Часть 10

      Будильник прозвенел ровно в 5:30, однако сама Тейлор ещё с четырёх утра не спала. Она просто лежала, уставившись в потолок, тени на котором складывались в странные узоры, похожие на когтистые пальцы.       Каждый раз, когда она закрывала глаза — либо перед внутренним взором вставала кривая ухмылка Софии, либо в ушах стоял её собственный крик, когда нож с чавканьем вошёл в её бок, либо, что было хуже всего: мгновение в Царстве Теней, когда Мурасаки Камисора с жадным интересом сомкнул когти на шее Теневого Сталкера.       Тейлор так и не смогла понять, что тогда произошло, и жива ли Хесс сейчас, или уже нет. Или с ней произошла ситуация, которая намного раз хуже, чем смерть.       В 5:47 Тейлор сдалась, так как уже было бессмысленно лежать на кровати и бессмысленно смотреть в потолок.       Её тело болезненно ныло после вчерашнего, рана под свежей повязкой пульсировала в такт сердцебиению, а в голове стелился липкий, тяжёлый морок: смесь адреналина, обезболивающего и того странного, навязанного гнева, который всё сильнее просачивался из татуировки контракта в её обычные мысли.       Она решительно встала, стянула с себя пропитанную потом футболку, морщась от резкого движения, и переоделась в серую толстовку и спортивную куртку с капюшоном поверх ранее одетых штанов. Во внутренний карман Тейлор сунула пачку стодолларовых купюр (ровно тысячу долларов, перетянутых резинкой).       Перед тем как выйти из комнаты, Тейлор мысленно позвала троих шедоханов. Они возникли почти мгновенно, и она приказала им взять всё награбленное из дома и спрятать всё в более надёжное место, куда обычно люди просто так не зайдут: а именно в пустой ржавой цистерне для воды на полупустой многоэтажке у доков.       Тени склонили головы в безмолвном согласии и тут же растворились, отправившись выполнять её задание. Тейлор почувствовала лёгкое облегчение, ведь если бы в её доме была бы внезапная проверка, то вряд ли кто-то может заподозрить в ней связь с шедоханами.       Тейлор аккуратно спустилась на первый этаж, пролетая над скрипучими ступенями лестницы с помощью левитации, и у выхода надела кроссовки.

***

      К 6:00 она вышла из дома, предварительно призвав двадцать шедоханов, чтобы они тайно охраняли её новую нычку.       Февральский Броктон-Бэй встретил её промозглым ветром с залива и запахом мокрого асфальта. Фонари ещё горели, но небо на востоке уже начинало сереть. Тейлор поправила капюшон, глубоко вдохнула холодный воздух и побежала.       Сначала медленно, прислушиваясь к своему телу. Рана отзывалась тупой болью при каждом шаге, но вроде бы не расходилась и не кровоточила, так как повязка надёжно была зафиксирована.       Постепенно она подняла скорость своего бега, её дыхание выровнялось, а мышцы привычно поддерживали высокую нагрузку.       Её ноги несли по знакомому маршруту: мимо заброшенных складов, вдоль ржавой ограды порта, потом вверх по склону к старому жилому району, в сторону набережной. Мысли Тейлор метались, как пойманные в клетку птицы, в размышлениях о том, что ей делать в её ситуации.       В первую очередь ей нужно сократить время призыва. Сейчас она тратила восемь-десять секунд на призыв шедоханов, что в бою было равнозначным вечности. Вчера ночью Хесс чуть не убила её именно потому, что она не успела выставить между ними достаточное количество шедоханов. Тейлор отчётливо понимала, что ей крайне быстро нужно довести призыв до трёх, или ещё лучше до двух секунд. Из этого появляется вывод о том, что она должна без остановки призывать шиноби до тех пор, пока этот процесс не превратится в рефлекс.       Вторым вопросом тренировок был телекинез. Сила, которая проявилась у неё в самый неподходящий момент и которая сейчас казалась ей одновременно даром и проклятием. Она чувствовала, что ограничений у способности почти нет, кроме двух особенностей, которые тренировками и практикой можно увеличить.       