Вернутся к фанфику

Часть 13. Что ты чувствуешь?

18 сентября 2026, 23:40
Wolf Parade - I'll Believe in Anything ... Солнце безжалостно било в глаза, пробиваясь сквозь щели в тяжелых бархатных шторах дорогого отеля. Джухун застонал, глубже зарываясь лицом в подушку, пытаясь спрятаться от реальности. Голова гудела, словно внутри звенел колокол, во рту было сухо и горько, а тело казалось свинцовым, налитым тяжелой тяжестью. Он медленно, с усилием открыл один глаз. Комната была незнакомо роскошной для его обычного состояния. Но она была знакома по вчерашнему вечеру. И тут память ударила током. Бар. Громкая музыка, сбивающая с ног. Выпивка, льющаяся рекой. Шкаф. Темнота. И... поцелуй. Поцелуй... Стоп. Что!? Джухун резко подорвался с кровати. Он лихорадочно осмотрелся. Лиам всё ещё спал на соседней кровати, крепко прижав к груди пустую бутылку из-под пива, как плюшевого мишку, и издавал звуки, отдаленно напоминающие храп. Мартина и след простыл. Вторая половина кровати рядом с Джухуном была аккуратно заправлена, подушка лежала ровно, словно на ней никто не спал. Джухун схватился за голову, пытаясь прокрутить в уме события прошлой ночи. Но воспоминания были обрывочными, размытыми, как кадр из плохого фильма. Всё, что он помнил после шкафа, казалось бредом сумасшедшего. Галлюцинацией, вызванной алкоголем и усталостью. Как Мартин мог его поцеловать? Это же бред. Сон. — Это точно был сон, — Джухун пробурчал себе под нос, чувствуя, как дрожь проходит по телу. — Причём очень дурацкий. Он быстро протер лицо ладонями, растирая кожу, пытаясь стереть это навязчивое ощущение. Ощущение жара, который разливался по всему телу, стоило ему только подумать об этом. Щелчок. Звук открывающейся двери ванной комнаты прозвучал в тишине номера как выстрел. Джухун замер. Из ванной вышел Мартин. Он был уже одет в свежую футболку и спортивные штаны. Волосы были слегка влажными, приглаженными назад. В руках он держал стакан воды. Они посмотрели друг на друга. Время остановилось. Этот взгляд длился слишком долго. Секунду? Две? Пять? Глаза обоих сверкнули странным, опьяняющим блеском. Воспоминания нахлынули волной, одна за другой, яркие и четкие, несмотря на попытки мозга их отвергнуть. Мартин нежно касается губами губ Джухуна. Сначала осторожно, пробуя. Потом — жадно. Они стоят вплотную, прижатые друг к другу в тесноте шкафа, не в силах пошевелиться, не в силах сказать хоть слово. А слова и не были нужны. Язык тела кричал громче любых признаний. "–Да ну. Не выдумывай– , мысленно говорил себе Джухун,– Это всего лишь сон. Это не могло произойти в реальности. Мартин бы никогда... " Джухун неловко отвёл глаза, не в силах даже рта раскрыть. Внутри всё сжалось в тугой, болезненный комок. Ему было стыдно. Как же ему было стыдно за эти мысли, за то, что ему это «приснилось». Щёки горели огнём. Хотелось провалиться сквозь пол, зарыться в темноте и не существовать хотя бы лет десять. Или навечно. Мартин стоял неподвижно, словно статуя. Он был не менее растерян, хотя внешне старался сохранять спокойствие. В отличие от Джухуна, он всё помнил отчётливо. Каждую секунду. Каждое дыхание. Он был уверен, что это не сон. Ощущение мягких, податливых губ Джухуна на своих собственных осталось с ним, въевшись в память глубже, чем любой шрам. Мартин давно замечал, что смотрит на Джухуна «не так». Что его взгляд задерживается дольше положенного. Но сама мысль о том, что он, Мартин,... что он "такой"... пугала его до дрожи в коленях. Он категорически отказывался примерять на себя этот ярлык. Он не хотел даже думать об этом. Ведь это было неправильно. "–Возможно, я ошибся? — лихорадочно пронеслось в голове. — Слишком много выпил. Да. Точно. Алкоголь та ещё хрень.