Глава 206. Собрание глав

      Он обеими руками сжимал ее холодную тонкую руку, но никак не мог ее согреть. Жизнь срывалась с кончиков пальцев, вот-вот с губ соскользнет последний вздох и она уйдет… Она смогла исцелить его, так почему же он не может отплатить ей тем же? На ум приходит только одно средство, и он пошел бы на это. Он собрал бы ради нее и сотню тысяч душ… если бы только она сама этого хотела. Но даже если бы это было возможно, если бы ее духовное ядро не было уничтожено без остатка и она не схлопотала истощение ци, из-за чего невозможно было возвести новое, Цин Шань ясно дала понять, что она не желает становиться Хэйсинь.       — Мне уже не восстановить духовное ядро и не вознестись на небеса, — говорила она. — Поэтому я вступлю в круг перерождений. Найди меня в следующей жизни.       — Тц, и как же я это сделаю? — делано возмутившись, протянул Чжуан Шэнкай. — В мире каждый день рождается столько людей!       — Ты должен был сказать, что узнаешь меня из тысячи! — в тон ему протянула Цин Шань.       — Да если бы из тысячи! Из сотен тысяч! Хотя бы скажи — ты планируешь переродиться мальчиком или девочкой?       — Ха! Интересный вопрос! — Цин Шань задумалась. — Если перерожусь мужчиной, будешь любить меня?       — Ты же уже знаешь ответ!       — В таком случае — решено. В следующей жизни перерожусь мужчиной.       — И все равно этого мало… — проворчал Чжуан Шэнкай. — Учитывая обстоятельства, невозможно предсказать каким будет твой узор души…       — Тогда… в следующей жизни я продолжу писать истории о тебе. По ним ты и узнаешь меня.       С тех пор, как он вызволил ее из плена, одолев старейшину, и она поняла, что совершенствоваться ей больше нет никакого смысла, Цин Шань задалась целью очистить его репутацию. Она принялась писать истории о приключениях Чжуан Шэнкая, о его героических подвигах и славных победах. Эти истории они распространяли в разных городах под разными псевдонимами, Цин Шань даже намеренно использовала разные повествовательные стили, чтобы создавалось впечатление, что истории написаны разными людьми. Чжуан Шэнкай не видел в этих действиях большого смысла, но заметив, что любимая супруга нашла в этом новый смысл жизни, он всецело ее поддержал. Он в красках рассказывал ей истории, а она их записывала.       — Договорились! — выслушав ее, согласился Чжуан Шэнкай.       Как бы он ни старался скрывать непримиримую тоску в сердце, сколько бы он ни улыбался и ни шутил, лишь бы она не чувствовала себя обреченной, Цин Шань все прекрасно понимала. А он понимал, что она понимает, но не мог ничего поделать. Было уже настоящим чудом, что она прожила целых десять лет. Ни всевозможные методы совершенствования Храма Лазурного Древа, ни чудодейственные эликсиры Сюань Юня не могли дать им большего.       — Моя хорошая… — глотая слезы, позвал он, когда рука ее совсем обмякла. — Моя хорошая… я обязательно тебя найду…       Чжуан Шэнкай внимательно разглядывал девушку, лежащую рядом с ним. Она повернулась к нему и так же пристально посмотрела ему в глаза.       — Ты случайно не пишешь романы? — поинтересовался он.       — Что, почитать захотелось? — удивилась Лин Мэй.       — Просто интересуюсь твоими увлечениями, — пояснил Чжуан Шэнкай.       — А ты случайно не вышиваешь гладью? — в ответ поинтересовалась Лин Мэй.       — Вообще-то я вышил пару платков, — признался Чжуан Шэнкай. Заметив ее недоверчивую улыбку, он пояснил: — Что? Мне больше двух тысяч лет, чем я только не занимался.       — А. Я за свои двадцать с небольшим написала пару фанфиков. Еще в школе. Почитать не дам.       — Все так плохо?       — Вовсе нет. Просто тебе такое не интересно.       — Неужели даньмэй?       — А?! Ничего такого! Просто сопливая романтика с ОЖП. Мне почему-то нравилось реабилитировать злодеев, которые казались мне незаслуженно очерненными, и создавать для них счастливые концовки.       Выражение лица Чжуан Шэнкая было сложным, трудно было понять о чем он думает.       — Что? — хмыкнула Лин Мэй. — Ну вот такие у меня вкусы, я не буду извиняться.       Неожиданно смартфон Чжуан Шэнкая закудахтал. Он поспешил проверить сообщение, а затем резко поднялся.       — Похоже, у моего внучатого племянника проблемы…       — Почетное первое место в ТОПе фраз, которые я не рассчитывала услышать после секса… — после небольшой паузы прокомментировала Лин Мэй. — Что-то серьезное?       — Придется отлучиться и проверить.       Чжуан Шэнкай склонился над ней и поцеловал в плечо, затем коснулся губами ее скулы и прошептал:       — Номер оплачен на сутки, все включено, ни в чем себе не отказывай.       — А ты не вернешься? — спросила Лин Мэй       — Хочешь меня дождаться? Я не знаю сколько времени на это уйдет, но я буду рад, если ты меня дождешься.       — Сделаю все, что в моих силах, только имей в виду — через два дня мне на работу.       Чжуан Шэнкая развеселило это замечание.       — Думаю, управлюсь быстрее.       Он неохотно отстранился и поднялся с постели. Быстро одевшись, он подмигнул Лин Мэй, надвинул на глаза солнечные очки и в следующее мгновение растворился в пламени.       — Приветствую, глава Чжуан. Приветствую, глава Цин.       У Цзыюань по очереди повернулся и коротко поклонился каждому из только что прибывших гостей. Чжуан Чжайсинь — действующий глава Школы Неиссякаемого Пламени прибыл в сопровождении дочери — Чжуан Чжули. Закончив задание, она спешно присоединилась к отцу по пути, и потому была одета не официально, а Чжуан Чжайсинь так увлекся поддержанием стариковского образа, что и одевался соответствующе, поэтому эти двое напоминали парочку дачников.       Цин Циюй, прибывшая в сопровождении пары послушниц, облаченная в строгий, но элегантный брючный костюм, напротив — напоминала бизнес-леди, явившуюся для заключения крупной сделки. Увидев У Цзыюаня в классических орденских одежах, она яростно зыркнула на одну из своих спутниц, которая убедила ее переодеться в соответствии с современными модными тенденциями. Послушница Лань осталась невозмутима.       У Цзыюань к этому времени, наконец, вернул свой истинный облик и потому важных гостей встречал в подобающем почтенному главе образе.       — А где же глава Ба? — покончив с приветствиями, взволнованно поинтересовался Чжуан Чжайсинь.       — Так это правда? — спросила Цин Циюй. — Он, наконец-то покинул котел?       Тон ее был холодным и высокомерным, в нем даже можно было уловить нотки осуждения, что поставило присутствующих в неловкое положение, ведь настоятельница Цин и сама предпочитала затворнический образ жизни, а Храм Лазурного Дерева уже многие сотни лет не принимал участия в мирских делах. Однако Чжуан Чжайсинь был намного младше этой женщины и, несмотря на равный статус главы, не мог позволить себе прямо высказываться на этот счет. У Цзыюаню же была прекрасно известна эта черта ее характера, но даже ему потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, что она вовсе не осуждает Ба Юаньшаня, а лишь высказывает удивление неожиданному известию о его возвращении в мир.       У Цзыюань мягко улыбнулся и подтвердил:       — Это правда. Глава Ба и остальные последователи Ордена Звенящей Тишины недавно вышли из уединения. Ба Юаньшань должен вскоре прибыть.       Один из последователей подошел к нему и что-то шепнул на ухо.       — Ха… Он в своем репертуаре, — усмехнулся У Цзыюань. — Приятно знать, что он не утратил дух авантюризма. Подготовьте площадь Меча Славы, зажгите сигнальные огни.       Последователь коротко поклонился и отправился выполнять поручение. Вскоре вдали послышался ритмичный стук.       — Что это? — Цин Циюй нахмурилась. Одна из послушниц склонилась к ней и что-то прошептала на ухо. Настоятельница Цин озадаченно повторила: — Верто… лет?       Живя в затворничестве, она совсем не интересовалась технологиями, а на пик Хэнсюэ прибыла при помощи техники пространственного перемещения «храмовые врата». Глава Чжуан вместе с дочерью прибыли таким же способом, а вот Ба Юаньшань решил отличиться.       