Вернутся к фанфику
Часть 11. Скучаю.
30 июля 2026, 19:37Bilie Eilish – LUNCH
Crystal Castles – Tell Me What To Swallow
...
Время близилось к закрытию. За окном уже сгущались сумерки, окрашивая небо в глубокие фиолетовые тона, а редкие фонари на улице начинали зажигаться один за другим, словно просыпаясь от дневной спячки. Внутри кафе царил мягкий, янтарный свет, который создавал ощущение кокона, отрезанного от всего внешнего мира.
Сонхён лениво, возможно, даже нарочито медленно, протирал и без того чистые столики. Его движения были плавными, почти гипнотическими. Тряпка в его руке скользила по деревянной поверхности без особого усердия — он просто тянул время. Изредка, делая вид, что поправляет салфетницу или проверяет, всё ли в порядке, но иногда он поглядывал в сторону барной стойки.
Конхо сидел на высоком стуле за стойкой, разложив перед собой учебники и конспекты. Но если бы Сонхён присмотрелся получше, то заметил бы, что страницы не переворачивались уже добрых десять минут. Конхо даже не пытался скрывать свой взгляд, устремлённый на Сонхёна. В его тёмных глазах читалось такое обожание, такая нежность, что можно было бы растопить лёд. Он наблюдал, как Сонхён хмурится, сосредотачиваясь на каком-то пятне, как поправляет выбившуюся прядь волос, как тихо напевает себе под нос мелодию.
От этих мыслей, от осознания того, что этот человек смотрит на него именно так — с такой преданностью и теплом — Сонхён почувствовал, как тепло приливает к щекам, окрашивая их в лёгкий румянец. Он усмехнулся сам себе, опуская взгляд.
И вот, когда последний клиент — пожилая дама, которая всегда заказывала один и тот же травяной чай и подолгу рассказывала о своих внуках — наконец покинула заведение, а колокольчик над дверью приятно и мелодично зазвенел, наступил конец рабочего дня, в кафе повисла абсолютная тишина.
Но это не была давящая тишина, которая бывает в закрытых помещениях. Она не была удушающей или дискомфортной. Наоборот, теперь, когда не было посторонних ушей, здесь чувствовался родной, почти осязаемый уют.
Сонхён выдохнул, кладя тряпку в раковину и поворачивая вывеску на двери в положение «Закрыто». Он услышал приближающиеся шаги сзади. Тихие, осторожные, но такие знакомые, что сердце ёкнуло в груди. Едва заметно улыбнувшись, он не обернулся сразу, а просто прислушался к каждому шагу, позволяя моменту нарасти.
Конхо не стал медлить. Он подошёл вплотную и нежно прильнул к Сонхёну, обхватывая его талию руками и притягивая ближе, словно хотел слиться в одно целое. Его подбородок удобно устроился на плече Сонхёна, а тёплое дыхание обожгло кожу шеи, заставляя того вздрогнуть от приятных мурашек, пробежавших по всей спине.
— Я так соскучился... любимый, — прошептал Конхо ему прямо в ухо, и в этих словах, произнесённых с такой лёгкостью и естественностью, было столько искренности.
Сонхён закрыл глаза, позволяя себе расслабиться в этих объятиях. Он положил свои ладони поверх рук Конхо, переплетая пальцы.
— Глупый, — мягко усмехнулся он, поворачивая голову, чтобы встретиться взглядом. — Я же отправлял тебе сообщения днём.
— Это не считается, — возразил Конхо, разворачивая Сонхёна к себе лицом. — Мне нужно было видеть тебя. Не на экране телефона, а настоящего.
Он провёл ладонью по щеке Сонхёна, большим пальцем нежно касаясь скулы. Его взгляд был серьёзным, внимательным, изучающим каждую черту лица, будто он боялся что-то упустить.
— Знаешь, — тихо сказал Сонхëн, — иногда мне кажется, что это сон. Что я проснусь, и всё это будет просто фантазией.