Первое ограничение — масса. Сейчас она уверенно могла поднимать примерно 110–130 кг (то есть примерно полтора-два своих веса с небольшой натяжкой). С большей нагрузкой начинался резкий спад: усталость, головокружение и головная боль.       Второй проблемой была выносливость тела и проводимость энергии из Царства Теней. Поддержание телекинеза и манипуляций с ним, по типу притягивания, отталкивания или создания щита, тратили много её выносливости и энергии контракта, последняя хоть и была теоретически бесконечной, но из-за плохой проводимости тела возникали проблемы. Переизбыток использования энергии повреждал её тело и разум, делая кожу серой, холодной и усиливая её паранойю и агрессию. Чтобы сбалансировать эти изменения, Тейлор нужно было как можно быстрее заключить новые контракты с Бет-хан или Самурай-хан.       Пробежав мимо нескольких заброшенных зданий, Тейлор свернула на более оживлённую улицу, где уже начинали открываться ранние магазины. Ветер усилился, неся с собой запах кофе из ближайшей забегаловки и выхлопных газов от редких машин. Она чувствовала, как бег помогает: нервы успокаивались, мысли становились чётче, а боль в боку притуплялась от ритмичного движения.       Внезапно её взгляд зацепился за витрину магазина мотоциклетных товаров, который, судя по вывеске, открывался в 6:30, но свет внутри уже горел — видимо, владелец готовился к рабочему дню. Тейлор резко остановилась, переводя дыхание, и уставилась на один из экспонатов: глуповатый розовый мотоциклетный шлем с пластиковыми кошачьими ушками с наклейкой. Он выглядел так нелепо, как будто вылез из детского мультфильма, но её внимание привлекло не это, а наглухо затонированное в зеркальную плёнку стекло, которое полностью скрывало лицо, не оставляя ни единого шанса для опознавания. Этот шлем был идеален для маскировки.       Стоя у стекла витрины, Тейлор размышляла о последствиях вчерашней ночи. Хесс вполне могла рассказать о своих подозрениях Эмме и поделиться своими мыслями о триггере Тейлор. Сама же Хесс, как выяснилось, была Стражем из СКП, и её пропажа не останется незамеченной для властей. СКП начнёт расследование и подключит Протекторат для поиска потеряшки.       Если они свяжут исчезновение Теневого Сталкера с Тейлор Эберт, над которой Хесс в составе Трио довели её до триггера, то всё рухнет.       И поэтому ей нужно действовать на упреждение, и в первую очередь нужно отделить образ Шедохана от самой Тейлор Эберт. И самым простым и хитрым вариантом было создать ещё одно альтер-эго, а именно героя-одиночку, который никак не связан с теневыми ниндзя. Что-то вроде… Гравитигёрл: девушки с телекинетическими силами, которая триггернула из-за издевательств трио и выбрала сверхбанальное прозвище.       Благодаря тому, что она себя заявит как героя, она сможет диктовать свои условия СКП и, возможно, даже принудить их выплатить ей компенсацию за учинённую ей травлю их сотрудницей и вылить ушат помоев вместе с компроматом на ПЛО или СМИ.       План казался рискованным, но логичным. И начать можно прямо сейчас: купить этот глупый шлем, чтобы скрыть лицо, и полетать у всех на виду. Засветиться как новая героиня, которая просто тестирует силы. Плюс, у Тейлор было жгучее желание просто полетать по небу, чтобы развеяться и почувствовать свободу, которую мог дать ей полёт с помощью телекинеза. Просто полёт над океаном.       Она взглянула на часы: 6:25. Магазин вот-вот откроется. Тейлор поправила капюшон и решила подождать, чувствуя, как в груди разгорается возбуждение от новой идеи. Это могло сработать. Это должно сработать.       Тейлор стояла у витрины, слегка пританцовывая на месте от холода и нетерпения. 6:38. Дверь магазина наконец щёлкнула, и внутри загорелась яркая неоновая надпись «Открыто».       