–" Скорее всего, просто было очень тесно. Адреналин. Гормоны. И чужое тело оказалось таким... приятным. Желанным? "–Блять." Мартин с силой сжал стакан с водой. Он сделал глубокий вдох, пытаясь вытеснить эти мысли в самый дальний угол сознания, туда, где они не смогут причинить боль. — Доброе утро, — пробурчал Лиам, поднимаясь на кровати и громко, неприлично зевая. Он потянулся, хрустя суставами, и моргнул, окидывая комнату мутным взглядом. — Как спалось? Никто не ответил. Воздух в комнате стал густым, вязким, насыщенным не высказанными словами. Лиам посмотрел сначала на Джухуна, который изучал узор на ковре, затем на Мартина, который стоял у двери, высматривающего что-то в стакане. Лиам прищурился. Уголок его губ дрогнул. — Бро, вы чего такие кислые? Никто ничего не ответил. Джухун и Мартин лишь смущенно переглянулись. Они одновременно отвели глаза, делая вид, что их интересуют совершенно разные вещи. — Ничего, — наконец буркнул Мартин, не поднимая головы. — Просто не выспались. — Ага, точно, — быстро поддержал Джухун, чувствуя, как горят уши. — Голова болит. Лиам фыркнул, явно не поверив ни слову, но решил пока не давить. Он пожал плечами, схватил свою бутылку и направился к ванной. Дверь за ним захлопнулась, отрезая их от внешнего мира, но облегчения это не принесло. Наоборот, оставшись наедине, напряжение стало почти физически ощутимым. Джухун хотел всем сердцем верить, что это был просто сон. Кошмарный, яркий, слишком реалистичный сон. Ведь как же так? Как они могли поцеловаться? В голове не укладывалось. Картины всплывали одна за другой, яркие и четкие, несмотря на все попытки мозга их стереть. Каждый раз, когда эта мысль просачивалась в сознание, где-то глубоко внизу живота что-то сладко и болезненно сжималось. Приятная боль разрасталась внутри, заполняя легкие, не давая спокойно дышать. Воздуха не хватало. Становилось душно, мокро от внезапного жара, выступившего на коже. Конечно, Джухун понимал, что с ним происходит что-то не то. Возможно, он давно стал замечать это новое, неспокойное чувство, которое невозможно было объяснить обычной дружбой. Казалось, он испытывал нечто похожее лишь раз, много лет назад, но того мимолетного ощущения хватило, чтобы узнать его и сейчас. Было ли Джухуну страшно? На этот вопрос было легче всего ответить. Страшно было до ужаса. Он впервые осознавал, что испытывает чувства к мужчине. К своему же полу. Это пугало, сбивало с толку, заставляло чувствовать себя чужим в собственном теле. Он не был против однополых отношений, но всё же ему было тяжело представить себя с парнем. Но это была лишь часть проблемы. Самая главная и самая болезненная часть заключалась в том, что этим парнем был Мартин. Мартин Эдвардс. Человек, который всегда казался недосягаемым. Как он мог вообще в него влюбиться? Как он мог позволить себе такую слабость? Джухун закрыл лицо руками, чувствуя, как стыд волной накатывает на него. Он всячески себя обругал в мыслях, называя глупцом, идиотом, предателем собственных принципов. Он мысленно наказывал себя за эти мысли, за эту тягу. Но помогало ли это? Нет, конечно. Чем сильнее он сопротивлялся, тем сильнее становилось чувство. Оно пустило корни глубоко, прорастая сквозь страх и сомнения. В голове крутилось множество вопросов, на которые не было ответов. Что Мартин думает о нëм? Кем он считает Джухуна? Какую роль он играет в его жизни? Ни единого ответа. Только тоскливое разочарование в себе и нарастающая злость на собственные чувства, которые не хотели слушаться разума. — Эй! Ты идешь на треню? — громкий голос Лиама ворвался в его мысли, заставив Джухуна вздрогнуть. Лиам стоял в дверях, уже полностью одетый. — Или будешь тут откисать до обеда? Он постучал костяшками по косяку, глядя на Джухуна с легким недоумением. — Лучше иди, а то тренер нас убьет, если хоть один человек опоздает. А я не хочу бегать круги. В последний раз пригрозив пальцем, Лиам выскочил в коридор, его шаги быстро затихли, сменившись громкими криками кому-то, чтобы те его подождали. Мартина в комнате уже не было. Видимо он вышел пока Джухун погрузился в свои мысли. Джухун остался один в тишине номера. Он тяжело вздохнул, чувствуя, как тяжесть в груди становится невыносимой. Медленно, неохотно, он поднялся с кровати. Ноги казались ватными. Он подошел к зеркалу, посмотрел на свое отражение. Глаза были красными, взгляд растерянным. Собравшись с мыслями, он выскочил из номера, делая себе