Вернутся к фанфику

Глава 3

30 октября 2026, 13:58

Солнце заливало вокзал Кингс-Кросс, превращая обыденную утреннюю суету в нечто ослепительное. Огромный стеклянный свод пропускал столбы света, в которых танцевали пылинки, а шум толпы — обрывки разговоров, грохот чемоданов и свистки дежурных — сливался в сплошной, монотонный гул. Обычные прохожие спешили по своим делам, уткнувшись в газеты или глядя в экраны телефонов, абсолютно не замечая кудрявую девочку, которая с азартом катила перед собой тяжело нагруженную тележку.

Джес не просто шла — она почти бежала, и её разноцветные глаза сияли ярче любого солнца. На самой верхушке её вещей, в просторной клетке, величественно и неподвижно сидел Эреб, окинув магловский мир презрительным взглядом янтарных глаз.

Секунда — и Джес, не сбавляя скорости, направилась прямо в массивную кирпичную стену между девятой и десятой платформами. Миг, когда зрение подводит, сердце пропускает удар, и пространство схлопывается… и она исчезает в камне, словно растворившись в воздухе.

Следом, с легким изяществом и едва заметным вздохом, в стену шагнула Карен.

По ту сторону их встретил совершенно иной мир. Воздух здесь был густым от сладковатого дыма паровоза и пропитан восторженным предвкушением сотен детей. Перед ними, окутанный клубами белого пара, стоял легендарный Хогвартс-экспресс — ярко-алый, мощный, сверкающий медью и свежей краской.

Джес замерла, вцепившись в поручень тележки. Она смотрела на толпу: здесь были совы всех мастей, лениво переговаривающиеся коты в переносках и волшебники в мантиях самых невообразимых расцветок. Смех, выкрики заклинаний и радостные вопли тех, кто встретил друзей после долгого лета, создавали симфонию жизни, которой ей так не хватало в поместье.

— Мы на месте, — тихо сказала Карен, подходя к сестре и кладя руку ей на плечо.

Джес не ответила. Она чувствовала, как магия этого места — древняя, мощная и бесконечно радостная — обволакивает её, смывая остатки страха перед будущим. Здесь, среди этого хаоса и пара, она наконец-то почувствовала себя на своем месте.

— Джес, не стой столбом, — Карен легонько подтолкнула её к одному из вагонов. — Поезд скоро отправляется. Нужно найти свободное купе, пока всё не заняли первокурсники.

Джес кивнула, но прежде чем двинуться дальше, она обернулась и посмотрела на барьер, через который они только что прошли. Там, в обычном мире, остались дядя Грегори и холодные стены поместья. А здесь, перед ней, начиналась жизнь, которую она выбрала сама. И почему-то ей казалось, что Эреб в своей клетке согласно ухнул, разделяя это предчувствие великих перемен.

Паровоз издал первый предупредительный гудок, и облако густого белого пара на мгновение скрыло сестер друг от друга. В этом тумане всё вокруг — шумные семьи, летающие чемоданы и выкрики торговцев — на секунду перестало существовать.

— Пиши мне, глупышка, — Карен улыбнулась, и хотя она старалась сохранять свой привычный самообладание, её голос всё же дрогнул. Она слабо помахала рукой, глядя на Джес с какой-то новой, щемящей нежностью. — Я буду скучать по твоему шуму в этом пустом доме…

Джес стояла на подножке вагона, крепко сжимая поручень. Она мягко улыбнулась в ответ, но внезапно осознание того, что теперь она остается совсем одна в огромном замке, ударило её под дых. Все её озорство и жажда приключений на миг отступили перед простой, детской привязанностью.

Не раздумывая ни секунды, Джес спрыгнула обратно на платформу и налетела на сестру с объятиями, едва не сбив ту с ног. Она уткнулась носом в плечо Карен, вдыхая знакомый аромат её духов — единственный запах, который означал для неё «дом».

— Я тоже буду скучать, сестра… — прошептала Джес, сжимая Карен так сильно, словно пыталась забрать частичку её тепла с собой в Хогвартс.

