Adventure: «Создатели»

Хоррор никогда не считал себя любопытным. Вопросы редко помогали выжить. Голод не исчезал от того, что ты понимал его природу. Разруха не становилась меньше, если узнавал, почему она появилась. Прошлое давно нельзя было исправить — незачем было и разбирать его по деталям. Но была одна мысль, которая возвращалась снова и снова. Не навязчивая. Не требующая ответа прямо сейчас. Скорее похожая на занозу, которую невозможно вытащить. Она не мешала двигаться, не заставляла остановиться, но каждый раз напоминала о своём существовании.

Создатели.

Слово звучало странно. Не как имя врага. Не как название силы. Не как титул правителя. Скорее как что-то слишком большое, чтобы помещаться в одном понятии. Впервые он услышал это слово случайно. Эррор бросил его вскользь в разговоре с Кроссом. Потом Инк во время боя упомянул их так, словно говорил о погоде. Потом Икс Чара однажды раздражённо пробормотал: «Создатели опять чудят, наверное» — и замолчал, заметив вопросительный взгляд Хоррора. Словно сказал лишнее. После этого Хоррор начал искать. Сначала он говорил себе, что делает это просто из интереса. Потом — что хочет понять устройство миров. Но со временем признал: его интересовало не устройство. Его интересовало, почему кто-то имел право решить, каким будет его существование.

─── ⋆⋅☆⋅⋆ ──

Архив Найтмера был огромным — древние хроники, карты миров, записи о разломах, история альтернативных вселенных. Он прочитал десятки томов. Нашёл описания существ, способных уничтожать миры. Узнал о первых Хранителях. Наткнулся на старые записи о Древе. Слова «Создатель» не было нигде. Чем больше он искал, тем сильнее становилось ощущение, что отсутствие ответа само было ответом. Не забытая информация. Не потерянная запись. Пустота там, где должно было что-то находиться. Будто кто-то намеренно вырвал все страницы, где о них говорилось. — Ищешь что-то? Хоррор поднял голову. В дверях стоял Эррор — судя по всему, уже несколько минут наблюдавший за ним. — Да. — Нашёл? — Нет. — Не найдёшь. Найтмер не хранит таких книг. — Почему? — Потому что их не существует. Хоррор медленно закрыл книгу. — Тогда откуда ты знаешь? — Потому что видел, – ответ прозвучал так спокойно, что Хоррор не сразу понял его смысл. В другой ситуации Хоррор решил бы, что Эррор преувеличивает. Но Эррор видел слишком многое, чтобы просто отмахнуться от его слов. Он был одним из немногих существ, для которых слово «невозможно» никогда не означало «никогда». — Видел? — Ага. — Эррор сел напротив. — Ты уже понял, что наши миры не совсем обычные? — Они существуют на Древе. — Верно. — Их можно уничтожить. — Тоже верно. — Пауза. — Тогда кто их создаёт? Эррор некоторое время молчал. — Не «кто», — сказал он наконец. — А что. Хоррор нахмурился. Даже ответ звучал неправильно. Слишком непривычно. Всё живое, с чем он сталкивался раньше, имело форму, голос, желание, цель. А здесь речь шла о чём-то, что стояло за самой возможностью существования. — Представь книгу. В ней есть персонажи, города, история. Они живут, любят, умирают. Для них всё настоящее. — Эррор смотрел на свою ладонь, как будто видел её впервые. — Но есть тот, кто держит эту книгу в руках. Кто написал каждую страницу. Кто существует... выше. Хоррор долго молчал. — И если он захочет, — тихо продолжил Эррор, — он может перевернуть страницу. Хоррор посмотрел на него. — Или закрыть книгу. Хоррор смотрел на книгу, которую только что закрыл. Обычная обложка. Старая кожа. Внутри — чьи-то жизни, чьи-то войны, чьи-то потери. Кто-то когда-то сел и написал всё это. А потом, возможно, просто поставил книгу на полку и забыл. — Они помнят всех, кого создали? — спросил он. — Нет. Не всегда. Иногда создают и забывают. Иногда переписывают. Иногда придумывают одно, а потом меняют всё до неузнаваемости. — И те, кого переписали... — Перестают существовать. Или существуют иначе. По-разному. Хоррор помолчал. — Это хуже, чем смерть. — Наверное. Я не знаю. — Эррор впервые за разговор отвёл взгляд. — Я не уверен, что существа, которых переписали, успевают это осознать. В этом, может быть, и было единственное утешение — хотя и очень странное. Эррор ничего не ответил. И этого было достаточно.