внутреннюю пометку: делать вид, что ему всё равно. ... Как оказалось, тренер даже не думал проводить тренировку сегодня. Вместо этого он предложил прогуляться по Филадельфии, посмотреть красивые, возможно знаменитые улицы, тем более парни были не очень то и собраны. Небольшая группа из их игроков прогуливалась по местным достопримечательностям. Джейкоб что-то нудно бубнил про какие-то истории, как он когда-то сам тут первый раз побывал, ну и свои какие-то личные истории. Слушать его совсем не хотелось, хотя возможно пожилые бы оценили и бодро подогревали разговор своими событиями связными с этим местом. Мартину совсем было не до этого нудного голоса под ухом. Его всё утро терзали мысли о случившемся вчера. Мысли о том, что он совершил что-то, что не входило в его нормы правил выводило его из себя. Почему он вообще блять это начал? Зачем поцеловал? Может, просто был пьяным? Ведь всё так просто спихнуть на выпивку. Но на самом деле это лишь доказывает, что ты чувствуешь. Когда ты пьянеешь, раскрывается то, что ты так отчаянно пытаешься скрыть или то чего ты очень-очень сильно хочешь. Но ведь Мартин не гей? Он же до этого никогда не хотел целовать... мужчин. Так почему же именно Джухун на него так влияет? Мартин быстро отыскал глазами в толпе Джухуна. Тот шёл спокойно, расслаблено. Как, впрочем, и всегда. По нему не было заметно, что он как-то избегает Мартина, или, может, ведёт себя холодно рядом с ним. Это было хорошо. Хорошо, что он не помнит. Хорошо, что он не знает, как сильно Мартин жаждал его всё это время. Эдвардс внимательно оглядел его с ног до головы. С виду, выглядит он достаточно утонченно." –Чем-то на девку смахивает –" пронеслось в голове. Хмыкнув Мартин смущенно отвёл глаза. Может поэтому он ему нравится? Хотя, не стоит отрицать, что он всё равно не девчонка. Он похож на мужчину, причём очень даже сильного и красивого. Мартин знает, что он сильный. Ведь он часто наблюдает за его стараниями и запоминает каждый его успех. Мартин знает, что он храбрый. Потому что в последний момент, когда казалось бы, они обречены на проигрыш, именно Джухун делает рискованный бросок, и они с гордостью ликуют новой победе. Джухун невероятный. Но, всё же жаль, что он не девчонка. Сердце неприятно защемило в груди. Мартин не понимает себя, не понимает что он чувствует. Кто он вообще? Его никогда не учили пытаться узнать что-то о себе. Попытаться разобраться, почему он это делает. Никто не хотел этим заниматься. И поэтому он просто забил на себя. Зачем для кого-то стараться переступить через себя? Зачем вообще кому-то что-то доказывать, если даже собственной семье было глубоко насрать на его чувства. Это отдельная его часть, которую он и вспоминать не хотел. Это как коробка с старыми игрушками, которую убрали на чердак пылиться, ведь это больше никому не нужно. Их время истекло. — О, это же музей искусств! Тренер остановился. Перед ними стояло огромное здание, чем-то отдаленно напоминающее греческие храмы. Люди на площади перед музеем казались просто муравьями. — Давно хотел там побывать, думаю вам бы тоже, бездарям, стоило бы полюбоваться на настоящее искусство. — Джейкоб воодушевлённо пошёл ко входу здания. Сзади раздавались грустные и уставшие вздохи ребят. Им было куда интереснее завалиться где-нибудь и пожрать дорогущей еды, за счёт тренера, конечно. Кому вообще интересно смотреть на какие-то картины? Разве это может быть интереснее громких улочек и девушек в баре? На самом деле Джухун был рад такому исходу событий. Ему нравилось разглядывать картины художников, выискивать там скрытые мотивы и пытаться понять, почему художник изобразил эту столь маленькую деталь именно так. Возможно, если бы с баскетболом не вышло бы, он посвятил себя искусству. В холле встретил их своей грандиозностью и невероятной красотой . Огромная высокая лестница словно приглашала их не в музей искусств, а к древнегреческим богам. Джухун завороженно, приоткрыв рот от немого удивления разглядывал каждую деталь. Похоже он был единственным человеком, который ценил эту красоту