Толстый мужчина лет пятидесяти в потрёпанной кожанке с нашивкой «Harley-Davidson» вышел на улицу с кружкой кофе в руке, зевнул и бросил взгляд на единственную раннюю покупательницу.       — Рано ты, девчонка. Замёрзла уже?       Тейлор молча кивнула под капюшоном, стараясь говорить низко и спокойно.       — Я хочу вон тот розовый шлем. С ушками. Сколько?       Мужчина хмыкнул, оценивающе оглядев её с ног до головы. Видимо, решил, что перед ним очередная подростковая бунтарка, решившая покататься на папином мотоцикле.       — С вас сто восемьдесят баксов. Но он девчачий, с этими… кошачьими штуками. Тебе точно он нужен? Я его заказывал для племянницы Блум, но она пропала более полугода назад.       — Да. Точно нужно.       Она вытащила пачку из кармана, отсчитала две сотни стодолларовыми (владелец удивлённо приподнял бровь, но ничего не сказал — в Броктон-Бэй люди иногда расплачивались крупными купюрами по очень разным причинам) и получила шлем в бумажном пакете. Сама же Тейлор оставила мужчине двадцать долларов чаевыми.       — Удачи, мелкая, не разбейся, — буркнул он напоследок и вернулся внутрь.       Тейлор отошла в ближайший переулок между двумя магазинами: достаточно узкий, чтобы её не было видно с улицы, но достаточно открытый сверху, чтобы можно было взлететь вверх.       Она быстро достала из пакета шлем и надела его. Внутри пахло свежим пластиком и немного синтетической подкладкой. Зеркальное забрало мгновенно скрыло лицо полностью: ни глаз, ни рта, ни даже очертаний подбородка.       Идеально.       Хотя розовый цвет шлема с дурацкими кошачьими ушками и сердечками выглядел максимально нелепо и несерьёзно, но это было именно то, что нужно для первого выхода. Никто не свяжет эту яркую, почти косплейную фигурку с серой мышкой из Уинслоу или с демоническими теневыми ниндзя, которые вчера разносили в пух и прах арену Крюковолка.       Ранее Тейлор уже научилась немного левитировать над землёй, но сейчас ей придётся на полном серьёзе взлететь вверх, и учиться полноценно летать, а не парить в нескольких дюймах от земли.       Тейлор глубоко вдохнула через фильтры шлема, присела чуть ниже и представила, как невидимая ладонь подхватывает её тело снизу, обволакивает со всех сторон, словно плотный упругий кокон. И начала свою тренировку полётов.       Первая попытка вышла комично-плачевной. Она дёрнула себя с помощью телекинеза резко вверх, однако вместо плавного подъёма Тейлор резко взмыла на метр, ударилась об пожарную лестницу, а потом так же резко упала вниз, приземлившись на корточки с глухим шлепком кроссовок об асфальт, а потом и на задницу. Её колени жалобно хрустнули, а из горла вырвался короткий смешок пополам с матами.       Вторая попытка. Тейлор сосредоточилась сильнее, представила, что её тело — это маленький самолёт, а телекинез является одновременно и двигателем, и стабилизаторами.       Тейлор сумела подняться на десять сантиметров… двадцать… сорок… но её сразу же качнуло вбок, как пьяную осу. Она инстинктивно махнула руками, пытаясь удержать равновесие, и врезалась плечом в кирпичную стену переулка. Удар был терпим, но повязка на рёбрах напомнила о себе тупой вспышкой боли, которая заглушалась её азартом и бурлящим в крови адреналином.       — Спокойно, — подбодрила себя Тейлор, чувствуя, что она на верном пути, — это как кататься на скейте, только в воздухе… и без самого скейта.       Третья попытка.       Она медленно, очень медленно начала поднимать себя вверх: сантиметр за сантиметром. Тейлор теперь почувствовала, как телекинетическое поле облегает её тело, словно тончайшая вторая кожа, которая слегка пружинит при касании к стене, отталкивая от себя всё, в том числе мелкий мусор и пыль.       Тейлор наклонилась чуть вперёд, как будто она собирается нырнуть как пловец в воду бассейна, и одновременно плавно толкнула себя вверх.       