Вернутся к фанфику
Часть 14. Близость.
13 октября 2026, 23:33Chase Atlantic - Swim
...
Через несколько дней должно было состояться долгожданное мероприятие. Всех предупредили о нём буквально за два дня, и Джухун был рад, что узнал об этом намного раньше остальных. Пока вся команда в панике металась по торговым центрам, пытаясь отыскать хоть что-то приличное для вечера, у него уже всё было готово.
— Джу, как думаешь: синий или чёрный костюм? — Лиам крутился перед зеркалом, держа на плечах два почти одинаковых пиджака. На вид они не отличались ничем, кроме оттенка ткани. Через несколько часов им нужно уже быть там, а он ещё не решился.
Джухун, сидя на краю кровати, лениво листал ленту соцсетей, изредка бросая рассеянный взгляд на мечущегося друга.
— Ну, чёрный, наверное, — без особого энтузиазма ответил Ким.
Лиам обречённо вздохнул, понимая, что ни один вариант ему по-настоящему не нравится. Идти покупать что-то новое было уже поздно — магазины закрывались, а времени оставалось в обрез. Придётся идти в том, что есть. Хотя в голове мелькнула шальная мысль забрать что-нибудь у Мартина. У него точно был вкус, и его гардероб ломился от дорогих вещей. Но Мартин уехал по «семейным делам» и перед отъездом строго-настрого запретил трогать свои вещи, особенно костюмы.
«Семейные дела», — фыркнул про себя Лиам. Скорее всего, очередная встреча с матерью, которая снова будет выносить мозг.
— А ты в чём пойдёшь? — вдруг оживился Лиам, повернувшись к Джухуну. Ему стало искренне интересно. Ведь Джу с ними по магазинам не ходил, сумок с покупками не таскал, да и вообще вёл себя как-то подозрительно спокойно.
Джухун замер на секунду.
— Сейчас, — коротко бросил он, поднимаясь с кровати.
Он ушёл в гардеробную. Лиам проводил его любопытным взглядом, ожидая увидеть что-то типа джинс с рубашкой.
Но когда Джухун появился, Лиам присвистнул.
— Ну нихрена себе... Ты где такое откопал? — Лиам подошёл ближе, почти тыкаясь носом в ткань, чтобы рассмотреть наряд поближе. — Не думал, что у тебя вообще есть что-то подобное.
Джухун едва заметно смутился, поправляя лацкан пиджака. Ткань была приятной на ощупь, дорогой и тяжёлой.
— Тоже недавно купил, — коротко ответил Ким, стараясь звучать как можно более небрежно. Он не стал уточнять, кто именно оплатил эту покупку и кто подбирал фасон. Пусть лучше Лиам думает, что это просто удачная находка.
— Тебе очень идёт, бро, — честно признался Лиам, хлопнув его по плечу. Он отошёл на шаг назад, оценивающе прищурившись. — Серьёзно. Все девчонки только на тебя и будут смотреть.
Он усмехнулся, покачивая головой.
— Я даже завидую.
Джухун посмотрел в зеркало. Он действительно выглядел красиво. Не просто «прилично» или «опрятно», а именно красиво.
Он поправил выбившуюся прядь волос и замер.
Интересно, понравится ли это Мартину?
Мысль вспыхнула ярко и болезненно, заставив сердце сжаться. Джухун тут же попытался отогнать её прочь. Какая разница? Понравится не понравится, ему всегда всё равно.
Но ложь была очевидной. Ему было не всё равно. И он знал это.
...
Здание было внушительных размеров. Огромный отель, сверкающий огнями, возвышался над ночным городом, словно дворец из другого мира. Куча людей в дорогих нарядах стекалась к входу, их смех и голоса сливались в единую симфонию роскоши и праздника. Яркие огни отражались в полированных поверхностях машин, оставляя световые шлейфы в ночном воздухе.
Войдя внутрь, Джухун был крайне удивлён.
Высокие потолки, украшенные хрустальными люстрами, которые переливались тысячью огней. Мраморный пол, настолько отполированный, что в нём, как в зеркале, отражались силуэты гостей. Живые цветы — красные розы — стояли в огромных вазах, наполняя воздух тонким, изысканным ароматом. Где-то в глубине зала играл живой оркестр — мягкий джаз, который обволакивал, словно дорогой шёлк.
Официанты в безупречных смокингах сновали между гостями, предлагая шампанское в хрустальных бокалах. Женщины в вечерних платьях, от которых рябило в глазах, сверкали украшениями. Мужчины в дорогих костюмах смеялись и активно жестикулировали.
Столько роскоши собралось в одном месте, что Джухун на мгновение замер на пороге, чувствуя, как ладони становятся влажными.
Кажется, только он один не вписывался в это всё.
Он инстинктивно потянулся поправить пиджак, хотя тот и так сидел идеально. Ему вдруг показалось, что все взгляды обращены на него. Что все видят в нём самозванца, который случайно забрёл в этот храм богатства и успеха.
Он неуверенно прошёл вглубь толпы, инстинктивно прижимая локти к бокам, словно пытаясь стать меньше, незаметнее. Его глаза разбегались по помещению в поисках укромного места — угла, колонны, тени, где можно было бы спрятаться от всего этого блеска и показной уверенности.
