Adventure: «О голоде 2»

На кухне пахло свежим хлебом. Киллер считал это настоящим чудом — не магию, не порталы, не бесконечные миры. Именно запах домашнего хлеба. Тот, что неизменно появлялся всякий раз, когда Хоррор решал, что команде пора нормально поесть. — Что сегодня? — Суп. Хлеб. Жаркое. Киллер довольно присвистнул. — Живём.

─── ⋆⋅☆⋅⋆ ──

Никто уже не спрашивал, почему готовит именно Хоррор. Так сложилось само собой. Кросс однажды попытался пожарить мясо — получились угли. Даст готовил вполне съедобно, но настолько лениво, что проще было сделать самому. Киллер... после одного-единственного эксперимента Найтмер запретил ему подходить к плите без присмотра. Даже Эррор, случайно увидев последствия, сказал: «Это впечатляет» — не в хорошем смысле. Хоррор не возражал. Он не объяснял это вслух, но кухня давно стала чем-то вроде его территории. Не потому что любил командовать. Просто — умел. И знал, что из каждого ингредиента должно получиться. И помнил, кто не любит лук, кто ест всё подряд, а кто берёт добавку только тогда, когда думает, что никто не смотрит. Папайрус когда-то говорил, что хорошая еда — это когда за столом никто не молчит. Хоррор не был уверен, что это правило работало всегда. Но проверял его каждый день.

─── ⋆⋅☆⋅⋆ ──

Хоррор двигался спокойно и размеренно. Сначала овощи. Потом мясо. Специи. Кастрюли. Никакой суеты. Будто всё происходило само собой. — Ты давно научился? — Пришлось. — Из-за Папайруса? — После голода многие уже не могли готовить. Не было сил. Приходилось самому. Через час на столе стояли тарелки. — Есть. Даст и Кросс появились почти сразу — словно только этого и ждали. Даже Эррор ненадолго заглянул. — Я не ем. — Знаю. — Просто запах нормальный. — Спасибо. — Не привыкай. Он исчез так же быстро, как появился. Киллер первым схватил ложку. — М-м... Вот почему ты не даёшь мне готовить. — Именно. — Жестоко. — Справедливо. Даст молча ел. Кросс тоже. Хоррор сидел рядом — как обычно. Киллер уже почти доел вторую тарелку, когда нахмурился. — Подожди. А где твоя тарелка? — Мне не нужна. — Почему? — Не хочу. Пожал плечами, решил не вникать.

─── ⋆⋅☆⋅⋆ ──

Так повторилось на следующий день. И через день. И ещё. Хоррор всегда накрывал на стол. Всегда раскладывал порции. Всегда садился рядом. И никогда не ел.

─── ⋆⋅☆⋅⋆ ──

— Он опять не ест, — тихо сказал Киллер Дасту. — Знаю. — И? — Я уже спрашивал. — И что он ответил? — «Не могу». Этого ответа Киллеру оказалось недостаточно. — «Не могу» — это не ответ, — сказал он. — Для него — ответ, — сказал Даст. — Больше он не скажет. — Откуда ты знаешь? — Потому что когда он говорит «не могу» — это не попытка уклониться. Это граница. Он так устроен: когда называет вещь своим именем — значит, уже долго нёс её молча. Киллер посмотрел в сторону кухни, где Хоррор что-то тихо мыл. — Ты думаешь, ему плохо? Даст помолчал. — Я думаю, ему давно не хорошо. Но он умеет жить с этим так, что это почти не видно.

─── ⋆⋅☆⋅⋆ ──

Через несколько дней он специально задержался на кухне. Остальные уже ушли. Хоррор молча мыл посуду. — Попробуй, — Киллер протянул ложку с ещё тёплым супом. Хоррор даже не посмотрел. — Нет. — Почему? — Не хочу. — Врёшь. Хоррор остановился. Совсем ненадолго. Потом снова продолжил мыть тарелку. — Почему решил? — Потому что ты даже не посмотрел. Киллер встал. Подошёл ближе. — Ты ведь ни разу не ел при нас. Вообще ни разу. Хоррор медленно вытер руки полотенцем. — Семь лет голода. — Он говорил спокойно. Слишком спокойно. — Когда еды не было так долго... потом она перестала восприниматься. — Не понял. — Меня тошнит. От любой нормальной пищи. Киллер замер. — Любой? — Да. — Даже от хлеба? — Да. — От супа? — От всего. На кухне стало удивительно тихо. Киллер медленно опустил ложку. Растерянно посмотрел на полный стол. — Но ты каждый день готовишь. И ни разу не пробовал? — Не нужно. — Откуда тогда знаешь, что вкусно? Впервые за весь разговор Хоррор едва заметно улыбнулся. — По вашим лицам. Киллер не нашёлся с ответом. Он вдруг вспомнил. Каждый раз Хоррор спрашивал: «Соли хватает?», «Не пересушил?», «Мяса достаточно?» Никогда не говорил «мне нравится». Только интересовался мнением остальных. Потому что своего уже не мог иметь. — Подожди, — сказал Киллер. — Ты что, помнишь, каким это было? Раньше? Хоррор помолчал. — Примерно. — Примерно? — Помню запахи. Помню, как готовил для Папайруса. Помню некоторые ощущения. Он снова взялся за посуду. — Со временем это тоже стирается. Киллер смотрел на него. — Ты скучаешь? — По еде? — Да. Хоррор долго не отвечал. — По столу, — сказал он наконец. — По тому, каким он был. Полным. Шумным. По тому, что садились все вместе. Он поставил вымытую тарелку на полку. — Здесь это есть. Это достаточно. — И давно? — После голода. — Совсем ничего? — Воду могу. Чай. Иногда бульон. Остальное — нет. Киллер долго смотрел на него. Потом медленно спросил: — А ты когда-нибудь злился на это? — На что? — На то, что не можешь. Что готовишь — а самому нельзя. Что помнишь, каким это было, — и не можешь вернуть. Хоррор замолчал. Дольше обычного. — Раньше, — сказал он наконец. — Да. Очень. — А сейчас? Хоррор посмотрел на стол. На чистую посуду, сложенную по размеру. На кружку, которую кто-то оставил прямо у края — он автоматически передвинул её подальше. — Сейчас — нет. Просто... так есть. И это не первая вещь, с которой мне пришлось научиться жить. Киллер ничего не сказал. Просто смотрел. — Это не значит, что хорошо, — добавил Хоррор. — Просто — привычно. — Прости, — тихо сказал Киллер. — За что? — Я постоянно просил тебя попробовать. — Ты не знал. — Всё равно. Некоторое время они молчали. Потом Киллер взял со стола кусок ещё тёплого хлеба. Отломил половину. Долго смотрел на неё. — Это несправедливо. Хоррор ничего не ответил. Спорить было бессмысленно. Он знал это лучше всех.

