Те самые 11 лет

Он стоял или сидел? Сам не понимал. Не чувствовал собственного тела. Ничего не чувствовал, вернувшись сознанием к последней встрече. Настоящей, а не подарённой валиде, заботящейся об очернении старшей Валиде. К словам, что не должны были звучать, чтобы быть понятыми обоими. - Валиде, к первому дивану готовить стали. - поведал тогда сам, делясь опасениями. Понимал, огласить заставит Турхан Султан что-то ненадобное ни империи, ни ему самому. Что-то горькое до одури. - Но ты ведь готов, не так ли? - как обращаться к внуку иногда не знала, лишь избегала любой возможной грубости или проявления хладнокровности. Вдруг его в сад вывела, а то и заставила выбежать, одна единственная мысль. Прошло одиннадцать лет. До его встречи с девушкой, пробудивший истинный интерес в нём, как и от смерти дяди Мурада к той ужасной ночи. Единственной ночи, которой он хотел бы избежать. Ничего сильнее в этой жизни не хотел, ничего не казалось столь необратимо потерянным, даже им самим. Когда грех полностью на нём не был лишь от более близкого родства с "доброй" Надеждой нежели с Кесем Султан. Не так давно Мехмеда одолело воспоминание ощущения султана Мурада где-то за спиной, когда он собирался насладиться гранатом или соком его. Не то вовсе беспокоило, важность особую имело совсем не то. - Готов, как Вы и просили... - ответил тогда, ничуть не смущаясь. Он уже было выбрал свою сторону, если бы с кем-то пришлось бы навсегда проститься. За родной валиде никогда не скучал столь сильно как девочки. Но сильнее всех к Турхан Султан, валиде без надобного остроумия и даже разума, привязалась малышка Бейхан. Его всё ещё болеющая сестра. Она не помнила ни одного из редких касаний старшей Валиде, ведь и до этого дня оставалась малышкой в его глазах. Не слабой, но которой нужна была поддержка. Порой и помощь. И не только из-за частых болезненных следов или же проявлений болезни самой по себе. - Сестра? - он увидел её около Кепрюлю и напряжение разлилось, как жар, всем телом. - Брат-повелитель. - её немного хитрый голос вовсе не успокоил молодого падишаха. Скорее даже наоборот. Тревога где-то внутри раскрывала свой тюльпан раздражения незванным гостем. Мехмеда паши не должно быть в главном дворце, и тем более в хасбахче у самого входа в покои, где его, как подозревал, когда-то прятали. - Бейхан, сестра, пойди прогуляйся. Матушку нагонишь, быть может. - попросил, погладив по щеке. Относился к ней как к ценности, как когда-то султан Сулейман дорожил Хатидже султан. Девушка это ценила, но иногда не спешила слушать. - Валиде совершенно не интересует моя скромная прогулка рядом. - ответила тихо, но паша бы услыхал при желании. А его желаний султан боялся чуть ли не как правды о близости валиде ему из-за одной крови. Из-за их голубого соглашения без слов всё так быстро пришло к концу. Ночь не отдалилась во времени, народ не всполошился и те самые 11 лет так нашли своё дополнение. Лишь так закончилась одна боль и начиналась другая. - Пройдись тогда сама, крохотная прогулка до угла кустов к гранатовым деревьям. - настоятельно попросил, волнуясь и чтобы не устала. О нём так кто бы волновался после тяжёлого исчезновения бабушки. Не станет ведь Рабия после первой встречи занимать все свои мысли лишь им одним. Даже если так и должно быть, лишь этого от неё всё ожидали. Но не Мехмед, уже прозванный охотником. На бедных зверей, иногда принимающих лик жестокой матушки. Её вдалеке увидел и одним жестом попросил подождать там Бейхан султан и проводить её ещё немного дальше. Глаза что-то жгло. Ах, точно, голубой сапфир на кафтане Кепрюлю Мехмеда паши. Голубой как глаза убитой им султанши. Он увидел бабушку более молодой чем знал, в голубом платье с золотой