Но его опередили.
— Джухун, — протяжно произнёс знакомый голос, заставив его вздрогнуть.
Эндрю возник перед ним словно из ниоткуда. Он выглядел ослепительно: тёмно-синий смокинг сидел на нём как влитой, подчёркивая каждую линию фигуры. Его волосы были идеально уложены, а на лице сияла самая обезоруживающая улыбка.
— Ты прекрасно выглядишь, — закончил Эндрю, и его глаза заблестели искренним восхищением. Он медленно, почти демонстративно, провёл взглядом по фигуре Джухуна.
— Джеймс хорошо постарался, — добавил он, делая шаг ближе. Он протянул руку и, словно между прочим, поправил воротник рубашки Джухуна.
— Это точно, — неуверенно усмехнулся Ким, чувствуя, как щёки предательски нагреваются. Прикосновения Эндрю были приятными, но в то же время вызывали странное беспокойство. Где-то на периферии сознания мелькнула мысль о другом человеке.
Эндрю ещё немного постоял, завороженно разглядывая его, словно пытаясь запомнить каждую деталь. Затем его улыбка стала чуть увереннее.
— Хочешь, я тебя познакомлю тут с кем-то? — предложил он мягко, не убирая руки с локтя Джухуна. — А то ты стоишь один, а здесь столько интересных людей. Тебе будет полезно пообщаться.
Джухун колебался секунду. Его глаза метнулись по залу, ища знакомые лица. Но вместо них он видел лишь незнакомые улыбки, холодные взгляды, оценивающие его с ног до головы.
— Было бы неплохо, — тихо согласился он.
Эндрю довольно кивнул и мягко подтолкнул его вперёд, направляясь к группе людей, стоящих у бара.
Джухун позволил себе расслабиться. Возможно, этот вечер не так уж и плох? Эндрю был внимательным, заботливым. Он не требовал, не критиковал, не заставлял чувствовать себя недостаточно хорошим. С ним было... легко.
И где-то в глубине души Джухун знал, что это неправильно. Что эта лёгкость — иллюзия. Но ему так хотелось верить в неё.
Хотя бы сегодня.
Они стояли у бара уже добрых полчаса. За это время Джухун успел познакомиться с игроками других команд. Они оказались на удивление приятными и интересными собеседниками: кто-то шутил про тренеров, кто-то делился забавными историями с выездных матчей, а кто-то просто искренне интересовался его игрой.
Парни стояли у бара, иногда попивая шампанское из хрустальных бокалов и смеясь над чьими-то шутками. Давно Джухуну не было так хорошо и спокойно. Ему вдруг захотелось, чтобы этот вечер длился вечно. Чтобы время остановилось здесь, в этом пузыре из света, музыки и чужих, но таких приятных разговоров.
Джухун сделал глоток, чувствуя, как пузырьки шампанского щекочут нёбо, и позволил себе расслабиться. Он осмотрел зал. Вокруг были незнакомые лица, но они уже не казались такими пугающими, как в самом начале. Всё было таким правильным. Таким настоящим.
И тут его взгляд скользнул дальше, вглубь зала, и замер.
Он быстро нашëл знакомую фигуру.
Мартин.
Он стоял, прислонившись к одной из мраморных колонн, и что-то обсуждал с девушкой, которая буквально висела у него на руке. Она была высокой, стройной, с длинными светлыми волосами, собранными в элегантную причёску. Её платье — серебристое, с открытой спиной — переливалось в свете люстр, привлекая взгляды. Но Джухун видел только одно: её рука лежала на предплечье Мартина. Слишком близко.
Улыбка исчезла с лица Джухуна, словно её стёрли резким движением.
"Кто она?"
"Почему она так близко к нему?"
"О чём они разговаривают?"
Вопросы роились в голове, как назойливые мухи, не давая сосредоточиться ни на чём другом. Джухун пристально наблюдал за ними, не в силах отвести взгляд. Ему не нравилось, что эта девушка так близко к Мартину. Ему не нравилось, как она смеётся, наклоняясь к его уху. Ему не нравилось, как Мартин не отстраняется, не убирает её руку. Ему не нравилось, что Мартин не с ним.
Сердце сжалось в тугой, болезненный комок. Злость, горячая и липкая, начала подниматься из глубины живота, смешиваясь с чем-то другим — чем-то острым, колючим, невыносимым.
С ревностью.
Эндрю, стоявший рядом, заметил перемену в лице Джухуна мгновенно. Он проследил за его взглядом, увидел Мартина с незнакомкой, и в его глазах мелькнула быстрая, расчётливая искра.
Он медленно шагнул ближе к Джухуну и тихо, так, чтобы слышал только он, произнёс:
— Похоже, Мартин сегодня не один. Со своей спутницей.
Голос Эндрю был мягким, почти сочувствующим, но в нём звучала нотка, которая заставляла слова резать глубже.
Джухун недовольно скрестил руки на груди, чувствуя, как пальцы впиваются в ткань пиджака.
— Не знал, что у него кто-то есть, — буркнул он, стараясь, чтобы голос не дрожал. Но в нём уже звучала обида.
