Вернутся к фанфику

Часть 10.

22 июля 2026, 14:03
Dutch Melrose - Runrunrun ... Шесть месяцев пролетели незаметно, словно один долгий вдох и выдох. За это время команда успела поучаствовать во многих соревнованиях, став чуть ближе к славе. Они выиграли несколько важных турниров, научились играть в защите как единый механизм и перестали бояться соперников. Но самые большие изменения произошли не на табло, а между людьми. Между Мартином и Джухуном выросла невидимая, но прочная связь. Они больше не были просто капитаном и новичком. Они стали партнерами. На площадке они читали мысли друг друга без слов: один взгляд — и пас летел точно в руки; одно движение плеча — и защита смыкалась, отсекая соперника. Они были не разлей вода. Но их связь выходила далеко за пределы паркета. ... Утро субботы выдалось прохладным и туманным. Серый свет едва пробивался сквозь плотные шторы, создавая в комнате полумрак, густой и вязкий, который так не хотелось покидать. Джухун неохотно потер глаза, чувствуя приятную, тягучую тяжесть век. Сон ещё держал его в своих объятиях, нашептывая сладкие обещания продолжения, но будильник на телефоне уже безжалостно тикал секунды, приближая момент подъема. Он зевнул, потягиваясь всем телом так, что хрустнули суставы, и медленно, словно преодолевая сопротивление воды, поднялся с кровати. Шаркая ногами, он побрел на кухню. Квартира спала, погруженная в тишину, нарушаемую лишь тихим гудением холодильника. Джухун включил чайник, и через минуту вода зашипела, выпуская вверх тонкие, извивающиеся струйки пара. Он обхватил горячую кружку ладонями, жадно вдыхая терпкий, травяной аромат настоя. Тепло медленно, волна за волной, разливалось по груди, согревая окоченевшие пальцы и разгоняя остатки дремы, цеплявшиеся за сознание липкой паутиной. Он подошел к окну и прижался лбом к холодному стеклу. За ним мир ещё только просыпался, неуверенный и сонный. Улица утопала в молочной дымке тумана, который скрадывал очертания зданий, превращая знакомый район в декорацию к старому, немому кино. Редкие фонари мерцали тусклыми, оранжевыми пятнами, их свет рассеивался во влажном воздухе, не в силах пробить пелену сырости. Асфальт блестел, отражая эту призрачную иллюминацию, словно покрытый тонкой пленкой воды, отражающий свет как зеркало после ночного дождя. Ни машин, ни людей — только тишина и ожидание нового дня. Джухун сделал последний глоток чая, чувствуя, как горечь сменяется сладковатым послевкусием мяты. Пора. Он быстро переоделся. Спортивная форма была мягкой и привычной: широкие штаны, не сковывающие движений, и просторная толстовка, которая всё ещё пахла стиральным порошком. Он зашнуровал кроссовки, проверил шнурки на прочность, постучав ногами об пол, и вышел из дома, плотно закрыв за собой дверь, оставляя позади теплый, безопасный кокон своей комнаты. Спустившись вниз, Джухун толкнул тяжелую входную дверь и шагнул на улицу. Воздух ударил в лицо резкой, бодрящей прохладой. Туман здесь был гуще, он обволакивал ноги, стелился по земле, скрывая дальние здания и превращая знакомые улицы в лабиринт серых теней. И там, у входа в этот лабиринт, уже ждал Мартин. Он выглядел так, будто не спал вовсе. Его форма была идеально подогнана, кроссовки завязаны с идеальной точностью, волосы аккуратно уложены, несмотря на ранний час. Он переминался с ноги на ногу, разминая икры, и его дыхание вырывалось из рта маленькими облачками пара. Увидев Джухуна, он кивнул, и в этом кивке читалось нетерпение. — До парка? — полусонно спросил Джухун, пряча руки в карманы толстовки и ёжась от прохлады. — Да, — бодро отрезал Мартин, даже не посмотрев на него, а уставившись вдаль, куда убегала дорожка. Теперь каждое утро они бегали вместе. Это стало не просто тренировкой, а ритуалом. Незримой нитью, которая скрепляла их жизни вне площадки. Сначала это было нужно для формы — после первых успехов тренер требовал выносливости. Но потом... потом это стало чем-то большим. Они бежали молча первые