Глава 6

Таймскип... Прошел год. Год Таф и Мэтт работают вместе, год Билдермен не видел Теламона. Год сфотх был закрыт для прохождения... — Что? Неверный пароль? Это, наверное, ошибка, да? — Билдермен кликал по кнопкам на панели. Паролем всегда была дата рождения Строителя, и в его голове не укладывалась само понимание того, что теперь этот пароль не подходит. Он пробовал. Пробовал всевозможные комбинации цифр. Перепробовал все даты, что помнил, но ни одна не подошла. Он пытался присылать ему сообщения на консоль. Бесконечные, неудачные попытки, их, кажется, было около тысячи, если не меньше. <Теламон, проклятая ты птица, ответь же!> <Джон... Не смешно. Я не могу зайти в сфотх, пароли не подходят, я, кажется, не спал неделю> <Прости> <Ты ненавидел, когда я работал в убыток себе> <Но теперь я жалко пытаюсь найти тебя> <Потому что ты был единственной причиной моих стараний> <Понимаешь... Ты был всем> <Я не могу утверждать то, что тебя больше нет> <Но точно могу сказать, что с твоим уходом, я потерял часть себя> <Люблю те Фраза застряла на строке ввода. Квадратный экран стал покрываться капельками, от чего клавиатура распознавала воду как касание, печатая ненароком случайные буквы. — Ну почему ты ушел... Почему я не могу до тебя дописаться.. Я был недостаточно хорош? Как же глупо реветь из-за отношений... С мужчиной. Но он был моим всем, хоть я и не могу в полной мере это показать.. — Билдермен, казалось, плакал так, что слышал весь офис. На секунду он вспомнил про шумоизоляцию, но даже она, по его мнению, была не в состоянии подавить все звуки: всхлипывания, шмыги, рваные вдохи и выдохи. Воздух дрожал, дрожал и сам Начальник. Но сквозь звон в ушах и звуки плача прорвался стук. Мягкий, но накатывающий панику. Он же начальник! Основатель Города! Он сильный, а у сильных ничего и никогда не болит. Вспомнился Теламон. — Хэ-эй, Билди, ну ты чего? Не плачь, милый, иначе я тоже буду плакать. — Голос успокаивал, но рыдания не прекращались. — Я устал, Тела, устал... Все так резко.. навалилось, что я не знаю, куда себя деть.. — Теламон сразу понял. Он повернулся к Билдермену, обратив его внимание на себя, расставил руки в стороны, как бы приглашая к себе, и Билдер, получив зеленый свет, как можно быстрее уткнулся ему в плечо и разрыдался еще сильнее. — Милый, помни, что даже самые сильные люди в мире все ещё остаются людьми, способными на эмоции. Плачь, сколько хочешь, ведь ты тоже человек, который испытывает усталость и эмоции. Дверь открывается. Билдермен не успел ничего толком обдумать, не успел ответить, как дверь уже открылась, и из-за нее выглядывает Таф. А точно ли это Таф? Слишком похож на Него... Неужели... Билдермен, не думая, встал из-за стола, пока Теламон закрывал дверь, и чуть ли не бегом подошел к нему. Пощечина прилетела сразу, так же быстро, как и резкие объятия, в которых он ревел еще сильнее и громче. "Теламон" же стоял и не двигался — только правая рука погладила только что побитую щёку, а левая аккуратно приобнимала низкую фигуру за плечи. К поглаживаниям в успокоительном жесте присоединилась и правая рука, обнимая уже полноценно. — Ты, мудень... Я же волновался... Куда ты исчез?! Год!.. Я ждал год! Ты хоть понимаешь..- — Билдер, сквозь пелену слез, разглядел руны на мантии. Другие. Не Теламона. Неужто... — Таф? Крылатый посмотрел сверху вниз на своего начальника. Зарёванного. Опухшего. Но он все еще начальник, человек, что стал для Тафа примером для подражания. — Все в порядке... — Начал Таф, — Вы все еще такой же Начальник в моих глазах. — Он погладил его по плечам. <...