─── ⋆⋅☆⋅⋆ ──

Вечером за ужином Киллер вдруг поднял голову. — Хоррор. — Что? — Было очень вкусно. Спасибо. Обычно он говорил «вкусно» вскользь, между делом. Сейчас — иначе. Без шутки. Без подтекста. Хоррор коротко кивнул. И впервые позволил себе задержать взгляд на остальных. Они ели. Спорили. Просили добавки. Жаловались, что Киллер стащил последний кусок хлеба. На кухне было шумно. Живо. Так, как когда-то дома. Даст, поймав его взгляд, молча придвинул к нему свою кружку с чаем. Ничего не сказал. Просто придвинул. Хоррор посмотрел на неё. Потом на Даста. Тот уже отвернулся — смотрел куда-то в сторону, сделав вид, что занят своим делом. Хоррор взял кружку. Обхватил обеими руками. Просто подержал. Горячая. Это он мог. Он подумал, что Папайрус, скорее всего, знал бы что сказать. Нашёл бы слова — громкие, неловкие, совершенно точные. Сказал бы что-нибудь про то, что еда — это не главное. Или, наоборот, объявил бы, что лично найдёт способ это исправить. И был бы совершенно уверен, что найдёт. А Даст просто придвинул кружку. Молча. Без объяснений. Хоррор не был уверен, что одно лучше другого. Просто — разные. И оба настоящие. Он подержал кружку ещё немного. Потом поставил обратно.

─── ⋆⋅☆⋅⋆ ──

Хоррор поймал себя на мысли, что этого ему достаточно. Он давно перестал готовить ради себя. Готовил ради этого — ради шума, ради пустых тарелок, ради того простого чувства, которое появлялось, когда видел сытых людей за своим столом. Иногда этого было больше, чем любая еда.

─── ⋆⋅☆⋅⋆ ──

Через несколько дней всё повторилось. Хоррор, как обычно, поднялся раньше всех. Замесил тесто. Поставил жаркое томиться. Нарезал овощи. Когда хлеб уже подходил, на кухню сонно вошёл Кросс. Остановился. На столе лежала небольшая деревянная дощечка. На ней — несколько тонких ломтиков вяленого мяса и кружка горячего чая. Больше ничего. Хоррор нахмурился. — Это что? — Завтрак, — раздался сонный голос Даста из дверного проёма. — Я не... — Знаем. Даст перебил его прежде, чем тот успел договорить. — Поэтому никто не принёс суп. Хоррор посмотрел на кружку. Потом на мясо. Он мог есть его. Совсем немного. Не потому что нравилось — просто организм ещё принимал такую пищу. Все в замке давно знали, что это почти единственное исключение. — Кто... — Все понемногу, — пожал плечами Кросс. — Киллер стащил мясо со своих запасов. Я поставил чай. Даст сказал, чтобы ты не вздумал это проигнорировать. — Я такого не говорил, — буркнул Даст. — Говорил. — Не дословно. В этот момент на кухню вошёл Киллер. Увидел, что Хоррор всё ещё стоит перед столом. — Только не начинай говорить, что "не нужно". — .Ребят, я правда- — Иногда, — Киллер зевнул, — можно дать позаботиться и о себе. Повисла тишина. Очень непривычная. Несвойственная им. Хоррор медленно взял кружку. Сделал маленький глоток. Чай не имел вкуса. Он едва заметно задержался. — Слишком крепкий? — насторожился Киллер. Хоррор покачал головой. — Нет, – соврал Хоррор. И после короткой паузы добавил: — Спасибо. Все трое переглянулись. Настолько простое слово. И настолько редкое, что никто не стал шутить. Даже Киллер. Через несколько секунд он всё же нарушил молчание. — Ну всё. — Что? — Теперь официально. Если ты ещё раз приготовишь нам ужин, мы опять сделаем тебе чай. Хоррор тихо фыркнул. — Это угроза? — Нет. Киллер широко улыбнулся. — Это сделка. И впервые за долгое время Хоррор поймал себя на том, что слово «сделка» больше не звучит для него чем-то холодным. Иногда она заключалась не в приказах. Иногда — всего лишь в кружке горячего чая, которую кто-то поставил на стол раньше, чем ты успел сказать, что справишься сам.