Вернутся к фанфику
Часть 8.
27 июня 2026, 11:49My Girl - Isabel LaRosa
The One That Got Away - Katy Perry
...
До матча оставались считанные дни. Время, которое обычно течёт мучительно медленно, теперь утекало с пугающей скоростью, словно песок сквозь пальцы. Мартин усердно, почти фанатично взялся за тренировки. Он превратился в справедливого и невероятно внимательного тирана. Пропускать занятия было нельзя — ни по болезни, ни по усталости, ни по личным причинам. Каждая минута была на вес золота.
Мартин обучал каждого из команды, выискивая малейшие огрехи в технике, в тактике, в психологии. Он не просто кричал требования — он объяснял, показывал, заставлял повторять, пока мышцы не начинали двигаться сами собой, без участия сознания.
— Лиам, ниже центр тяжести! — его голос эхом разносился под сводами зала.
— Итан, смотри на поле! Мяч не приклеен к твоим рукам! Отдавай пас, когда тебя закрывают.
— Виктор, не бойся ошибки!
Каждая мелочь, каждый исправленный нюанс давал больше надежд, больше уверенности в победе. Команда начала чувствовать себя единым организмом, где каждый винтик знает своё место и свою функцию. И в центре этого механизма, как шестерёнка, приводящая всё в движение, был Мартин.
Джухун тоже не отставал. Если в зале он работал над командной игрой и тактикой, то вне его стен он посвящал время чистой технике и физике тела. Рядом с его общежитием, была новая баскетбольная площадка. Щиты сияли ослепительной белизной, без единой царапины или пятна. Сетки на обоих кольцах были новенькими, тугими, идеально ровными, словно их только что натянули. Асфальт под ногами был гладким, темно-серым, покрытым свежей разметкой ярко-оранжевого цвета, которая ещё не успела потускнеть от солнца и дождей.
Джухуну нравилось это место. Здесь не было взглядов тренера, не было оценивающих глаз товарищей, не было давления ответственности капитана. Был только он, мяч и кольцо.
Каждый день. Без исключения.
Ранним утром, когда город ещё спал, окутанный серым туманом, и воздух был прохладным и чистым, Джухун уже был там. Его шаги гулко отдавались в пустоте двора, ритмичный стук мяча о шершавый асфальт становился единственным звуком, нарушающим утреннюю тишину. Он отрабатывал броски. Сотни бросков. С разных точек. В движении. После финта. С сопротивлением воображаемого защитника. Руки горели, пальцы немели, но он продолжал до тех пор пока не появлялись люди и пока не было слышно утренней суеты.
Вечером, когда солнце садилось, а небо окрашивалось в багровые и фиолетовые тона, он возвращался сюда снова. Усталость после дневных тренировок в зале казалась ничтожной по сравнению с тем удовлетворением, которое приносила ему эта одинокая работа. Здесь он мог ошибаться. Мог злиться. И никто не осудил бы его.
Это было не зря. Тело запоминало движения. Мышцы становились сильнее, выносливее. Координация улучшалась с каждым днём. Его навыки усилились, стали более отточенными. Игра стала лучше — более уверенной, более взрослой. А броски... Броски стали чёткими. Мяч входил в кольцо с тихим, довольным шуршанием сетки, раз за разом.
Он чувствовал, как меняется его отношение к игре. Она перестала быть просто обязанностью или способом доказать что-то другим. Она стала частью его самого. Языком, которым он говорил с миром. И чем ближе был матч, тем громче звучали слова этого языка внутри него, заглушая страх, сомнения и неуверенность.
...
— Кидай выше! Да, так. Держи локти, не разводи их в стороны. Вот. Отлично.
Мартин занялся Джухуном с особым усердием, уделяя ему больше внимания, чем остальным. Он словно оттачивал драгоценный камень, уделяя каждой грани особое внимание. Лиам, переводя дух после серии штрафных бросков, заметил это и тихо, чтобы не привлекать внимания, толкнул локтем стоящего рядом Итана.
— Слышь, смотри, — Лиам кивнул подбородком в сторону центра площадки, где Мартин что-то объяснял Джухуну, активно жестикулируя. — Мартин в нём души не чает. Смотри, как вокруг него бегает.
Итан хмыкнул, вытирая пот со лба краем майки.
— Может, просто видит в нём потенциал? Джухун действительно стал играть лучше.