— Он никогда ничего не рассказывает, — мягко парировал Эндрю, делая вид, что просто констатирует факт. — Сам знаешь.
Он замолчал на секунду, давая словам повиснуть в воздухе, а затем добавил:
— Хотя, если честно, я удивлён. Думал, он... ну, ты понимаешь.
Джухун резко повернулся к нему.
— Что он?
Эндрю пожал плечами, изображая невинность, но в уголках его глаз плясала усмешка.
— Ничего. Просто иногда люди не такие, какими кажутся.
Это было как подлить масла в огонь. Эндрю не говорил ничего прямо, но каждое его слово, каждая пауза, каждый многозначительный взгляд работали на одно: посеять сомнение. Разжечь ревность. Заставить Джухуна почувствовать себя лишним, обманутым, отвергнутым.
И это работало.
Джухун снова посмотрел на Мартина. Тот всё ещё стоял у колонны, всё ещё смеялся над чем-то, что сказала девушка. И в этот момент Джухуну показалось, что он видит то, чего не хотел видеть: Мартин счастлив. С ней. Без него.
Злость и ревность поглотили его полностью, затопляя разум, вытесняя всё остальное.
Мартин, словно почувствовал физическое давление, медленно повернул голову. Его глаза нашли Джухуна в толпе почти мгновенно.
Они смотрели друг на друга через весь зал, сквозь шум музыки и смех гостей. Расстояние между ними казалось непреодолимым, но напряжение, натянутое между ними, было осязаемым.
Джухун не сводил глаз с руки девушки на предплечье Эдвардса. Белая, ухоженная ладонь лежала там слишком уверенно. Пальцы слегка сжимали ткань смокинга, оставляя едва заметные складки. Казалось, что каждый раз, когда девушка что-то говорила, её пальцы чуть шевелились, и Джухун чувствовал, как внутри всё закипает от бессильной ярости.
Мартин же смотрел не на девушку. Его взгляд был прикован к Эндрю. Он видел, как тот аккуратно, почти по-хозяйски, обхватывает талию Джухуна. Видел, как Эндрю «невзначай» облокотился на плечо Кима, сокращая дистанцию до минимума. Видел, как Джухун не отстраняется.
В глазах Мартина вспыхнула искра. Не просто ревность. Это была собственническая ярость, смешанная с болью от осознания того, что он сам позволил этому случиться.
И Джухун реагировал. Но не так, как ожидал Мартин.
Заметив, что Мартин смотрит на него, Джухун демонстративно отвернулся. Он поднял бокал с шампанским, сделал медленный, театральный глоток, стараясь не показать, как у него дрожат руки. Затем он продолжил разговор с парнем из соседней команды, смеясь над какой-то шуткой, хотя ему совсем не было смешно.
Но изредка он поглядывал в сторону колонны.
Каждый раз, когда их взгляды встречались снова, воздух между ними становился электрическим. Мартин не отводил глаз. Он стоял неподвижно, словно статуя, но его челюсть была плотно сжата, а костяшки пальцев, сжимающих бокал, побелели.
Девушка рядом с ним что-то спросила, наклонившись ближе, но Мартин даже не посмотрел на неё. Он отвечал односложно.
— Ты уверен, что тебе стоит так смотреть на него? — тихо спросил Эндрю у Джухуна, наклоняясь к его уху. — Он ведь может подумать, что ты ревнуешь.
Джухун резко обернулся к нему.
— Я не ревную, — отрезал он, хотя голос предательски дрогнул. — Я просто немного ... удивлён.
Эндрю поднял брови, явно не веря ни слову.
— Как скажешь.
После этой короткой, мучительной встречи взглядов Джухун ушёл с новыми знакомыми куда-то вглубь зала. Алкоголь потихоньку делал своё дело: тело расслаблялось, становилось тяжёлым и приятным, а прежние тревожные мысли покидали его извилины, растворяясь в шумном гуле вечеринки.
Он стоял в кругу людей, которых считал «крутыми» — успешные агенты, игроки из топ-клубов, модели. Джухун изредка пьяно смеялся над их неудачными шутками, кивал, когда ему что-то говорили, и чувствовал себя частью этого блестящего мира. Хотя на самом деле он был просто зрителем, которого временно допустили за кулисы. И это постепенно пришедшее осознание раздражало Джухуна, как неприятная мелочь.
В какой-то момент Эндрю мягко коснулся его локтя.
— Может отойдём? Здесь слишком шумно, — предложил он, склонив голову набок.
Джухун не спрашивал, зачем и куда. В его слегка затуманенном сознании это казалось абсолютно нормальным. Он был рад любому проявлению внимания, любой возможности вырваться из этого круга вежливых, но чужих лиц. Странные действия в нетрезвом виде казались ему естественными.
Они отошли к дальнему концу бара, где было полутемно и тихо. Официант молча поставил перед ними бокалы с вином.
Джухун даже не понял, как тяжёлая рука, которая секунду назад вручала ему напиток, оказалась подозрительно низко. Ладонь Эндрю легла ему на талию, пальцы крепко сжали тонкую ткань пиджака, притягивая ближе.
