Часть 8

      Весь масштаб происходящего к Визерре приходит лишь на следующий день, когда лёжа в собственных покоях она ощутила странное давление в груди. Будто что-то навалилось и теперь давит с ужасающей силой. Она мысленно перебирает в голове события прошедшего дня. Вспоминает Дейрона нависающего сверху, себя прямо у его паха. Пальцы и другие части тел, которые находились там, где не положено. Картины всплывающие в голове яркие, непристойные, грязные, — такие, какими они с Дейроном были вчера. Она дышит глубоко, сминает простыни в руках и тупо смотрела в стену. Визерра не понимала, что чувствовала на самом деле. Она просто потерялась.       Что это было? Алкоголь, что заставлял тело гореть, изнывать; желание сделать, что-то для себя и показать, что она справится и без Валарра… Или что?       Она зарывается рукой в волосы, в висках пульсирует боль. То ли от чувства, так похожего на вину, то ли из-за выпитого прошлым днём. Визерру начинает мутить, что удивительно, ибо вчера такого не было, даже когда… Она прервала данную мысль на полуслове, не решаясь это как-либо охарактеризовать. Что-то очень порочное. Визерра закрыла глаза, судорожно пытаясь прийти в себя.       Вдох-выдох. Вдох-выдох.       Но как-то успокоить себя не получалось, потому что, словно назло, в нос ударил запах вина, дешевых масел, которыми был пропитан бордель, пота, Дейрона. Всё это впилось в кожу, да так, что простым купанием это было не смыть. Данная смесь ароматов вынуждала возвращаться только к вчерашним сценам. Его пальцы, её руки на его бёдрах. Визерру затошнило сильнее.       Визерра нервничает, долго не может встать с постели, потому что не знает как себя вести. Что будет сделать правильнее всего? Её обуревали весьма противоречивые эмоции. Множество вопросов, ответы на которые не могла найти. Их просто не было. Это был чересчур резкий порыв. Ещё хуже чем то, что было с Валарром, ибо она стёрла почти всё святое, что в ней оставалась.       Забыла о чести. Забыла о долге. Постаралась забыть о Валарре.       Рывком, слишком резким, она всё же поднимается с кровати. Встаёт и на ватных ногах идёт к окну. Ноги заплетаются, совсем не слушаются её. Она спотыкается несколько раз, но до своей цели всё же доходит. Ей нужен был свежий воздух, что-то, что помогло бы привести в чувства.       Внизу живота странное, чужеродное ощущение. Она замечает его, только когда встаёт с постели: ноги дрожат, низ тянет глухой, ноющей тяжестью. Это было не слишком больно, скорее просто неприятно. Всё будто бы ныло изнутри. Это ощущения селят в ней тревогу, которая, кажется, может разрастись до огромных масштабов. Визерра кусает губы, беспокоится.       Вчера этого не было. Или она просто не чувствовала, сквозь вино, сквозь дрожь в коленях, сквозь тупое, отчаянное «пусть». А теперь алкоголь выветрился, и тело осталось наедине с тем, что она с ним сделала. Тревога поднимается откуда-то из груди, расползается по рёбрам, сжимает горло. Она пытается дышать ровно, но не получается…       Потому что она не знала, что конкретно происходило и почему оно так чувствуется.              У неё подобного не было совсем, да и обсуждать такое было не с кем. К тому же, вряд ли найдётся такой человек, с которым можно было бы обсудить это всё. Понять, успокоится, возможно. Подруг не было совсем, но если бы и были, то едва ли она смогла бы это произнести вслух. Служанки обычно знают много, но они также много и трепятся. Визерра боится.              Боится того, что это всё выйдет наружу. Что это узнает кто-то, кому знать и не следовало. Что тогда наказание будет хуже, чем просто отъезд в столицу. А ещё её отец… Она смогла подобрать почти все осколки, оставленные после произошедшего в саду, но после такого те превратятся в пыль и тогда она уже не будет знать как с этим всем справляться.              Снова она пытается дышать.              