по-настоящему. — Так, вы можете походить, посмотреть тут всё, через час встретимся тут, и не смейте опаздывать. — Строго пригрозил тренер указательным пальцем парням, и в ту же секунду исчез в толпе туристов. Ну и хорошо, не придется слушать его скучные разборы каких-то совершенно незначительных вещей. Джухун стал осматриваться. Он прошёл зал импрессионистов, посмотрел знаменитые шедевры Поль Сезанна. Затем зал современного искусства, где познакомился с искусством нового для себя художника Анри Руссо. Джухун старался уделить каждой картине хотя бы чуточку своего внимания. Потому что ничей труд не должен быть не замечен. Медленная прогулка привела Джухуна в зону скульптур. Он особо не интересовался этой темой, но посмотреть в живую, на это хоть раз хотелось бы. Зал был обставлен невероятной красоты скульптурами. Каждая имела свою задумку. Боль, радость, возбуждение. Разный жанр столь живо изображён, что просто не веришь, что это сделано человеком. Джухун остановился у одной из них. Она была не как другие, возможно, для кого то и самой обычной, но почему-то именно для Джухуна она показалась весьма... интересной. Подойдя ближе он решил прочесть историю этого произведения, найдя табличку с ней он погрузился в текст. «Скульптура: «Поцелуй» - Огюст Роден. Скульптура изображает Паоло Малатеста и Франческу да Римини — реальных исторических персонажей из Италии XIII века, чья трагическая история описана Данте Алигьери в «Божественной комедии» (часть «Ад», песнь V). История: Героиня Франческа была выдана замуж за правителя Римини Джанчотто Малатеста не по своей воле. Брак был лишь политическим союзом. Мужчина был жесток и некрасив. Франческа страдала в этих несчастных отношениях, казалось, что её жизнь обречена на вечные страдания. Но в один день она встретила младшего брата Джанчотто — Паола. Паоло был красивым, утонченным юношей. Когда Франческа увидела его, она сразу влюбилась. Как оказалось позже, Паоло также была не безразлична Франческа. Вспыхнул запретный роман. Их любовь была чиста и прекрасна. Они были счастливы друг с другом, но, как обычно случается в нашем жестоком мире, счастье не продлилось долго. Однажды Паоло и Франческа читали вместе книгу о рыцаре Ланселота и королеве Гвиневре. Их вместе связывало одно — запретная любовь. Это больно ударило на чувства наших главных героев, и, в порыве страсти и отчаяния они поцеловались. Но в этот момент Джанчотто застал их врасплох и в порыве ярости убил обоих на месте. В «Аду» Данте Франческа и Паоло находятся во втором круге ада — круге похоти, где их вечно кружит ураганный ветер, символизирующий страсть, что унесла их жизни.» Теперь скульптура ощущалась совершенно по-другому. Не так, как кажется на первый взгляд. Джухун стал разглядывать каждый штрих скульптора, всматриваясь в детали и всё больше погружаясь в трагедию. Вдруг неожиданно рядом появился Мартин. Он не спрашивал, он ничего не говорил, ведь слова были излишни. Они стояли вместе и смотрели. И оба чувствовали боль и сопереживание. Для них это не просто скульптура — это отражение их самих. Возможно их история не так трагична как Паоло и Франчески. Но то, что они чувствовали было реально. Мартин перевёл медленный, полный отчаянья взгляд на погруженного Джухуна. Запретная, не достигаемая для Мартина любовь. Джухун — единственный свет в его жизни, единственный смысл стараться переступать через свои чувства, единственный мир в его жизни, что сияет ярче других. И именно к нему Мартин боится подобраться слишком близко. Он боится неизвестности. Всегда страшно чувствовать что-то впервые. Страшно не знать, что будет дальше. Какой исход верный? Какой шаг сделать дальше? Единственный хороший исход, по большей части не совершают люди, потому что боятся. Они боятся пустой лестницы ведущей куда-то высоко-высоко, потому что не знают, что будет ждать их на вершине. Бросить своё, возможно единственное счастье так просто. Но стоит ли это того? Никто не знает что будет дальше. Это не повод сдаваться. Да, возможно подняться вверх будет сложнее, чем спустится обратно. Но счастья