— Потенциал... — фыркнул Лиам, но в его глазах плясали весёлые искорки. — Ага, конечно. А ты видел, как он на других орёт? А тут... — он демонстративно понизил голос, — шепчет почти.
Раздался короткий, приглушённый смешок. Но Мартин просто не слышал, он был полностью погружён в процесс. Шум зала, перешёптывания товарищей, скрип кроссовок — всё это отошло на второй план, превратившись в белый шум. Сейчас его центром вселенной, фокусом всех желаний и мыслей был Ким Джухун.
Тот самый десерт, который он оставил напоследок. После того как он выжал все соки из Лиама, заставил Итана думать головой, а не только мышцами, и довёл Виктора до состояния лёгкого нервного тика, настало время для самого расслабляющего. И он не пожалел о своём решении. Такая разгрузка после работы с остальной командой была самой лучшей. Самой... приятной.
С другими ему приходилось тратить силы на борьбу с их эго, страхами или ленью. С Джухуном же было иначе. Парень слушал. Впитывал информацию, как губка. Чётко выполнял поручения, быстро учился и, что удивляло Мартина больше всего, сам находил некоторые ошибки в своей технике, тут же обсуждая их с капитаном.
— Я чувствую, что теряю баланс при приземлении, — сказал Джухун, потирая щиколотку. — Наверное, слишком сильно отталкиваюсь правой ногой.
Мартин поднял бровь.
— Правильно чувствуешь. Смещай центр тяжести влево. Попробуй ещё раз.
Они на некоторое время нашли общий язык. Общий ритм. Это было странно, непривычно, но чертовски эффективно. И Джухуну это очень понравилось. Атмосфера между ними изменилась. Напряжение, которое раньше висело в воздухе плотной пеленой, рассеялось, уступив место рабочему азарту. Мартин больше не огрызался, не сыпал колкостями и не смотрел сквозь него. Лишь иногда ворчал себе что-то под нос, если Джухун допускал элементарную ошибку, или недовольно закатывал глаза, когда тот слишком долго тупил. Но это было не страшно. Не неприятно. Это было... по-домашнему. Почти дружелюбно.
Джухун сделал очередной проход, прыгнул, заложил мяч за голову и мощно вбил его в кольцо. Данк получился звонким, красивым. Но при приземлении он чуть пошатнулся.
Мартин подошёл ближе, скрестив руки на груди. Его взгляд был критичным, но без привычной злобы.
— Джухун, почему у тебя запаздывает данк? — спросил он, и в его голосе прозвучало лёгкое недовольство, но скорее педагогическое, чем личное. — Ты же нормально раньше кидал. В чём проблема?
Джухун замер. Прямо посередине площадки, с мячом в руках.
Ему не послышалось?
Он медленно поднял голову и посмотрел на Мартина. Тот стоял перед ним, высокий, широкоплечий, с серьёзным выражением лица, ожидая ответа.
Джухун.
Мартин впервые назвал его по имени.
Никаких "мелкий". Никаких "ты". Никаких оскорблений, насмешек или пренебрежительных кличек, которые звучали как пощёчины. Просто имя. Чётко, ясно, уважительно.
Сердце Джухуна пропустило удар. Волна тепла, неожиданная и обжигающая, разлилась по груди. Это было так просто, так естественно со стороны Мартина, что Джухун даже растерялся. Он ожидал всего чего угодно, но только не этого простого человеческого обращения.
— Я... — голос Джухуна слегка дрогнул, и он откашлялся, пытаясь вернуть уверенность. — Я, кажется, слишком долго задерживаю мяч перед броском. Пытаюсь выбрать идеальный момент, но теряю импульс прыжка.
Мартин внимательно выслушал, кивнув.
— Верно. Не думай. Чувствуй. Импульс важнее идеальной картинки. Попробуй быстрее. Без раздумий.
Он шагнул вперёд, сокращая дистанцию между ними до минимума.
— Давай ещё раз. Я буду страховать.
Джухун кивнул, чувствуя, как лицо предательски нагревается. Но он улыбнулся. Едва заметно, но искренне.
Впервые за всё время они были не врагами. Не соперниками. Они были партнёрами.
Джухун глубоко вдохнул, чувствуя, как воздух наполняет лёгкие, давая энергию для нового рывка. Он оттолкнулся от пола, взмыл в воздух, и на этот раз всё получилось иначе. Никаких сомнений, никаких лишних мыслей о балансе или тайминге. Только чистый инстинкт, подкреплённый советами Мартина.