Джухун вздрогнул, но не отстранился. Алкоголь притупил бдительность. Ему было тепло. Ему было приятно чувствовать чью-то заботу, пусть и навязчивую.
У бара почти никого не было. Все активно веселились в центре огромного помещения, под ритмы живой музыки. Но в этом тихом углу атмосфера была совсем другой.
Джухун не знал, что уже несколько минут, а может и часов, между Эндрю и Мартином шла невидимая война.
Всё это время, пока Джухун развлекался, Эндрю методично, капля за каплей, выводил Эдвардса из себя. Он играл на публику, но каждый его жест был адресован одному человеку. То он положит руку на плечо Кима, задерживая её чуть дольше приличий. То невесомо скажет что-то ему на ухо, наклонившись так близко, что их щеки почти соприкасались. То поправит воротник рубашки Джухуна, проводя пальцами по ключице.
Мартин наблюдал за этим из тени.
Его гнев рос и рос, как давление в перегретом чайнике. Он стоял неподвижно, лицо каменное, но внутри всё кипело. Каждая улыбка Джухуна, каждое прикосновение Эндрю были для него как удар хлыстом.
Он видел, как Джухун становится всё более раскрепощённым под влиянием алкоголя. Как он позволяет Эндрю нарушать личное пространство. Как он смеётся тому, кто пытается увести его из-под носа Мартина.
Мартин сжимал бокал так, что стекло жалобно скрипнуло.
Чайник был на пределе. Ещё немного, и он закипит, издав пронзительный, оглушительный свист, который заставит всех в ужасе спрятаться от шума.
Эндрю, чувствуя спиной тяжелый взгляд Мартина, улыбнулся ещё шире, сощурив глаза, как хищный лис. Он медленно провёл большим пальцем по боку Джухуна, прямо над поясом брюк.
— Ты такой красивый сегодня, Джу, — прошептал он, глядя прямо в глаза Джухуна, но зная, что за его спиной стоит свидетель. — Я хочу, чтобы весь вечер ты был только моим.
Джухун, пьяный и растерянный, лишь слабо улыбнулся в ответ, не понимая всей глубины игры, в которую его втянули.
А Мартин сделал шаг вперёд.
— Джухун, ты, кажется, не очень хорошо себя чувствуешь. Может, отойдём? — торопливо произнёс Мартин, появляясь рядом.
Не дожидаясь ответа, он крепко схватил Джухуна под локоть — не грубо, но с такой решительностью, которая не оставляла места для сомнений. Его пальцы просто впились в ткань пиджака.
Джухун моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд на лице Мартина. Алкоголь делал мир мягким, размытым, но прикосновение Мартина было якорем, который вернул его в реальность.
— Мартин? — тихо произнёс он, и в его голосе прозвучало искреннее удивление, смешанное с облегчением.
— Пойдём, — отрезал Мартин, уже направляя его к выходу.
Эндрю, стоявший рядом, не успел даже слова вставить. Он лишь на мгновение замер, его улыбка дрогнула, но не исчезла. В глазах мелькнула холодная искра — не злости, а расчёта.
— Эй, Мартин, — спокойно произнёс он, делая шаг вперёд, но не преграждая путь. — Джухун, кажется, прекрасно себя чувствует. Мы только начали общаться.
Мартин даже не повернул головы.
— Он устал, — коротко бросил он, не сбавляя темпа. — Ему нужно на воздух.
— Я сам решу, что мне нужно, — вдруг твёрдо сказал Джухун, останавливаясь на месте.
Мартин замер. Он повернулся к Джухуну, и в его глазах промелькнуло что-то уязвимое — страх, что его отвергнут, что Джухун выберет Эндрю.
— Ким. — резко пригрозил Мартин.
Они смотрели так друг на друга пару секунд.
— Ладно, — тихо сказал Джухун, опуская взгляд.
Они быстро вышли из зала направляясь в неизвестность по коридору. Джухун чувствовал, что Мартин сейчас очень злой и нервный. С каждым шагом он ускорялся, и, наконец найдя нужную дверь резко зашёл туда, утаскивая Джухуна в глубь тёмной комнаты.
Щелчок замка отрезал их от отдалённого гула, оставив лишь приглушённый ритм басов, доносящийся сквозь толстые стены, да их собственное, сбившееся дыхание. В комнате пахло старой дорогой древесиной, чистым запахом хлопка и чем-то сладковатым возможно букетами цветов, наподобие тех, что стояли в зале. Из окна, полузакрытого шторами, падало совсем немного света от далёких фонарей города. Однако полумрак всё равно сгущался вокруг, делая контуры размытыми, а ощущения — обострёнными до предела.
Джухун прислонился спиной к прохладной стене, чувствуя, как алкоголь медленно отступает, уступая место трезвой ясности. Мартин стоял слишком близко. Его грудь тяжело вздымалась, плечи напряжены, словно струны, готовые лопнуть. В темноте нельзя было разглядеть выражение его лица, но Джухун чувствовал его всем телом: жар, исходящий от Мартина, тяжесть его взгляда, неровный ритм дыхания.
— И что это было? — голос Эдвардса прозвучал низко, не предвещая ничего хорошего.
Джухун моргнул, пытаясь привыкнуть к полумраку.