Карен обняла её в ответ, на мгновение прикрыв глаза и позволяя себе быть просто старшей сестрой, а не строгой воспитанницей поместья Хейлов. Она погладила Джес по непослушным кудрям, чувствуя, как внутри всё сжимается от беспокойства и гордости одновременно.

— Всё, беги, — Карен мягко отстранилась, вытирая кончиками пальцев непрошеную слезу в уголке глаза Джес. — Поезд не будет ждать даже племянницу Министра.

Джес кивнула, шмыгнула носом и, напоследок ослепительно улыбнувшись, заскочила в вагон. Дверь захлопнулась. Поезд медленно тронулся, лязгая металлом, и Джес прильнула к окну, махая рукой, пока одинокая фигура Карен не скрылась в дымке пара.

Теперь впереди была только дорога. Тяжелые колеса экспресса мерно застучали по рельсам, а стены вагона завибрировали от скрытой в них мощи. Джес подхватила сумку и уверенно направилась вглубь вагона. Её разноцветные глаза снова загорелись любопытством, жадно впитывая каждую деталь новой реальности.

Она открыла дверь первого попавшегося купе, которое показалось ей не слишком шумным.

— Здесь не занято? — спросила она, заглядывая внутрь и слегка наклонив голову набок.

Там, у самого окна, сидел мальчик с ярко-рыжими растрепанными волосами, которые, казалось, жили своей жизнью. Рядом с ним устроилась девочка с идеально прямыми коричневыми волосами и очень серьезным выражением лица. А напротив них, отгородившись от мира толстой книгой в кожаном переплете, сидел черноволосый парнишка.

При её появлении они втроем подняли глаза. Джес привычно замерла, ожидая реакции на свои глаза, но здесь, в поезде, полном чудес, это, кажется, было лишь еще одной деталью общего волшебства.

— Можешь присоединяться, — сказал черноволосый, захлопывая книгу. Он чуть подвинулся и дружелюбно хлопнул ладонью по сиденью рядом с собой. — Места хватит всем.

Джес затащила свои вещи внутрь, чувствуя, как напряжение окончательно покидает её.

— Я Джес, — кудрявая улыбнулась, устраиваясь поудобнее. Она с любопытством осмотрела своих попутчиков. После мрачного поместья и холодного Министерства эти ребята казались ей невероятно живыми и настоящими.

— Привет. Я Альбус, — отозвался черноволосый мальчик, окончательно откладывая книгу. У него были живые, пронзительно-зеленые глаза и привычка застенчиво ерошить волосы на затылке. — А это мои друзья: Сара и Хьюго.

Девочка с идеально прямыми волосами, Сара, вежливо кивнула, а рыжий мальчик, Хьюго, который как раз воевал с упаковкой шоколадной лягушки, просто бодро махнул рукой.

— Ух ты, — вдруг выдохнул Хьюго, замирая и наконец-то разглядев лицо Джес вблизи. — У тебя глаза… они разные! Это какое-то заклинание или ты такой родилась?

Сара тут же чувствительно толкнула друга локтем в бок.

— Хьюго, это нетактично! Прости его, он сначала говорит, а потом думает.

Джес весело рассмеялась. После утренних стычек и тяжелых взглядов взрослых это искреннее любопытство показалось ей глотком свежего воздуха.

— Все в порядке. Я такой родилась. Один глаз — от папы, другой — от маминых тайн, — пошутила она, и в её голубом глазу заплясали искорки.

Альбус с интересом наблюдал за ней. В его взгляде не было брезгливости, как у Скорпиуса, или подозрительности, как у мистера Грима. Только дружелюбный интерес.

— Джес… а фамилия? — спросил он. — Мы просто пытаемся угадать, на какой факультет тебя распределят. Хейлы ведь обычно попадают на Слизерин?

Джес на секунду замялась. Фамилия Министра магии всегда шла впереди неё, возводя невидимую стену. — Хейл. Да, Джессика Хейл, — подтвердила она, внимательно следя за их реакцией. — Но я очень надеюсь, что шляпа примет во внимание моё нежелание следовать семейным традициям.