Визерра пытается не замечать всех новых ощущений, просто пытается превратить это утро в обычное, повседневное. Было ещё слишком рано — она видела это по солнцу, что только начало восходить. Да и то что к ней ещё никто не стучался уже говорило о многом.              Она хочет собираться самостоятельно, чтобы никто из служанок не заметил её дрожи, нервных телодвижений и прочего. Когда она слышит первый стук в комнату, то тут же прерывает своим голосом. Визерра попросила приготовить ей воду для купания и всё к нему. Хотелось помыться.              Отмыться от всего.              Ей всё подготавливают довольно быстро, по крайней мере, Визерра не успела ощутить тяжести времени. Служанки собирались ей помочь, однако она отогнала их, попросив оставить её наедине. Потому что тишина была спасением. А лишние люди только принесут больше тревог. Вдруг, почувствуют, поймут.              Паранойя доводила до абсурда.              Когда служанки уходят, а в комнате снова воцаряется тишина, Визерра долго стоит у окна, чувствуя, как утренний холодок сквозь стекло пробирается под кожу. Она медлит, сжимая пальцами подоконник, и только когда слышит, как за дверью стихают шаги и приглушённый говор, наконец решается.              Ей нужно было избавиться от запаха, что настойчиво бил в ноздри. Пускай, на краю сознания она и понимала, что едва ли это было возможным. Потому что оно въелось в кожу, это ещё долго будет напоминать ей о случившимся.              Вода в ванне была горячей, слишком перестарались, но её это не волновало. Так было даже лучше. Вода пахла какими-то цветами, названия которых она не могла вспомнить. Служанки туда что-то добавили, но она и не возражала, ибо ей так и хотелось.              Главное было перестать чувствовать тот запах.              Она сбрасывает сорочку, не глядя на себя в зеркало. Не сейчас. Ступает в воду, и та обжигает ноги, бёдра, заставляя дышать чаще. Визерра погружается с головой, на мгновение оглушая себя, лишая слуха и мыслей. Под водой она задерживает дыхание, пока в груди не начинает ныть от недостатка воздуха.       Выныривает с шумом, хватаясь за края купели. Вода стекает по лицу, по волосам и она торопливо хватается за ткань, что также была на краю. Визерра трёт плечи, руки, живот… Она делает это с усердием, до покраснения кожи. Будто бы пытаясь избавиться не только от запахов, но и от касаний. Она делает это до тех пор, пока больно не становится.              Только тогда прекращает.              Она сжимается, подтягивает колени к груди, обхватывает их руками и смотрит на воду. Та постепенно остывает, и вместе с этим уходит обжигающее очищение, оставляя только зябкость, что пробирает до костей. Вроде все запахи исчезли и от неё пахло только знакомыми маслами, но несмотря на это, всё что было в эту ночь по-прежнему остаётся с ней. С уст срывается рваный вдох.              Визерра сидит ещё какое-то время, пока кожа не начинает морщится. Только тогда он встаёт и выходит. Вода стекает на каменный пол, оставляя за собой лужу. От резкой смены и холода её пробирает дрожь, кожа покрылась мурашками. Ступни Визерры шлёпают по камню влажно и глухо, она мечется с места на место, не зная, за что схватиться в первую очередь. Хватается за полотенце, вытирая кожу насухо. Стараясь, по крайней мере. Но дрожь не унимается, она идёт изнутри, глубокая, противная              Визерра наклоняется, хватается рукой за край сундука, крышка которого так и осталась открытой со вчерашнего дня. Пальцы скользят по дереву, влажные, непослушные. Она раздражённо выдыхает, вытирает ладонь о полотенце. Она копошится в вещах, всё из рук валится. И вот, наконец, Визерра оттуда достаёт одно из платьев, ещё со времён Драконьего Камня. Визерра надевает его, натягивает через голову, и ткань, пахнущая лавандой и покоем, оседает на плечах.              