Мгновенно и переулок остался внизу. Она вылетела над крышами на уровне второго этажа, чуть не зацепив ногами ржавый водосток. Сердце Тейлор колотилось где-то в горле.       Встречный порыв ветер ударил ей в зеркальное забрало и зашелестел в ушах. Тейлор решила инстинктивно раскинуть руки в стороны и обнаружила, что так держать равновесие в воздухе гораздо проще.       — Я лечу… Я правда лечу!!! — прокричала она, свечкой взлетая вверх, а потом неуклюжим рывком ныряя вниз.       Сначала она старалась медленно и неуклюже летать: короткими рывками, как будто одновременно училась ходить на цирковых ходулях и кататься на них на ролика, да было не привычно, но она быстро учится.       Тейлор стремительно пролетала по всем возможным местам: над крышами старых складов, над узкими улочками Доков, над ржавыми контейнерами, на которых уже сидели первые утренние чайки. Несколько раз её сильно сносило ветром, пару раз она чуть не влетела в телевизионную антенну. Но каждый новый метр давался легче предыдущего.       Когда впереди показалась тёмная полоса залива, Тейлор решилась набрать высоту и скорость.       Она наклонилась вперёд ещё сильнее и мир превратился в размазанную полосу серого и синего. Ветер хлестал по шлему, выл в ушах, бил по глазам, выдавливая у неё слёзы несмотря на забрало.       Тейлор впервые за два года искренне смеялась: громко, взахлёб, почти истерично. Ей было одновременно и страшно, и невероятно весело.       Она сделала свою первую неуклюжую бочку, и мир кувыркнулся, желудок подскочил к горлу, но она удержалась. Потом вираж — крутой, почти на девяносто градусов, с разворотом над старым буксиром. Потом попыталась сделать «горку» — взмыла резко вверх, а потом провалилась вниз, гася скорость телекинезом в самый последний момент, чтобы не врезаться в воду.       И тут она заметила краем глаза чужое присутствие, и посмотрела кто это. Сначала маленькая яркая золотисто-белая точка, быстро приближалась к ней и росла в размерах. Кто-то летел за ней, причём очень уверенно, быстро и явно целенаправленно.       Тейлор пригляделась и поняла, кто это: это была Виктория Даллон в классическом бело-золотом костюме с алым плащом, с идеально уложенными волосами, которые каким-то чудом не растрепались на такой скорости. Лицо сосредоточенное, но не враждебное, скорее любопытное и слегка встревоженное.       — Ох, нет. Только не сейчас. Хотя… почему бы не сыграть в салки?..       Тейлор резко наклонилась вперёд и рванула на полной скорости в сторону кладбища кораблей.       Она стремительно ныряла между ржавыми остовами танкеров и сухогрузов, пролетала в узких щелях между мачтами и трубами, где даже Виктория не могла пройти в полный рост без риска зацепиться плащом. Тейлор заложила крутой вираж вокруг накренившейся надстройки, потом сделала резкий «горку» вверх и сразу же мёртвую петлю вниз, проскочив под обломком палубы, который торчал почти горизонтально.       Виктория приняла вызов и не отставала от Тейлор, но явно не ожидая такого безумного пилотажа от явного новичка.       Тейлор, хохоча, начала поднимать мелкий мусор: маленькие обломки кораблей, пустые пластиковые канистры, обрывки тросов, и швырять их в сторону преследовательницы. Не в неё, а чуть в сторону: чтобы Виктория замедляла свой полёт и держалась немного позади.       Один раз Тейлор даже подняла довольно большой кусок обшивки килограммов на пятьдесят и швырнула его так, чтобы он пролетел вскользь к плечу Виктории — та резко ушла вбок и выругалась. Тейлор из-за ветра и расстояния не услышала её слов, но по губам читалось вполне конкретные трёхэтажные маты.       Наконец Виктория сделала мощный рывок вперёд, обогнала Тейлор по дуге и резко затормозила перед ней, зависнув в воздухе и раскинув руки в стороны, перекрывая путь между двумя огромными ржавыми бортами.       