Был поздний вечер и небо уже потемнело, поэтому послушники Ордена Десяти Тысяч Мечей зажгли огни на площади Меча Славы.       — Ого, какая громадина, — поцокал языком Чжуан Чжайсинь, оценив размеры приближающегося вертолета. — Хватит ли места для посадки?..       У Цзыюань создал барьер вокруг собравшихся, чтобы усиливающиеся потоки ветра их не потревожили. Присмотревшись, он заключил:       — Похоже, глава Ба этого и не планировал.       Дверь вертолета сдвинулась и в проеме показалась фигура. Одетый в черный деловой костюм как какой-нибудь агент разведки, Ба Юаньшань спрыгнул вниз и приземлился в центре площади Меча Славы. Вертолет немедленно развернулся и полетел прочь, а У Цзыюань направился к новоприбывшему гостю.       — Глава Ба! — радушно поприветствовал он.       — У Цзянь! — воскликнул тот, назвав его личным именем.       У Цзыюань сконфуженно замер, отвел взгляд в сторону, а затем произнес:       — Я — У Лянь… Вы опять нас перепутали…       — Что? Быть не может! Разве ты не младший брат?!       — Младший, но мое имя — У Лянь. У Цзянь — это мой старший брат У Цзысюань. Вы так и не запомнили…       — Это не справедливо! Вы близнецы, и имена у вас похожи!       — Не так уж и похожи… — возразил У Цзыюань. — И мы не близнецы, я на год младше.       Ба Юаньшаню нечего было сказать в свое оправдание, поэтому он беспомощно открывал и закрывал рот. У Цзыюань неожиданно улыбнулся и примирительно произнес:       — На самом деле я рад, что вы совсем не изменились. Возможно, именно этого нам всем и не хватает — взгляда человека, для которого Война Бессмертных закончилась совсем недавно.       — Я ведь не в коме лежал, — приняв любезно предоставленный шанс сменить тему, хмыкнул Ба Юаньшань. — Так или иначе, мне есть что сказать.       — Чудесно, — вклинилась Цин Циюй. — Давайте перейдем к делу.       — Согласен, — подал голос Чжуан Чжайсинь. — Мы все согласились, что нужно поспешить, и не стали переносить собрание на завтра.       — Вы все правы, — У Цзыюань кивнул. — Следуйте за мной.       В переговорном зале гости официально представились друг другу. Единственным, кто действительно нуждался в представлении, был Чжуан Чжайсинь, так как он оказался самым молодым главой среди собравшихся, остальные являлись представителями одного поколения и потому они уже были знакомы. Куда ближе по возрасту им приходился Чжуан Шэнкай, которого они собирались судить на этом собрании. Чжуан Чжайсиня сопровождала его дочь, за спиной Цин Циюй стояли две послушницы храма, к У Цзыюаню присоединился Цзинь Шэ, а рядом с Ба Юаньшанем маячил маленький робот, что привлекало внимание и вызывало интерес, но на повестке дня были более важные вопросы.       — Не будем ходить вокруг да около, — произнес У Цзыюань. — Вы все получили от меня письма с разъяснением ситуации, остались ли у вас какие-либо вопросы?       — Информация исчерпывающая, — первой отозвалась Цин Циюй. — Я поддерживаю главу У. Чжуан Шэнкая следует уничтожить.       Цзинь Шэ раздраженно цокнул языком.       — Настоятельница Цин так категорична, — заметил Ба Юаньшань.       — Разве тут могут быть какие-то сомнения? — это больше напоминало очередное категоричное утверждение, нежели вопрос.       — В письме, которое получил я, ситуация была обрисована не так однозначно. Главной проблемой является вероятное открытие Бездны Духов, а ключевых фигуры сразу три — Санъянь-цзюнь, старейшина Гуанминь и Чжуан Шэнкай. Судя по тому, что мне известно, лишь старейшина Гуанминь в этой истории — абсолютное зло, относительно Санъянь-цзюня появились сомнения, а Чжуан Шэнкай так и вовсе — герой, которого нам всем следует превозносить, а не порицать.       — «Насколько вам известно»? — переспросила Цин Циюй. — Не кажется ли вам, что ваши суждения не могут быть полноценными, учитывая, что вы всего несколько дней назад вернулись в мир?       — Это еще почему? — удивился Ба Юаньшань. — Этих нескольких дней мне с лихвой хватило, чтобы изучить ситуацию со всех сторон и сделать выводы. Существует множество свидетельств злодеяний старейшины — этот демон, кто бы он ни был, развязывал войны, меняющие мир, появись некто подобный в эпоху Пяти Небес, Великие Небесные Школы устроили бы на него охоту и боролись бы за право прикончить его. Однако все эти годы ему противостоял только один человек, но по какой-то нелепой причине этого человека объявили еретиком и высмеивали его борьбу. Не кажется ли вам, что все вы стали жертвами пропаганды последователей темного пути?       — Чжуан Шэнкай заявил, что старейшина Гуанминь — это Светоносный Золотой Лотос император Гуанминь, — напомнила Цин Шань.       — И что с того? — хмыкнул Ба Юаньшань. — Основательница Школы Неиссякаемого Пламени Ан Жун в лицо называла принцев Бедствием и Поветрием, императора Тайсина — твердолобой черепахой, а своего мужа Чжу Сюня — черепашьим братом, но никто и помыслить не смел обвинить ее в ереси.       — Глава Ба подменяет понятия… — сконфуженно произнес Чжуан Чжайсинь. — Слова великой основательницы можно сравнить с тем, как мать журит сыновей, а сестра братьев. Разве ваше сравнение уместно?       — Заблуждаетесь, — отрезал Ба Юаньшань. — Не сочтите за грубость, но Ан Жун была далека от общепринятого образа добродетельной матери, сестры и жены. Она во многом не соглашалась с мужем и императором, за это они ее и ценили. Так с каких же пор противоречивые взгляды и инакомыслие стали порицаться в Школе Неиссякаемого Пламени? Ваши предки основатели, вероятно, одновременно перевернулись в своих гробах, когда вы изгнали их сына.       Ба Юаньшань так грозно и безапелляционно отчитывал всех собравшихся, что они не находили слов в свое оправдание. Лишь Цин Циюй оставалась хладнокровна.       — Если бы глава Ба не ушел в затворничество, у него была бы возможность заступиться за Чжуан Шэнкая на собрании бессмертных. Но отважились бы вы так же перечить тем, кто старше вас? Да и пошли бы вы на это, если бы лично принимали участие в устранении последствий Войны Бессмертных?       — Однозначно — да, — уверенно заявил Ба Юаньшань. — Однако, судьба так распорядилась, что если бы я и немногие выжившие последователи Ордена Звенящей Тишины не запечатали себя в котлах, никто из нас не дожил бы до того рокового дня, — он бросил колкий взгляд на Цин Циюй. — Если вам интересно — из трехсот человек свои котлы покинули лишь двадцать девять, включая этого главу. Остальные погибли.       Все присутствующие были ошарашены такой новостью.       — Примите мои искренние соболезнования, глава Ба… — произнес У Цзыюань.       — Ужасная утрата… — с горечью выдохнул Чжуан Чжайсинь.       — Сожалею, — холодно произнесла Цин Циюй. — Однако эта трагедия не имеет отношения к теме сегодняшнего собрания.       — Ну почему же? — усмехнулся Ба Юаньшань. — Мы до сих пор не знаем каким ядом нас всех отравили и почему Храм Лазурного Дерева не откликнулся на призыв о помощи.       Цин Циюй нахмурилась, одна из сопровождавших ее послушниц не выдержала:       — На что это вы намекаете?!       — Я лишь пытаюсь сказать, что в Войне Бессмертных осталось много невыясненных моментов и потому я не вижу ничего преступного в желании Чжуан Шэнкая разобраться в ситуации. У меня куда больше вопросов к тем, кто так отчаянно пытается заткнуть ему рот.       — Я не пытаюсь, как вы выразились: «заткнуть ему рот», — процедила Цин Циюй. — Однако у меня и у всех остальных достаточно оснований, чтобы считать его сумасшедшим. Достаточно уже того, что он желает возрождения Санъянь-цзюня и снятия печати с врат Бездны Духов.       — Он лично рассказал вам о своих намерениях? — поинтересовался Ба Юаньшань. — У Лянь, неужели я неверно истолковал твоё письмо?       — Чжуан Шэнкай такого не говорил, — подтвердил У Цзыюань. — Все как раз наоборот — он утверждает, что врата Бездны Духов будут открыты по вине старейшины Гуанминя, а он хочет этому помешать. Однако я не разделяю вашего энтузиазма относительно возрождения Санъянь-цзюня и считаю его угрозой, превосходящей угрозу от всех деяний старейшины вместе взятых. Уверен, никто из нас не желает повторения того кошмара. К сожалению мы не в том положении, чтобы давать кому-либо шанс на искупление.       — Наконец-то здравая мысль, — хмыкнула Цин Циюй. — Связи Чжуан Шэнкая с демонами уже говорят о многом. Этот человек — безумец, и не стоит превозносить его как святого. Позиция главы Ба понятна. К счастью все остальные способны отличить черное от белого. В проведении голосования нет смысла.       — Вообще-то… — подал голос Чжуан Чжайсинь. — Получив письмо главы У, мы как следует все обдумали и пришли к выводам, схожим с выводами главы Ба.       — Что? — колко переспросила Цин Циюй.       — Все верно, — продолжил Чжуан Чжайсинь. — Чжуан Шэнкай разозлил предков, прошедших через Войну Бессмертных, и не нам поколения спустя судить их решения, но и глава Ба точно подметил — великие предки основатели не порицали, и даже поощряли широту взглядов. Они не позволили бы изгнать своего сына и предоставили бы ему возможность отстоять свою точку зрения. Время показало, что несмотря на свои сомнения и дружбу с демонами, Чжуан Шэнкай не ступил на тропу зла, все эти годы он творил добро и помогал людям, игнорируя порицания и насмешки. Он не тщеславен, не высокомерен и не мстителен. Мы считаем, что настало время положить конец изгнанию и примириться с нашим предком. Мы готовы встать с ним плечом к плечу и дать отпор старейшине и Бездне Духов, но мы не станем участвовать в заговоре против него.       — Бред, — фыркнула Цин Циюй. — Не ступил на тропу зла? Порой глупость — опаснее злого умысла. Скольких он втянул в свою бессмысленную борьбу и сколькие сгинули, последовав за ним?       — Настоятельница Цин, можно ли с уверенностью утверждать, что если бы Чжуан Шэнкай не противостоял старейшине, жертв было бы меньше? — заметил Чжуан Чжайсинь. — Или же, по вашему мнению он совсем никак не повлиял на события, а только усугубил последствия?       — Говоря о тех кого сгубил Чжуан Шэнкай, настоятельница Цин, вероятно подразумевает свою сестру Цин Шань, — подал голос Цзинь Шэ. Цин Циюй бросила на него яростный взгляд. — Ведь она присоединилась к его борьбе, была ранена в неравном бою и угодила в плен.       — Вот именно! — выкрикнула Цин Циюй, отчего обе послушницы одновременно вздрогнули. Они еще никогда не видели, чтобы их настоятельница была так раздражена, что даже позволила себе поднять голос на собеседника. — Он запудрил ей мозг и заманил на тот чертов корабль! Я знаю, что ты тоже был там, и знаю, что противник был силен, но чего вы добились ценой жизни моей сестры?! Помешали старейшине прикончить пару сотен отбросов и присвоить их сокровища?!       — Как удобно преуменьшать значение того, что так и не произошло, — хмыкнул Ба Юаньшань. — Похоже, все эти годы бессмертные только этим и занимались. И как вам удается закрывать глаза на очевидный факт — отсутствие разрушительных последствий и есть результат этой «бессмысленной» борьбы! Вы не задумывались, что Чжуан Шэнкай мог уже не раз предотвратить открытие Бездны Духов?       — Как удобно преувеличивать значение того, что так и не произошло! — в тон ему парировала Цин Циюй. — Вот только нет никаких свидетельств о том, что этот ваш старейшина вообще способен на подобное!       — Если уж на то пошло, настоятельница Цин повинна в гибели Цин Шань не меньше, чем Чжуан Шэнкай, — колко подметил Цзинь Шэ.       — Только не говори мне, что я должна была уверовать и присоединиться к вам, — хмыкнула та.       — Каждый сам делает свой выбор. Однако — это Чжуан Шэнкай вызволил Цин Шань из плена и был с ней до самого конца, отчаянно выискивая способы продлить ей жизнь и избавить ее от синдрома истощения ци. А когда он обратился к вам за помощью, вы прогнали его и даже не пожелали встретиться с сестрой, — Цзинь Шэ холодно усмехнулся, видя, как багровеет лицо Цин Циюй. — Вы правы, он не святой и творил не только благие дела. Ему даже пришлось пойти на кражу, чтобы похитить из вашего сада плод Лазурного древа жизни, но вы, похоже, не любите об этом вспоминать?       — Ха! Не осуждаю, — прокомментировал Ба Юаньшань.       — Кража такого ценного артефакта это, конечно, плохо… — произнес Чжуан Чжайсинь. — Однако, если он пошел на это из-за отчаяния и лишь ради спасения любимой… Скорее уж мне трудно понять — почему вы вините его, если сами отказались помочь?       — Не можете понять, так и не пытайтесь, — выплюнула Цин Циюй. — Мы здесь собрались по другому делу.       — Что ж, — У Цзыюань сдержанно кашлянул в кулак. — Голоса разделились поровну. Хоть я и не до конца разделяю взгляды настоятельницы Цин, я по-прежнему считаю, что Чжуан Шэнкай нам не союзник, и полагаться на его искренность было бы ошибкой. По крайней мере все мы сходимся в одном — нельзя допустить открытия врат Бездны Духов. Я предлагаю…       Его речь прервал неожиданный звонок по видеосвязи. На большом мониторе высветилась аватарка Ань Цинляня.       — Что такое? — растерялся У Цзыюань. — Я ведь предупреждал, что у нас собрание…       — Наверное, что-то важное, — предположил Цзинь Шэ. — Принять вызов?       — Прими, — глава У кивнул.       Цзинь Шэ нажал на кнопку и вместо аватарки возникло живое изображение Ань Цинляля. У Цзыюань немедленно предупредил:       — У нас собрание.       — Прошу прощения и приветствую почтенных глав Великих Небесных Школ, — вежливо отозвался тот и перевел взгляд на Ба Юаньшаня. — Особенно рад видеть главу Ба в добром здравии!       — А ты все еще жив, перебежчик? — хмыкнул тот.       — А вы все еще таите обиду? — добродушно ухмыльнулся Ань Цинлянь.       — Конечно! И я еще не отомстил. Впрочем, возможно, это спасло тебе жизнь. Будем считать, что такова судьба.       — Старейшина Ань, у тебя что-то важное? — поторопил У Цзыюань.       — Чертовски важное! — оживился тот. — Вот только… могу ли я говорить при всех? Это касается кх-кхм… архива.       — Архива? — переспросила Цин Циюй.       — Архива? — повторил Чжуан Чжайсинь.       — Что за архив? — уточнил Ба Юаньшань.       У Цзыюань вздохнул.       — Речь идет об утраченной технике Императорский архив. В этом архиве хранится артефакт — Писание Вечности, беспристрастно фиксирующий все мировые события с момента своего создания. Найдя этот артефакт, можно получить ответы на все вопросы.       — Вот это новости! — воскликнул Ба Юаньшань.       — Такой артефакт действительно существует? — недоверчиво спросила Цин Циюй.       — И вы нашли его? — уточнил Чжуан Чжайсинь.       — Я никогда не видел его своими глазами, — покачал головой У Цзыюань. — Находил лишь упоминания о нем. Но если он существует и мы его найдем, его содержание развеет все наши сомнения. Старейшина Ань, говори, что ты узнал?       — Отслеживая очередную ветвь, я нашел вероятного хранителя Императорского архива, — произнес тот. — Конечно, это еще не проверено, но есть одно обстоятельство, которое трудно игнорировать. Этот парень учится в школе Наньбэй.       На дне озера в переливающемся перламутровом коконе, в позе для медитации сидел Янь Цзинси. Его облик отличался от обычного — на его шее и щеках поблескивала чешуя, изо лба росли небольшие разветвленные рожки, а из спины тянулся длинный драконий хвост с полупрозрачными плавниками. Ему еще рано было подниматься на поверхность, следовало абстрагироваться от всего произошедшего и сосредоточиться на восстановлении. Вот только некий образ навязчиво крутился в подсознании и не давал покоя. Бой с чудовищем был позади, Сяо Цинфэн его победил, но что-то было не так. Там был еще кто-то… Янь Цзинси видел его всего мгновение — красное солнце. Символ императора в траурных одеждах Санъянь-цзюня! Метка на лбу Лин И!       Янь Цзинси распахнул глаза. Нужно рассказать наставнику и предупредить Сяо Цинфэна!