Тело двигалось само собой, плавно и мощно. Мяч, казалось, стал продолжением его руки.
Бам!
Звук удара мяча о щит и последующее шуршание сетки прозвучали как идеальный аккорд. Данк вышел просто безупречным: высоким, агрессивным, но при этом изящным. Джухун мягко, почти бесшумно приземлился. Сердце колотилось быстро, но не от усталости, а от прилива адреналина и радости.
Он развернулся к Мартину, и на его лице расцвела яркая, сияющая улыбка. Та самая, от которой обычно становилось теплее даже в самую холодную зиму.
— Ну как? — спросил он, чуть запыхавшись, но с искорками триумфа в глазах.
Мартин стоял неподвижно. Его взгляд был прикован к Джухуну. На долю секунды маска непроницаемости дала трещину. Губы капитана слегка приоткрылись — то ли от удивления, то ли от невольного восхищения. В его глазах, обычно холодных и оценивающих, мелькнуло что-то живое: смесь профессионального уважения и того самого «сопернического восторга», когда ты видишь, что твой ученик превзошёл ожидания.
— Очень хорошо, — произнёс Мартин.
Голос прозвучал тише, чем обычно. Мягче. И самое главное — мозг Мартина, судя по всему, на мгновение забылся. Отключился механизм защиты, тот самый внутренний контролёр, который всегда держал дистанцию.
Этот момент повис в воздухе, хрупкий и звенящий. Он был очень интимным. Непозволительно приятным. Казалось, что весь остальной мир — шумный зал, крики тренера, стук мячей — исчез, оставив только их двоих в этом пузыре взаимопонимания. Хотелось остаться в этом состоянии ещё на несколько минут. Запомнить это тепло, эту лёгкость, это странное чувство принадлежности друг другу через игру.
Но реальность жестоко вторглась в их идиллию.
— Ого! — раздался ехидный, громкий свист с трибуны, где сидели запасные игроки, ожидающие своей очереди.
Кто-то из команды, возможно Лиам, а может и Итан, не смог удержаться и выкрикнул то, что в приличном обществе стоило оставить при себе, но в мужской компании прозвучало как банальная, хоть и грубая, шутка:
— Ну вы ещё поцелуйтесь!
Громкий, раскатистый смех разнёсся по залу, эхом отражаясь от стен. Несколько игроков захохотали, кто-то присвистнул, поддерживая "шутку".
Момент лопнул, как мыльный пузырь.
Лицо Мартина мгновенно окаменело. Едва заметная улыбка стерлась, сменившись выражением ледяной неприязни. Он медленно, тяжело повернул голову в сторону трибун, недобро сощурив глаза. Взгляд, которым он одарил смеющихся товарищей, обещал им очень неприятные последствия на следующей тренировке. Затем он резко перевёл этот тяжёлый, полный отвращения взгляд на Джухуна.
В этом взгляде не было той мягкости, что секунду назад. Была лишь защита. Агрессия. Страх быть раскрытым. Страх показать слабость.
Мартин резко шагнул вперёд, практически вырывая мяч из рук ошеломлённого Джухуна. Резкое движение заставило Джухуна отшатнуться, улыбка сползла с его лица, сменившись растерянностью и лёгкой обидой. На него как-будто вылили целое ведро воды.
— Дальше сам, — бросил Мартин коротко, резко, будто бы выплюнув слово. В его голосе звучало раздражение, граничащее с злостью. — Не трать моё время на ерунду.
Не дожидаясь ответа, он развернулся и быстро, почти бегом, направился в противоположный конец зала. Его спина была напряжена, плечи подняты. Он подкинул мяч и начал оттачивать броски. Щёлк. Сетка. Щёлк. Сетка.
Броски получались чересчур идеальными. Слишком точными. Слишком злыми. Каждый удар мяча о паркет звучал как выстрел, заглушающий смех на трибунах и собственный стук сердца, который предательски участился после той самой, запретной улыбки.
...
Джухун шёл, плотно прижимая к груди телефон, экран которого светился в полумраке вечерних улиц. Синяя стрелка навигатора упрямо указывала вперёд, но реальность вокруг казалась запутанной. Центр города вечером превращался в лабиринт из неоновых вывесок, шумных баров и бесконечного потока людей. Джухун сбивался с пути, сворачивая не туда, потом возвращаясь, чувствуя, как внутри нарастает лёгкое раздражение, смешанное с неуверенностью. Вроде пришёл, а вроде и нет.