Она кое-как справляется с завязками. Пальцы дрожат, узлы не слушаются, и один раз приходится распускать почти готовый бант, потому что он затянулся не так, не там, не на том месте.              — Пекло, — едва слышно выдыхает она, и этот шепот звучит оглушающе в тихой комнате. Визерра пытается сохранить самообладание, не увязнуть в мыслях надолго. Но это не получалось, потому что она то и дело возвращалась к тому, как следует себя вести при Дейроне. Это тяжелая и непостижимая загадка.              Она руками проводит по юбкам платья, разглаживая складки на ткани. Визерра подходит к зеркалу, впервые за утро смотрит в собственное отражение. Ничего не изменилось, она всё такая же. Бледное лицо, круги под глазами, влажные и не расчёсанные волосы. Визерра была всё ещё собой. Так, может, из этого следует, что нужно вести себя как обычно?              Только вопрос заключался в том, сможет ли Визерра. Потому что… Не умела она справляться с такими ситуациями, со своими чувствами и действиями. То что произошло с Валарром, в конечном счёте, стало тому подтверждением. Она слабая, безвольная и просто глупая.              Это она допустила множество ошибок.              Дейрон не виноват, совершенно нет. Он делал только то, что просила она. Она сама завела разговор, просила не останавливаться, а после и вовсе переняла инициативу в свои руки. Это всё было неправильно. Всё что произошло, признаться, вызывало в Визерре трепет. Ей понравилось. Только самоощущение было паршивым.              Визерра снова стала разочарованием. Для самой себя. Для отца. Казалось, и для Дейрона тоже.              Визерра отмахивается от всех этих мыслей. Сжимает кулаки, костяшки белеют, ногти впиваются в мягкую кожу ладоней. Сильно, больно, отрезвляюще. Ей нужно было пережить этот день, а дальше и последующие. Она же как-то пережила ситуацию с Валарром.              Да так, что пальцы её кузена Дейрона оказались там, где им было не место.              К ней стучатся. Служанка робким голосом сообщает о начале завтрака, что вся её родня собирается в зале. Визерра говорит слабое: «спасибо». Она возвращается к своему отражению. Берёт расчёску в руки. В конечном счёте она заплетает себе простую косу, потому что на большее не способна.              Вскоре она покидает свои покои. Медленно бредёт по коридору. Ощущения внизу живота оставались, но она старательно пыталась не обращать на них внимание. Каждый шаг даётся с усилием. Туфли привычно стучат по каменному полу, но Визерре кажется, что звук этот слишком громкий, слишком резкий, что его слышат во всех концах крыла. Она старается ступать мягче, но от этого походка становится неуверенной, будто она крадётся. Сама себя ловит на этом и выпрямляет спину, заставляя идти ровно.              Визерре смотрит по сторонам, создаётся ощущение, что в стенах были глаза, что за ней наблюдают, осуждают, что они все всё знают. Она сглатывает неприятный ком в горле, пару раз моргает, пытаясь избавиться от этого ощущения, словно от какого-то наваждения. Дорога до зала кажется мучительно долгой, создаётся ощущение, что коридоры бесконечные.              Перед дверью Визерра слышит гул голосов, смех и веселье. Всё как вчера, на пиршестве. Она заходит с высоко поднятой головой, слегка кланяется, извиняется за задержку и следует к месту. Рядом с отцом, ближе к нему и подальше от Дейрона. Краем глаза Визерра замечает, как он провожает её взглядом. От этого просто становится больно.              Визерра усаживается, ёрзает на месте, пытается найти удобное положение. Слишком много она чувствует странного, будто постороннего. С губ слетает вдох и Визерра решает просто замереть, угомониться, чтобы не привлекать не нужного внимания. Это всё ещё было не больно, необычно.              