> — Прости, что тебе пришлось увидеть такого меня.. И извини за пощечину. Я действовал на эмоциях. — Основатель успокоился. Лицо все еще немного припухшее, но зато краснота стала намного меньше. — Все хорошо, не извиняйтесь. Вы, в конце концов, тоже имеете право на эмоции. — Таф улыбнулся, но под капюшоном и банданой улыбку не видно. — А, и кстати.. Ты что, говорить умеешь? Зачем тогда использовал язык жестов? — Ну.. Говорить умею, но это тяжело мне дается... У меня повреждены голосовые связки после одной.. личной ситуации. Но недавно я пошел на поправку- — Голос дрогнул, Таф почувствовал острую боль в горле, и начал кашлять. — Таф?? Все хорошо? — Нервно сказал Билдермен. — Кхм-кхм... Вроде да.. Я лучше буду продолжать на жестовом, простите. После травмы остались последствия в виде длительной потери голоса.. Но недавно он появился, что удивило меня, ведь я не разговаривал около десяти лет. — Понятно... — Кстати, почему вы так резко начали назвать меня "Теламоном"? Он много для вас значит? Простите, мне, наверное, не стоит поднимать эту тему, но мне правда интересно. — Ты прав.. Теламон действительно для меня больше, чем просто коллега или друг. Я не могу отпустить его так просто. И с самого твоего начала работы... Я путал вас. Даже ваш рост одинаковый, и когда ты зашел в мой кабинет, я правда начал думать, что он вернулся. Прости ещё раз за пощечину.. Не болит? — Немного, но все в порядке. Я понял.. Вы в отношениях, или что-то в этом роде? Я не против однополых отношений, не бойтесь. Мне самому кое-кто нравится, так что не стоит скрываться. Но если хотите, не говорите правду. — Ты снова угадал, хаха. Не буду вдаваться в подробности, это ещё больнее для меня, — Билдермен отпил воду из стакана. — Хорошо. Ну.. Думаю, я пойду работать, надо подготовить бомбы, поправляйтесь скорее. Все наладится. — Таф помахал на прощание. — ...Удачи. Спасибо за твои слова. <...> Мэтт в своем кабинете читал книги. Сегодня выдалась минутка на отдых — работы подозрительно мало, а Билдер все молчит, приказов совсем нет. Хотя, так происходит не только сегодня: последний год стал глотком свежего воздуха, хакерская активность уменьшилась, и это тоже вызывает подозрения, бумаг не особо много. Но что-то в самом штабе дрогнуло — Мэтт чувствовал, что в коллективе кого-то нет. Кто-то пропал. Стук, дверь открывается, и в нее влетает Таф с объятиями — за последний год Дусек и Пернатый заметно сблизились, открылись друг другу и их общение стало более легким. Они помогали друг другу, когда нужно, — Дусеккар бинтовал Тафа, когда ему это требовалось, слушал его истории из жизни и то, как прошли его миссии; Таф же помогал Мэтту с бумагами, заходил в его квартиру и приглядывал за той самой кошечкой, которую он когда-то ему оставил. — Почему ты оставил её себе? Мог же в приют сдать. Это большая ответственность... — Решил, что такую милую девочку нельзя оставлять в приюте. Рука не поднялась. Кошечку назвали Селена. Сели очень любила, когда Таф приходил домой к Мэтту, хотя ей скорее нравилось то, что он кормил ее и часто гладил — Селена довольно тактильная, особенно, если ее гладит Таф. И вот, Таф все же отлип от Мэтта. — Таф, друг мой, разве ты не должен работать над взрывчаткой? Слышал, у тебя на носу задание и скорая сдача отчета. — Бомбы готовы! И вообще, кто тебе это все нашептал... — Такая информация легко просачивается сквозь стены офиса. Даже у них есть уши, Птичка. Птичка... Тафу до одурения нравилось, как Мэтт называет его этой кличкой. Она не обидная и звучит крайне приятно.. — Ясно... Я запомню. Ну, побегу, надо работать. Пока, Дусек! — До встречи, друг. А точно ли он ему друг? За последний год было столько похождений друг к другу в гости. Мэтт заметил, что Таф дергается каждый раз, когда кто-то из офиса задевает его крылья, или трогает специально. Пернатому не нравилось, когда другие касаются его крыльев, и приходил чуть ли не в ярость, даже если перед ним извинялись. Но с Дусеккаром