Он остановился перед высоким современным зданием со стеклянным фасадом, сравнивая номер на табличке у входа с цифрой на экране. Не то. Слишком дорого, слишком пафосно. Джухун вздохнул, поправляя лямку рюкзака, и двинулся дальше, ныряя в боковой переулок, где шум проспекта стихал, уступая место гулу вентиляционных шахт и далёкой музыке из открытых окон.
Пройдя ещё несколько метров, он наконец увидел нужное здание. Это был старый, отреставрированный дом с кирпичным фасадом, утопающий в тени высоких деревьев. Не такой помпезный, как соседние небоскрёбы, но с характером. Он был уютным. На первом этаже располагалось какое-то модное бистро, окна которого светились тёплым янтарным светом, а выше тянулись ряды обычных жилых квартир с балконами, увитыми плющом.
Джухун замер на секунду, любуясь видом.
"Красота", — пронеслось у него в голове.
Если бы у него были деньги... Если бы жизнь сложилась иначе... Он бы с радостью жил тут всю свою жизнь. В таком месте. Где за окном кипит жизнь, но внутри можно создать свой тихий уголок. Где стены не давят, а защищают от суеты большого города. Здесь веяло спокойствием, стабильностью и какой-то недостижимой для студента общежития мечтой.
Он медленно подошёл к подъезду, толкнул тяжёлую металлическую дверь и вошёл внутрь. Внутри царила полутьма, но несколько слабых желтых лампочек в углу создавали почти домашнюю обстановку, как бы говоря, что каждая квартира в этом доме окутана таким магическим теплом. Лифт был старым, но чистым, с зеркалом, в котором Джухун поправил волосы, пытаясь привести себя в порядок после тренировки. Поднявшись на третий этаж, он нашёл нужную дверь — деревянную, покрашенную в тёмно-зелёный цвет, с медной табличкой «304».
Сердце билось чуть быстрее обычного. Не от страха, а от предвкушения встречи. От необходимости сбросить с плеч тяжёлый груз последних дней.
Джухун потянулся к звонку. Палец завис над кнопкой на долю секунды. Неуверенность кольнула его снова: а вдруг он занят? А вдруг я только мешаю?
Джухун глубоко вдохнул и нажал.
Звонок прозвучал внутри квартиры мелодично, слегка приглушённо. Тишина повисла всего на мгновение. Затем послышались быстрые шаги — лёгкие, знакомые, бегущие по ламинату. Щелчок замка. Ручка повернулась.
Дверь распахнулась, выпуская наружу волну тёплого, душистого воздуха. Пахло корицей, свежей выпечкой и чем-то неуловимо родным — как будто время здесь действительно остановилось, сохранив для него уголок, где не нужно было доказывать, что он достаточно хорош.
— О, Джу, проходи! — радостно воскликнул Сонхён.
Он стоял на пороге, одетый в свободную домашнюю одежду — мягкие трикотажные брюки и большой вязаный свитер бежевого цвета. Его волосы были слегка растрёпаны, а лицо озарено той самой искренней, открытой улыбкой, которую Джухун знал с детства. Никакой дистанции. Никакой холодности. Только тепло и узнаваемость.
Сонхён пригласительно показал рукой вглубь квартиры, делая широкий жест, словно открывая ворота в свой личный мир.
— Заходи, не стой на лестнице. Я как раз чайник включил. А ещё я только что испёк печенье. Имбирное. Твоё любимое.
Джухун почувствовал, как ком в горле, который он даже не замечал, начал рассасываться. Он шагнул через порог, оставляя за спиной холодный ветер, шум города и свои сомнения, и вошёл в квартиру, где его ждали.
Кухня в квартире Сонхёна была уютным хаосом винтажа и современности. Изумрудные стены, потемневшие от времени дубовые полки, заставленные банками с кофе и сушёными травами, создавали атмосферу старого английского клуба, случайно попавшего в центр современного мегаполиса. Над массивным столом висела витражная лампа с зелёным стеклом, отбрасывающая тёплый, янтарный свет, который мягко ложился на льняную скатерть. За окном гудел ночной город, но здесь, внутри, царила звенящая тишина, нарушаемая лишь тихим бурлением чайника.
Сонхён поставил перед Джухуном большую керамическую кружку с чаем. Пар поднимался вверх, изящно извиваясь в лучах лампы, и воздух мгновенно наполнился пряным ароматом имбиря, кислинкой лимона и сладостью мёда. Этот запах был таким домашним, таким безопасным, что Джухун почувствовал, как напряжение последних дней начинает медленно отступать.
