Эпилог

Портал закрылся за его спиной почти бесшумно. Последний отблеск чужой силы растворился в воздухе, оставив после себя лишь едва заметное мерцание, которое через мгновение исчезло среди падающего снега. Хоррор остался один. Перед ним лежала знакомая дорога. Та самая заснеженная тропинка, по которой он когда-то ходил, ещё не зная, насколько сильно может измениться его жизнь. Снег мягко скрипел под тяжестью шагов, холодный ветер осторожно перебирал края старого шарфа, будто пытался убедиться, что он действительно вернулся. Всё было таким же. Каждое дерево. Каждый сугроб. Каждый поворот дороги. И именно это пугало больше всего. Потому что иногда возвращение оказывается страшнее любого путешествия. В бою он знал, чего ожидать. Знал, где враг. Знал, за что нужно бороться. Но здесь ему предстояло столкнуться с тем, чего он боялся сильнее всего — с возможностью потерять то, что когда-то уже потерял. Дом стоял на своём месте. Небольшой. Старый. Немного покосившийся от времени. Снег лежал на крыше тонким белым слоем, а из трубы поднимался лёгкий дым, растворяясь в сером зимнем небе. Жилой. Настоящий. Хоррор остановился у калитки. Он не двигался несколько секунд, просто смотрел. Странно. Он столько раз представлял этот момент. Представлял, как возвращается. Как открывает дверь. Как слышит знакомый голос. Но в его воображении никогда не было этого ощущения. Страха. Он медленно протянул руку и толкнул калитку. Петли привычно скрипнули. Хоррор вздрогнул. Даже этот звук остался. Маленькая, незначительная деталь, которая каким-то чудом пережила годы разлуки.

─── ⋆⋅☆⋅⋆ ──

До крыльца оставалось всего несколько шагов. Но с каждым шагом становилось тяжелее. Он поднялся по ступенькам и остановился перед дверью. Рука потянулась к ручке. И замерла. В голове начали появляться мысли, которые он старательно отталкивал всю дорогу. А если всё изменилось? А если он больше не ждёт? А если для него я уже стал просто воспоминанием? Хоррор медленно опустил руку. Он пережил голод. Пережил разрушение собственного мира. Пережил войны между вселенными. Стоял рядом с теми, кого считал врагами. Смотрел, как исчезают вещи, которые нельзя было вернуть. Но сейчас ему не хватало смелости открыть обычную дверь. Потому что за ней находилось не поле боя. Не враг. Не опасность. А человек, чьё мнение значило для него больше, чем он хотел признавать. Он боялся увидеть пустой дом. Боялся увидеть холод. Боялся понять, что пришёл слишком поздно.

─── ⋆⋅☆⋅⋆ ──

Изнутри донёсся звук.

Шаги.

Быстрые.

Лёгкие.

Знакомые.

Хоррор застыл. На мгновение внутри вспыхнула надежда. А потом он тут же её подавил. Нет. Показалось. Он слишком много раз представлял этот момент. Слишком долго думал о том, как это будет. Разум просто пытался подарить ему то, чего он хотел больше всего. Шаги приблизились. Остановились. Наступила тишина. Хоррор тихо усмехнулся. — Глупый... Его голос был едва слышным. — Чего ты ожидал? Он снова поднял руку. Но прежде чем коснулся двери, она распахнулась. — САНС?! Мир остановился. На пороге стоял Папайрус. Тот же высокий скелет. Та же немного нелепая поза. Тот же старый боевой шарф, который он носил с такой гордостью, будто это была величайшая награда во всех существующих мирах. Но что-то всё же изменилось. Глаза..В них было слишком много всего.

Радость.

Облегчение.

Неверие.

И страх.