Конхо почувствовал, как что-то тёплое и щемящее сжимается в груди. Он поднял руки, обнимая Сонхëна за шею, притягивая его ближе, сокращая и без того минимальное расстояние между ними.
— Это не сон, — нежно произнёс он, заглядывая прямо в глаза. — И я никуда не денусь. Даже если ты попытаешься избавиться от меня, я буду преследовать тебя, как самый назойливый клиент.
Сонхëн рассмеялся — искренне, и этот звук заполнил всё пространство кафе, вытесняя последние остатки усталости. Он прижался лбом ко лбу Конхо, закрывая глаза.
— Обещаешь? — шепотом спросил он, и в этом вопросе была вся его неуверенность, всё то благоговение, с которым он относился к их отношениям.
— Обещаю, — подтвердил Конхо, и его губы тронула мягкая улыбка. — А теперь иди сюда.
Он притянул Сонхëна в поцелуй — нежный, неторопливый. Это был поцелуй, в котором не было страсти первой влюблённости, но была глубокая, уверенная привязанность двух людей.
Где-то снаружи проезжала машина, где-то капала вода из крана, но здесь, в этом маленьком коконе из света и ароматов, существовали только они двое. И это было именно то место, где они оба хотели быть.
...
— Давно тут сидишь?
Голос прозвучал неожиданно близко, мягко и бархатисто, заставив Джухуна вздрогнуть всем телом. Он инстинктивно сжал плечи, вырываясь из нирваны спокойствия, и резко обернулся.
Рядом с ним стоял человек, которого он видел всего несколько дней назад в коридоре спорткомплекса. Эндрю.
Парень выглядел так, словно сошел с обложки глянцевого журнала о светской жизни, случайно забредшего в обычный городской парк. На нем было легкое, но дорогое пальто чёрного цвета, расстегнутое на груди, открывающее простую белую футболку, которая идеально облегала рельефный торс. Его темные волнистые волосы были слегка растрепаны ветром, что придавало ему вид небрежной, но тщательно продуманной элегантности.
Джухун замер, его взгляд скользнул по лицу нежданного гостя. Закатное солнце, клонившееся к горизонту, окрашивало небо в глубокие оттенки фиолетового и расплавленного золота. Свет падал на Эндрю под таким углом, что подчеркивал резкие, аристократичные черты его лица: высокую скулу, прямой нос и чувственные губы, тронутые легкой, почти незаметной улыбкой. Его кожа, смуглая и гладкая, словно переливалась в лучах угасающего дня, а глаза — темные, глубокие, с хитринкой во взгляде — изучали Джухуна с интересом.
— Ну... нет, — пробормотал Джухун, чувствуя, как внутри напрягается каждая мышца. Он подозрительно оглядел Эндрю с ног до головы, пытаясь понять, чего тот хочет.
Эндрю, заметив напряжение, плавно указал подбородком на свободное место на скамейке рядом.
— Можно?
— Да, — всё так же неуверенно, промолвил Джухун. Ему хотелось сказать «нет», развернуться и уйти, но какая-то странная сила удерживала его на месте. Возможно, это было любопытство.
В последнее время Джухун часто проводил время в этом местном парке. Ему нравилось здесь сидеть в одиночестве, вдали от шума тренировочного зала. Здесь никто не дергал, не давал указаний, не навязывал свое мнение. Только шелест листвы, ветер, приятно обдувающий разгоряченное после тренировки лицо, и щебетание птиц, дарующее необычное, хрупкое спокойствие. Сидеть так часами, особенно вечером, когда город погружался в сумерки, было атмосферно и расслабляюще.
Но сегодня, судя по всему, насладиться одиночеством ему не удастся.
Эндрю уверенно присел рядом, соблюдая дистанцию, достаточную для приличий, но близкую, чтобы чувствовать тепло другого тела. На несколько секунд повисла неловкая тишина, нарушаемая лишь далеким гулом проспекта. Джухун уже стал лихорадочно придумывать оправдания для скорого ухода ("Мне нужно", "Я опаздываю"), но вдруг его опередили, будто бы прочитав мысли.