иначе. Пока что только ему Таф разрешает гладить, щупать, чистить свои крылья. Мысль о другом исходе событий заставляет Дусека испытывать крайне неприятные чувства внутри — тревога, злоба, страх и, самое главное, тянущийся, мерзкий и убивающий настроение узел. Он скручивается, выворачивает Мэтта наизнанку. Он ревнует. Ревнует Тафа к, казалось бы, всему — к Билдермену, которому он отдавал отчеты и специально наклонялся, чтобы тот смог потрепать его по голове через капюшон; к Думбрингеру, который, не смотря на замечания Клокворка, все ещё просил у Тафа разрешение на прикосновения к крыльям; к Джону и Джейн, с которыми он крайне часто болтал и его руки подрагивали от радости, как и крылья за ушами; к Брайтайс, которая иногда просила у Билдера к себе Тафа, чтобы примерить новые аксессуары, ссылась на "мерить на себе — скучно! Ты же знаешь". Все коллеги вмиг стали для Мэтта "врагами". Хотя они просто коммунницируют с относительно недавно пришедшим сотрудником, пытаются произвести хорошее впечатление, чтобы если тот уволится (не дай Боже!), у него остались приятные воспоминания. Но, как говорит Таф, ближайшие лет семь он не планирует менять место работы. Но если и поменяет... Мэтт скорее сам уйдет за Тафом, чем продолжит работу без него. Отпустить такого, как он, будет крайне трудно. И мы все это знаем. Мэтт откидывает голову вперед, облокачивая ее на свои немного вспотевшие от недавних мыслей ладони. Вдыхает, и с небольшой тяжестью выдыхает. Звездочки, которыми был обклеен кабинет, будто меркнут в глазах Дусека. — Может, переутомление... Стоит сходить за водой. — Дусеккар встает со своего рабочего места, на котором обычно красуется куча макулатуры, и выходит из кабинета, снова превращаясь в свою тыквенную "оболочку" и приподнимаясь над полом — левитация активировалась. Он мог левитировать и в кабинете, но предпочитал ходить на своих двоих, аргументируя тем, что "если буду вечно летать, разучусь ходить. Да и иногда хочется размяться, походить немного". Левитация была удобна тем, что все привыкли, что Мэтт летает, и, так как ему не хочется лишнего внимания, он вписал еще один скрипт — она всегда активируется, когда он выходит из кабинета, но Дусек может контролировать её. Дойдя до кулера, Мэтт взял стаканчик и налил в него холодную воду. Недолго он глядел в свое отражение — мысли перебил мягкий хлопок по плечу. — Задумался? — Думбрингер. Видимо, вернулся с очередной ловли нарушителей. — Да так... Немного. Как дела? — Относительно нормально. Сегодня минус двести двадцать шесть нарушителей. Эх, сколько же было предупреждений... Спасибо Клоку за его способность останавливать время, чтобы было удобнее ловить их, иначе, думаю, я бы не вернулся так скоро. — Ого.. С каждым днем бьешь свои рекорды. Похвально. — Дусек отпил из стаканчика. — Спасибо. Такая у меня работа, — улыбнулся Дум. — Побегу я, надо отчет сдать нашему работяге. Пока! — До встречи. Таф же прибыл к домам, которые, видимо, приняли свою судьбу — пару кирпичиков упало и разбилось, либо дали трещины, Таф так и не увидел, что к чему. Но это неважно. Расставил бомбы, направил стрелы — тихий свист, и все взорвалось. Хорошо, что в панели была такая удобная штука, как барьеры, которые с недавних пор очень сильно помогают Тафу, и как же он жалеет, что не узнал о них раньше, ведь ему не выдали должных прав на их установление. Было бы намного проще, были бы они у него раньше. Но что было, то прошло, что уж сделать, — пока что у современной Роблоксии нет возможности возвращаться в прошлое и исправлять свои ошибки. «Мир бы треснул, если люди могли исправлять ошибки, я думаю. Жить было бы неинтересно.» Все успокоилось, Таф, как и обычно, собрал материалы для Билдермена, снял барьер, подуспокоил столпившихся у непонятного купола жителей