Сонхён устроился на стуле рядом, скрестив руки на груди. Его взгляд скользнул по лицу друга, отмечая усталость в глазах, сутулые плечи. Он усмехнулся, но в этой усмешке не было насмешки — только тёплая, братская ирония.
— Знаешь, я удивлён, что ты вообще нашёл мой дом, — протянул он, слегка наклонив голову. — Район тут запутанный, переулки все одинаковые.
Джухун фыркнул, чувствуя, как уголки губ сами собой ползут вверх. Он обхватил кружку ладонями, наслаждаясь теплом керамики, которое медленно проникало сквозь кожу.
— Да иди ты, — слегка посмеялся он, делая вид, что возмущён. — Навигатор есть, Хён.
Он сделал паузу, глядя в тёмную жидкость в кружке, где плавали тонкие ломтики лимона.
— Хотя... пару раз я действительно свернул не туда, — признался он тише, поднимая взгляд на друга.
Сонхён рассмеялся — тихо, мягко. Этот звук заполнил кухню, сделав её ещё уютнее. Он откинулся на спинку стула, и его поза стала более расслабленной.
— Ну что, как жизнь? — спросил он, меняя тон на серьёзный, но сохраняя лёгкость. Его тёмные глаза изучали лицо Джухуна, выискивая признаки стресса или усталости. — У тебя вроде матч скоро. Готовишься?
Джухун пожал плечами, делая осторожный глоток горячего чая. Приятное, обжигающее тепло разлилось по телу, согревая грудь и прогоняя холод улицы. Он помолчал несколько секунд, подбирая слова, затем медленно выдохнул.
— Да нормально, — ответил он, ставя кружку обратно на стол. — Тренируемся много. Команда... она стала лучше. Сплотилась.
Он запнулся, и его взгляд снова упал в кружку. Палец нервно постучал по стеклу.
— Есть, конечно, один момент... — тихо добавил он, не поднимая глаз.
Сонхён сразу насторожился. Его расслабленная поза исчезла. Он подался вперёд, опёрся локтями на стол, соединив свои ладони в замок и положив на них подбородок. В кухне повисла тишина, нарушаемая лишь тихим гудением города за окном.
— Кто? — коротко спросил он.
Джухун поднял голову. Их глаза встретились. Он видел, как друг ждёт, как он готов защищать, если нужно. Это придало ему смелости.
— Мартин, — выдохнул он, словно признаваясь в преступлении. — Ну помнишь же Дэвида? Я о нём в детстве рассказывал. Вот он его сын. Мартин Эдвардс. Капитан команды.
Глаза Сонхёна широко распахнулись. Его брови взлетели вверх, и на лице отразилось искреннее, неподдельное удивление. Он откинулся назад, словно от неожиданного удара.
— Что!? — воскликнул он, и его голос прозвучал громче, чем он планировал. Он тут же понизил тон, наклоняясь ближе. — Вы в одной команде? Ты почему мне об этом не рассказывал, а? Я думал, у вас там всё гладко, раз ты так редко жалуешься.
Он сделал паузу, изучая лицо Джухуна, затем спросил тише:
— И что он? Как играет?
Джухун поморщился, вспоминая высокомерную походку Мартина, его холодный взгляд, манеру говорить свысока. Он снова взял кружку, делая ещё один глоток, словно пытаясь выиграть время.
— Играет хорошо, — неохотно признал он. — Даже слишком. Техничный, быстрый, видит поле.
Он помолчал, затем добавил тише, и в его голосе прозвучала глухая обида:
— Но характер... ну... он не самый замечательный, как я ожидал. Скорее даже, отвратительный.
Сонхён вопросительно вскинул бровь, не перебивая. Его взгляд был серьёзным, сосредоточенным. Он ждал продолжения.
Джухун вздохнул, поднимая волосы рукой от корней к затылку.
— Он постоянно меня задевает, — продолжил он, глядя куда-то в сторону, на старую кофемолку на полке. — Смотрит сквозь меня. Шутит. Кажется, мечтает, чтобы я поскорее вылетел из команды. Или просто наслаждается тем, что может мной командовать.
Лицо Сонхёна мгновенно потемнело. Его челюсть сжалась, и во взгляде вспыхнула та самая защитная искра, которую Джухун знал с детства. Сонхён медленно выпрямился, и его пальцы нервно постучали по столу.