невозможно добиться без потерь. Иногда нужно что-то отпустить, чтобы получить то, что даст тебе заново дышать. Это не так уж и просто. Но это не значит, что это невозможно. — Красиво, — полушепотом сказал впечатлённый Джухун. — Да, — выдохнул Мартин. Правда глаза его нашли совершенно другой шедевр. ... — Нравится? Неожиданный, до боли знакомый голос разрезал интимную тишину, словно острые ножницы ткань. Джухун вздрогнул всем телом и резко обернулся. Эндрю стоял всего в шаге от него, слегка склонив голову и с интересом разглядывая мраморные фигуры. Он выглядел так же безупречно, как и всегда: немного облегченный, но идеально подогнанный пиджак, лёгкая небрежность в укладке, уверенная поза человека, который владеет этим пространством. — Эндрю? — Джухун моргнул, не веря своим глазам. Ему на секунду показалось, что у него уже начались галлюцинации от переизбытка эмоций. — Что ты здесь делаешь? — А, меня пригласили на эти сборы в качестве консультанта, — легко соврал Эндрю, хотя его тон был таким убедительным, что усомниться было невозможно. Он повернулся к Джухуну с мягкой улыбкой. — Узнал, что ваша команда здесь, и решил заглянуть. Думал, может быть, составим компанию друг другу? Джухун почувствовал, как внутри всё сжалось. На самом деле, он не очень-то и хотел его видеть сейчас. Нет, ему было приятно общаться с Эндрю. Он был интересным. Но не сейчас. Не в эту секунду. В этот момент, находясь рядом с Мартином, слушая его тяжёлое дыхание и чувствуя его, Джухун ощущал хрупкость момента. Это была их общая тайна, их общий страх и их общая надежда, отражённые в холодном мраморе. А Эндрю... Эндрю казался лишним. Чужеродным элементом, вторгшимся в их маленький, замкнутый мир. Он нарушал эту болезненную, но такую важную связь. Казалось, что он не имеет права находиться здесь, в этом пространстве между ними. В этой жизни Джухуна, которая вдруг стала такой сложной и запутанной. Мартин, услышав голос, медленно поднял голову. Его лицо мгновенно потеряло былую яркость. Взгляд, ещё секунду назад полный отчаяния и нежности, стал колючим и холодным. Он посмотрел на Эндрю так, будто увидел врага, переступившего черту его территории. Эндрю смерил Мартина взглядом, в котором не было и капли дружелюбия. Скорее, это была смесь насмешки и наглого превосходства. Ему нравилось видеть Мартина таким: загнанным в угол, кипящим от бессильной злости, пытающимся казаться сильным там, где он чувствовал себя уязвимым. Но Эндрю быстро вернул своё внимание к Джухуну, словно Эдвардса для него не существовало. — Пойдешь со мной? Джухун быстро метнул вопросительный взгляд на Мартина. Будет ли он против? Может, он хоть что-то скажет? Они смотрели друг на друга. Секунда тянулась бесконечно долго. Сначала Джухуну показалось, что в темных глазах напротив что-то заблестело. Надежда? Желание остановить его? Но этот блеск был обманчивым. Он быстро угас, сменившись растерянностью. Смущенные глаза Мартина заметались, пытаясь ухватиться за хоть какую-то опору, за хоть одно правильное решение, но их не было. Мартин отвëл взгляд в сторону, к холодным стенам музея. — Иди. Это короткое слово, полное отчаяния и нерешительности, больно ударило Джухуна где-то под ребрами. Не это он хотел услышать. Он хотел, чтобы Мартин подошёл и взял его за руку. Или хотя бы запретил. Но вместо этого — разрешение уйти. Отчаяние внутри Джухуна быстро сменилось разочарованием и острой обидой. Ему всё равно. Ему действительно всё равно. — Ну так что? — приглушенный голос Эндрю позади ждал ответа. Джухун глубоко вздохнул, чувствуя, как внутри что-то холодеет и твердеет. — Пошли, — отрезал он. Не оборачиваясь, он в последний раз окинул Мартина быстрым, выжидающим взглядом. В глубине души теплилась крошечная надежда услышать: «Стой». «Не уходи». «Я передумал». Но нет. Мартин даже не пошевелился. Он стоял, словно вросший в пол статуи, глядя куда-то в пустоту, позволяя Джухуну уйти. Они ушли. Шаги Джухуна и Эндрю затихли вдали, растворяясь в эхе огромного зала. Мартин остался один. Он ненавидел это. Ненавидел свою трусость. Ненавидел