Часть 5.

Гусу.

15:50

После того, как Лань Юань скрылся из виду, Цзинь Лин встал с земли, сладко потянувшись и прикрыв зевок рукой. Он достал свой меч, осмотрел его и себя, после чего, убедившись, что выглядит нормально, встал на меч и взмыл невысоко в небо. Он искал глазами Лань Сычжуя, но увидел лишь маленькую белую точку, которая уже была совсем близко к горам. «Ничего себе, он меня настолько обогнал!» Но Цзинь Лин летел неспеша, как ему и велели.

***

Сычжуй летел быстрее ветра, надеясь, что его план сработает. Ближе к Облачным Глубинам он замедлил ход, опять же чтобы его не заподозрили. На всякий случай, он обернулся, чтобы проверить, не слишком ли близко летит Цзинь Лин. Удостоверившись, что тот достаточно далеко, Лань Юань быстро спустился к воротам в Облачные Глубины, где принялся ждать глав орденов. — О, Лань Сычжуй, ты уже вернулся? Куда ходил? — поинтересовался один из сторожей. — М? Да, вернулся. А, да так, надо было купить кое-что в городе. — Умело вновь соврал он. Ай-яй-яй, врать запрещено правилами ордена, а он их так легкомысленно нарушает!(ну, ради любимого на что только не пойдёшь*грустные флешбеки соавтора по Вансяням* Сорян) — Кстати, можете пока покинуть пост, отдохнуть где-нибудь неподалёку. Всё равно мне поручено встречать гостей, поэтому у вас есть возможность перевести дух. — сказал Лань Сычжуй, пожав плечами. Он был не настроен продолжать разговор, ведь эти ребята любили поболтать, а ему сейчас это будет только грузом. Сторожевые даже не успели и слова вставить, как тот уже отдал им команды, не оставив смысла продолжать разговор: — Ну, как скажешь, нам только на руку. Спасибо! Наконец отделавшись от этих двоих, Лань Сычжуй принялся ожидать Цзинь Лина.

***

А тот в своё время сонный кое-как летел, дважды чуть не свалившись с меча. Повезло, что летел он достаточно низко, поэтому, если свалится, ничего себе не сломает. А вот третий раз, когда он вновь опасно покачнулся на мече, почувствовал, как одна его нога сорвалась, а за ней и вторая. И вот он уже, ойкая, лежит на земле под какими-то кустами. Жулань аккуратно присел, потерев спину и булки, на которые пришёлся самый сильный удар. Упал Цзинь Лин с высоты метра два-три, поэтому могут остаться небольшие синяки, но они быстро заживут. Кажется, Небеса решили сыграть с ним шутку, ведь как раз после того, как он упал, сонливость как рукой сняло, что было хорошо, но одновременно было грустно и досадно, ведь падение было достаточно болезненным. Он встал, огляделся из-за кустов, отряхнулся и вновь встал на меч, полетев уже побыстрее. Наконец, перед его глазами появилась резиденция ордена Гусу Лань – Облачные Глубины. Там, около входа, виднелся силуэт Лань Сычжуя, который как раз его и ждал. Глава клана Цзинь величаво и чуть надменно, что было в его характере, подлетел к воротам, где его почётно встретили, после чего провели в главный зал. Лань Юань, после того, как проводил своего "друга", вернулся обратно ко входу, встречать остальных гостей. Цзинь Лин прибыл второй, так как за тот маленький промежуток времени, когда они с Сычжуем были в разлуке, успел прибыть глава ордена Юньмэн Цзян – Цзян Чэн. Последним явился Не Хуайсан, вечно извиняясь за задержку. Время было около 16:40, когда все собрались, и начались переговоры. Собрание было о том, как наладить отношения с кланами, которые могли представлять некую угрозу для четырёх великих орденов.