Она смотрит прямо на Киру, та сидит спокойно. Будто не провела свою первую ночь с мужем. Визерра прикусывает внутреннюю сторону щеки. Пытается не думать обо всём этом. Слишком интимно. Тирошийская сидела прямо рядом с Валарром. Они улыбаются друг другу. Она то и дело его касается, смеётся. Прямо как влюблённая пара. Кира воодушевлённая расхваливает вчерашний день, заливается краской и ведёт себя слишком открыто.              Визерра завидовала ей. Не потому что та была с Валарром, а потому что ощущала она себя явно счастливо.              Дейрон долго прожигает её взглядом. Пьёт один кубок, второй. Потом роняет кувшин, расплёскивая вино по скатерти. Рассыпается в извинениях, говорит о собственной неуклюжести, пока Мейкар нелестно отзывается о ситуации. Но Визерра не смотрит на Дейрона. Она смотрит на Мейкара.              Мейкар качает головой. В его лице усталость, которую он даже не пытается скрыть. Строгость. И что-то ещё. Визерра видит, что это не только раздражение. Не только стыд. Что-то более глубокое, то, что он прячет за сухим «веди себя нормально». Он любит сына. Несмотря на всё. Несмотря на этот кубок, на этот разлитый кувшин, на взгляды, которые ловят слуги. Визерра понимает. Бейлор, её отец, такой же. Только мягче. Только больше говорит. А Мейкар молчит, но любит не меньше.              И это действительно несмотря на все недостатки. Всех его детей.        Она не замечает, как Дейрон встаёт с собственного. Он направляется в её сторону, чтобы взять кувшин с вином, что находился дальше всех. На другом конце стола. Хотя стояли и ближе. Он продолжает рассыпаться в извинениях. Шагает почти что прямо, но о чей-то стул всё равно успевает споткнуться. Она упорно старается не замечать происходящего. Смотрит на Эйриона.       И тот всё это замечает, смотрит прямо на Визерру, в ответ, вопросительно, будто бы она действительно даст ему какое-то объяснение. Визерра смотрит в тарелку, внутри каша, а на краю лежал хлеб.       Он оказывается рядом с ней. Ненароком — на самом деле специально, — задевает своей рукой её, пытаясь вывести из собственных мыслей. Заставляя обратить на него внимание. На это Визерра среагировала слишком резко, отдёрнула запястье и прижала к себе. Горькая усмешка трогает его губы. Дейрон больше не медлит. Он забирает кувшин и уходит обратно.              Бейлор на это хмурится. Замечает, но молчит. Не хочет трогать эту тему. Потому что боится, что это всё снова ему не понравится. Он больше не хочет разочаровываться, а посему просто думает. Много и долго.              Валарр также обращает внимание, но очень быстро возвращает внимание своей жене. Сжимает край стола, но не надолго. Одному Эйриону, казалось, было весело. Наблюдать за всей этой развивающейся драмой.              Завтрак тянулся медленно. Визерра сидела, уставившись в тарелку, и не ела. Кира что-то рассказывала, Валарр улыбался, отец кивал. Всё это проходило мимо неё. Бейлор хмыкнул, так, что она заметила. Кивком указал на тарелку, выжидающе глянул. Она поняла его без лишних слов, схватилась за хлеб и медленно принялась его жевать.              Ела так, чтобы видел отец. Чтобы он не беспокоился. Хотя уже поздно было.              Когда всё закончилось, она встала вместе со всеми. Улыбнулась, когда нужно было улыбнуться. Попрощалась, когда нужно было попрощаться. Вышла в коридор. Шла быстро, почти бежала. Нужно было успеть, пока никто не вышел следом. Чтобы её не догнали и не застали врасплох.              Визерра выходит в сад, туда, где её точно не достанут. Потому что вряд ли станут искать там. В Королевской Гавани, едва ли, это было её любимым местом. Внизу живота ощущения чуть слабее, либо же ей просто казалось так. Они давят, напоминают. Она останавливается у дерева. Рукой вцепляется в кору.              Раскрывает рот, ловит воздух, который не идёт в лёгкие. Дышит тяжело, рвано. Пытается унять дрожь, которая не проходит. В голове всплывет реакция Дейрона. В груди неприятно колет. Она чувствует себя отвратительно, но уверяет, что так нужно. Это правильнее. Возвращается к тому, с чего начинала.              Избегание.              Она проводит на свежем воздухе ещё некоторое время, встречается с рыцарями, что были на посту. Визерра много размышляет. Пытается прийти к каким-нибудь выводам.              