Страх снова потерять. Они просто смотрели друг на друга. Несколько долгих секунд никто не двигался. Будто оба боялись, что одно неверное движение разрушит этот момент. Папайрус моргнул. Потом ещё раз. А затем сорвался с места. — САНС! Он обнял его так резко, что Хоррор едва удержался на ногах. Крепко. Слишком крепко. Будто хотел убедиться, что брат настоящий. Что это не сон. Что если он отпустит — Хоррор снова исчезнет. Хоррор не сразу понял, что происходит. Он просто чувствовал руки вокруг себя. Знакомое тепло. Запах дома. Шарф, который он помнил с детства. И впервые за долгое время никто не просил его быть сильнее. Не просил сражаться. Не просил держаться. Его просто ждали. Медленно, почти неуверенно, он обнял Папайруса в ответ. — Ты вернулся... Голос Папайруса дрожал. Хоррор закрыл глазницы. — Да. Одно слово. Но в нём было слишком много всего. Папайрус немного отстранился, внимательно рассматривая его лицо. — Я ждал тебя. Хоррор молчал. — Каждый день. Папайрус улыбнулся, но улыбка была тише обычного. — Каждый вечер я оставлял вторую тарелку на столе. Пауза. — На случай, если ты придёшь домой. Внутри Хоррора что-то болезненно сжалось. — Почему? Папайрус слегка наклонил голову. Будто действительно не понимал, почему этот вопрос вообще появился. — Почему я ждал? Он мягко улыбнулся. — Потому что ты мой старший брат. Несколько секунд тишины. — Разве этого недостаточно? Хоррор отвернулся. Он не знал, что сказать. Весь этот год в кругу сломленных обстоятельствами Сансами, он думал, что должен заслужить возвращение. Что должен объяснить своё отсутствие. Что должен оправдать себя. А Папайрус просто открыл дверь. — Я отсутствовал слишком долго... Папайрус пожал плечами. — Возможно. Он улыбнулся шире. — Но ты вернулся. Так просто. Будто годы разлуки были не пропастью, а всего лишь длинной дорогой. — Значит, теперь мы наверстаем всё, что пропустили! Хоррор тихо выдохнул. Для любого другого это звучало бы невозможно. Но для Папайруса... Наверное, возможно. Из дома донёсся знакомый запах. Спагетти. Хоррор замер. Вкус, который не вспомнит Санс. Давно же он их не ел. А потом тихо рассмеялся. — Неужели опять? Папайрус гордо выпрямился. — Конечно! Он указал рукой в сторону кухни. — Я приготовил особенный ужин в честь твоего возвращения, – Папайрус утаил, что всегда готовил ради этого дня. Хоррор посмотрел на него. — Особенный? — Да! Пауза. — Это спагетти? Папайрус замолчал. — ...Да. Хоррор едва заметно улыбнулся. — Я так и думал. — САНС! Ты недооцениваешь мои кулинарные способности! — Немного. — Это ужасное обвинение! Пауза. — Но, к сожалению, честное. Хоррор усмехнулся. И они рассмеялись. Впервые за очень долгое время. Не громко. Не чтобы скрыть боль. Не чтобы убедить кого-то, что всё хорошо. Просто потому что им было хорошо. И даже холодный зимний ветер за окном будто стал немного мягче.

─── ⋆⋅☆⋅⋆ ──

Позже, уже внутри дома, Папайрус внезапно остановился. Он держал в руках две тарелки с горячими спагетти, но почему-то не двигался. — Санс... Хоррор поднял взгляд. — Что? Папайрус опустил глаза. Когда он заговорил снова, его голос был тише. Без привычного энтузиазма. Без громких слов. Просто честно. — Если однажды ты снова решишь уйти... Хоррор замер. — Просто скажи мне. Он сжал тарелку чуть крепче. — Не исчезай молча. Эти слова были сказаны не с упрёком. А с просьбой. — Я не хочу снова каждый день гадать, вернёшься ты или нет. Хоррор долго смотрел на него. А потом подошёл ближе. Его рука легла на плечо брата. — Не уйду. Голос был хриплым. Но уверенным. — Мне надоело быть чужим повсюду. Он посмотрел на дом. На тепло внутри. На человека, который ждал его год. — Мой дом здесь. Папайрус замер, а потом медленно выдохнул. Будто только сейчас позволил себе поверить. Он поставил тарелки на стол и сел рядом. Плечом к плечу. Они молчали. Слушали треск дров в печи. Слушали ветер за окном. Слушали жизнь.

─── ⋆⋅☆⋅⋆ ──

— Знаешь, папс... Он накрутил первую порцию пасты. — Кажется, ты единственный монстр во всех таймлайнах, чьи кулинарные амбиции пережили конец света. Папайрус застыл. А потом рассмеялся. Громко. Искренне. — Конечно! Он поднял подбородок. — Совершенство не зависит от времени! Он указал на тарелку. — А теперь ешь, пока не остыло. У нас впереди целый вечер. Хоррор поднял бровь. — Целый вечер? — Да! Папайрус загорелся. — Я подготовил список из ста двадцати семи вещей, которые ты пропустил! Хоррор замолчал. — Сто двадцати семи? — Я его сократил. — Боюсь спрашивать о полной версии. — Правильно! За окном снова поднялся ветер. Снег ударялся о стекло. Но внутри было тепло. Спокойно. Безопасно. Хоррор сделал первый глоток кетчупа прямо из бутылки — старый жест, который неожиданно показался ему самым правильным. Не из-за привычки. Не из-за вкуса, которого он не чувствовал. А потому что это означало одно. Он вернулся. Страхи остались там, среди холодного леса и бесконечных дорог между мирами. Здесь были только тёплый дом, старый диван, запах спагетти и голос брата. И впервые за долгие годы Хоррор позволил себе поверить: он действительно дома.