— Племянница Министра? — Сара выпрямила спину, её глаза заблестели от любопытства. — Моя мама много работает с твоим дядей. Она говорит, что он… очень принципиальный человек.

— Это вежливый способ сказать «зануда»? — Джес забавно сморщила нос, и купе взорвалось дружным смехом.

Поезд набирал ход, оставляя Лондон позади. За окном замелькали зеленые поля, а в маленьком купе рождалось что-то, чего у Джес никогда не было в её большом и пустом поместье — настоящая, свободная от политики и фамильных обязательств дружба.

— А я Уизли, — рыжий мальчик наконец-то справился с шоколадной лягушкой, которая едва не сиганула в открытое окно. — Мои родители говорят, что Министр Хейл — крепкий орешек. Но ты, Джес, совсем на него не похожа. У него лицо такое, будто он лимон проглотил. А ты… ты вроде классная.

— Хьюго! — Сара закатила глаза, но тут же повернулась к Джес. — Я Сара Долгопупс. Мой папа преподает Травологию в Хогвартсе, так что я всё лето провела среди прыгучих луковиц.

Джес замерла. Фамилии «Уизли», «Долгопупс», и, конечно, «Альбус»… Она вспомнила обрывки разговоров в коридорах Министерства.

— Погоди, — она прищурилась, глядя на черноволосого мальчика. — Альбус… Поттер?

Мальчик едва заметно поморщился, словно его укололи, но кивнул.

— Да. Альбус Северус Поттер. Но давай просто «Альбус», ладно? Терпеть не могу, когда на меня смотрят как на музейный экспонат из-за фамилии.

— Понимаю, — искренне отозвалась Джес, вспоминая, как её саму утром чуть не ослепили фотовспышки. — У нас, кажется, одна и та же беда. Фамилии бегут впереди нас.

В этот момент дверь купе с грохотом отъехала в сторону, и по коридору поплыл божественный аромат сахара, карамели и волшебства. — Желаете чего-нибудь, дорогуши? — улыбчивая ведьма с тележкой, полной сладостей, заглянула к ним.

Глаза Джес расширились. В поместье дяди Грегори сладости выдавались строго по расписанию и только «полезные». Она никогда не видела такого изобилия: тыквенные печенья, котелки с шоколадом, летучие шипучки и коробочки «Берти Боттс».

— Нам всего понемногу! — Хьюго уже доставал монеты, но Джес опередила его, высыпав на ладонь пригоршню галлеонов из кошелька, который дала Карен. — Я угощаю! В честь знакомства!

Через пять минут всё купе было завалено обертками. Джес с опаской попробовала боб «Берти Боттс», и ей попался вкус черного перца, от чего она смешно сморщилась.

— А на какой факультет ты хочешь? — спросил Альбус, пережевывая лакричную палочку. — Все мои родственники были в Гриффиндоре, но я… я даже не знаю.

— Это неважно, — усмехнулся Хьюго, пытаясь поймать очередную шоколадную лягушку. — Я уверен, на каком бы факультете мы ни оказались, Хогвартс этот год запомнит надолго.

День клонился к вечеру. Небо за окном окрасилось в густой индиго, и в окнах поезда отразились их лица. Вскоре голос машиниста объявил, что они прибывают.

— Переодеваемся, — скомандовала Сара.

Когда Джес натянула черную мантию, она почувствовала, как внутри всё сжимается от сладкого ужаса. Она вышла в коридор вместе с новыми друзьями. Поезд замедлил ход, и в темноте ночи показались огни станции Хогсмид.

Выйдя на платформу, Джес услышала громовой голос: — Первокурсники! Первокурсники, все ко мне!

Огромный человек с густой бородой и добрыми глазами — Хагрид — возвышался над толпой.

— Не отставай, Джес! — Альбус схватил её за руку, когда они направились к лодкам, покачивающимся на глади черного озера.

И тут она увидела его. Замок Хогвартс величественно возвышался на скале, его тысячи окон светились, как звезды, отражаясь в воде. Джес затаила дыхание. Её разноцветные глаза — небесный и угольный — впитали это величие. Она поняла, что дядя Грегори и его мрачное поместье остались в прошлом. Здесь, среди этих башен, начиналась её настоящая жизнь.