и, казалось бы, уже собирался идти в штаб, как ему на глаза попался цветочный магазин. Порадовать Мэтта. И неважно, что подумают работники, важнее порадовать Дусека, который в последнее время сам не свой — Таф заметил перемену в настроении Тыковки, и очень, очень хотел его порадовать. Просто невероятно. Зайдя в цветочный, его сразу окутал приятный запах цветов и такая же приятная прохлада — обычай во всех цветочных, Таф это знал. Поздоровавшись с кассиром, Крылатый начал рассматривать букеты и просто стоящие в вазах или горшочках цветочки. Ему на глаза попались синие колокольчики — сразу вспомнился Мэтт. Его волосы. Глаза. Пальцы. Он весь был просто шикарен. Таф давно перестал отрицать свои чувства — теперь уж точно, Дусек весь был шикарен, прекрасен и идеален. — И-извините, — неловко начала девушка, — вы будете что-то брать? Кивок. Таф показывает пальцем на синие колокольчики. — Эти? — повторяет работница. Еще один одобрительный кивок. — Хорошо... Нужен пакет? — Таф мотает головой. — Поняла. Можете оплачивать. У Тафа с собой только купюры. Он протягивает несколько продавщице, на что получает недолгий удивительный взгляд: почти все жители перешли на оплату картой, переводы, новые технологии — наличка встречалась редко, но ей все еще можно платить. Таф взял горшочек, колокольчики приятно звякнули, и тот вышел. — Какой-то молчаливый... Странно, но ладно, — сказала сама себе продавщица. Всю дорогу до штаба в руках Крылатого звенели эти маленькие цветочки. Коллектив удивился непривычному звону, когда Новичок вернулся, но больше всех оживился Клокворк — местный садовод. — Колокольчики, сорт Эппил, да? Очень хороший выбор! У меня самого такие растут. Могу чиркануть, как и когда их поливать, что давать в качестве прикормки и все такое, если хочешь! — Клокворк приобнял Тафа за плечи, в ответ на что получил кивок. Клок отстранился и быстро написал что да как. Кивок, Таф нажал на кнопку вызова лифта и поехал на нужный этаж. Его немного потряхивало от нетерпения увидеть реакцию Мэтта, он будет рад? Грустить? Не примет подарок? Ему было очень важно поднять настроение Дусеку. Другого не дано — раз решил, то пойдет и сделает. Остановившись у двери, Таф вдохнул и медленно выдохнул. Стучит, получает разрешение войти, прячет за спиной подарок; боится, но открывает свободной рукой дверь и запирает также. Наспех жестикулирует "Привет, я вернулся, у меня для тебя кое что есть". — Хм? И что же? Таф протягивает руку с горшочком. Колокольчики звенят, Мэтт берет их в руки, рассматривает. — Они... Такие красивые. Это мне подарок? За что? — Ни за что. Заметил, что ты грустишь, захотел порадовать... Тебе нравится? — ...Очень. Мэтт ставит колокольчики на стол. Снова звенят, но одному из них все равно — сконцентрирован на другом; встает из-за стола и крепко обнимает Тафа, поглаживая его крылья. — Спасибо... Правда спасибо. Мне очень нравится, просто невероятно! — Дусек радуется, словно ребенок, которому подарили то, о чем он давно мечтал. Таф же глупо улыбается и утопает в поглаживаниях Мэтта, желая сделать кое что ещё. — Люблю тебя. Дусеккар замирает, но Таф только сильнее прижимает к себе Мэтта. Он сделал это! Сказал то, что скрывал год. Чуть больше — вчера была годовщина работы Тафа в штаб-квартире. И с этого все закрутилось. Чувства захлынули с головой, и как же долго Таф подбирал момент и слова для признания. Мэтт же... Чувствовал нарастающее внутри счастье. Всю грусть, ревность, злобу и страх как рукой сняло. Слова имеют вес, и эта фраза подтвердилась. Но вместо ответа Дусек спустил бандану с лица Тафа, снял капюшон и, зарывшись руками в волосы, как умел поцеловал того. Без той самой страсти, что обычно бывает перед актом, а нежный, наполненный чувствами. Можно ли это считать за взаимность?