***

Цзинь Жулань подпёр голову рукой, потому что если бы он этого не делал, она бы точно упала прямо на стол. Прошло уже два часа с того, как совещание началось, и если сначала ещё было интересно слушать и участвовать в переговорах, то спустя час это желание бесследно исчезло. Всё важное они уже давно обсудили, сейчас главы большую часть говорили на личные вопросы, которые его, Цзинь Лина, в принципе, не касались. Поэтому, ему оставалось лишь молиться, чтобы этот ад поскорее закончился, потому что сидеть в душном помещении, в котором вечно трындят, не затыкаясь, уже было невмоготу. Благо, молитвы его были услышаны, и Лань Сичэнь, поднявшись и чуть хлопнув в ладоши, учтиво улыбнулся, сказав: — Ну, а на этом наше собрание окончено. Всем спасибо за внимание и участие. Цзинь Лин было подорвался с места, дабы наконец выйти на свежий, прохладный воздух, как Лань Хуань продолжил: — Так как время уже позднее, добираться обратно будет трудно и достаточно опасно, ведь вы, скорее всего, устали после долгого времяпровождения в одной комнате. — Да он как будто мысли читал! — Поэтому, предлагаю вам всем остаться на ночь у нас, а с утра отправитесь в путь. Цзинь Лин встрепенулся и вместе со всеми поблагодарил главу клана Лань за гостеприимство, после чего каждому отвели свои покои в гостевой части. Пока их вели к покоям, Жулань наслаждался прекрасным вечерним воздухом, свежий и прохладный ветерок дул в тело, сгоняя томную усталость. Зайдя в свои покои, Цзинь Лин сразу же направился к своей кровати и повалился на неё, сладко задремав где-то на три часа.