─── ⋆⋅☆⋅⋆ ──

— Ты хочешь сказать, что мы — персонажи. — Да. Это не вызвало шока. Почему-то. Наверное, потому что за последние годы он привык к вещам куда более странным. Но вопросы появились. — Тогда почему они нас создали? Эррор усмехнулся. — Вот это уже хороший вопрос. И ответа я не знаю. — Они боги? Вопрос прозвучал почти автоматически. Потому что в его понимании только боги могли стоять настолько выше остальных. Но ответ оказался неожиданнее, чем он ожидал. — Нет. — Тогда кто? — Люди. Обычные — почти. Они рисуют, пишут, придумывают. Иногда спорят. Иногда бросают свои истории. Иногда возвращаются к ним спустя годы. — Он снова посмотрел на ладонь. — И пока они пишут — мы существуем. От этого ответа почему-то не стало легче. Возможно, было даже сложнее принять. Не древние существа. Не высшие создания. Не нечто далёкое и непостижимое. Просто кто-то, кто однажды взял ручку, карандаш или открыл пустой файл — и начал создавать. Хоррор молчал слишком долго. — Значит... мой мир — кто-то придумал? — Да. — Голод? — Да. — Разруху? — Да. — Папайруса? Нас всех? Эррор кивнул. — Тоже. Это оказалось неожиданно больно. Не потому что Хоррор не верил. Наоборот — потому что верил слишком легко. Почему-то именно это и было самым тяжёлым. И на секунду Хоррору захотелось спросить: почему? Почему именно так? Почему кому-то досталась счастливая история, а кому-то — боль? Но он уже знал, что ответа не будет. — Они знают, что происходит? — спросил он наконец. — Некоторые — да. Некоторые вообще забывают, что когда-то нас придумали. Некоторые любят свои миры. Некоторые ломают их ради интереса. Некоторые уходят — и больше не возвращаются. — Просто уходят? — Просто уходят. — Ты встречался с ними? Эррор помолчал. — К сожалению, нет. Но слышал их голоса. Хоррор нахмурился. — Голоса? Эррор не ответил сразу. Казалось, он решает, стоит ли продолжать. — Иногда, — произнёс он наконец, — Когда я только появился в Анти-Пустоте, то ничего не понимал. Был беззащитным, ничего не знающим, словно брошенным. Он провёл пальцем по воздуху, словно очерчивая невидимую линию. — Но со временем, пока находился в Пустоте, я стал слышать чужие голоса. — Что именно они говорили? — Они часто смеялись, спорили. Они постоянно о чем-то говорили и спрашивали. Иногда в потоке всех этих разговоров я слышал моё собственное имя. Хоррор почувствовал, как по позвоночнику пробежал холод. — Они говорят о нас? — Иногда. — Что? Эррор отвёл взгляд. Хоррор вздрагивает, но решается спросить: — Какие они? — Разные. Некоторые добрые. Некоторые ужасные. Некоторые искренне переживают за нас. Некоторые относятся как к игрушкам. — Он отвёл взгляд. — Люди остаются людьми, даже если держат в руках целую вселенную. Хоррор медленно опустил голову. — Значит, всё, что со мной случилось — кто-то решил? — Возможно. — Это несправедливо. Он не часто произносил это слово. Обычно оно ничего не меняло. Несправедливость не исчезала от того, что её называли своим именем. Эррор тихо рассмеялся — не насмешливо, а как смеются над чем-то, что давно перестало удивлять. — Поздравляю. Ты только что понял главную проблему нашего существования. Эррор улыбнулся, но в этой улыбке не было веселья. Только усталость того, кто слишком долго жил с этим знанием. — Иногда мне кажется, — неожиданно сказал Эррор, — что они сами не понимают, что делают. — Но ведь они всё решают. — Решают. А потом взрослеют. Меняются. Жалеют. Передумывают. Забывают собственные истории. Он усмехнулся. — Создатели не так всемогущи, как хотелось бы думать Хоррор смотрел на него. — Тебя это злит? Эррор помолчал. Дольше, чем обычно. — Раньше — да. Очень. — Он перебирал нити между пальцами — машинально, как бывает, когда думаешь о чём-то другом. — Я долго злился. На то, что кто-то поставил меня в роль, которую я не выбирал. На то, что мои поступки кому-то нравились, а кому-то — нет. На то, что я существовал, пока кому-то это было нужно. — И? — И потом понял, что злость ничего не меняет. Они всё равно есть. Я всё равно есть. — Пауза. — Можно тратить время на то, чтобы злиться на того, кто написал первую страницу. Или можно жить на оставшихся. Хоррор не сразу ответил. — И ты выбрал второе? — Не сразу, — сказал Эррор. — Но да.