Лодки плавно заскользили по зеркальной глади Черного озера, едва тревожа спящую воду. Джес сидела в одной лодке с Альбусом, Хьюго и Сарой. Она опустила руку за борт, чувствуя, как ледяная вода покалывает пальцы, и ей показалось, что глубоко внизу промелькнуло что-то огромное и темное.

Хогвартс вырастал перед ними, превращаясь из далекого созвездия огней в исполинскую крепость. Замковые башни вонзались в ночное небо, а тяжелые стены дышали древностью и мощью. Когда лодки проплыли под сводами утеса, на котором стоял замок, Джес невольно пригнула голову, хотя своды были высоко.

Они высадились на подземной пристани и, спотыкаясь на скользких камнях, поднялись по крутой лестнице к парадному входу. Огромные дубовые двери распахнулись, и их встретила высокая ведьма в изумрудно-зеленой мантии. Её лицо было строгим, а взгляд — проницательным, но в уголках губ пряталась едва заметная теплота.

— Профессор Макгонагалл? — шепнула Джес Саре. — Нет, она теперь Директор, — так же тихо ответила Сара. — Это профессор Грей, заместитель.

Профессор провела их через вестибюль в небольшую пустую комнату рядом с Большим залом. Первокурсники сгрудились вместе, испуганно озираясь. В воздухе висело такое напряжение, что казалось, коснись стены — и посыплются искры.

Джес почувствовала на себе чей-то взгляд и обернулась. Неподалеку стоял Скорпиус Малфой. Он выглядел безупречно, даже несмотря на то, что на его щеке всё еще алела царапина от утренней драки. Заметив Джес, он сузил глаза и едва заметно кивнул, словно признавая в ней достойного противника, но тут же отвернулся к своим спутникам.

— Сейчас начнется церемония распределения, — объявила профессор Грей. — Идите за мной.

Двери Большого зала распахнулись, и Джес на мгновение ослепла от великолепия. Тысячи свечей парили в воздухе, освещая четыре длинных стола, за которыми сидели старшекурсники. Но больше всего её поразил потолок: он был заколдован так, чтобы отражать звездное небо снаружи, и казалось, что над головой нет ничего, кроме бесконечного космоса.

В центре зала на высоком табурете лежала старая, залатанная Волшебная Шляпа. Внезапно она шевельнулась, на ней открылся разрез, похожий на рот, и она запела о чести, хитрости, уме и отваге.

— Хьюго Уизли! — голос профессора Грей эхом разнесся под звездным сводом Большого зала.

Рыжий вихрь сорвался с места. Хьюго, казалось, ничуть не волновался; он подмигнул Джес и в два прыжка преодолел расстояние до табурета. Шляпа едва коснулась его макушки, закрыв глаза до самого носа, как тут же недовольно заворчала на весь зал:

— Ох, снова Уизли? Я могла бы распределять вас с закрытыми глазами… ГРИФФИНДОР!

Крайний левый стол взорвался таким ревом и свистом, что пламя свечей над ним опасно заколыхалось. Хьюго, сияя как новенький галлеон, побежал к своим, на ходу получая десятки хлопков по плечу. Джес видела, как он обернулся и помахал им, призывая поскорее присоединиться.

Но следующая фамилия заставила зал мгновенно погрузиться в ту самую вязкую, тяжелую тишину, которая обычно предшествует грозе.

— Альбус Поттер! — возвестила мадам Грей.

Сотни голов повернулись в одну сторону. Шепотки поползли по рядам, как змеи: «Поттер? Тот самый? Неужели еще один герой?». Альбус, бледный как полотно, медленно, словно на эшафот, двинулся вперед. Джес видела, как дрожат его руки, когда он поправлял мантию. Он сел на табурет, и Шляпа опустилась на его голову.

Прошла секунда, пять, десять… Зал замер. Шляпа молчала дольше обычного, словно вела с мальчиком долгий, изматывающий спор. Джес сжала кулаки, чувствуя, как её собственное сердце бьется в унисон с тишиной.