— Ты прости за тот случай в зале, — начал Эндрю, и в его голосе прозвучала искренняя, почти детская растерянность. Он неловко потер затылок. — Не думал, что Мартин так остро отреагирует. Я просто хотел познакомиться. Надеюсь, я не доставил тебе неудобств?
Джухун моргнул, удивленный такой реакцией.
— А, это... — Джухун мягко улыбнулся сам себе, вспоминая ярость Мартина. — Мартин бывает вспыльчивым. У него... сложный характер. Ничего страшного.
Эндрю посмотрел на него задумчивым, оценивающим взглядом. Казалось, он сделал какую-то невидимую пометку у себя в голове. Поняв, что лед тронулся и Джухун более-менее настроен на диалог, он быстро сменил тактику, переходя к комплиментам.
— Да, я заметил, — тихо выдохнул парень, поворачиваясь к Джухуну всем корпусом. — Я просто стал часто замечать тебя на матчах. И мне очень понравилась твоя игра. Твоя техника... она просто потрясающая.
Эндрю говорил медленно, подбирая каждое слово, чтобы оно попало точно в цель.
— Я подумал, что было бы неплохо познакомиться с таким талантливым человеком лично. В нашей лиге мало игроков с такой хорошей игрой. Большинство учится годами, а у тебя... у тебя это в крови.
Джухун смущенно отвел взгляд, явно пораженный столь ярким, детальным восхищением. Практически никто не говорил ему таких слов раньше. Тренер хвалил за результат, партнеры — за пас, а Мартин... Мартин чаще критиковал, чем хвалил. А этот незнакомец видел в нем талант.
— Правда? — неловко уточнил Джу, ища в словах собеседника какой-то подвох. Но его не было.
— Да! — Эндрю с блестящими глазами посмотрел на Джухуна. В его взгляде было столько искренности, уважения и даже преклонения, что было трудно не поверить. Закатный свет отражался в его зрачках, делая их почти золотыми. — Я очень внимательно изучал твою игру, и она меня поразила! Ты очень хорош для своего уровня. Даже больше — ты играешь как профи. Я редко встречаю таких талантливых людей, поэтому мне было бы очень приятно познакомиться с тобой поближе. Ты же не против?
Джухун слегка помялся, чувствуя, как щеки предательски нагреваются. Лесть работала. Ей было сложно сопротивляться, особенно когда она исходила от такого харизматичного человека. Долго думать он не стал. Внутри теплилось приятное чувство признания, которого ему так не хватало в тени Эдвардса.
— Конечно, — он мягко улыбнулся, и эта улыбка была ответом на доверие.
Они просидели так ещё немного. Разговор завязался сам собой. Они обсуждали не только баскетбол — Эндрю оказался начитанным и интересным собеседником. Он рассказывал о своих путешествиях, о книгах, которые читал в самолетах, о музыке, которую слушал, чтобы настроиться на игру. Джухун заметил, что с Эндрю легко и интересно общаться. Нет того давления, той необходимости соответствовать чьим-то высоким стандартам, которое исходило от Мартина.
Казалось, это его человек. Тот, кто понимает его не как инструмент победы, а как личность. От этого на душе стало тепло, уютно и... спокойно.
Ветер усилился, качая ветви деревьев над их головами, но Джухуну не было холодно. Он смотрел на профиль Эндрю, освещенный последними лучами солнца, и думал о том, как странно иногда складывается жизнь. Недавно он боялся этого человека, а сегодня они сидят вместе, как старые друзья.
Эндрю поймал его взгляд и улыбнулся.
— Знаешь, Джухун, — тихо сказал он, — мир баскетбола жесток. Но в нем есть место для тех, кто умеет видеть возможности. Если захочешь поговорить о чем-то большем... ты можешь сказать мне.