километры. Только ритм шагов, стук подошв по мокрому асфальту и собственное дыхание нарушали тишину спящего города. Туман постепенно рассеивался, уступая место свежему бледно-голубому небу. Солнце ещё не взошло, но горизонт уже начал светлеть, окрашиваясь в нежные персиковые тона. Джухун чувствовал, как тело разогревается, как мышцы наливаются приятной тяжестью. Рядом бежал Мартин. Его присутствие было ощутимым, почти физическим. Они не разговаривали, но между ними существовало странное, комфортное единство. Синхронность шагов, одинаковый ритм дыхания. Иногда их руки случайно соприкасались. Легкое, мимолетное касание. И каждый раз, когда это происходило, Джухун чувствовал лёгкий электрический разряд, пробегающий по коже. Он не отодвигался. Мартин тоже. Это были моменты тишины, которые говорили больше слов. В них не было напряжения первых месяцев, не было холода и отчуждения. Было доверие. Было понимание того, что они движутся в одном направлении. Не только в беге, но и в чём-то большем. Когда они добрались до парка, туман почти исчез. Деревья стояли мокрые, сверкающие каплями росы, которые ловили первые лучи солнца. Воздух здесь был чище, наполненным запахом влажной земли и прелой листвы. Мартин замедлил шаг, переходя на быструю ходьбу, чтобы восстановить дыхание. Джухун последовал его примеру. Они шли вдоль аллеи, окружённые пробуждающейся природой. — Слушай, — Джухун сбавил шаг, тяжело дыша, но с лёгкой улыбкой на лице. — Ничего, если мы зайдём к моему другу по пути? Он как раз работает неподалёку. Я обещал заглянуть. Мартин метнул быстрый, заинтересованный взгляд на Джухуна. Обычно он не любил отклоняться от маршрута — каждая минута была расписана. Но сегодня... сегодня он чувствовал странное желание продлить это утро. Продлить время, проведённое рядом с Джухуном. Вне строгих рамок тренировок. Он кивнул, вытирая лоб тыльной стороной ладони. — Ладно. Но ненадолго. Джухун широко улыбнулся, чувствуя прилив тепла. — Обещаю. Пять минут. Ну, может десять. Они свернули с главной аллеи на узкую улочку, ведущую к небольшому кварталу с уютными кофейнями. Воздух здесь пах свежей выпечкой, корицей и кофе. Кафе ещё только открывалось. Витрины были чистыми, внутри горел мягкий, янтарный свет. За стойкой, спиной к входной двери, один на один с кофемашиной, стоял Сонхён. Он методично протирал барную стойку, его движения были плавными, почти медитативными. Конхо, обычно сидевший тут с учебником, сегодня опаздывал. Джухун толкнул дверь. Колокольчик звякнул. Сонхён обернулся. И его лицо мгновенно озарилось яркой, искренней улыбкой, растопившей любую утреннюю сонливость. — Джу! — воскликнул он, забыв про тряпку в руке. Сонхен вышел из стойки и крепко обнял друга. Джухун в ответ крепко прижался. Хорошо когда день начинается так. А Мартин тем временем прожигал взглядом Сонхена. Легкие искры ревности блеснули в глазах. Почему он так обнимает Джухуна? Насколько они близки? Как давно знакомы? Мысли крутились в голове. Но спросить было ужасно неловко. Потому что Мартину Джухун просто знакомый или может что-то ближе к другу. Поэтому всё что Мартин мог сделать так это крепко сжать кулаки и смириться. Сонхён наконец отстранился от Джухуна, но его руки ещё на секунду задержались на плечах друга, словно не желая прерывать этот контакт. На его лице сияла широкая, искренняя улыбка, от которой становилось теплее даже в прохладном утреннем воздухе. — Ты чего так рано? — с мягкой укоризной и заметной заботой спросил он, поправляя воротник толстовки Джухуна. — Ты же терпеть не можешь рано вставать. Обычно ты появляешься здесь только к обеду, еле живой и злой на весь мир. Так он ещё и знает, когда встаёт Джухун!? — эта мысль пронзила сознание Мартина острой, холодной иглой. Его пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Этот парень знал режим дня Джухуна. Знал его привычки. Знал что-то, что было в прошлом Джухуна. Мартин чувствовал себя вторженцем в чужой, уютный мир, куда его