этот музей, эту скульптуру, этого чертова Эндрю. Но больше всего он ненавидел себя за то, что позволил Джухуну уйти, зная, что только что совершил одну из многих самых обидных ошибок в своей жизни. ... — Знаешь, на днях всплыла одна интересная новость. Ты уже слышал? Вопрос повис в воздухе, но ответа не последовало. Джухун плёлся рядом, опустив голову и глядя на быстро сменяющиеся плитки пола. В голове была звенящая пустота. Или, скорее, мыслей было так много, что они сплелись в тугой клубок, превратившись из тишины в оглушительный шум. Ему стало безразлично всё вокруг. Всё исчезло, растворилось, уступив место одному единственному человеку. Мартин. Он заполнил собой все извилины мозга Джухуна. Когда это началось? Джухун толком не помнил тот момент. В какую секунду ему стало не всё равно на каждую мелочь в поведении этого придурка? Это проклятое имя – Мартин. Каждый раз, когда оно всплывало в сознании, сердце начинало бешено колотиться, а в голове разыгрывался настоящий ураган. Хотелось произносить его снова и снова, пробуя на вкус. Приятное тепло разливалось внутри, словно цветок, который считался давно увядшим, вдруг начал медленно, но верно распускаться где-то глубоко в груди. Три месяца назад. Осенний прохладный ветер пробирался под тонкое пальто, заставляя тело мелко дрожать. Джухун потер онемевшие от холода пальцы. Костяшки покраснели. Он глубже спрятал руки в карманы и уткнулся носом в высокий воротник, когда очередной порыв ветра ударил особенно сильно. Яркие оранжевые листья кружились в воздухе, танцуя свой последний танец перед зимой, а те, что уже давно слились с мокрым асфальтом, приятно хрустели под ногами. — Тебе не холодно? — раздался голос рядом. — Нет-нет, всё нормально, — дрожащим голосом пробубнил Джухун, стараясь скрыть озноб. Они с Мартином направлялись на важное мероприятие — семинар для начинающих игроков высшей лиги. Изначально туда послали только Джухуна, как перспективного новичка. Но неожиданно вызвался и Мартин. Его оправдание звучало логично: «Нужно посмотреть на новых лиц, возможно, приметить кого-то для команды». Но Лиам потом шепнул Джухуну, что Мартин терпеть не может такие выезды, если они не обязательны. Эта странность тогда смутила Джухуна, но он решил не придавать ей значения. Может, Мартину действительно было важно? Кто знает, что творится в этой непроницаемой голове Эдвардса. — Ты дрожишь весь, — констатировал Мартин, останавливаясь. — Спасибо, я знаю, — буркнул Джухун, чувствуя, как зубы начинают предательски стучать. Мартин ещё немного посмотрел на его покрасневшие щеки, затем цокнул языком, выражая свое неодобрение. Резко схватив Джухуна за локоть, он развернул его к себе лицом. Быстрым, уверенным движением Мартин снял с шеи свой темно-серый шарф — теплый, мягкий, пахнущий им самим — и накинул его на Джухуна. Он аккуратно поправил ткань, завязав узел так, чтобы ветер не мог пробиться внутрь. Его пальцы случайно коснулись шеи Джухуна, и от этого прикосновения по спине пробежали мурашки, не имеющие ничего общего с холодом. Джухун уставился на него, забыв как дышать. Почему-то в этот момент Мартин показался ему невероятно красивым. Падающие позади него листья создавали золотой ореол вокруг его фигуры. Его глаза, обычно строгие и оценивающие, сейчас были сосредоточены и почти нежны, пока он поправлял шарф. Когда их взгляды встретились, Мартин словно испугался собственной близости. Он быстро отвëл глаза, сделал шаг назад и коротко кивнул. — Пойдем. Джухун ничего не ответил, лишь смущенно пробормотал: — Спасибо. Он спрятал улыбку в теплом шарфе. И вдруг стало не холодно. Наоборот, что-то яркое и горячее разлилось внутри, согревая сильнее любого огня. — ...