И в этот момент, где-то в глубине сознания Джухуна, дрогнула струна. Он еще не знал, что эта встреча станет началом конца его спокойной жизни с Мартином. Он просто наслаждался моментом, не подозревая, что каждый комплимент Эндрю был кирпичиком в стене, которую тот строил между ним и Мартином.
...
В последние несколько дней тень Эндрю стала неотъемлемой частью жизни Джухуна. Казалось, у этого парня не было никаких других дел, кроме как появляться в поле зрения Кима. После тренировок, когда команда ещё была занята растяжкой или душем; ранним утром, когда туман ещё стелился по беговым дорожкам парка — Эндрю возникал словно из ниоткуда. Его присутствие было навязчивым, но обволакивающим, как густой шлейф дорогих духов, от которого невозможно избавиться.
Тот всячески пытался заговорить, завязать диалог, найти общую тему. Сначала это были дежурные фразы о погоде или последних играх лиги, но постепенно Эндрю переходил к более личным вещам: спрашивал о впечатлениях от города, о трудностях адаптации.
Джухуну, по большому счёту, было всё равно на самого Эндрю как на личность. Он не испытывал к нему ни симпатии, ни антипатии. Но в то же время он и не был против новых знакомств. В глубине души он понимал прагматичную сторону жизни: связи решают многое. Иметь знакомого из "высшей лиги", человека с деньгами и влиянием, могло пригодиться в будущем. Новые люди означали новые интересы, новые возможности, выход из замкнутого круга. Эндрю открывал дверь в мир, который для Джухуна казался недосягаемым: знакомства со знаменитыми или успешно начинающими игроками, брендами и к успеху знаменитости.
Вечер пятницы выдался особенно теплым. После очередной прогулки — на этот раз они просто бродили по набережной, наблюдая за закатом — Джухун направлялся домой. В голове ещё звенели слова Эндрю о том, как важно находить красоту в простых вещах, и как редко люди замечают то, что видит он сам.
Он шел медленно, наслаждаясь послевкусием этого идеального вечера. Улыбка не сходила с его лица. Ему было хорошо.
И вдруг эта легкость испарилась.
Джухун замер на тротуаре, его взгляд приковался к витрине небольшого продуктового магазина на противоположной стороне улицы.
Там стоял Мартин.
Мартин выглядел чуждо в этом шумящем свете магазина. Он был одет в простую, поношенную толстовку и спортивные штаны. Его плечи были сутулыми, голова опущена. В руках он держал пластиковую корзину, набитую дешевыми консервами и лапшой быстрого приготовления.
Мартин казался воплощением серости и тяжести.
Только что Джухун находился в мире внимания к деталям и душевного тепла. А теперь перед ним была реальность.
Джухун почувствовал, как внутри что-то щелкнуло. Ожидаемый стыд или желание отвернуться не пришли. Вместо них подступила странная, тягучая тоска.
Глядя на эту сутулую фигуру, Джухун вдруг остро осознал: весь этот блеск, эти разговоры с Эндрю... сейчас всё это казалось фальшивым. Словно красивая декорация, за которой нет жизни.
А Мартин... Мартин был настоящим.
Да, он был тяжелым. Да, он был сложным и иногда невыносимым. Но он был живым. И Джухун понял, что всё это время, пока он гулял с Эндрю, слушая комплименты, он скучал. Боже, как же он скучал.
Скучал не по тренировкам. Не по крикам. А по этому человеку. По тому, как он смотрел, когда думал, что никто не видит. По этой невидимой, прочной нити, которая связывала их сильнее любых красивых слов.
Джухун сделал неосознанный шаг вперед, в сторону проезжей части. Сердце сжалось от желания перебежать улицу, подойти, спросить: «Ты как?»
Мартин поднял голову. Случайно? Или почувствовал взгляд? Их глаза встретились через стекло витрины и проезжую часть.
В глазах Мартина не было ярости. Только пустота. И какая-то бесконечная усталость человека, который несет груз, неподъемный для одного.