пустили лишь из вежливости. — Да так, — Джухун слегка смутился от такого пристального внимания и кивнул в сторону Мартина, который стоял у входа, напоминая статую из льда и напряжения. — У нас была пробежка. Сонхён медленно перевёл взгляд на парня. Он окинул Мартина быстрым, но внимательным взглядом, скользящим с ног до головы: дорогие кроссовки, идеальная спортивная форма, влажные от пота волосы, холодное, закрытое выражение лица. Бариста считывал людей мгновенно, и эта книга казалась ему сложной, написанной на непонятном языке. — Джуни, ты не говорил мне, что у тебя есть новый друг, — произнёс Сонхён, и в его голосе прозвучала лёгкая, игривая нотка. Он использовал уменьшительно-ласкательное имя, которое звучало так естественно и лично, что у Мартина свело скулы. Джуни!? Это слово эхом отдалось в голове Мартина. Никто не называл Джухуна так. Ни тренер, ни партнёры, ни он сам. Только «Ким», «Джухун» или просто «эй». А этот незнакомец в фартуке обращается к нему с такой нежностью, будто они выросли вместе, деля одну подушку и секреты. — А, это Мартин, — быстро поправился Джухун, чувствуя нарастающее напряжение со стороны Мартина. Он сделал шаг в сторону, словно пытаясь физически сократить дистанцию между ними. Глаза Сонхёна расширились, в них вспыхнуло неподдельное любопытсво. — Это он? Который Эдвардс? — переспросил он, не скрывая интереса. В его голосе не было страха перед знаменитостью, скорее, здоровое любопытство человека, который видит легенду в обычной жизненной ситуации. Джухун лишь кратко кивнул и неловко покосился на Мартина, встретившись с его недоумённым, почти каменным выражением лица. Тот смотрел на Сонхёна так, будто он был соперником на площадке, которого нужно изучить и нейтрализовать. Благо, эта встреча не продлилась слишком долго. Атмосфера стала слишком тяжёлой, насыщенной невысказанными вопросами и скрытой ревностью, которую Мартин даже не пытался маскировать. Джухун, прекрасно понимая его состояние, не хотел заставлять ждать ни секунды дольше необходимого. — Нам пора, — тихо сказал Джухун, бросая быстрый, извиняющийся взгляд на Сонхёна. — Тренировка скоро начнётся. — Конечно, конечно, — Сонхён поднял руки в примирительном жесте, хотя в его глазах всё ещё плясали искорки веселья и лёгкого недоумения от этой странной пары. — Удачи вам там. Попрощавшись с Сонхёном и пообещав встретиться как-нибудь ещё (Джухун кивнул, но Мартин лишь сухо буркнул что-то невнятное), они выскочили на улицу. Дверь кафе захлопнулась, отсекая тёплый свет и запах выпечки. На улице их встретил резкий, бодрящий ветер. Мартин сразу ускорил шаг, стремясь выйти из-под влияния той странной, домашней атмосферы, которая казалась ему угрожающей. Джухун едва поспевал за ним, чувствуя, как холодный воздух обжигает лёгкие, но внутри всё ещё тепло. — Куда дальше... — начал Джухун, пытаясь восстановить привычный ритм их утренних пробежек, но слова застряли в горле. Он не успел договорить. Мартин резко остановился, так что Джухун чуть не врезался ему в спину. Он развернулся. Его лицо было непроницаемым, взгляд — тяжёлым и избегающим. В нём не осталось ни следа той мягкой растерянности, что мелькнула в кафе. — Мне пора, — твердо отрезал Мартин. Голос прозвучал сухо, без эмоций, как приказ. Он даже не посмотрел Джухуну в глаза, уставившись куда-то в сторону, на серые дома, укутанные туманом. — У меня есть кое-какие дела. Не опаздывай на тренировку. И прежде чем Джухун смог задать вопрос, понять причину этой внезапной перемены или просто попрощаться нормально, Мартин уже отвернулся. Он сделал резкий шаг в сторону, нарушая их общий маршрут, и быстро зашагал прочь. Джухун остался стоять посреди тротуара, ошеломлённый этой резкостью. Ветер трепал полы толстовки и волосы Джухуна, но он этого не чувствовал. Он в недоумении смотрел, как чужая, стремительно удаляющаяся фигура растворяется в гуще утренней толпы, которая только начинала просыпаться. Мартин не оглянулся. Ни разу. Он просто