— ГРИФФИНДОР! — выкрикнула Шляпа.

— Скорпиус Малфой! — прозвучал голос мадам Грей.

Шум в зале, едва начавшийся после триумфа Поттера, мгновенно утих, сменившись ледяным, колючим любопытством. Если на Альбуса смотрели с надеждой, то на Скорпиуса — с настороженностью, в которой читались отголоски старых страхов и предрассудков.

Скорпиус отделился от толпы. В отличие от Альбуса, он не дрожал. Его походка была размеренной, спина — прямой, как струна, а подбородок вздернут так высоко, будто он выходил не к распределительной шляпе, а на собственную коронацию. Проходя мимо Джес, он даже не повернул головы, но она почувствовала исходящий от него холод.

Он сел на табурет с таким достоинством, словно это был трон. Мадам Грей опустила на его платиновые волосы старую шляпу.

На этот раз раздумий не было. Шляпа едва коснулась его головы, как её поля искривились в уверенной ухмылке, и она проревела на весь зал:

— СЛИЗЕРИН!

Стол под зелеными знаменами отозвался сдержанными, но торжественными аплодисментами. Скорпиус спокойно снял шляпу, аккуратно поправил прическу и, не спеша, направился к своему факультету. Он сел в самом центре, окруженный сверстниками, которые смотрели на него с нескрываемым почтением.

Джес видела, как он на мгновение обернулся к столу Гриффиндора, где сидели Альбус и Хьюго, и его взгляд был полон холодного превосходства. Но затем его глаза скользнули дальше и остановились на ней. В этом взгляде не было той ярости, что в Косом переулке — только расчетливое ожидание. Он словно спрашивал: «Ну, а куда же определят тебя, страшила?»

Джес сглотнула. Очередь редела. Сара Долгопупс уже отправилась в Гриффиндор к мальчишкам, и теперь Джес стояла почти одна в центре зала.

— Джессика Хейл! — объявила профессор Грей.

Джес почувствовала, как сотни глаз впились в неё, словно раскаленные иглы. Племянница Министра магии, девочка с глазами разного цвета — «небо и бездна», как сказал Олливандер. В зале повис шепот, тяжелый, как пыль в поместье Хейлов. Она медленно села на табурет, и мир вокруг мгновенно исчез, когда широкие, пахнущие старым чердаком поля Шляпы опустились ей на лоб.

— Хм-м, — раздался тихий, скрипучий голос прямо в её голове, от которого по позвоночнику пробежал холодок. — О-о, я вижу в тебе целое пепелище, дитя. Любопытство, граничащее с истинным безрассудством. Тень и свет сплетены в тебе так тесно, что не разорвать ни одним заклятием…

Джес вцепилась пальцами в края табурета. В голове всплыло лицо дяди Грегори, его строгие инструкции и холодный кабинет Министра.

— Слизерин жаждет твоего величия, — продолжал размышлять голос. — Там ты станешь той, кем тебя хотят видеть. Но Гриффиндор… О, Гриффиндор по достоинству оценил бы твое желание ломать стены.

«Куда угодно, только не туда, где мне будут диктовать, кем быть», — яростно подумала она, зажмурившись так сильно, что перед глазами поплыли цветные пятна.

— Вот как? Что ж, если в сердце живет бунт… — Шляпа на её голове вдруг расправилась, и её голос громом раскатился под звездным потолком: — ГРИФФИНДОР!

На мгновение в Большом зале воцарилась оглушительная тишина. Племянница самого консервативного Министра в истории, Хейл до мозга костей — и в Гриффиндоре?

Первым вскочил Хьюго. Его рыжая шевелюра была видна издалека, когда он закричал «Да!» и начал аплодировать так громко, что его поддержали остальные. Альбус и Сара тоже сияли, освобождая ей место рядом с собой.

Джес соскочила с табурета, чувствуя невероятную легкость, будто с её плеч только что сняли тяжелую чугунную мантию. Она шла к столу под алыми знаменами, чувствуя на себе ошеломленный взгляд Скорпиуса Малфоя со стороны Слизерина. Его лицо выражало крайнюю степень недоумения — «страшила» только что разрушила все его представления о порядке вещей.