Джухун? Ты меня слушаешь? Голос Эндрю вернул его в реальность. Джухун моргнул, выныривая из воспоминаний. — Прости, — тихо сказал он, не глядя на собеседника. — Я задумался. Эндрю изучающе посмотрел на него, заметив эту легкую грусть в глазах. Он понял, что проиграл этот раунд. Мысли Джухуна были далеко. И Эндрю знал, где именно. — Так о чём ты говорил? — спросил Джухун, стараясь разбавить повисшую неловкость. Эндрю тут же оживился, словно ждал этого вопроса. — Скоро будет важное мероприятие. Гала-вечер лиги. Там будут многие знаменитые люди из разных клубов. Даже звезды НБА заглянут, — воодушевлённо продолжил он, понизив голос до заговорщического тона. — Ты уже подготовился? Джухун моргнул. — Мне даже не сказали... — неловко почесал он затылок, чувствуя себя немного глупо. — Серьёзно? Странно, — Эндрю нахмурился, изображая искреннее удивление. — Я думал, ты уже волнуешься, готовишься. Вот и решил поддержать морально. Да если бы он волновался только об этом. Мысли о Мартине всё ещё пульсировали где-то на периферии сознания, мешая сосредоточиться. — А как готовиться-то? — честно признался Джухун. Эндрю окинул его быстрым, оценивающим взглядом, скользнув по одежде. — У тебя есть что надеть туда? Смокинг? Костюм? — Да нет вроде... — Джухун пожал плечами. — У меня только спортивная одежда. В основном я не хожу на такие мероприятия. Мне это не нужно. Эндрю понимающе вздохнул, словно услышал трагедию всей жизни. — Джу, это важно для имиджа. Тебя должны видеть в правильном свете. Хочешь, я тебе помогу? Пойдём сейчас, найдём тебе что-нибудь подходящее. У меня как раз есть один знакомый, который любит работать с талантливыми спортсменами. Он выжидающе склонил голову на бок, улыбаясь. Джухун немного усомнился. Траты времени, чужая помощь... Но потом подумал, что будет неплохо развеяться. И, возможно, ему действительно нужно выглядеть прилично, если там будут важные люди. — Ну ладно, — согласился он. Получив короткое, равнодушное разрешение от тренера —«Главное, вернись к вечеру»—, они отправились в центр города. Огромный торговый центр встретил их холодным кондиционированным воздухом и ослепительным светом витрин. Зайдя внутрь, Джухун остолбенел. Он никогда не бывал в таких местах. Бренды, названия которых он видел только в журналах или на рекламных щитах, здесь были на каждом шагу. Манекены в дорогих костюмах смотрели на него свысока. Откуда у него, только-только начинающего карьеру, могли быть деньги на эти «дорогущие шмотки»? Эта мысль насторожила его. Он почувствовал себя неуютно, словно чужак, забредший в храм, куда ему вход воспрещен. — Не бойся, — тихо сказал Эндрю, заметив его напряжение. Он легко коснулся его спины, направляя к эскалатору. — Сегодня всё за мой счёт. Считай это инвестицией в твоё будущее. Джухун хотел возразить, сказать, что не может принять такой дорогой подарок, но Эндрю уже увлек его вверх, прочь от реальности, в мир, где правила диктовали не тренеры, а стиль и деньги. — Нам сюда, — Эндрю подбадривающе похлопал Джухуна по спине, направляя его к витрине с вывеской, написанной изящным курсивом, который Джухун даже не попытался прочитать. Внутри магазина царил ослепительный, почти стерильный свет. Одежда висела так редко и аккуратно, словно экспонаты в музее, а не товары для продажи. Яркие, необычные наряды привлекали внимание, но Джухун чувствовал себя здесь чужим. Он огляделся и заметил молодого человека, который усердно перебирал какие-то аксессуары у дальней стойки. — Джеймс, — окликнул его Эндрю. Парень повернулся. Джухун замер. Тот был невероятно красив: острые, точеные черты лица, светлая кожа, темные глаза с легким разрезом, выдающим азиатские корни. Стройная, почти хрупкая фигура была облачена в безупречный черный костюм. Казалось, Джухун где-то видел это лицо раньше, но память предательски отказывала. — Это он? — Джеймс подошел ближе. Его взгляд был профессиональным и бесстыдным. Он окинул Джухуна с ног до головы, оценивая пропорции, осанку, длину рук, словно тот был манекеном, а не человеком. — Да, — кивнул Эндрю. — Найди ему что-нибудь... впечатляющее. Эндрю мягко улыбнулся и снова похлопал Джухуна по плечу, на этот раз чуть сильнее, словно передавая эстафету. Джеймс кивнул, не отрывая взгляда от Джухуна. — Хорошо. Можешь уходить, Эндрю. Тот моргнул, явно не ожидая такого поворота. — Куда? Я думал, мы вместе посмотрим... Джеймс медленно перевел на него взгляд. В этой улыбке не было вежливости. Была