исчез, оставив после себя лишь холод и чувство острой, непонятной потери. ... — О, Джухун, ты сегодня один? — удивлённо подметил Лиам, появляясь из-за угла коридора с мячом. Он остановился, окидывая Джухуна быстрым, оценивающим взглядом, в котором читалось искреннее недоумение. Прошло уже много времени с тех пор, как Джухун и Мартин стали неразлучны. Их пробежки, совместные пути до зала и даже молчаливые перекусы после тренировок стали для команды своеобразной нормой, негласным ритуалом. Все привыкли видеть их вместе. Сегодня же Джухун стоял в раздевалке у шкафчика один. Пустота рядом с ним казалась неестественной, кричащей, словно пазл лишился своих главных деталей. — А... Мартин сказал, что у него дела, — быстро промямлил Джухун, избегая прямого взгляда товарища. Он лихорадочно копался в своей спортивной сумке, хотя давно уже достал всё необходимое. Его пальцы нервно перебирали шнурки кроссовок, пытаясь найти хоть какое-то занятие, чтобы скрыть растерянность. Лиам прищурился. Он не отводил глаз, сверля Джухуна пронзительным, почти детективным взглядом. В воздухе повисла тяжелая пауза. Лиам чувствовал, что что-то не так: слишком уж суетлив был Джу, слишком избегал зрительного контакта. Но, поняв, что ничего этим молчаливым допросом не добьется, он лишь фыркнул, смахнул рукой в сторону раздевалки и, развернувшись, уверенно зашагал в зал. Тяжелая дверь с глухим стуком закрылась за ним, оставляя Джухуна наедине с тишиной и собственными мыслями. Действительно... Почему Мартин резко ушёл? Вопрос бился в висках, назойливый и неотвязный. Почему он не сказал об этом раньше? Ведь обычно Мартин планировал каждую минуту своего дня с педантичной точностью. Если у него были дела, он бы сообщил об этом заранее, чтобы не сбивать график. Джухун замер, глядя в пустоту перед собой. В груди поселилось странное, липкое ощущение тревоги. Спустя время, когда разминка уже была в самом разгаре, а звук ударов мяча о паркет слился в единый, ритмичный гул, тяжелая дверь зала скрипнула. В проеме возникла фигура Мартина. Он вошел не так, как обычно — стремительно, с энергией лидера, готового вести за собой. Нет. Он вошел тихо, почти незаметно, словно призрак, материализовавшийся из утреннего тумана. На нем была та же спортивная форма, но выглядела она иначе: вся в складках, будто надетая через силу, без привычной, демонстративной аккуратности. Мартин не поздоровался. Он даже не кивнул тренеру, который обычно встречал его коротким жестом. Его взгляд был направлен в одну точку где-то над головами игроков, расфокусированный и пустой. Лицо оставалось непроницаемой маской: ни тени злости, ни намека на радость, ни усталости. Полный, абсолютный эмоциональный вакуум. Эта странная отстраненность заставила команду на мгновение замереть. Итан приостановился с мячом в руках, Лиам перестал шутить с Виктором. Они переглянулись, считывая напряжение, которое витало вокруг, как электрическое поле перед грозой. Что-то случилось. Что-то серьезное. Но что? Джухун, стоявший у трехочковой линии, тоже почувствовал этот холод. Он обернулся, и его взгляд встретился со спиной Мартина. Джухун окинул капитана недоумевающим, почти растерянным взглядом, пытаясь прочесть хоть какую-то эмоцию в его позе. Но Мартин не дал ему времени на размышления. Он взял мяч и начал делать броски. Резко. Механически. Без единого звука. Джухун колебался всего секунду. Подойти? Спросить? Но страх перед новой вспышкой холода оказался сильнее. Он решил, что, возможно, у Мартина просто нет настроения. Возможно, какие-то личные проблемы, о которых Джухун не имеет права знать. Возможно, он просто хочет остаться один. Сглотнув ком разочарования, Джухун отвернулся. Он глубоко вдохнул, пытаясь вытеснить образ холодной спины Мартина, и вернулся к игре. Мяч снова засвистел в воздухе, но радость от движения куда-то исчезла, уступив место давящей тишине внутри. ... Тренировка подошла к концу. Резкий свисток тренера эхом прокатился под высоким