─── ⋆⋅☆⋅⋆ ──

Они ещё долго сидели молча. — А если Создатель перестанет писать? — спросил Хоррор. — Тогда мир обычно замирает. Иногда — медленно исчезает. Иногда остаётся жить сам по себе. По-разному. — Такое бывает? — Чаще, чем хотелось бы. Хоррор снова посмотрел на старые книги архива. Столько историй. Столько судеб. И ни одной строчки о тех, кто стоит за всем этим. Теперь он понимал почему. Некоторые вещи нельзя спрятать. Их нельзя уничтожить. Их нельзя даже полностью объяснить. Они просто находятся за пределами того, что может увидеть тот, кто живёт внутри истории. Нельзя записать в книгу того, кто держит её в руках.

─── ⋆⋅☆⋅⋆ ──

Когда они уже собирались уходить, Хоррор остановился. Они почти дошли до двери, когда Хоррор понял, что один вопрос всё ещё не даёт ему покоя. Не самый важный. Не самый сложный. Но самый личный. — Эррор. — М? — Если мы всего лишь персонажи — наши чувства настоящие? Эррор ответил не сразу. Посмотрел на него — удивительно серьёзно для человека, который несколько минут назад усмехался. — Ты скучаешь по брату? — Да. — Это больно? — Да. — Тогда какая разница, кто написал первую страницу? Хоррор молча опустил взгляд. — Создатели могли придумать нас, — сказал Эррор. — Но они не проживают за нас каждый день. — Он направился к выходу, но у двери обернулся. — Не позволяй этой мысли делать твою жизнь менее настоящей. И ушёл, оставляя Хоррора одного с мыслями. Эти слова остались с ним дольше, чем весь разговор. Не потому что они дали ответ. А потому что впервые за долгое время ответ был ему не так нужен.

─── ⋆⋅☆⋅⋆ ──

Хоррор остался сидеть среди старых книг. Думал о том, что ответов стало больше. И одновременно — что вопросов стало ещё больше, чем было до разговора. Это было странное ощущение, которое он не очень умел называть. Потом подумал вот о чём: где-то есть человек, который когда-то придумал Папайруса. Придумал его голос, его спагетти, его смех, его привычку читать вслух. Всё это существовало сначала в чьей-то голове — а потом стало настоящим. Хоррор не знал, как к этому относиться. Хорошо это или плохо — что кто-то придумал то, что ему так дорого. Он решил, что пока не знает. Но одно понял точно: Эррор был прав. Тоска по Папайрусу была настоящей. Независимо от того, кто написал первую страницу. Возможно, в этом и заключалась самая странная часть существования. Не в том, что кто-то мог создать целый мир. А в том, что однажды созданный мир мог начать жить настолько сильно, что сам стал задавать вопросы. Он подумал и о другом. О том, что если кто-то его придумал — то, значит, кто-то однажды решил, что такой скелет, как он, заслуживает существовать. Что его история стоит того, чтобы быть рассказанной. Что Папайрус стоит того, чтобы быть написанным. Это было странное утешение. Он не был уверен, что оно правильное. Но оно было. Хоррор закрыл книгу. Не потому что закончил поиски. А потому что понял: некоторые ответы нужны не для того, чтобы изменить прошлое. Иногда — только для того, чтобы продолжить жить дальше.

─── ⋆⋅☆⋅⋆ ──

Когда он вышел из архива, впервые за долгое время ему захотелось посмотреть вверх. Не на Древо. Не на разломы между мирами. А куда-то ещё выше. Туда, где, возможно, никто никогда не смотрел в ответ. Он не ждал, что его услышат. Просто вдруг понял, что если где-то действительно существуют Создатели... ...то однажды один из них тоже мог задуматься о персонаже, который начал задавать слишком много вопросов.

И почему-то эта мысль уже не пугала.