Глава 1. Пролог

В глобальном масштабе Азирафаэль был не так уж и стар. По сравнению со смертными существами, чей вид не был таким уж старым в масштабах всего непостижимого плана, он был древним. Древний бог, ходивший среди них с самого начала, начиная с райского сада. Существо, которое понимало их мир и историю лучше, чем они когда-либо могли постичь. По сравнению с другими ангелами, которые помогали создавать космос и формировать миры, которые люди вряд ли могли увидеть из-за своих ограниченных творческих способностей и интеллекта, старшие ангелы видели лишь малую часть своего вида и пережили гражданскую войну, породившую падших ангелов; Азирафаэль был для них словно младенец. Младший брат, который часто ничего не понимал и проводил слишком много времени в окружении чужаков. Ему было очень легко сбиться с пути, выпасть из ритма хорошо слаженной иерархии, которая двигала вперед этот непостижимый план. Азирафаэль был создан вместе с садом с очень конкретной целью, данной ему Всевышним: наблюдать за людьми и направлять их. Он с самого начала проваливал даже самые элементарные задания, и у Гавриила был целый шкаф документов, доказывающих это. Он должен был не дать людям съесть запретный плод и позволить обрести свободу воли, но вместо этого он был занят плетением цветов. Гавриил прекрасно знал, что Азирафаэль поддался искушениям мира быстрее, чем человек, всегда принимая и уделяя слишком много внимания тому, что он считал «красотой». Однако всемогущий не совершал ошибок, и, несмотря на все свои недостатки, он так и не был изгнан из рядов центрального руководства. Сколько бы записок Гавриил ни рассылал о его падении, этого так и не произошло: каждое хорошо задокументированное сообщение о неудачах Азирафаэля возвращалось ему с большой красной надписью «ОТКАЗАНО». Однажды прекрасным утром (это было просто райское наслаждение, ведь все утра прекрасны) он рассказал Сандалфону о своих мыслях на этот счет, и тот дал ему интересный ответ, о котором он раньше никогда не задумывался. — Возможно, он был создан не столько ради людей, сколько ради нас самих. Гавриил бросил на него непонимающий взгляд. Иметь дело с их самым молодым ангелом было утомительно, он часто просто оставлял его на произвол судьбы, чтобы просто не контактировать. Азирафаэль был первым ангелом, за чудесами которого им пришлось следить. Он был мягким, не позволял смертным ничего делать самим, если у него была такая возможность, и не боялся тратить энергию на материальные вещи, предназначенные для себя. — Подумай об этом, — настаивал Сандальфон, откидываясь на спинку удобного офисного кресла и игриво постукивая пальцами по столу Гавриила, — о всей той работе, которую мы должны проделать, чтобы поддерживать порядок не только на Земле, но и во всей Вселенной, не говоря уже о том, чтобы держать демонов внизу под контролем. Это утомительно. Последовала пауза, и Гавриил тихонько усмехнулся, наклонившись вперед, ему было любопытно, в какую сторону направляется их разговор, и чем он закончится. — Почему война зашла в тупик? — Тысячи лет. — Тысячи лет накопившейся фрустрации и гнева, от этого просто хочется... как там звучала та земная фраза, которую Азирафаэль внес в свой «список проказников»? — Сходить с ума? Другой ангел усмехнулся: — Вот именно, так и есть. Очень умно. — Значит, ты хочешь сказать, что мы можем выплескивать свои подавленные эмоции на слабое звено в нашем коллективе? Гавриил на мгновение задумался. — Это ведь не сделает нас слишком... демоническими, правда? — Прелесть в том, что это помогает и Азирафаэлю, вселяет в него страх перед Богом и заставляет задуматься о том, почему ему следует взять себя в руки. А нам же это дает возможность «дать волю эмоциям», как говорят смертные. Гавриил улыбнулся; предложение было заманчивым. На небесах такое поведение вряд ли сошло бы с рук, но на Земле? Совершать подобные действия над ангелом, который не совсем соответствовал образу ангела? Что в этом плохого?