***

             Прошло три дня. Или четыре. Дейрон сбился со счёта. Перестал следить за временем, утопая в вине. Руки уже тряслись, его тело совсем не слушалось. Во рту была вечная засуха, язык постоянно неприятно прилипал к нёбу и ему ничего не помогало. А может, дело было в том, что он пытался исправить это вином?              Визерра почти перестала появляться в его жизни, сторонилась, не попадалась на его глаза. Исчезла. Стала одним из тех самых видений, что всплывали в его снах. От этого сравнения его почти выворачивает наизнанку. Потому что она точно не была его сном. Визерра настоящая, его кузина.              Она была рядом. Но в то же время слишком уж далеко. Хотелось дотянуться, коснуться её, но она ускользала.              Дракон, что упал. Рассыпался на его глазах.              Визерра слишком резко вклинилась в его жизнь. Стала частью его похождений. Неотъемлемой и такой… нужной. Словно всё так и должно быть. Словно так было всегда. В детстве они не были дружны. Они и не разговаривали толком, обмен формальными фразами, да постоянные кивки. Всё как и полагается у семей.               У неё тогда был Валарр, а у него бочки с вином, да девицы посимпатичнее.              Он лежит на собственной кровати, голову назад запрокидывает и дышит, громко, глубоко, словно задыхаясь. Он пытается анализировать, понять, что к чему. Почему всё сложилось именно так. Да только у него всегда были проблемы с этим. Отец часто говорил, что он не склонен продумывать всё наперёд. Оттого у него и проблем столько. Оттого он никогда не выигрывал на тренировках.              И отец был прав. Дейрон не подумал, не смог составить никакой план. Поддался соблазну, оттого и разрушил всё.              Со свадьбы Валарра, с того дня, Дейрон видел её около пяти раз. Лицом к лицу. Случайно сталкивались в этом лабиринте коридоров. Она не смотрела на него, уводила глаза в пол и старалась скрыться на первом же повороте. Они не говорили. Не обсуждали. Он ждал, надеялся, что она хотя бы посмотрит в его сторону. Она не смотрела. Они никак не взаимодействовали.              Она избегала его. Не случайно, не потому что так выходило. Визерра избегала его намеренно, упорно, с какой-то отчаянной решимостью. И Дейрон понимал почему. И это понимание душило его.              Он пил. Сначала в компании, потом один. В тавернах, где они сидели раньше, в своей комнате, в коридорах, где можно было незаметно приложиться к кожаной фляге. Вино не помогало. Помогало только на мгновение, а потом возвращалось с новой силой: её руки на его бёдрах, её губы на его пальцах, её взгляд.              Дейрон прикрывал глаза. Вспоминал. Отчаянно пытался сохранить все эти воспоминания в своём размытом сознании. Всё это было неправильно. Сам Дейрон не был правильным изначально. Боги сыграли с ним в злую шутку, решив одарить его зелёными снами.              В голове загорается мысль, совершенно спонтанная и неожиданная. Он пытается встать с кровати. Однако несколько неуклюжих и потужных движений и он оказывается на полу. Кажется, ударяется локтями об камень, но его это не волнует. Он боли не чувствует. Почти.              Дейрон действует на чистом энтузиазме, поднимается с пола, идёт к столу. Он роется в шкафчиках, пытается вспомнить, куда же дел его. Он разбрасывает всю мелочевку, всяко не ему потом трудиться, чтобы привести комнату в порядок. На самом дне он находит. Кольцо, что она ему отдала, во время одного из их походов.              Дейрон сжимает его, крутит, рассматривает, долго, будто бы это ему даст ответ на… что-то. Оно девичье совсем, тоньше, чем мужские перстни. Но его это не волновало совсем. Он сунул его на мизинец. Кольцо еле налезает на фалангу, приходится постараться. Он смотрел на золото, тускло блестевшее в свете свечей, и чувствовал, как внутри всё переворачивается.              