Спустя 3 часа, 22:46

Но приключения, видимо, только начинались. Он проснулся уже после отбоя, что означало «вали спи дальше!». Но, кто будет слушать свой внутренний голос? Всё равно сделает на свой нос, такой уж у него характер. Главе клана Цзинь захотелось освежиться, а для этого можно было просто выйти на улицу. Потому он поспешил к задней части комнаты, где была створка, которая разделяла само жилое помещение от небольшого выхода на улицу, что-то по типу балкона. Он вышел туда, вновь наслаждаясь прекрасной погодой. Яркий диск луны уже находился высоко в небе, освещая верхушки уже изрядно повявшей травы. Серые облака еле виднелись вдали, а звёзды уже давно рассыпались по небу яркими блёстками. Картина, открывающаяся перед его глазами, настолько захватывала дух, что на лице Цзинь Лина невольно расплылась мягкая, уставшая улыбка. И только сейчас он заметил, что там, в метрах пятнадцати-двадцати от него, находилась цзинши(комната Вансяней), потому чуть усмехнулся. Не успел Цзинь Лин подумать про своего дядю, как Вэй Усянь уже был тут как тут. Он вновь тащился из города с алкоголем. «Как Ханьгуан-Цзюнь только терпит такого алкаша??» — И часто ты теперь вот так нарушаешь правила ордена, на территории которого живёшь? — поинтересовался Цзинь Лин вслух, от чего Усянь вздрогнул и остановился, повернувшись к нему. — О, Цзинь Лин! — воскликнул он, лучезарно улыбаясь, — Какая встреча! Что ты тут делаешь? Я думал ты ещё сегодня утром сбежишь обратно в Ланьлин после вчерашнего. — лукаво усмехнулся он. — Вызывали на собрание. — А, да, слышал про какое-то совещание, — произнёс Усянь, почесав затылок. — Дядя, ты так и не ответил на мой вопрос, — настойчиво продолжил Жулань, сам не понимая, что улыбается. За всё то время, что уже миновало, Цзинь Лин если и испытывал ненависть к Вэй Ину, то сейчас она угасла. Родителей он потерял не по его вине, главное это осознать. Нужно жить дальше, а ненавидеть собственного дядю, родную душу, часть своей семьи – это слишком уж глупо, ведь тот зла никому не желал и уж тем более самому Цзинь Лину. Потому их отношения, в принципе, наладились, стали намного теплее по-семейному. — А... Ну, как сказать. Если ты про алкоголь, то один-два раза в неделю, а про остальное не знаю, — пожал плечами Вэй Ин, смеясь, — Спрашивай это уже не у меня, а у Лань Чжаня, если уж тебе интересно. — Хм... А чего же один-два раза в неделю, а не каждый день? — подколол дядю Жулань, состроив задумчивую рожицу. — Лань Чжань пытается умерить мою страсть к этому прекрасному напитку – запрещает! Вот так неудача! — немного грустно вздохнул тот, — Ну, я, в принципе, не против. Зачем и что я могу сделать против собственного мужа? — посмеялся Усянь, — Да и много пить – вредно, поэтому так меня тоже устраивает. Мне моя жизнь нравится, потому большего не требую, — вновь улыбнулся тот. Эта улыбка была уже счастливой. — Хах, — весело посмеялся Цзинь Лин, — Ну, гляди не спейся, а то я даже не представляю, что с тобой сделает твой благоверный, — сказал Жулань напоследок, вновь улыбнувшись, и повернулся к створке лицом, собираясь уходить. — Подожди, — остановил его Вэй Усянь, — Может тогда поможешь мне не спиться и заберёшь у меня один кувшинчик? — лукаво улыбнулся он, — Сам как-нибудь попробуешь, а если нет, то на память оставишь, — посмеялся Вэй Ин, подходя к балкончику и протягивая один кувшин вперёд. Цзинь Жулань с подозрением глянул на него, но, не обнаружив никаких следов коварства, произнёс: — Ну, ладно, давай. Может когда-нибудь и попробую, — забрал он один кувшин, — Спасибо, дядя. — О, какие мы вежливые! Это точно мой племянник? — вновь засмеялся Усянь, — Я рад, что ты больше не испытываешь ко мне ненависти, — похлопал его по плечу тот. — А, кстати, как там у тебя на личном фронте? Может помочь отыскать даму сердца? — ни с того, ни с сего продолжил Вэй Ин, — Ну, либо же мужчину сердца...