Глава 1. Безликий

Сигаретный дым поднимается к свинцовому небу. Медленно, без малейшего колыхания, что странно для портового города, обдуваемого всеми ветрами. Лин рассеянно наблюдает за дымом, запрокинув голову. Дождь будет. Ну так, может, хотя бы без ветра? У него потом ещё один заказчик, а ночью под дождём и ветром встречаться как-то не комильфо. Один только дождь ещё можно пережить. Он стряхивает пепел, разглядывает, как тот падает на грязную, влажную брусчатку узкого переулка, слышит звон: пацаны на старых погнутых великах пролетают по соседней улице. Где они их достать-то умудрились? Тут даже стырить особо не у кого. Лин морщится от громкого звука. Кто бы другой подумал, что это фейерверк запустили, но в их районе знают лучше. И таких звуков в последнее время всё больше. Такими темпами работа у Лина будет всегда. Пока сам пулю не словит или клиенты все друг друга не перестреляют. Неосознанно или же по привычке Лин трогает карман безразмерной куртки. Там пухлый конверт, а под ним на поясе кобура. Информаторам тоже надо как-то защищаться. Деньги пересчитаны, детали уточнены, осталось передать. Что ж, с этого заказа Лин тоже получил нехило. Безликий умеет выбирать заказы — вот уж чего у него не отнимешь. Многие наёмники хотели бы себе такой псевдоним, но, кажется, как-то негласно сошлись на том, что ему он действительно больше подходит. Чего стоит одна его чёрная маска с бездонными прорезями для глаз — и ни одной прочей детали. Лин вздрагивает. Спиной чует, что там кто-то есть, а потом сквозь сигаретный дым пробивается один знакомый, до диссонанса тёплый запах. Лин морщится, кидает сигарету на пол, придавливая ботинком, вздыхает и оборачивается. Безликий пахнет порохом и свежим хлебом. Это Лин запоминает даже сильнее, чем его коронную маску. Она у него стрёмная, спору нет — без намёка на лицо, будто человек под ней не дышит. А вот запах — живой и тёплый, и потому ещё больше не к месту. Чем чаще место встречи оказывается неподалёку от пекарни, тем меньше кажется совпадением. Лин однажды даже думает: живёт он там, что ли? Не дай бог пекарь. Хотя у владельца, кажется, только дочери. И ни одна из них не выглядит так, будто по вечерам разбирает пистолет. Под маской на всё лицо непонятно, но Лин чувствует, что Безликий взирает на него в ожидании. Лин точно знает, что язык у него имеется, и ни в жизнь не поверит, что тому нравится над ним прикалываться, появляясь беззвучно и молча ожидая, пока его заметят, — не такой у него характер. Безликий молчаливый, собранный и чёткий. Берёт только проверенные дела, да и к самому Лину приглядывался чуть ли не полгода. Лин кивает, и Безликий кивает в ответ, не вынимая рук из карманов. Вечно весь в чёрном: маска, куртка, джинсы, кроссы. Почему кроссовки? Лину всегда было интересно, но лезть в личное киллера себе дороже. Конверт в руках Безликого. В чёрных перчатках, конечно же. Он аккуратно раскрывает его и медленно пересчитывает одну за другой. Он всегда пересчитывает, и поначалу Лин ненавидел торчать на холоде из-за его дурацкой привычки, но потом просто стал одеваться потеплее. Безликий кивает. Бросает: — Всё верно. Лин тихо выдыхает, хотя сам проверял при заказчике, а потом ещё два раза дома. Кидает взгляд на непроницаемую маску. — Удачи. Он не помнит, когда начал прощаться именно этим словом. Безликий поднимает ладонь на прощание, и Лину мерещится, что тот смотрит прямо на него. Это их маленький привычный жест: удачи, поднятая ладонь и невидимый, но осязаемый взгляд. Безликий, конечно, пугает, но в понимании Лина он вполне себе джентльмен — он скорее подождёт, пока Лин докурит, чем будет прерывать. И за три года совместной работы ещё ни разу не подвёл в деле. Лин провожает тёмную фигуру взглядом, задерживается на месте ещё на несколько секунд, когда она исчезает за углом, прячет руки в карманах и выходит с другого конца переулка.