Он выходит из собственных покоев, это даётся тяжело. Он опирается руками о стену. Пару глубоких вдохов. Весь мир кружится, теряет очертания, но он не хочет сдаваться. Хотя бы не сейчас. Дейрон даёт себе время и продолжает идти. Ноги путаются. Он плетётся еле-еле.              Теряется в пространстве.              Но продолжает. Дейрон не знает как скоро оказывается перед дубовой дверью. Визерры. Он наваливается на неё всем телом и та поддаётся. Он не стучит предварительно, боится спугнуть, что ту не откроют. Слишком много страхов, оттого он снова выбирает просто действие.              Опять совершенно никакого плана.              Она вздрагивает из-за его появления. Испуганно впивается в него взглядом. Он замирает, на несколько мгновений, оглядывает её. Запоминает. Пытается понять, изменилась ли она за то короткое время. Только едва ли он на самом деле сейчас может заметить хоть что-то.              Дейрон делает несколько шагов в её сторону. Неуверенные. Длинные. Он хочет быстрее оказаться рядом.              — Визерра, — тихо протягивает Дейрон и спотыкается. Сам не знает обо что. Он падает, но его это не останавливает, он даже не предпринимает попыток встать. Ползёт в её сторону на коленях.              Визерра, на его удачу, сидела на краю кровати, читала какую-то книгу. Она молчит, лишь глядит на него. Казалось не дышит даже. Он оказывается совсем рядом, смотрит на неё сверху вниз. Он не встаёт, всё ещё находится на полу. Дейрон касается её ноги.              — Прости меня, — кое-как выдавливает он. Его голос тихий, дрожащий, жалкий совсем. Но эти унижения отнюдь не смущают его, Дейрон на них готов. Его нижняя губа дрожала.              — Не за что извиняться, Дейрон, — Она закусывает нижнюю губу, отложила книгу в сторону. Визерра не прогоняла его, она… не хотела. Но в то же время не знала, как стоило поступить. Чтобы всё было правильно.              Он наклонился, прижался лбом к её коленям. Вцепился пальцами в край кровати. Кольцо на мизинце больно врезалось в кожу, но Дейрон старался не обращать на это внимание. Главное, что Визерра ему позволяла касаться её и, спустя столько дней, он слишком трепетно относился к этому моменту. К тому, что она не пыталась отстраниться. Дейрон чувствовал тепло её кожи через ткань платья, или же ему просто казалось, после выпитого? Может, он просто сам весь горит? Дейрон слышал, как она дышит, ровно, спокойно. И не знал, что сказать, какие слова было бы правильно подобрать. — Кузина, — скулит Дейрон, теснее прижимаясь к её ногам, — Я всё испортил. я… — он зарывается носом в ткань её юбки, пальцы впиваются в икры, сильно, будто бы боясь, что это всё было его воображением, не взаправду. Дейрону нужно было чувствовать. — Я не хотел, чтобы всё закончилось так.       Он поднял голову. Посмотрел на неё. Внимательно, снова запоминая каждую деталь.       Визерра сидела неподвижно, борясь с собственными эмоциями, сердце у неё в груди от этого разрывалось. Осознание, какую именно боль она причинила ему своим избеганием — накрывало с головой. Это было невыносимо. Она не обращала внимание на боль в икрах, потому что понимала, что заслужила. Потому что Дейрону это нужно было. И, возможно, ей тоже. Она сжала губы, и смотрела на него. Не отворачивалась. Не закрывалась. Просто смотрела. Прямо на него, пьяного, жалкого и разбитого.       В голове набатом било. «Это ты с ним сотворила».       — Я видел… видел как дракон рассыпается… шторм был, — слова бессвязно срываются с его губ. Дейрон облизнул пересохшие губы. Отчаянием и безысходностью были пропитаны эти слова. — Там было… было так много всего. Так много боли, — тянет он, чуть ли не всхлипывая.              — Дейрон, — устало выдаёт она. Она видала его всяким, но таким — никогда.       Визерра пальцами касается его затылка, проводит по волосам. Гладит его, успокаивающе, хотя эти слова действуют на неё неоднозначно. Она пытается не придавать этому огромного значения. Пускай и знала, что его снам иногда суждено сбываться. Пускай и понимала, что возможно речь о ней.       — Ты ничего не портил, — дрожащим голосом сказала Визерра. Слова даются тяжело, словно в горле какая-то преграда. Она вздыхает громко. Хочется зажмуриться, не смотреть на такого Дейрона. Но она не достойна такой роскоши. Пора переставать избегать проблемы. — Ты точно ничего не портил, — Визерра хочет звучать увереннее, но эффект получается обратный.       Он потянулся к ней, руками упёрся ей в колени. Он весь дрожал. Дейрон двигался медленно, боясь, что она отшатнётся, как тогда, за завтраком, сразу после случившегося. Но этого не происходит. Нечто похожее на облегчение, селится в груди. Обхватил её лицо ладонями. Её кожа была тёплой, мягкой под его пальцами. Он чувствовал, как бьётся её пульс на висках, как сбивается дыхание. Он провёл большими пальцами по щекам.              — Испортил, — возражает он. Дейрон смотрит прямо, стеклянными глазами, он вдыхает запах её кожи. — И я так хочу жалеть об этом, — снова скулеж срывается с его губ. Он не может сдерживать себя. — Очень хочу, потому что это было неправильно.              — Я сама, — хрипло срывается с её уст. — Сама захотела. Ты не должен жалеть.              — Должен, — он качнул головой, — но… Если скажу, что жалею, то это будет ложью. Я всё испортил, но мне всё понравилось, — он сглатывает. Его кадык дёргается.              Визерра берёт его за руку. Потому что может разделить эти чувства. Она их понимает.       Он дёрнулся вперёд. Сначала Дейрон прижался губами к её лбу. Крепко, почти больно. Она не шелохнулась. Смотрела. Всё ещё не позволяя себе закрыть глаза. Ей абсолютно не всё равно на Дейрона.       Потом он прижался к переносице. К закрытым векам. К уголкам глаз. поцелуи беспорядочные, короткие, по всему лицу. Будто бы он пытался сохранить весь её образ. Визерра же, наконец, разрешает себе прикрыть глаза.       Он целовал её лицо. Медленно, тяжело дыша, чувствуя, как вино стучит в висках, как всё внутри дрожит. Её скулы, её щёки, ямочку над губой. Дейрон целовал её, и не мог остановиться. Визерра зарылась пальцами в его спутанные волосы. Словно ей самой это всё нужно было.       Он целовал уголки её рта, не касаясь самих губ. Потом всё же провёл губами по верхней губе, потом по нижней, дразня. Никакого сопротивления. Визерра начала дышать чаще, приоткрыла рот. Он скользнул языком по её губам, прося, почти умоляя. Она не открывала, так как боялась, что это приведёт всё к тому, что она снова его ранит. Но Дейрон был настойчивым. Он потерялся давно, с того момента, когда ему приснился самый первый сон и он решил запить его вином. Все его уже списали со счетов, даже Визерра… Но сейчас она его не отталкивала.       Он лизнул её нижнюю губу, прикусил, потянул. Она выдохнула, и он вошёл языком в её рот. И Визерра поняла, что не может устоять. Перед своим кузеном. Её язык встретил его, не робко, а уверенно, жадно даже. Она целовала его так, будто бы просила прощения за то время, что держала его на расстояние. Визерра допустила ту же ошибку, что и с Валарром.       Но Дейрон был таким… искренним, печальным. И она осознала, как ей не хватало его.       Её пальцы вцепились в его волосы, притягивая ближе. Она углубляла поцелуй, её язык скользил по его языку, по нёбу, по зубам. Визерра дышала тяжело, прижималась всем телом, и он чувствовал, как её грудь давит на его грудь, как её бёдра сжимаются. Она дышит. Окунается во весь этот омут с головой. Она не знала как правильно. Она уже ничего не знала о собственной жизни и не была ни в чём уверена. Это всё ещё оставалось, чем-то… ужасным. Потому что избегать его, а потом отвечать на его поцелуи было слишком. Это она довела его до этого состояния. Заставляла жалеть о случившимся, считать себя виноватым. Дейрон всегда был добр, пытался быть обходительным.       