вышивкой и короной в два ряда. Взгляд был точным, проницательным, заставляющим подумать о своём предназначении. Вернуться к жизни, не забывая о тяжести, но и не оставаясь в ней одной. - Прошу Вас назвать причину появления. - не хотелось выражать уважение одному из голубых кафтанов, как они запомнились со слов Хаджи аги позже. Что-то не позволило и презрение показать мужчине всем своим видом. Непрогсто находиться рядом с ним, очень даже непросто, когда с неба, слегка закрашенного в кремовый, смотрит она. Причина ужаса, который он испытывал при преждевременном воспоминании о валиде. Той женщине, в глазах которой угас огонь жадности, но жестокость... не исчезнет с той же лёгкостью. - Валиде Султан просила раскрыть ей кое-что, не самое понятное. - Мне не можете ни одного отчёта слугами прислать, а ей и лично раскрывать следует. - чуть ли не проскрипел зубами. Пашу не терпел, но такого пренебрежения не хотелось. Всю силу перенимать было неохотно, ведь не осталось, по правде, её вовсе. С того дня передачи всей власти мужчине от самого правителя будто остался лишь говор на базаре и болезненный вид. Так как много кто видел насколько бледным он был ещё лет семь назад. И только после, с первыми девушками всё ближе и ближе... ничего не менялось, разве только цвет его кожи и любовь к холодному голубому. Рабия смотрела на него, почти касаясь рукой платья Бейхан Султан. Хотела о чём-то предупредить, показалось, но не мог воспринимать ничего. Только Кесем Султан на небе самой настоящей стала для молодого человека. Для её маленькой любви, от которой нельзя было отказаться. Невозможно, и в эти минуты он всё сильнее убеждался в том. Все слова других, вера их в большую ложь, всё, что происходило после той ночи вновь стало иглой, что уколола прямо в сердце. - Идите, султанша заждалась. - Не стану заставлять её долго ждать. - кинул, спеша убраться с глаз повелителя как можно скорее. Словно ощущал опасность только от взгляда. Если так, нужно почаще смотреть на виновников, пусть и тяжесть в груди не позволяла продлить миг. Девушки обернулись на него. Почти осел, но с трудом встал и подошёл к ним. Рабию следовало коснуться кончиками пальцев, радуя и предлагая провести несколько дней вдали от главного дворца. Часто Мехмеду хотелось вырваться поближе к лесу, но в особняк вдали от людей. Только их не мог воспринимать уже такими, даже когда любовь и не исчезла совершенно. К девушке ведь что-то тёплое зародилось в нём, где-то в сердце. Давно занятом одной лишь женщиной, что не успела таковой стать при жизни. Лёгкое восхищение тогда чем-то другим одолевало. Может быть трепетом, что вызывал у Кесем Султан как только их взгляды сталкивались. Много чего могло быть, а правды уже ничего не изменит. Даже попытка довериться Эмэтуллах хатун как той самой девушке. Но он постарается сделать это, таков приказ прочитал в сапфировых глазах, смотрящих с неба. С почти ванильного неба на любимого внука смотрели те глза с тихой просьбой. И он обязательно исполнит её. Всё для того сделает. Но для начала ещё раз посмотрит на уже свою гречанку, ради которой готов взбунтоваться против всего, что лишь может послужить им преградой. Их временной радости. Счастья без Кесем Султан не достичь, кем бы не удалось стать за всю эту жизнь. Эту серую и печальную жизнь, ощущалась что трудным чувством. Они выдохнули вместе, отпуская Бейхан Султан куда-то обратно во дворец. С валиед никто не был настолько близок, чтобы бежать к ней, но всё же... мысли путались. Эта девушка могла себе позволить сделать что-то слишком тёплое и от его имени, пожалев матушку. Несколько раз взявшую её на руки и даже не поцеловавшую в щеку. Подозрительно, лишь он уже научен ожидать большего удара.