойди чуть в сторону, чтобы тебя не было видно, хорошо? — Угу... — Часовщик выбирается из прочной хватки и отходит к шкафам со стороны двери, так, что заметить его было трудно. Думбрингер открывает дверь, за которой стояла Брайтайс. — Дум! Как ты тут? Давно не общались. — А, в порядке. А ты? — То, как Ведроголовый сохраняет спокойствие, правда заслуживает уважения. И где он научился так мастерски сохранять невозмутимость?