И этот взгляд, полный боли, испугал Джухуна больше всего. Он испугался того, что он здесь, а Джухун — там, в мире красоты. Испугался того, что он, возможно, предал его, выбрав более легкий путь.
Джухун резко развернулся. Ноги сами понесли его прочь, но это был не побег от Мартина. Это было бегство от собственной растерянности, от нахлынувшего чувства вины и от осознания того, что ничего не заменит того тепла, которое он нашел рядом с Мартином.
...
— Каждый день, — прошипел он сквозь зубы, яростно швыряя вещи в спортивную сумку. Застежка молнии с треском разошлась, но Мартин даже не заметил этого. Его руки дрожали от напряжения, а внутри всё бурлило, словно вулкан перед извержением. — Какого хрена он постоянно ошивается рядом с ним? Что ему нужно?
Мартин кипел от злости. Казалось, что весь его идеальный, выстроенный по линейке мир рухнул в одно мгновение. Всё, что он так тщательно контролировал — всё развалилось на маленькие, острые осколки, которые теперь впивались ему в душу.
— Как же бесит, — тихо повторил он, чувствуя, как горечь подступает к горлу.
Быстро закинув тяжелую сумку за плечо, он вышел из раздевалки. Движения были резкими, нервными. Он тихо и почти бесследно покинул здание спорткомплекса. Теперь Джухуну, казалось, было всё равно, где и как он проводит время. Куда он идет. С кем он говорит. Ведь появился новый вариант. Более легкий. Более «понимающий». И эта мысль выводила Мартина из себя до дрожи в коленях.
«Почему он вообще вернулся? Не было его раньше, и всё было нормально.», — крутилось в голове навязчивой пластинкой.
Мысли давили на него с такой физической силой, что невозможно было думать ни о чем другом. Джухун в какой-то момент стал его единственным смыслом вставать каждый день. Единственной причиной бежать через весь город под холодным ветром, лишь бы увидеть его лицо. Хотя тот мог вызвать такси. Но Мартин шел. Потому что это было их время.
Именно рядом с Джухуном Мартин наконец-то почувствовал себя хоть чуть-чуть, но живым.
И конечно, по иронии судьбы, ему не дали вдоволь насладиться этим хрупким счастьем. Эндрю ворвался в их жизнь, как вирус, и начал методично разрушать то, что строилось месяцами.
В голове крутились одни и те же вопросы, от которых становилось тошно: Как снова привлечь внимание Джухуна? Как вернуть его обратно? Как доказать, что я лучше?
Мартин не знал ответов. У него не было инструкций для таких ситуаций. Он не мог опять вырывать Джухуна из разговоров с Эндрю, ведь в первую встречу этих двоих он неосознанно причинил Джухуну боль. Мартин боялся ещё сильнее отдалиться от Джухуна.
Всё, что он мог сделать сейчас — это наблюдать. Наблюдать со стороны, как Джухун радостно улыбается, когда видит Эндрю. Слышать их громкие, легкие разговоры, смех Джухуна — который раньше был редкостью и доставался только Мартину после особо удачных матчей.
Каждый такой звук разбивал и терзал сердце сильнее любого физического удара. Это была пытка.
Мартин остановился у ярко освещенной витрины небольшого продуктового магазина. Свет ламп бил в глаза, слепя и вызывая головную боль. Ему ничего не пришло в голову, кроме как купить какую-то дешевую дрянь. Что угодно, лишь бы занять руки, лишь бы забить тем самым свой неугомонный внутренний шум, который кричал о потере.
Он толкнул дверь. Мартин схватил первую попавшуюся пачку дешевой лапши с полки, даже не глядя на состав. Ему было плевать на вкус. Плевать на пользу. Ему нужно было просто чувствовать что-то, чтобы заглушить пустоту в груди.
Пока Мартин пытался выбрать хоть что-то съедобное из этого скудного, отталкивающего разнообразия дешевой еды, он внезапно почувствовал чей-то пристальный, физически ощутимый взгляд. Это было похоже на прикосновение — легкое, но заставляющее кожу покрыться мурашками.