Тейлор попыталась увернуться, но было слишком поздно. Она заложила слишком крутой крен, и чуть не врезалась в обшивку. В последний момент телекинезом оттолкнула себя от металла, кувыркнулась в воздухе и зависла в метре от Виктории, тяжело дыша под шлемом. Сердце стучало где-то в ушах, лёгкие горели, а на губах всё ещё играла безумная улыбка.       Виктория опустила руки и посмотрела на нелепый розовый шлем с кошачьими ушками.       — Ты… в порядке? — спросила она, явно борясь между желанием рассмеяться и необходимостью сохранять серьёзный геройский тон.       Тейлор несколько секунд просто дышала, пытаясь унять дрожь в ногах (хотя она вообще не стояла на земле). Потом подняла руку в шутливом салюте.       — Всё, ты поймала меня. Теперь ты водишь.       Виктория моргнула.       — Чего?       — Я просто думала, что мы в салки играем, — Тейлор пожала плечами, стараясь, чтобы голос звучал легко и чуть насмешливо, хотя внутри всё ещё бурлила адреналиновая буря. — Ты же за мной гналась, как будто я украла твою любимую сумочку. Это был мой самый первый полёт с момента триггрера, и твоя персональная тренировка мне сильно помогла.       Виктория секунду смотрела на неё молча, потом не выдержала и фыркнула.       — Ты только что сделала три с половиной мёртвые петли подряд между ржавыми корытами и кидалась в меня мусором. И ты утверждаешь, что это был твой первый полёт с момента триггера? — Она поискала слово. — Ты, видимо, хотела попасть на самоубийственное шоу талантов.       Тейлор хихикнула под шлемом.       — Зови меня Гравитигёрл, я триггернула чуть больше месяца назад, и тренировалась дома, чтобы стать героем. Я ещё самоучка в этом плане. Приятно познакомиться.       Виктория медленно опустила руки, всё ещё вися в воздухе между двумя ржавыми бортами, которые покачивались на мелкой волне. Её плащ лениво колыхался на ветру, а взгляд скользил по нелепому розовому шлему с кошачьими ушками, по зеркальному забралу, за которым ничего нельзя было разглядеть, и по тому, как фигура в спортивной куртке и джинсах слегка покачивается в воздухе: неуверенно, но уже гораздо стабильнее, чем несколько минут назад.       — Гравитигёрл, значит, — повторила она, пробуя имя на вкус. В её голосе смешались удивление, лёгкое веселье и та самая профессиональная осторожность, которую нарабатываешь за годы на кейпсцене. — Первый настоящий полёт… и сразу такой результат. Ты либо безумно удачливая и талантливая, либо у тебя просто стальные нервы.       Тейлор чуть наклонила голову, кошачьи ушки шлема качнулись.       — Скорее всего первое, но не исключаю и второй вариант, а возможно, и то, и другое. — Она сделала небольшое движение рукой, и её тело мягко опустилось на пару метров ниже, так что теперь она висела почти на уровне глаз Виктории. — Я не хотела устраивать шоу. Просто очень хотелось понять, что я способна. А потом ты появилась, и я решила, что ты можешь быть хорошим соперником из-за схожих сил. Признаю, я переборщила, когда начала петлять по этому ржавому лабиринту и кидаться мусором. Классика.       Виктория фыркнула, на этот раз уже откровенно смеясь.       — Классика, говоришь? Большинство новичков при первом полёте просто падают с крыши или застревают в проводах. А ты тут чуть кладбище кораблей не разобрала на запчасти телекинезом.       Она сделала паузу, внимательно разглядывая Тейлор.       — Слушай… ты правда не врёшь про первый полёт?       Тейлор подняла правую руку, показывая пустую ладонь.       — Клянусь своей честью, я до сегодняшнего утра я максимум левитировала над полом своей комнаты на десять сантиметров. Всё остальное: чистый адреналин и надежда на овось.       Виктория покачала головой, но уже без осуждения, скорее с каким-то странным уважением.       — Ладно. Допустим, я поверю. — Она указала подбородком вниз, на относительно ровную поверхность старой баржи, наполовину затонувшей и заросшей водорослями. — Давай мы сейчас спустимся и поговорим нормально, без криков в сторонке, а то нас уже снимают с берега.       