— Вот же урод... — тихо, но с чувством произнёс он. В его голосе слышалось кипящее возмущение.
Он наклонился вперёд, глядя Джухуну прямо в глаза, и его тон стал жёстким, категоричным:
— Ты же не терпишь его? Скажи мне, что ты даёшь ему отпор.
Джухун опустил голову, чувствуя себя немного виноватым. Он снова обхватил кружку ладонями, словно ища в ней защиту.
— Не всегда получается, — тихо признался он. — Он капитан. Он имеет власть. Если я начну огрызаться, он может сделать мою жизнь в команде невыносимой. А мне нужна эта команда, Хён. Мне нужен этот шанс.
Сонхён резко покачал головой, и его пальцы забарабанили по столу чаще.
— Слушай меня, Джу, — сказал он твёрдо, и в его голосе зазвучала сталь. — Власть властью, а человеческое отношение — это другое. Если он ведёт себя как тиран, значит, он слабый лидер. Сильные люди не унижают других, чтобы возвыситься. Они поднимают команду.
Он сделал паузу, давая словам усвоиться, затем наклонился ещё ближе, глядя Джухуну прямо в глаза:
— Не позволяй ему сломать тебе уверенность в себе. Ты попал в команду не потому, что он разрешил. А потому, что ты хорош. Помни об этом.
Его голос стал тише, но от этого не менее серьёзным:
— Если он начнёт переходить границы... скажи мне. Или тренеру. Не молчи.
Джухун поднял голову. В глазах Сонхёна он видел только поддержку, только готовность защитить. Это придало ему сил. Он медленно кивнул.
— Постараюсь, — тихо сказал он. — Просто... иногда кажется, что он делает это специально. Чтобы вывести меня из равновесия перед матчем.
Сонхён фыркнул.
— Тогда не поддавайся, — твёрдо сказал он, откидываясь на спинку стула. Его тон стал легче, но серьёзность никуда не делась. — Лучшая месть — это победа. Играй так, чтобы он не мог к тебе придраться. Стань незаменимым. И тогда его мнение не будет ничего стоить.
Джухун почувствовал, как тяжесть на сердце становится легче. Он улыбнулся — слабо, но искренне.
— Ты прав, — сказал он, и в его голосе прозвучало облегчение. — Спасибо, Хён.
Сонхён фыркнул снова, но на этот раз в его глазах появилось тепло. Он усмехнулся, подмигивая.
— Всегда пожалуйста, — буркнул он, но было видно, что ему приятно. — А теперь давай сменим тему. Расскажи лучше про тактику. Как планируешь обыгрывать их защиту?
Возможно, именно в этот момент Джухун смог найти в себе новые силы идти дальше.
Он смотрел на Сонхёна — на его серьёзное, но такое родное лицо, на руки, которые всегда были готовы поддержать, и чувствовал, как внутри что-то щёлкает. Будто сломанный механизм наконец-то встал на место. Тяжесть, которая давила на плечи последние дни — страх перед матчем, неуверенность из-за Мартина, ощущение одиночества в шумной команде — начала рассеиваться. Она не исчезла полностью, но перестала быть неподъёмной.
Теперь он знал точно: он сможет.
Не потому что Мартин вдруг станет добрым. Не потому что игра сложится идеально с первого раза. А потому что у него есть опора. Есть люди, которые будут на его стороне до самого конца. Тренер, который видит потенциал. И Сонхён — старый друг, который знает все его слабости, но всё равно верит в его силу.
Эта мысль грела лучше любого чая. Она давала уверенность, которой так не хватало в холодном зале под ледяным взглядом капитана.
Джухун глубоко вдохнул, наполняя лёгкие воздухом, пахнущим корицей и спокойствием. Он выпрямился, чувствуя, как мышцы спины расслабляются, а голова проясняется.
Они посидели ещё немного, обсуждая тактику, смешные моменты из жизни и планы на выходные после матча. Смех заполнял кухню, вытесняя последние тени сомнений.
Когда Джухун наконец собрался уходить, часы показывали глубокую ночь. Сонхён проводил его до двери.
— Удачи, Джу, — сказал он, опираясь плечом о косяк. Его взгляд был спокойным и уверенным. — Порви их. И помни: ты не один.
— Знаю, — улыбнулся Джухун, натягивая куртку. — Спасибо, Хён. За всё.