— Что? — не понимающе уставился он на силуэт Мартина перед собой.
— Ты издеваешься? — Мартин сделал резкий шаг вперёд, вторгаясь в личное пространство Джухуна. Он гневно ткнул пальцем ему в грудь. — Какого хрена он тебя лапает?
Джухун вскинул брови, чувствуя, как раздражение начинает смешиваться с растерянностью. Ему правда было непонятно, почему Мартин так внезапно взбесился.
— Кто? — переспросил он.
— Идиота из себя не строй, — огрызнулся Эдвардс. — Почему ты позволяешь Эндрю лапать тебя везде? Ты что, не видишь, что он делает?
— Он не лапает, — твёрдо возразил Джухун. Его уже начало раздражать это обвинение. Чувство вины, которое навязывал Мартин, вызывало защитную реакцию. — Что ты бесишься? Мы с ним друзья. Или мне уже нельзя с людьми общаться без твоего разрешения?
Мартин демонстративно закатил глаза. В темноте этого жеста не было видно, но интонация, полная сарказма и неверия, сделала его очевидным до боли.
— Друзья, — повторил он с усмешкой. — Ты называешь это дружбой? Друзья не кладут руки туда, куда не звали.
— Он не лапает, — повторил Джухун.
— А что он делает? Почему он постоянно с тобой ходит, везде, блять? — выругался он, и его голос эхом отразился от стен пустой комнаты.
— Хочет — и ходит, — парировал Джухун, чувствуя, как алкоголь придаёт ему смелости, которой так не хватало в трезвом состоянии. — Тебе-то какое дело? Я тебе ничего не говорил, когда ты с той девкой обжимался.
Мартин замер.
— Что? — переспросил он.
— Ты прекрасно понял, — Джухун скрестил руки на груди, стараясь выглядеть увереннее, чем чувствовал себя на самом деле. — Высокая такая, блондинка. Висела на тебе не отлипая. Я даже подумал... — он запнулся.
— Подумал что? — Мартин сделал шаг ближе. Теперь между ними было меньше полуметра. В темноте его глаза блестели странно — не то гневом, не то чем-то другим.
— Подумал, что она тебе нравится, — сказал Джухун. — Что ты с ней... ну, в общем, понятно.
Мартин молчал несколько секунд. Затем вдруг рассмеялся.
— Ты ревнуешь, — констатировал он, и в его голосе прозвучало не удивление, а странное, почти торжествующее удовлетворение.
— Я не ревную! — слишком быстро возразил Джухун, и его щёки предательски вспыхнули. — Просто... это выглядело некрасиво.
— А как выглядит то, что Эндрю держит тебя за талию? — Мартин снова сократил дистанцию. Теперь Джухун чувствовал тепло его тела, слышал тяжёлое дыхание. — Как это выглядит, Ким?
— Нормально выглядит, — упрямо пробормотал Джухун, но голос дрогнул.
— Нормально, — повторил Мартин, и в его тоне прозвучала горечь. — Значит, тебе нормально, когда он тебя трогает.
— А тебе не всё равно? — искренне удивился Джухун.
— Может, нет, — решительно сказал он.
Джухун замер. Его победная ухмылка медленно сползла с лица, уступая место растерянности. Он не ожидал такого ответа.
— А чего так? — тихо переспросил Джухун, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. — Может, это ты ревнуешь? — спросил он.
Мартин смотрел на него сверху вниз. В полумраке комнаты его лицо казалось ещё более резким, тени подчеркивали скулы и линию челюсти. Он не отводил глаз.
— Да, — просто сказал Мартин.
Одно слово.
Джухун почувствовал, как внутри всё переворачивается.
— Ты ревнуешь меня к Эндрю? — уточнил Джухун, словно нуждался в подтверждении чуда.
— К нему, — уверенно добавил Мартин. — Ты принадлежишь мне, Джухун. Или ты забыл?
— Я никому не принадлежу, — слабо возразил Джухун, но его голос звучал неубедительно даже для него самого.
— Принадлежишь, — настаивал Мартин. — И если ты думаешь, что я позволю этому выскочке лапать тебя на моих глазах, то ты глубоко ошибаешься.
— Он не лапает, — автоматически повторил Ким, но уже без энтузиазма.
— Заткнись, — приказал Мартин.
И в ту же секунду Мартин схватил Джухуна за воротник пиджака, резко притягивая его к себе.
Поцелуй был не нежным. Он был мокрым, жадным, агрессивным. Губы Мартина давили на губы Джухуна с такой силой, что тому стало больно, но эта боль была сладкой, опьяняющей. Язык Мартина властно вторгся в рот Джухуна, требуя ответа и подчинения.
Джухун застыл в немом шоке. Его руки дрогнули, повиснув в воздухе, а глаза широко раскрылись от удивления.
Тепло тела Мартина обожгло его сквозь тонкую ткань рубашки. Его рука, всё ещё сжимавшая воротник, держала его крепко, не давая отстраниться, фиксируя в этом моменте.