лишь просьба исчезнуть. — Мне нужно сосредоточиться. Ты отвлекаешь. И твои советы... скажем так, слишком очевидны. Уходи. Эндрю на секунду замялся, бросив быстрый взгляд на Джухуна, но увидев непроницаемое лицо Джеймса, пожал плечами. — Как знаешь. Джу, я буду в кафе на первом этаже. Жду тебя. Он развернулся и вышел, оставив Джухуна наедине с этим странным, пугающе красивым парнем. — Снимай куртку, — приказал Джеймс, уже направляясь к вешалкам. ... Джухун, кажется, даже слова не проронил за эти десять минут. Он просто ходил за Джеймсом по пятам, как послушная и верная собака, изредка выполняя короткие команды хозяина. — Встань ровно. — Повернись. — Подними голову. — Руки вдоль тела. Слова будто и не были нужны. Джухун чувствовал себя манекеном, объектом искусства, который нужно правильно подать. И странно, ему это не казалось унизительным. Скорее... освобождающим. Ему не нужно было думать. Не нужно было принимать решения. — Ты же Джухун, верно? — мимоходом спросил Джеймс, не отрываясь от вешалок с пиджаками. Его голос звучал легко, почти небрежно, словно вопрос был задан лишь для вежливости. — Да, — тихо ответил Джухун, глядя в пол. — Слышал о тебе, Мартин мне много рассказывал, — усмехнулся Джеймс, продолжая перебирать ткани. Джухун замер. Этого он точно не ожидал услышать. — Вы... знакомы? — спросил он, и в его голосе прозвучало искреннее, детское удивление. Джеймс повернулся к нему. В его руке висел темно-синий пиджак из дорогой ткани. — Мы родственники, — коротко бросил он. — Ааа... — протянул Джухун. — Обычно он никогда мне ничего не рассказывает, — продолжил Джеймс, подходя ближе. Он приложил пиджак к плечу Джухуна, сравнивая цвет ткани с тоном его кожи. Его взгляд стал мягче, менее оценивающим и более... человеческим. — Но про тебя я наслышан много. Джухун почувствовал, как щеки предательски нагреваются. — А что он рассказывал? Джеймс улыбнулся. — Много всякого, — коротко бросил Джеймс, не вдаваясь в подробности. — Думаю, он тебе потом расскажет сам. Если захочет. Джухун замялся. Что он ему наговорил такого? Ещё одна мысль, которая будет медленно и мучительно пожирать его мозг, не давая спать по ночам. — Так. Иди это примерь, — Джеймс сунул ему в руки черный комплект и махнул рукой в сторону примерочных, сам исчезая за высокими стеллажами с аксессуарами. ... Джухун натянул на себя пиджак. Ткань была тяжелой, но приятной. Он подошёл к зеркалу и замер. Пиджак был укороченным, с очень глубоким V-образным вырезом, который доходил почти до торса. Под ним не было ничего, кроме его собственной кожи. Выглядело это дерзко, вызывающе и... слишком откровенно для публичного мероприятия. — Слушай... а это не слишком откровенно? — Джухун прикрыл рукой глубокий разрез в области груди, чувствуя, как лицо нагревается. — Я же не на подиуме. — Постой, — голос Джеймса донёсся из-за шторки. Через секунду он исчез за занавеской и быстро вернулся, держа в руках белую рубашку. — Попробуй надеть это под пиджак. Джухун послушался. Когда он снова выглянул из-за шторы, картина изменилась. Теперь образ выглядел менее вызывающе, но от этого стал только интереснее. Белый цвет резко контрастировал с черным бархатом пиджака, создавая графичность. Пиджак сам по себе был коротким, что визуально удлиняло ноги, и он так идеально подчеркнул тонкую талию Джухуна, что тому самому не верилось, что это его тело. Широкие брюки струились вниз, добавляя образу динамики и легкости. Белая рубашка, расстëгнутая на пару пуговиц, смягчала строгость черного, придавая всему образу воздушность и простоту. — Красиво, — на выдохе произнес Джухун, ярко улыбаясь своему отражению. — Тебе идёт, — кивнул Джеймс, скрестив руки на груди. Он явно был доволен проделанной работой, словно скульптор, закончивший свой шедевр. — Черный подчеркивает твою фигуру, а белый добавляет света. Ты будешь сиять, Джухун. И все будут смотреть только на тебя. Он подошёл ближе, чтобы поправить воротник рубашки, и тихо, почти неслышно добавил: — Особенно один человек.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!