Тейлор секунду колебалась. Всё внутри кричало, что ей нужно бежать, пока не поздно, но другая часть — та, что только что хохотала, делая мёртвые петли, — хотела остаться и довериться. Тейлор хотела выговориться о своих травмах, хоть с кем-то. Хотела, чтобы хоть кто-то в этом городе посмотрел на неё не как на жертву, не как на угрозу, а как на человека.       Она кивнула.       — Хорошо. Только медленно. Я ещё плохо торможу.       Они опустились почти одновременно. Виктория приземлилась с лёгкостью, как будто гравитация для неё было простым вежливым предложением, от которого можно отказаться. Тейлор же приземлилась чуть тяжелее: ноги подогнулись, пришлось сделать шаг в сторону, чтобы не упасть, даже не смотря на то, что она телекинезом инстинктивно смягчила удар от приземления.       Она выпрямилась, поправила шлем на голове и посмотрела на Викторию.       — Ну вот и я. Приземлилась и даже не разбилась. У меня шикарный прогресс.       Виктория улыбнулась, уже не геройской улыбкой, а обычной, чуть усталой и тёплой.       — Действительно, прогресс, — согласилась она. — Но если честно, Гравитигёрл ты меня пугаешь. Не из-за того, что ты сильная. А потому что ты только что вела себя как человек, который ничего не боится. В Броктон-Бэй это обычно заканчивается быстрой смертью или принуждением вступления в банды.       Тейлор пожала плечами, и движение получилось чуть резче, чем хотелось.       — Я долгое время боялась. Очень сильно, прям, так, что у меня тряслись поджилки. Но сейчас, я устала бояться. Устала прятаться. Устала быть той, кого все пинают в школе, потому что все так делают. — Голос под шлемом стал притворно тише. — Поэтому я и выбрала такой дурацкий шлем, кричащего дизайна. Чтобы все меня узнавали.       Виктория замолчала. Несколько секунд просто смотрела на Тейлор, словно пыталась увидеть за зеркальным стеклом глаза.       — Школа… — тихо повторила она. — Это из-за школы ты триггернула?       Тейлор не ответила сразу, ведь этот разговор крайне важен для её плана, и уже сейчас нужно продумывать себе алиби. Вместо мгновенного ответа, она медленно приподняла забрало шлема, чтобы Виктория могла видеть её рот и подбородок. Лицо всё ещё оставалось по большей части скрытым, но её губы были видны.       — Да. Два года. Каждый день. И никто не помог. Даже те, кто должен был. Три мои одноклассницы во главе со своими подпевалами портили каждый день моей жизни. Я всю жизнь буду ненавидеть этих тварей, которые испортили всю мою жизнь. Я люто ненавижу Эмму Барс, Мэдисон Клементс и Софию Хесс, которые заперли меня в моём собственном шкафчике наполненном мусором и насекомыми. Я там чуть не погибла.       Кивающая Виктория вздрогнула от последнего знакомого имени.       — София Хесс? А ты учишься в Уинслоу?       Тейлор молча кивнула, и уткнулась в плечо героини, делая вид, что беззвучно плачет.       Виктория инстинктивно обняла Тейлор в ответ: осторожно, почти невесомо, словно боялась, что та сейчас развалится на куски от одного лишнего давления. Плащ Славы мягко накрыл плечи девушки в нелепом розовом шлеме, создавая на миг маленький островок тишины и относительной безопасности посреди ржавого, воняющего солью и мазутом кладбища кораблей.       Тейлор не плакала по-настоящему. Слёз не было, была только ярость, которая горела внутри её души с яростью адского пламени, но она уже давно научилась держать внутри себя, не выпуская ни капельки наружу. Она на несколько секунд прижалась лбом к плечу Виктории, сделав вид, что задыхается от рыданий, и почувствовала, как чужие руки обнимают её в ответ.       — Я поговорю с мамой, и она такой разнос им устроит, что ближайшие лет десять будут молить тебя о пощаде. Возможно, даже договорится о твоём переводе в Аркадию.       — Спасибо. Я, наверное, полечу домой. Меня дома ждёт папа.