Но через долю секунды шок начал рассеиваться, уступая место чему-то другому. Чему-то горячему, тягучему, давно знакомому. Тело Джухуна само отозвалось на прикосновение. Пальцы судорожно сжались на плечах пиджака Мартина, притягивая его ближе, если это было вообще возможно. Он закрыл глаза и ответил на поцелуй — сначала робко, а затем с нарастающей страстью.
Мартин почувствовал этот ответ. Он усмехнулся прямо ему в губы, углубляя поцелуй. Его рука незаметно проскользнула в волосы Джухуна, мягко притягивая ближе.
Они стояли у двери, и звук их поцелуев — громкий, влажный — эхом отражался от стен почти пустой комнаты.
На мгновение у Джухуна проскользнуло воспоминание: кто-то из знакомых Эндрю говорил о том, что некоторым приглашенным гостям дадут в отеле отдельные комнаты для отдыха.
Почувствовав острое возбуждение внизу живота, Мартин не хотел сдерживаться. Но Эдвардс медленно отстранился, заглядывая в глаза, словно ища в них что-то. Он боялся. Боялся, что такая яркая страсть напугает Кима. Однако он не нашёл там ни испуга, ни отвращение, лишь искреннее желание. Заметив расстёгнутый ворот рубашки, он опустился ниже, к шее Джухуна. Его горячее дыхание обожгло чувствительную кожу, заставляя Джухуна вздрогнуть всем телом.
Мартин принялся оставлять мокрые, жадные отметины на хрупкой шее Джухуна. Он кусал, лизал, сосал кожу с такой силой, что оставлял очень заметные следы. Яркая дорожка из багровых синяков начала расцветать на чистой коже.
Джухун неосознанно запрокинул голову, открывая шею для этих укусов. Из его горла вырвался тихий, прерывистый стон, который он даже не пытался сдержать. Его пальцы зарылись в волосы Мартина, сжимая их крепко, почти болезненно, притягивая его к себе.
— Мартин... — выдохнул он, и голос сорвался на хрип.
Джухун тяжело дышал, его грудь вздымалась, касаясь груди Мартина. Глаза были полузакрыты, зрачки расширены, поглощая темноту тусклой комнаты. Он смотрел на Мартина снизу вверх, и в этих глазах читалось всё: страх, желание, покорность.
Мартин подхватил Джухуна на руки. Тот инстинктивно обвил его ногами, прижимаясь всем телом, чувствуя жар и твердость мышц под дорогой тканью смокинга.
Мартин опустил его на кровать. Пружины тихо скрипнули, принимая вес двух мужчин. Джухун откинулся на подушки, его волосы рассыпались по белоснежной наволочке. Он смотрел на Мартина снизу вверх, широко распахнув глаза. Ему было страшно. Он не знал, что будет дальше. Не знал, какие будут у них отношения, но сейчас это казалось чем-то далëким. Сейчас хотелось не думать о будущем, хотелось окунуться в настоящее и почувствовать всё то, что так долго теплилось где-то внутри.
Мартин навис между его ног, опираясь коленями о край кровати. Его руки мелко дрожали. Он медленно начал расстегивать пуговицы белой рубашки Джухуна. Каждый щелчок звучал в тишине как выстрел. Ткань расходилась, открывая ключицы, бледную кожу груди, живот.
Джухун лежал неподвижно, лишь его грудь вздымалась чаще обычного. Он следил за каждым движением пальцев Мартина, за тем, как тот бережно, словно хрупкое стекло, раскрывает ткань в стороны. Когда рубашка была полностью расстёгнута, Мартин замер. Его взгляд скользнул по торсу Джухуна, задерживаясь на каждом изгибе, каждой линии мышц. Он смотрел на Джухуна не как на объект желания, а как на нечто святое, к чему ему наконец-то дозволено коснуться.
Джухун почувствовал этот взгляд кожей. Ему стало жарко. Он протянул руки, касаясь плеч Мартина, намекая, что тоже хочет видеть его обнаженным.
Мартин понял намек. Он стянул с себя пиджак, швырнув его на пол. Галстук последовал за ним. Черная рубашка Мартина тоже оказалась на полу, обнажая торс, покрытый легким слоем испарины.
Он снова склонился над Джухуном, но теперь — кожа к коже. Горячее тело Эдвардса накрыло прохладную кожу Кима, вызывая электрический разряд, пробежавший по позвоночнику Джухуна.
Он нежно прильнул для нового поцелуя. На этот раз он был не грубым, скорее мягким и глубоким.
Мартин опустился ниже. Его губы нашли сосок Джухуна. Сначала — легкое, дразнящее касание языком. Затем — уверенное посасывание. Голова Джухуна откинулась назад, вдавливаясь в подушку. Беззвучный стон застыл на его губах. Мир сузился до этой точки контакта. До ощущения языка и тяжелых рук, которые исследовали каждый сантиметр его тела.
Руки Мартина скользнули ниже, к поясу брюк Джухуна. Молния расстегнулась с тихим звуком. Брюки были сняты, затем белье. Теперь Джухун лежал перед ним полностью обнаженный, беззащитный и невероятно красивый.
Мартин смотрел на него. Его взгляд был тяжелым, темным, полным страсти. Он провел большим пальцем по внутренней стороне бедра Джухуна, чувствуя, как тот вздрагивает. Их глаза встретились. Джухун искал в них подтверждения: «правильно ли это?» Мартин ответил без слов, наклонившись и целуя внутреннюю часть бедра, все выше и выше, приближаясь к самому центру желания.