— Всегда пожалуйста, — Сонхён махнул рукой. — И если что... звони. В любое время.
Джухун кивнул и вышел в подъезд. Дверь закрылась за ним с мягким щелчком, отсекая тёплый свет квартиры.
Он спустился по лестнице и вышел на улицу. Ночной город встретил его прохладой, но теперь она казалась не враждебной, а освежающей. Джухун глубоко вдохнул воздух, пахнущий асфальтом и далёким дождём.
Мысли о Мартине всё ещё были там, но они больше не жгли. Они стали просто задачей. Препятствием, которое нужно преодолеть.
Джухун поправил рюкзак и зашагал в сторону общежития. Шаг был твёрдым. Ритмичным. Уверенным.
Матч был через три дня. И он был готов.
...
Глухой звук сетки разрезал тишину зала. Шшш.
Зал был погружён в полумрак. Горели только дежурные лампы над паркетом, создавая островки света в огромном пространстве тьмы. Воздух был неподвижным, застоявшимся, пахло старой резиной, потом и пылью.
Мартин стоял у кольца, опираясь руками о колени. Его дыхание было тяжёлым, прерывистым, эхом отражаясь от высоких стен. Пот стекал по вискам, капая на паркет, оставляя тёмные пятна.
Он бросил мяч снова. Резко. Зло.
Тот ударился о щит и отскочил в сторону, гулко стукнув по полу.
Мартин не стал его подбирать. Он просто стоял, глядя в одну точку на стене, где висело старое табло с нулями.
Мысли давили. Съедали изнутри, не оставляя места ни для чего другого.
Мартин всеми силами старался отбросить их куда-то в сторону, заглушить ритмом тренировок, болью в мышцах, физическим истощением. Но те предательски лезли обратно. Настойчиво. Как назойливый мотив песни, застрявшей в голове.
В памяти всплывала дневная тренировка.
"Ну вы ещё поцелуйтесь!"
Эти слова прозвучали как выстрел. Как сигнал тревоги.
Мартин закрыл глаза, пытаясь вытеснить образ из головы. Но он стоял перед ним, как наяву.
Момент до шутки.
Тёплое, хрупкое ощущение единения. Джухун, сияющий после идеального данка. Его улыбка — искренняя, открытая, без намёка на страх или защиту. И сам Мартин... тот, кто позволил себе улыбнуться в ответ.
И тут же — холодный душ насмешек.
Страх.
Панический, животный страх быть раскрытым. Быть уязвимым. Быть тем, кто "потерял контроль".
Мартин сжал кулаки так, что побелели костяшки.
Он помнил лицо Джухуна в тот момент, когда он вырвал у него мяч. Растерянность. Обида. И этот вопрос в глазах: "Почему?"
"Дальше сам. Не трать моё время"
Какие же это были жалкие, трусливые слова.
Мартин стиснул зубы, чувствуя, как внутри всё сжимается от стыда. Он хотел сказать всё что угодно, кроме этого. Хотел крикнуть на тех, кто посмел шутить. Хотел подойти к Джухуну и объяснить, что дело не в нём. Что дело в том, что Мартин Эдвардс просто не умеет обращаться с чем-то хрупким и тёплым, не сломав это.
Но вместо этого он сбежал. Спрятался за маской злости и безразличия. А ночью, когда никто не видел, пришёл сюда, чтобы выплеснуть эту ярость на бездушный мяч.
— Блять, — прошипел он себе под нос, с силой бросая мяч в кольцо.
Удар. Мяч прошёл сквозь сетку, но рикошетом отскочил далеко в сторону.
Зря он вообще с ним тренировался.
Зря позволил себе эту минутную слабость, эту иллюзию партнёрства. Теперь между ними снова стена. И Мартин сам её построил. Кирпичик за кирпичиком, слово за словом.
Он опустился на скамью, уронив голову на руки. Волосы упали на лицо, скрывая выражение глаз. В тишине зала было слышно только его собственное сердцебиение — быстрое, тревожное.
"Почему ты такой идиот, Мартин?" — спрашивал внутренний голос. "Почему ты не можешь просто быть счастливым? Почему ты должен всё портить?"
Ответа не было. Только пустота внутри и навязчивое желание развернуться, пойти к Джухуну и всё исправить. Но гордость, этот проклятый панцирь, держала его на месте.
Мартин поднял голову и посмотрел на пустое кольцо.
Он знал, что испортил всё. Но признаться в этом было выше его сил.