Он медленно обернулся, чувствуя, как сердце пропускает удар.
На противоположной стороне улицы стоял Джухун.
Такой желанный.
Мартин замер, держа в руке какую-то банку, которую даже не помнил, как взял. Его мысли мгновенно затуманились, уступая место одному единственному, всепоглощающему желанию: просто смотреть. Смотреть на то, как Джухун поправляет воротник куртки, как ветер треплет его волосы, как он выглядит живым и настоящим в этом сером вечернем свете.
Это было странно. Но Мартин понял, что мог бы стоять так вечно. Наблюдать за каждым его движением, независимо от обстановки, погоды или времени суток. Для него в этот момент не существовало ничего, кроме фигуры Джухуна на фоне ночного города.
Они смотрели друг на друга. Не отводя глаз. Секунда тянулась бесконечно долго. В этой тишине, разделенной проезжей частью и стеклом, происходил какой-то немой диалог. И от этого у Мартина что-то тревожно, сладко затрепетало в груди. Это чувство было пугающим своей силой, своей уязвимостью, но одновременно таким невыносимо приятным, что хотелось заплакать от облегчения. Он был здесь. Он видел его.
Казалось, ноги сами должны были понести его вперед. Мартин уже сделал полшага к выходу, чтобы выбежать на улицу, перебежать дорогу, схватить Джухуна за руку и никогда не отпускать.
Но он не успел.
Не сделав и полного шага, Мартин увидел, как Джухун резко дернулся. Парень отвернулся, словно испугавшись, и стремительно рванул с места. Растворился в толпе прохожих, нырнул в тени переулка, исчез.
И тут всё померкло.
Яркий свет магазина вдруг показался слепящим и фальшивым. Шум улицы стал далеким гулом. Мартин так и остался стоять у двери, сжимая в побелевших пальцах холодную банку. Он смотрел на пустую дорогу. Туда, где всего секунду назад стоял Джухун. Где еще теплилось эхо их встречи.
Теперь там была только пустота.
Дом встретил Мартина ледяным холодом и давящей пустотой. Щелчок замка прозвучал слишком громко в тишине квартиры. Тусклый свет коридорной лампы освещал лишь крошечный клочок пола, оставляя остальное пространство погруженным в густой, вязкий полумрак.
Мартин бросил сумку на пол. Звук падения вещей эхом отразился от стен, подчеркивая одиночество. Он не стал включать основной свет. Ему казалось, что темнота лучше скроет выражение его лица — лицо человека, который только что потерял самое важное, даже не успев это обрести.
Он прошел в ванную, опираясь рукой о холодную плитку стены. В зеркале над раковиной отражался призрак. Бледный, с потухшим взглядом. Мартин включил воду, плеснул себе в лицо, но холод не помог. Внутри всё ещё горело то место, куда упал взгляд Джухуна.
Он вытер лицо полотенцем и посмотрел на себя критически. Он выглядел жалко.
Мартин прошел в спальню и рухнул на кровать, даже не раздеваясь. Потолок был белым, пустым.
Мысли о Джухуне заполнили сознание, вытесняя всё остальное.
Где он сейчас? С кем?
Мартин представил, как Эндрю касается плеча Джухуна. Как тот улыбается ему самой мягкой, открытой улыбкой, которую раньше дарил только Мартину.
Ревность, горячая и липкая, снова поднялась из глубины живота. Но теперь она смешивалась с отчаянием.
Мартин понял, что сегодня он явно не будет долго спать. Сон не придет. Придут только тяжелые, вязкие мысли о том, как он всё портит. О том, как он теряет контроль. О том, что Джухун ускользает из его рук, и он не знает, как его удержать, не сломав окончательно.
Он закрыл глаза, но образ Джухуна, убегающего от него по улице, стоял перед внутренним взором четче любого кошмара.
Мартин уснул под тяжестью этих мыслей, и сон его был беспокойным, полным теней прошлого и страха будущего.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!