— сделал акцент на этих словах он, и, задорно подмигнув, улыбнулся во все тридцать два. Его племянник, никак не ожидавший такого вопроса, с перепуга начал чуть заикаться, но всё же ответил: — А... Э-э-э, на личном фронте.. М-мне и одному хорошо живётся! — прикрывался гневом тот, — Кому нужна эта дама сердца! Я и сам всё могу! — Ну, а я же не только про даму спросил, — сверкнуло что-то странное в глазах Усяня, как будто тот уже всё знал или умел читать мысли, — Как на счёт парня? — Дядя, я сам разберусь. Когда придёт время, кто-нибудь да появится, не волнуйся, — пытался поскорее отвязаться от вредного мужчины Цзинь Лин, — Всё, уже поздно. Да и спать что-то хочется. Пойду я. Спокойной ночи. — Хм, ну, ладно. В следующий раз я обязательно вытащу из тебя эту информацию, а сейчас иди, — весело посмеивался он, понимая, что Цзинь Лин ещё не готов на такого рода разговоры(Боже, какого Вэй Ин с ним проводит такие беседы? Разве этим должен заниматься не Цзян Чэн?? Хотя, пусть будет Усянь, нам то что. Персонажи уже начали жить своей жизнью, не подчиняясь авторам и сюжету...), когда-нибудь созреет, — И тебе доброй ночи! — напоследок улыбнулся он, развернувшись, и направился к себе в покои, где его уже поджидал муженёк(кншн, правило «каждый день – значит каждый день» ещё в силе) Вот Вэй Усянь ушёл, и Цзинь Лин остался один в своей комнате, наедине со своими мыслями. В последнее время он много думает о Сычжуе, но чаще это почему-то всплывало в виде чистого секса, без какого-либо сюжета, видимо, это было связано с возрастом. Никогда он ещё не представлял признание в любви, а самые банальные поцелуи представлялись только тогда, когда влюблённость была совсем поверхностной, тогда он даже был не в курсе, что влюбился. А сейчас как раз было время на то, чтобы поразмышлять о чём-нибудь, можно пофантазировать всякое такое-этакое. Он сел за столик, который стоял почти по середине комнаты, чуть ближе к кровати, достал пиалу и, открыв кувшин «Улыбки Императора», налил ароматное вино в пиалку. «Так, ну, что ж, буду сидеть и думать...» Он одним махом осушил пиалу, после чего мысли полились ливнем: «Хм... Интересно, а Лань Сычжуй догадался о том, что он мне нравится? А нравлюсь ли я ему? Вдруг моя симпатия не взаимна? Ох, каким я был дураком, когда он заметил меня в его же ханьфу! Как я посмел поступить столь безрассудно..?! Хотя, может, если я ему всё-таки нравлюсь, те действия помогут понять, что он мне не безразличен... Нет, глупости какие-то! Он теперь меня, наверное, дурачком считает, таким же, каким был Мо Сюаньюй! Ну, конечно, пока в его тело не переселился Вэй Усянь» — Жулань налил себе ещё одну пиалу, вновь полностью осушив её, — «Если это всё же взаимно, кто бы первый признался и где это происходило бы? У меня бы смелости не хватило признаться... Будет слишком больно, если ответ будет отрицательным... Лучше просто оставаться давними друзьями... Да! А он... Думаю, смог бы. Так хочется, чтобы он сделал это на какой-нибудь праздник. Хотя, в обычный день тоже будет прекрасно! О, я уже представляю, он подходит почти вплотную, берёт мою руку и говорит: «Цзинь Лин, ты мне очень давно нравишься... Давай встречаться..?», а я отвечаю «Да!»... Ох, даже не знал, что способен на такие романтичные, девчачьи мечтания. Небеса, что со мной творится?! Неужели этот человек в корне способен поменять мой характер??» — ещё одна пиала вина была выпита залпом, — «А после этого он кладёт свою руку мне на щеку, гладя большим пальцем, улыбается и целует в губы. Сначала поцелуи такие прозрачные, но потом они набирают обороты и становятся глубокими, сладкими... Языки сплетаются, губы уже саднят, а тело трясёт от возбуждения...» — вновь осушил пиалу с вином, — «Он ведёт к кровати, аккуратно укладывает, бродя по телу руками. Распускает свои и мои волосы, вновь целует, из-за чего мы остаёмся в своём маленьком мирке, который огораживает водопад чёрных, шелковистых и приятно пахнущих волос. Объятья и мы растаяли, почему-то не заходя дальше, хотя вместе нуждались в разрядке» — тут нервы Цзинь Лина сдали и от нахлынувшего волной возбуждения он взял кувшин в руки и начал хлебать вино прямо оттуда. Его тело горело, а "маленький дружок" уже стоял в боевой готовности. Надолго его не хватило, слился он быстро, повалившись головой на стол(на щеку, боком). Он сидел весь красный, протянув руку к опасному месту и сильно там сжав, из-за чего изо рта у него неосознанно вырвалось протяжное мычание, очень похожее на стон.