Он медленно провёл языком по разгорячённому стволу, чувствуя, как под ним пульсирует кровь.
Джухун резко дёрнулся, воздух со свистом вырвался из лёгких. Его пальцы зарылись в чужие растрепанные волосы, сжимая их крепко, притягивая голову Мартина ближе.
Мартин остановился на головке. Он задержался там, дразня чувствительную кожу языком, посасывая и облизывая с мучительной медленностью. Каждое движение было рассчитано на то, чтобы вывести Джухуна до предела, до той грани, где удовольствие смешивается с болью от нетерпения.
Затем он взял его в рот. Глубоко.
Джухун ахнул, его тело выгнулось. Пальцы в волосах Мартина сжались ещё сильнее, притягивая его глубже, требуя больше.
Он двигался быстро. Конечно, получалось не идеально — движения сбивчивые и неуверенные. Но для Джухуна это казалось самым лучшим минетом в его жизни.
Потому что это делал Мартин. Потому что каждый неловкий толчок был пропитан такой страстью, таким желанием угодить, доставить удовольствие, что все остальное стиралось.
Джухун смотрел сверху вниз на растрепанные волосы Мартина, на то, как напряжены скулы, как часто вздымается грудь. И в этом виде, в этой преданной позе, Эдвардс казался ему ещё более красивым.
Когда Мартин почувствовал, как тело Джухуна напряглось, а дыхание стало прерывистым и горячим, он аккуратно отстранился.
Он не позволил себе увлечься моментом настолько, чтобы потерять контроль над темпом. Его цель была не просто доставить удовольствие, а довести Джухуна до самого пика, где удовольствие становится невыносимым, но не переступить его раньше времени.
Джухун простонал от потери контакта, его бёдра инстинктивно потянулись вслед за уходящим теплом. Он открыл глаза, полные растерянности и немой мольбы, глядя на Мартина сверху вниз.
Мартин встретил этот взгляд. Его губы были влажными, красными, слегка припухшими. Он медленно провёл языком по нижней губе, убирая остатки слюны.
— Терпи, — сказал Мартин. Он облизнул пальцы и подставил к отверстию.
Когда палец, скользкий от слюны, коснулся входа, Джухун напрягся. Боль и страх смешались в тугой комок в животе. Он закрыл глаза рукой, кусая губу.
Мартин замер. Он не стал продолжать. Вместо этого он поднял голову и посмотрел Джухуну прямо в глаза. Ему было важно, что он чувствует. Можно ли продолжить?
Джухун убрал руку с глаз, почувствовав паузу в действиях Мартина. Он увидел в глазах напротив свою собственную отраженную тревогу. Джухун медленно выдохнул, расслабляя мышцы бедер, и едва заметно кивнул.
Мартин продолжил. Он медленно запустил влажный палец внутрь. Резкий, прерывистый стон вырвался из Джухуна. Он крепко вцепился в плечи парня, часто дыша. Воздуха не хватало, тело горело. Ему хотелось больше и быстрее.
Эдвардс запустил второй палец, растягивая. Маленькие движения рукой выводили Джухуна из себя. Кажется, он скоро сойдёт с ума. Но этого было недостаточно.
Джухун выгнулся, его бёдра инстинктивно потянулись навстречу движению пальцев Мартина. Он будто насаживал себя на них, стремясь к заполненности, к ощущению присутствия другого человека внутри себя.
Мартин наблюдал за этим движением, его глаза потемнели. Он видел, как Джухун теряет контроль, как его тело само требует продолжения. И это сводило его с ума.
Он склонился ниже, оставляя легкие, почти невесомые поцелуи на скулах Джухуна. Затем — на изгибе тонкой, хрупкой шеи. Кожа здесь была особенно чувствительной, и каждый поцелуй вызывал у Джухуна дрожь. Мартин целовал ключицы, очерчивая их языком, словно художник, изучающий свой шедевр. Чистая, невинная кожа Джухуна казалась ему слаще всего на свете.
— Мартин... — Джухун недовольно промычал. Ему было мало пальцев. Мало прикосновений. Ему хотелось, чтобы Мартин заполнил его до конца.
Он услышал эту мольбу. Мартин медленно извлек пальцы, оставляя Джухуна пустым и дрожащим от нетерпения. Он стянул с себя брюки, взял из тумбочки презерватив и, разорвав упаковку, надел.
Пока он смазывал себя смазкой, его взгляд не отрывался от лица Джухуна. Тот лежал, раскинув руки, его грудь вздымалась, а глаза были широко раскрыты, полные ожидания и страха.
Мартин придвинулся ближе. Он раздвинул ноги Джухуна шире. Головка члена коснулась входа.
Джухун затаил дыхание.
Мартин надавил. Медленно. Осторожно. Давая телу Джухуна время адаптироваться. Боль вспыхнула ярко, заставив Джухуна вскрикнуть и впиться ногтями в спину парня. Но следом за болью пришло ощущение наполненности.