Когда последний первокурсник, спотыкаясь от волнения, занял свое место за столом Пуффендуя, профессор Грей убрала шляпу и табурет. В Большом зале на мгновение повисла тишина, нарушаемая лишь тихим потрескиванием свечей.

С центрального места за преподавательским столом поднялась высокая, величественная женщина. Время, казалось, не имело власти над Минервой Макгонагалл: её осанка оставалась безупречной, а взгляд — таким же острым и проницательным, как и десятилетия назад.

— Добро пожаловать! — голос Директрисы, в котором звенели сталь и шелк, разнесся по залу, достигая самых дальних уголков. — Добро пожаловать в Хогвартс — тем, кто вернулся, и тем, кто вошел в эти стены впервые. Я — ваша Директриса, Минерва Макгонагалл.

Она обвела зал взглядом, и Джес почувствовала, как эта женщина видит каждого из них — со всеми их страхами, надеждами и секретами.

— Прежде чем мы приступим к пиру, позвольте представить вам наш преподавательский состав, — продолжила она, указывая на стол позади себя. — Профессор Невилл Долгопупс, декан Гриффиндора и мастер Травологии.

Сара гордо выпрямилась, когда её отец, добродушно улыбаясь, поднялся и слегка поклонился под громкие аплодисменты. Джес заметила, как Альбус тоже зааплодировал, но его взгляд был прикован к другому концу стола, где сидели преподаватели Защиты от Темных Искусств и Трансфигурации.

— Наш хранитель ключей и лесничий — Рубеус Хагрид, — Макгонагалл кивнула великану, который едва помещался на своем огромном стуле и сейчас утирал слезы радости огромным носовым платком, глядя на новых учеников.

— Профессор Драко Малфой, декан Слизерина и ваш мастер Зельеварения, — объявила Макгонагалл, указывая на мужчину, сидевшего слева от неё.

Драко поднялся со своего места с той же ледяной грацией, которую Джес видела в Косом переулке. Здесь, в свете магических свечей Большого зала, его платиновые волосы казались почти серебряными, а черная мантия подчеркивала бледность лица. Он не улыбался, лишь коротко и сухо кивнул залу.

Джес почувствовала, как по спине пробежал холодок. «Значит, он будет моим учителем», — пронеслось у неё в голове. Она вспомнила его руки на талии Карен и тот странный, почти болезненный блеск в его глазах. Драко Малфой явно был не просто «старым знакомым» её сестры, он был частью чего-то, что Карен пыталась скрыть. Взгляд Малфоя медленно проскользил по столу Гриффиндора и на мгновение встретился с разноцветными глазами Джес. Он едва заметно прищурился, и в этом жесте читалось холодное узнавание.

— И, наконец, — голос Макгонагалл стал чуть тише и серьезнее, — позвольте представить нашего нового преподавателя Защиты от Темных Искусств — профессора Кассиуса Вейна.

Когда этот человек поднялся, шум в зале утих сам собой, сменившись странным, давящим беспокойством. Вейн был высок и болезненно худ, его движения казались неестественно плавными, почти змеиными. На нем была глухая серая мантия, а лицо, казалось, состояло из одних острых углов. Но больше всего поражали его глаза — глубоко запавшие, темные, они смотрели на учеников с таким холодным любопытством, будто те были не детьми, а подопытными образцами.

От него исходила едва уловимая аура чего-то древнего и опасного, что совершенно не вязалось с уютной атмосферой праздника.

— Странный он какой-то, — прошептал Хьюго, невольно отодвигаясь от стола. — От него у меня мурашки по коже. — Он выглядит так, будто сам не прочь применить пару темных заклятий, — добавил Альбус, внимательно наблюдая за тем, как Вейн медленно опустился на стул, не сводя взгляда с первокурсников.

— А теперь, да начнется пир! — объявила Макгонагалл, и в ту же секунду на пустых до этого золотых блюдах возникло столько еды, что столы, казалось, слегка прогнулись под её тяжестью.