потолком, объявляя конец изнурительного двухчасового марафона. Воздух в зале стал густым, душным, пропитанным запахом пота. Игроки начали расходиться: кто-то бессильно опускался на скамейки, жадно глотая воду, кто-то лениво добрасывал мячи в корзину напоследок, кто-то уже направлялся к раздевалкам, громко смеясь и перешучиваясь. Гам постепенно затихал, уступая место тихому гулу остывающего помещения и скрипу кроссовок по паркету. Джухун собирал свои вещи, медленно сматывая эластичные бинты с запястий, когда снова почувствовал это. Легкое, но настойчивое покалывание в затылке. Ощущение чужого, прицельного взгляда, прикованного к его спине. Оно не покидало его уже несколько недель. Будто невидимая нить тянулась откуда-то из темноты, заставляя невольно оглядываться в пустых коридорах, вздрагивать от каждого случайного шороха. Он пытался списать это на усталость, на нервы перед важным матчем, на обычную паранойю, но интуиция шептала иное: кто-то наблюдал. Внимательно. Терпеливо. Будто ждал момента. Когда зал почти опустел, и последние игроки потянулись к раздевалке, хлопая друг друга по плечам, раздался голос: — Джухун! Голос прозвучал неожиданно близко, но не из толпы своих. Он был низким, бархатистым, с лёгкой, едва уловимой интонацией, выдающей акцент. Чужой. Джухун замер. Обернулся. Несколько игроков из его команды тоже остановились, настороженно поворачивая головы. В полупустом коридоре, ведущем к выходу, царила странная, напряжённая тишина. Из густой тени, отбрасываемой массивными бетонными колоннами, медленным, уверенным шагом вышел высокий парень. Джухун окинул его быстрым, оценивающим взглядом. Ростом он был явно выше — минимум на голову, а то и больше. Под искусственным светом ламп его смуглая кожа казалась почти безупречной, она словно переливалась, создавая иллюзию мягкого, золотистого блеска. Тёмные, густые волнистые волосы были аккуратно зачёсаны назад, каждая прядь лежала идеально, сверкая лёгким отблеском укладочных средств. На нём была спортивная одежда, но не обычная командная форма, а что-то из дорогой, премиальной линейки: ткань сидела безупречно, подчёркивая широкие плечи и подтянутую фигуру. Ни складки, ни лишней детали. Всё кричало о статусе, деньгах и безупречном вкусе. Джухун точно не знал его. Кажется, даже не видел ни разу в жизни. В голове мгновенно назрел рой вопросов: Кто он? Откуда знает моё имя? Что ему надо? Сердце предательски забилось чуть быстрее. Это не было похоже на случайную встречу. Это явно было спланировано. Парень заметил неподдельное недоумение на лице Джухуна и тут же спохватился. Его поза расслабилась, в движениях появилась плавная, почти театральная лёгкость. — Ах да, прошу прощения, — голос прозвучал мягко, с обаятельной, почти извиняющейся ноткой. Он сделал шаг вперёд и протянул руку. — Я Эндрю. Очень приятно. — Его улыбка была яркой, открытой, доброжелательной, но в глубине тёмных глаз мелькнуло что-то острое, расчётливое. — Надеюсь, не отвлекаю? — Аа... Приятно познакомиться, — Джухун чуть помялся, чувствуя неловкость от этой внезапной и слишком личной встречи. Его рука зависла в воздухе на долю секунды, но воспитание и врождённая вежливость взяли верх. Он протянул ладонь навстречу. Рука Эндрю оказалась большой, тёплой и удивительно мягкой. Не той жёсткой, мозолистой, какие были у всей команды, к которым привык Джухун. Эндрю не просто пожал руку — он задержал её в своей, словно проверяя прочность хвата или просто наслаждаясь моментом контакта. Его пальцы слегка сжали запястье Джухуна, а большой палец невесомо скользнул по костяшкам. Это было интимно, это нарушало границы, но делалось с такой обезоруживающей, дружелюбной улыбкой, что Джухун растерялся и не сразу отдёрнул руку. Они стояли так несколько секунд. Тишина в коридоре стала густой, звенящей. Джухун чувствовал на себе пристальный взгляд тёмных глаз Эндрю, который изучал его лицо, словно читая открытую книгу. И в этот момент, когда воздух казался