Поэтому он просто взял следующий мяч.
Бросок.
Сетка дрогнула.
Он будет тренироваться всю ночь. До изнеможения. До того момента, пока тело не откажется слушаться, а мысли не затихнут. Потому что скоро матч. И ему нужно быть машиной. Холодной, беспощадной машиной.
...
Этот день настал.
День, когда они проявят себя. Пускай и не так обширно, как гранды лиги, но всё же они покажут, что они не просто никому неизвестная команда из глубинки. Матч был клуб на клуб. Начало, которое, возможно, подарит им значимость в этом огромном, безжалостном мире баскетбола.
Команда стояла у входа в огромный зал, погружённая в полумрак подтрибунного помещения. Воздух здесь был густым, пропитанным запахом мастики, пота и нервного напряжения. Игроки готовились, разминаясь: кто-то прыгал на месте, кто-то растягивал икры, кто-то тихо бормотал себе под нос молитвы или ругательства. Они подбадривали друг друга короткими фразами, хлопками по плечам, взглядами, полными решимости.
Мартин стоял чуть в стороне, обособленно. Его лицо было каменным, взгляд сосредоточенно изучал противников, которые уже выходили на разминку на паркете. Он анализировал каждое движение, каждую слабость, каждый жест. Он был машиной. Холодной, расчётливой машиной победы.
Джухун же пытался сконцентрироваться, но ему это давалось с трудом. Сердце бешено колотилось, ладони слегка вспотели, несмотря на прохладу раздевалки. Не веря собственному счастью, он нервничал. Едва заметно для посторонних, дрожащими пальцами поправляя шнуровку кроссовок. Но чуткий глаз Мартина это заметил.
Капитан краем глаза скользнул по фигуре новичка. Заметил эту дрожь. Это волнение.
Внутри у Мартина что-то ёкнуло. Хотелось подойти. Сказать что-то успокаивающее. Напомнить о тренировке в зале, о их молчаливом понимании. Но слова застряли в горле. Стена, которую он сам построил несколько дней назад, всё ещё стояла между ними. Поэтому он просто отвернулся, ещё резче вглядываясь в соперника, пряча своё беспокойство за агрессией анализа.
В этот момент вошёл тренер Джейкоб. Его лицо было серьёзным, но глаза горели огнём.
— Ну что, готовы? — громко спросил он, обводя команду тяжёлым взглядом.
Команда лишь поежилась на месте. Тишина повисла плотной пеленой. Страх был осязаемым.
Джейкоб нахмурился, чувствуя, как напряжение сковывает мышцы его игроков.
— Ну что за настрой! — рявкнул он, и голос эхом ударился о стены. — Вы должны взять победу любой ценой. Не ради меня. Не ради спонсоров. А ради себя. Вы — команда. Вы единое целое. И вы сможете.
Эти простые, грубые слова словно искра упали в сухую траву. В глазах некоторых игроков вспыхнул огонь. Страх начал отступать, уступая место азарту, желанию доказать, что они чего-то стоят. Плечи расправились. Взгляды стали жёстче.
— Ну всё, вам пора выходить! — Джейкоб хлопнул каждого по спине, передавая частичку своей энергии. — Зрители долго ждать не станут. Покажите им, кто здесь хозяин!
Он развернулся и первым направился к тоннелю, ведущему на площадку. Игроки потянулись за ним.
Джухун шёл почти в конце строя. Его ноги казались ватными, но шаг был уверенным. Он перешагнул порог тоннеля.
В глаза ударил яркий, ослепительный свет прожекторов.
Он неприятно резанул по зрению, заставляя Джухуна инстинктивно зажмуриться. Шум накрыл его волной — гул тысяч голосов, свист, хлопки, рев фанатов. Это было оглушительно. Подавляюще.
Но когда Джухун наконец открыл глаза, привыкнув к яркости он увидел...
Трибуны, мелькающие разноцветными пятнами и заполненные людьми. Баннеры, флаги, горящие телефоны. Зал показался ему бесконечным, хотя на самом деле он был даже не самым большим в лиге.
И в центре всего этого — паркет. Идеально ровный, натёртый до блеска, освещённый со всех сторон.
Это было завораживающе.
Это было страшно.
И это было поистине прекрасно.
Джухун сделал глубокий вдох, втягивая в лёгкие этот особенный воздух арены — смесь адреналина, надежды и мечты.
Вот оно — место, которое принадлежит мне, — пронеслось у него в голове.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!