Жареная индейка, йоркширские пудинги, горы картофеля, овощи, соусы всех цветов радуги — аромат был таким густым и аппетитным, что у первокурсников мгновенно потекли слюнки. Хьюго Уизли, не теряя ни секунды, принялся накладывать себе в тарелку всё подряд.

— Обожаю Хогвартс! — с набитым ртом пробормотал он, отправляя в рот кусок пирога. — Папа говорил, что здесь кормят лучше, чем в министерской столовой, и он не врал!

Вокруг зазвенели столовые приборы, зазвучал смех и оживленные разговоры. Гриффиндорцы быстро перезнакомились, делясь новостями о летних каникулах. Джес тоже наложила себе немного еды, но аппетит почему-то был не таким сильным, как ожидалось. Её внимание против воли притягивал преподавательский стол.

Она наблюдала за тем, как Драко Малфой, совершенно не притрагиваясь к еде, что-то тихо, почти не разжимая губ, обсуждал с профессором Вейном. Тот, в свою очередь, склонился к нему так низко, что его лицо почти исчезло в тени капюшона. В какой-то момент Вейн что-то прошептал, и Малфой резко, почти дергано, повернул голову, метнув в него взгляд, в котором смешались недовольство и явная тревога.

— Ты чего не ешь? — Альбус толкнул её локтем в бок, возвращая в реальность. — У них отличный тыквенный сок, попробуй.

— Да, сейчас, — Джес заставила себя улыбнуться и отпила из кубка.

— Смотри, — шепнула Сара, наклонившись к ним троим. — Даже взрослые выглядят так, будто знают что-то, чего не знаем мы. Взгляни на профессора Малфоя. Он выглядит так, будто его заставили есть не самую вкусную кашу.

— Или будто его кто-то очень раздражает, — добавил Альбус, внимательно следя за тем, как рука Малфоя нервно сжала бокал, чуть не раздавив тонкое стекло.

Джес чувствовала, как внутри ворочается какое-то неприятное предчувствие. В этом замке, где сейчас царило веселье, где свечи танцевали в воздухе, а еда казалась бесконечной, затаилось нечто иное.

«Первый день, — подумала она, стараясь отогнать тревожные мысли и возвращаясь к шутливой перепалке Хьюго и Сары. — Всего лишь первый день. Поживем — увидим».

Она взяла кусочек пирога, решив, что пока что её главная задача — просто не вылететь из школы раньше, чем начнутся настоящие уроки. Но взгляд её всё равно то и дело возвращался к холодному лицу Драко Малфоя.

Золотая посуда мгновенно опустела, очистившись до зеркального блеска, а остатки пирога испарились, словно их и не было. Директриса Макгонагалл поднялась, давая знак, что праздничный ужин окончен и ученикам пора расходиться по своим спальням.

Большой зал наполнился грохотом отодвигаемых скамеек и звонким гулом сотен голосов. Из-за стола Гриффиндора поднялся высокий, уверенный в себе парень. Его темные растрепанные волосы были точь-в-точь как у Альбуса, но держался он совершенно иначе — свободно, даже с легким вызовом, а на его мантии ярко поблескивал серебряный значок старосты.

— Гриффиндорцы-первокурсники, строиться за мной! — зычно крикнул он, взмахнув рукой. — Живее, мелочь, не отстаем!

Альбус рядом с Джес тихо и обреченно застонал, прикрывая лицо ладонью. — Только не это, — пробормотал он.

— Кто это? — с любопытством спросила Джес.

— Мой старший брат, Джеймс Сириус, — вздохнул Альбус. — И поверь, то, что он староста — это какая-то историческая ошибка магии.

Джеймс тем временем подошел к их группке. Заметив брата, он ослепительно улыбнулся и взъерошил ему волосы: — О, Альбус! Рад, что ты не попал на Слизерин, мама бы этого не пережила. А вы, должно быть, его новые друзья? Привет! Я Джеймс, ваш лучший гид по этому замку.

Джес улыбнулась ему в ответ. В Джеймсе не было той скромной застенчивости, что в Альбусе, он буквально лучился харизмой.