натянутым, как струна, сзади раздался голос. Низкий, пропитанный ядом. — Ты что тут делаешь? Мартин стоял у входа в раздевалку. Он ещё не переоделся, но уже сбросил игровую майку, оставшись в простой чёрной футболке, которая обтягивала напряжённые мышцы груди и рук. Его лицо было каменным, но глаза... Глаза Мартина потемнели, став почти чёрными, бездонными океанами, в которых бушевала ярость. Он видел всё. Видел, как Эндрю держит руку Джухуна. Видел, как тот не спешит её освобождать. Видел эту "дружелюбную" улыбку соперника, которую Мартин знал слишком хорошо. Кулаки Мартина крепко сжались так, что побелели костяшки. На ладонях остались полумесяцы от впившихся ногтей. В висках запульсировала кровь, заглушая разум. Ему казалось, что Эндрю прикасается к чему-то, что принадлежит "ему". К его партнёру. К его... Джухуну. Не думая, не контролируя себя, Мартин рванул с места. Три длинных шага — и он оказался между ними. — Отпусти, — в этом слове было больше угрозы, чем просьбы. Прежде чем Джухун успел моргнуть или понять, что происходит, Мартин резко схватил его за запястье. Его хватка была болезненной, почти грубой. Он буквально вырвал руку Джухуна из ладони Эндрю, разрывая их контакт с такой силой, что Джухун едва не потерял равновесие. Воздух между тремя парнями стал электрическим. Эндрю медленно, очень медленно опустил руку, его улыбка не исчезла, но стала острее. Его глаза сузились. Он смотрел на Мартина с лёгким, насмешливым интересом, словно наблюдая за экспериментом, который идёт точно по плану. А Мартин стоял, тяжело дыша, не отпуская руку Джухуна, и смотрел на Эндрю так, будто хотел убить его. — Ну ты чего, Мартин? — Эндрю развёл руки в стороны, демонстрируя открытые ладони. Его поза изображала полное миролюбие и недоумение. — Я просто хотел познакомиться с вашим новеньким. Не видел причин для такой... агрессии. Мартин не ответил. Пальцы сжались ещё сильнее. Джухун почувствовал как кожа начала гореть. Было больно. Кажется, там обязательно останутся синяки в форме руки Мартина. Но Мартин, казалось, не замечал этого. Его грудь тяжело вздымалась, а взгляд, брошенный на Эндрю, был полон ярости. — Тебя кто-то звал? — огрызнулся Мартин, и голос его прозвучал низко, вибрирующе. — Иди отсюда. Пока я не забыл, что мы в приличном месте. Он чуть ли не плюнул ему в лицо этими словами. Желание ударить, разрушить эту самодовольную улыбку, стереть её с этого красивого, наглого лица было настолько сильным, что мышцы лица Мартина свело судорогой в диком оскале. Но он сдержался. Ценой невероятных усилий воли. Эндрю лишь слегка приподнял бровь. Он не испугался. Не отступил. Наоборот, он сделал маленький шаг вперёд, игнорируя предупреждающий выпад Мартина, и заглянул ему за плечо. Его тёмные глаза нашли Джухуна, который стоял, широко распахнув глаза от боли и шока, пытаясь высвободить своё запястье из железной хватки Мартина. Эндрю мягко улыбнулся. Эта улыбка была адресована только Джухуну. — Ещё встретимся, Ким Джухун, — произнёс он тихо, так, чтобы слышал только он, но достаточно громко, чтобы Мартин понял: игра началась. Затем он равнодушно кивнул остальным членам команды, которые всё это время стояли как вкопанные у дверей раздевалки. Лиам, Итан, Виктор — все они видели этот всплеск неконтролируемой ревности. Эндрю развернулся и спокойно, размеренным шагом направился к выходу. Его кроссовки бесшумно ступали по паркету, пока тяжёлая дверь не захлопнулась за ним, отрезая его от зала. В коридоре повисла тишина. Мартин всё ещё держал руку Джухуна. Он не отпускал её. Он смотрел на закрытую дверь, дыша часто и резко, словно после спринта на пределе возможностей. А Джухун смотрел на него. На его профиль, на напряжённую челюсть, на руку, которая причиняла ему боль, но которую он боялся вырвать, чтобы не спровоцировать новую вспышку гнева. Оставшиеся игроки переглянулись. Никто не осмелился нарушить эту хрупкую, опасную тишину.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!