Мартин замер, когда вошёл полностью. Он тяжело дышал, его лоб покрылся каплями пота. Он смотрел на Джухуна, проверяя, не причинил ли он вреда.
Они прерывисто дышали, воздух в комнате стал густым, насыщенным запахом пота и возбуждения. Сознание помутнело, границы между ними стёрлись, оставив только ощущения.
Мартин начал двигаться. Сначала медленно, почти мучительно осторожно. Джухун был невероятно узким для него, каждое движение требовало терпения, контроля над собственным телом, которое кричало о том, чтобы взять всё и сразу. Но Мартин сдерживался. Он чувствовал, как тело Джухуна напрягается, как оно учится принимать его, и это было слаще любого физического удовольствия.
Короткие, влажные звуки соприкосновения двух тел эхом отражались от стен пустой комнаты.
Джухун лежал под ним, его грудь вздымалась в такт движениям Мартина. Его глаза были полузакрыты, но он видел Мартина — каждую каплю пота на виске, каждое напряжение мышц.
Мартин чувствовал, как тело Джухуна начинает отвечать ему. Как мышцы расслабляются, как бёдра сами тянутся навстречу, как стоны становятся громче, откровеннее. Это сводило его с ума.
Мартин ускорил темп. Движения стали более резкими, почти грубыми, и это походило на непонятную, отчаянную долбёжку в чужое хрупкое тело. Воздуха не хватало, было невыносимо жарко, душно и приятно до боли.
— М-Мартин.. быстрее, — сквозь стоны прошептал Джухун. Его голос был хриплым. Он сильнее обвил ногами талию Мартина, притягивая его ближе.
Эта просьба стала последней нитью, удерживающей Мартин от полного безумия. Он перестал сдерживаться. Каждый толчок был ответом на все те ночи, когда он лежал один, думая о Джухуне. Каждый стон Джухуна был топливом для этого огня.
Джухун чувствовал, как внутри него всё сжимается, как удовольствие нарастает волной, захватывая разум. Его пальцы впивались в спину Мартина, оставляя красные полосы. Он кричал, не заботясь о том, что кто-то может услышать.
Мартин смотрел на лицо Джухуна, искажённое экстазом. Он видел, как тот теряет себя, отдаваясь этому чувству полностью. И это было самым прекрасным зрелищем в его жизни. Он хотел запомнить каждый вздох, каждую маленькую деталь удовольствия, чтобы потом, в тишине одиночества, перебирать эти воспоминания, как драгоценные камни.
Пик приближался. Волна тепла поднималась от живота к груди, захватывая всё существо.
Джухун резко выгнулся дугой, запрокинув голову так, что тонкая шея натянулась до предела. Громкий, прерывистый стон прорезал тишину комнаты, эхом отражаясь от стен. Тепло волной окутало его тело, заставляя мышцы судорожно сокращаться. Он кончил обильно, горячо, пачкая себе живот.
Мартин почувствовал, как внутри Джухуна всё сжимается, пульсирует, принимая его. Это было сигналом. Последней каплей.
Он спрятал лицо в изгибе шеи Джухуна, вдыхая запах пота и возбуждения. Его движения стали хаотичными, отчаянными. Он толкался глубоко, жадно, стремясь достичь того же края, на котором сейчас находился Джухун.
— Джу... — хрипло выдохнул он, и это имя стало молитвой.
И тогда он сам сорвался в пропасть. Оргазм накрыл его с головой, выбивая воздух из лёгких. Он содрогнулся всем телом, прижимая Джухуна к матрасу так сильно, что пружины болезненно скрипнули. Он кончил внутрь, чувствуя, как тепло разливается по низу живота, смешиваясь с жаром тела Джухуна.
Они замерли. Тяжело дыша. Сердца бились в унисон, отдаваясь гулким эхом в пустой комнате.
Мартин не вышел сразу. Он остался внутри, поддерживая вес Джухуна, мягко целуя влажные волосы, висок, скулу. Его дыхание было горячим против холодной кожи Джухуна.
Прошло время. Минута? Больше? Они не знали. Реальность вернулась медленно, вместе с ощущением липкости, остывающего пота и тяжести друг друга.
Мартин осторожно высвободился. Джухун тихо простонал, чувствуя пустоту, но тут же расслабился, когда Мартин лёг рядом.
Мартин медленно провёл пальцем по щеке Джухуна, смахивая каплю пота. Его прикосновение было бережным, почти неуверенным. Будто он боялся, что Джухун теперь исчезнет, если надавить слишком сильно.
Джухун уткнулся лицом в грудь Мартина. Его руки крепко стиснули спину Эдвардса, пальцы впивались в напряжённые мышцы, словно боясь, что тот исчезнет, стоит только ослабить хватку.
Мартин не шевелился. Он лежал неподвижно, позволяя Джухуну использовать себя как опору. Его рука медленно, ритмично гладила волосы Джухуна, перебирая запутавшиеся пряди.
Сон подкрался незаметно. Он не был ни тяжёлым, ни тревожным. Он был мягким и тёплым. Джухун уснул под мягкие поглаживания чужих рук, чувствуя, как биение сердца Мартина под щекой становится его колыбельной.
И это была самая лучшая ночь в его жизни.
1700
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!