***

Лань Сычжуй хоть и понимал, что уже поздно и всё такое, но кого это волновало? Он хотел увидеться с Цзинь Лином, потому что знал: с утра им увидеться не получится, а всё из-за того, что с утра он пойдёт замещать Цижэня у младших адептов, а Цзинь Лин вернётся в Ланьлин. Потому вариант пойти к нему сейчас, под предлогом забрать своё ханьфу, так как завтра не получится, был идеальным. Почему он решил пойти именно после отбоя? Никто не знает. Ради этого человека ему было не страшно нарушать правила своего ордена, что даже его самого иногда пугало. Он быстренько, втихаря прошмыгнул к гостевым покоям глав и, чтобы понять, где именно находится Жулань, прошёлся около окон. Так, первая гостевая комната была отведена Цзян Ваньиню, следующая Не Хуайсану, а вот последняя располагалась чуть поодаль от остальных. Она принадлежала Цзинь Лину. Лань Юань оглянулся, убеждаясь, что не спалился пока шёл сюда, и подкрался к двери. Он осторожно постучал два раза, но, услышав стон и заглянув в щель, увидел, что Жулань распластался по столу не живой, не мёртвый. Лица не было видно, потому Сычжуй испугался, что тот плохо себя чувствует. Он ворвался в комнату, подбежав к Цзинь Лину, который в данный момент находился в трансе, не видя и не слыша никого, весь порозовевший, а по виску стекало несколько капелек пота. Лань Сычжуй было подумал, что тот заболел и у него жар, пока Жулань, лёжа с закрытыми глазами, не сжал руку в области паха, произнеся: — С-сычжуй... Лань Сычжуй... А-Юань.. Сердце его забилось чаще, гремя в ушах, руки вспотели, а рот открылся от удивления. Цзинь Лин назвал его А-Юанем... Нет же, ему показалось. Быть не может! Но тут Лань Юань увидел, что рядом с его сокровищем стоял кувшин «Улыбки Императора». Теперь пазл сложился: видимо, Цзинь Лин пьяный, от этого красное лицо, пот и, скорее всего, возбуждение. Но.. почему он называл его А-Юанем? Неужели симпатия взаимна? «Да нет же! Как ты не понимаешь, он пьяный. А пьяные, порой, творят невероятные вещи» — пытался он убедить себя, но внутренний голос говорил: «Да, он пьяный. Но почему зовёт именно тебя?» «Потому что я единственный его друг в данных обстоятельствах» «Да от чего до тебя не может дойти очевидное?? Он же не называет тебя А-Юанем в повседневной жизни. Тем более, пьяные люди честнее, они могут неосознанно разболтать свои секреты. Да и он сейчас в таком состоянии, что вряд-ли даже услышал, что ты вошёл. Так почему же ты не хочешь этим воспользоваться?» Сейчас в нём сражались две стороны, и победила та, которая давала надежду на светлое, счастливое будущее, а не та, которая убеждала, что они просто друзья (мгм, как Маринет с Адрианом). Но его мысли перебил очередной пьяный стон Цзинь Лина: — А-ах.. Лань Юань... М-м-м... — томно промычал он, зажмурившись и сильнее поглаживая через ткань свой каменный член. Как сложно было не поддаться искушению и не взять его прямо тут и сейчас! Но нет, он не будет совершать что-либо на поводу у инстинктов без согласия партнёра. Он лучше узнает всё, что хотел, а потом... Как сложатся обстоятельства. Лань Сычжуй положил руку на плечо Цзинь Лина и произнёс: — Цзинь Лин, ты меня звал? Всё это время Лань Юань вёл себя тихо, не выдавая своего присутствия, потому от неожиданности Цзинь Лин резко дёрнулся, кое-как поднимая веки: — Л-лань, Сычжуй?! Ч-что ты тут делаешь..? — он выдержал небольшую паузу, после чего продолжил, — Или... это всё моё воображение? — разговаривал он вяло, прищурив глаза, из слов получалась каша. Чтобы подтвердить или опровергнуть свои догадки, Жулань рукой потянулся к щеке Лань Юаня, а тот в своё время молился, дабы тот подумал, что это лишь воображение, либо на утро он не будет ничего помнить, так как на дальнейшие вопросы, которые Цзинь Лин мог задать, ответить Сычжую будет трудно. Докоснувшись до бархатистой кожи, Цзинь Жулань поводил по ней большим пальцем, чувствуя её гладкость: — С-сычжуй, неужели, это правда ты..? Нет, настоящий Лань Сычжуй уже спит, значит ты воображаемый. Не мог же ты примчаться ко мне по зову моего воображения? Несмотря на то, что Цзинь Лин был пьяный, мысли излагал он ещё нормально, хоть язык и заплетался. Откровенная чертовщина творилась в данный момент. — Цзинь Лин, ответишь на пару моих вопросов? — решил не тянуть боле Лань Юань. Тот убедительно кивнул, смотря щенячьими глазками в глаза напротив. Этому просто нельзя было не умилиться! — Хах, ты милый, — усмехнулся Лань Юань. — Я знаю, — довольно ответил Цзинь Лин, улыбнувшись, — Задавай вопросы, я отвечу на всё, что угодно! — Ну, хорошо. Первый