Но раньше он не лез к ней в душу. А теперь залез, глубоко. Впился в её мысли. Не выходил из них. Ни он, ни Валарр не уходили. Укоренились в разуме. И никакое отстранение от них не помогало.              Он отстранился, прижался своим лбом к её.              Визерра не училась на своих ошибках. Она их только повторяла. Раз за разом. Делала всё так, что всё приводило к таким вот исходам. Она не мученица, никогда ей не была. Это осознание приходит сейчас, неожиданно, когда Дейрон дышал на неё. Он пах перегаром, но это не отвратило её.              Она наблюдала за ним, как подрагивают его ресницы, как сильно он сжимал веки. Она провела рукой по его щеке. У самой в уголках глаз скопилась влага.              Визерра всё ещё была вредителем. Но ей всё прощалось и она искренне не вникала — почему. Её нужно изолировать ото всех, ибо только так она не сможет никому причинить боли.              — Прости… Прости, — причитает он шёпотом. Эти слова, будто бы какая-то молитва. Слишком горькая, оставляющая неприятное послевкусие. — И снова мне не следовало. — Он обнимает её, крепко сжимает в собственных объятиях.              — Ты не виноват.       — Прости… — упрямится, - просто скажи, что ты прощаешь меня.       — Я… я прощаю тебя, — она старается звучать уверенно. Визерра берёт его лицо в обе руки, чуть отстраняет от себя. Пытается заставить посмотреть. — Но всё же, позволь заметить, это я не умею справляться с собой. Не ты.              Его руки на её плечах. Пальцы впиваются в кожу. Она тут. Живая. Рядом.              От её слов он усмехается. Но не весело, печально скорее. Дейрон не умеет поддерживать. С разговорами у него тоже туго. Особенно, когда язык то и дело заплетался.              — Я испорчен больше твоего, — он говорит это легко, честно. Дейрону кажется это всё сном. Но не тем, после которого он просыпался в поту. Это всё было больно, невыносимо, но зато… Визерра смотрела прямо на него. Не прогоняла. Как он того и желал. — И все это знают.       На него никогда никаких ставок не делали. Он просто был.              — Про меня тоже многие знают, — это лишь собственная догадка, но Визерре кажется, что она не далека от истины. Потому что иначе быть и не могло. — Просто не говорят. Из-за отца.              — Никто ничего не знает, — он протестует, всё ещё находит силы с ней спорить. У Дейрона в груди ещё много не высказанного, но боится с этим напирать. — Визерра… максимум, они могут строить догадки на тему Валарра, но не более. Вряд ли кто-то сомневается в твоём благочестии.              Она на это ничего не отвечает. Потому что эти слова настоящая ложь. Потому что она давала уйму поводов. Но сама Визерра, в отличие от Дейрона, сил спорить с этим не находит. Просто молча принимает его слова.              Какое-то время он ещё смотрит на неё. А потом Дейрон взбирается на кровать, ложится на подушку. Он почти сворачивается в клубок. Визерра же следует за ним, ложится на бок, чтобы смотреть на него. Оставляет между ними расстояние.              Он находится рядом с ней ещё недолго. Засыпает. Прямо у неё в комнате, плевав на все приличия. Дейрону важно знать, что это взаправду. Важно было проснуться и увидеть и на трезвую голову, что она рядом.              Визерра на это всё только губы поджимает.              Она просто потерялась и не могла найтись. Вечные прятки самой с собой.       И при том, что тут не было никаких правил, она то и дело проигрывала.       Всегда и везде.       Ей нужно было выгнать его, потому что застукав их кто, ничем хорошим это не кончится. Но Визерра не может. Это её вина и ей нужно за это расплачиваться. Поэтому она позволяет Дейрону быть тут. Лежать напротив неё.