вопрос будет таким... Откуда у тебя «Улыбка Императора»? — произнёс Сычжуй, вопросительно глянув на полупустой кувшин. — А... Это Вэй Ин отдал. «Папа, ну зачем?! Вот, если я узнаю, что ты знал про то, как А-Лин переносит алкоголь, я не знаю, что с тобой сделаю... Хотя, надо тоже об этом спросить, нельзя сгоряча нападать» — Когда и сколько он отдал тебе вина и сколько ты выпил? — продолжил допрос Лань Сычжуй. — Э-э-э... — почесал затылок Цзинь Лин, — Сегодня. Он отдал мне его сегодня. И пил я его тоже сегодня, — честно ответил Жулань, — Всего он отдал один кувшин, а выпил я половину,— показал он пальцем на кувшин. — Мгм... Понятно... «Неужели он опьянел от одного только кувшина с вином? Даже не от одного, а от половины! Хах. Я пробовал алкоголь(момент, когда Лань Чжань напился, завязал Вэй Ину запястья лобной лентой, они тогда были на постоялом дворе, а мелколани и Цзинь Лин тайком решили немного попробовать алкоголь), хоть и чуть-чуть, но, мне кажется, даже я бы продержался дольше...» — Ладно. А... Немного личный вопрос можно..? — решил он сразу спросить то, что так долго мучало его сердце и душу. — Н-ну... Не знаю. Спрашивай, ты же всё равно воображаемый. — с ноткой грусти ответил Цзинь Жулань. — А.. эм... Тебе кто-нибудь нравится..? — с опаской спросил тот. — Что за глупый вопрос такой... Конечно, ты... — тихо ответил Жулань, ещё больше покраснел, отвернулся и только сейчас понял, что возбуждение до сих пор не сошло и больно впивалось в ткань одеяний, потому, чтобы не издать очередной стон, он схватил кувшин «Улыбки Императора» и сделал несколько больших глотков, ещё сильнее опьянев. Лань Сычжуй только хотел переспросить, что тот ответил на вопрос, так как не услышал и не разобрал это мямлянье, но, как только он понял, что тот сделал, отобрал вино и встревоженно произнёс: — Цзинь Лин! Что ты делаешь? Ты же и так пьяный, куда ещё то?! Цзинь Жулань смог только громко простонать в ответ, схватившись двумя руками за пах и повалившись на спину. — Да что с тобой такое происходит? — заволновался Лань Юань, — Это алкоголь на тебя так действует? — А-ах, А-Юань! — прикрикнул тот, отодвигая клановые одеяния, чтобы просунуть руку в штаны к своему каменному "маленькому дружку". «Тц, ай-яй-яй! Совсем забыл про его возбуждение... И что теперь делать? Не бросить же его тут одного мучаться?» — пытался найти решение Лань Сычжуй. — Цзинь Лин... — пробормотал он. — А-Юань! В животе безудержно начали летать бабочки, а сердце грозило выпрыгнуть и убежать... Терпение иссякло, он сорвался: — Давай я тебе помогу... — сказал Юань и подполз к Жуланю, нависнув над ним. — А-Лин... М-можно..? В ответ лишь закивали. Тогда Лань Сычжуй опустил руку Цзинь Лину на пах, сжав, гладил бёдра, не заходя дальше, пока Жулань не произнёс: — Ааа-Юаааань, пожалуйста! — Хорошо... — понимал он без лишних слов, начав водить верх-вниз через ткань по разгоречённому члену. И, спустя всего несколько минут, ткань стала ещё более мокрой, а в воздухе появился лёгкий запах мускуса. Быстро он, однако. Цзинь Лин откинул голову назад, закрыв глаза и держась за рукав Сычжуя. Он уснул бы прямо на полу, если бы Лань Юань его не разбудил: — Цзинь Лин... Цзинь Лин, вставай. Ложись на кровать, а мне надо забрать своё ханьфу, которое ты мне тогда так и не отдал. — Мммм... — послышалось мычание в ответ. Он поудобнее устроился на полу, подложив одну руку под голову, а вторую уложив рядом. — Ну Цзинь Лин! Жулаааань! Подъём! — пытался достучаться до него Лань Сычжуй, но, пока что, всё было тщетно. — А-Лин... А-Лин, вставай, иди на кровать, — продолжал тормошить его парень. — Нет! — А что мне надо сделать, чтобы ты пошёл к себе на кровать? — он решил пойти другим путём. — Я не хочу идти! Сам меня отнеси! — гордо промямлил Жулань, продолжая дремать. — Чтооо?? — не поверил Сычжуй наглости пьяного Цзинь Лина, — Эх... Ладно, как скажешь, госпожа Цзинь, — усмехнулся тот перед тем, как взять на руки возлюбленного и уложить в кровать. — Всё. Спи. Завтра сам переоденешься, — сказал он напоследок, думая в это же время: «Надеюсь, ты не вспомнишь этот случай, я же в курсе, что ты недолюбливаешь "обрезанных рукавов"... Будет больно, если ты вдруг начнёшь меня ненавидеть... Да и если не будешь, просто стыдно за такое! Ты то пьяный был, вот и нёс чепуху, а я в трезвом виде поддался искушению...» Он достал из его рукава мешочек Цянькунь и, отыскав там своё ханьфу, забрал его, вернув мешочек на место. Сычжуй развернулся к выходу и, открыв дверь, произнёс: — Спокойной ночи, А-Лин... После чего ушёл к себе в покои.