— Так, все в кучу, — скомандовал Джеймс, увлекая первокурсников за собой из Большого зала в огромный вестибюль. — Сейчас мы поднимемся в нашу башню. И первое правило выживания в Хогвартсе, ребята: держите ухо востро.

Они вышли к парадной лестнице, и Джес невольно ахнула. Огромные каменные марши жили своей собственной жизнью: они со скрипом двигались, перестраиваясь и соединяя площадки на разных этажах в каком-то только им понятном порядке. Живые портреты на стенах переговаривались, провожая новичков любопытными взглядами.

— Лестницы у нас с характером, — весело рассказывал Джеймс, уверенно ведя гриффиндорцев наверх. — Они любят менять направление прямо под ногами. Если зазеваетесь — окажетесь на уроке астрономии вместо завтрака. И смотрите под ноги! На пятом пролете есть фальшивая ступенька. Наступите на нее — и провалитесь по колено. Придется ждать, пока кто-нибудь из старших вас вытащит.

Хьюго испуганно уставился на свои ботинки, стараясь шагать след в след за Джеймсом.

— Теперь о том, куда соваться точно не стоит, — Джеймс вдруг резко остановился на одной из площадок и обернулся к первокурсникам, сделав заговорщицкое лицо. — Во-первых, Запретный лес. Там живут существа, которые не прочь закусить первокурсником на полдник. Во-вторых, правое крыло третьего этажа — там сейчас ведутся какие-то реставрационные работы, и Макгонагалл обещала скормить Филчу любого, кто туда сунет нос.

Джеймс подмигнул им, давая понять, что для него лично эти запреты — скорее вызов, чем правило.

— И… — он понизил голос до шепота, косясь на проходящих мимо слизеринцев. — Обходите стороной кабинет нашего нового профессора по Защите от Темных Искусств, Кассиуса Вейна. Мой вам совет: если увидите его в коридоре, притворитесь гобеленом. От этого парня пахнет неприятностями хуже, чем от навозных бомб Уизли.

Джес невольно сжала кулаки. Предупреждение Джеймса только подогрело её любопытство. Внутри неё снова проснулся тот самый бунтарский дух, который так точно разглядела Волшебная Шляпа.

Они повернули за очередной угол, и перед ними предстала стена, на которой висел огромный портрет очень толстой дамы в розовом шелковом платье.

— Мы пришли, — улыбнулся Джеймс. — Знакомьтесь, Полная Дама. Без пароля она вас не пустит, даже если вы будете умолять на коленях.

— Игнис Веритас! — громогласно объявил Джеймс, гордо выпятив грудь.

Полная Дама на портрете снисходительно ухмыльнулась, поправила пышные складки своего розового платья и, издав легкий смешок, плавно качнулась вперед вместе с тяжелой рамой. За холстом открылся круглый проход в стене.

— Прошу пожаловать домой, тигрята, — подмигнул Джеймс и первый полез внутрь.

Джес последовала за ним, ловко протиснувшись сквозь проем, и тут же замерла от нахлынувшего тепла. Гостиная Гриффиндора встретила их мягким треском камина, в котором весело плясало пламя, и уютом, какого Джес не чувствовала никогда в жизни. Здесь всё было пропитано домашним теплом: глубокие, потрепанные кресла, в которых так и хотелось утонуть, пушистые алые ковры и массивные гобелены с золотыми львами, лениво потягивающимися на стене.

В окна башни мягко стучался ночной ветер, а за стеклом расстилалась бескрайняя черная бездна хогвартских земель.

— Девочки — направо, мальчики — налево, — скомандовал Джеймс, указывая на две винтовые лестницы, уходящие наверх. — Ваши вещи уже там. Всем спать, завтра тяжелый день. И не забудьте пароль, иначе будете спать прямо на коврике перед Полной Дамой!

— Ну, до завтра, Джес, — тепло улыбнулся Альбус. — Спокойной ночи, — добавил Хьюго, который уже буквально засыпал на ходу, привалившись к плечу друга.

Джес помахала им рукой и вместе с Сарой поднялась по винтовой лестнице в спальню для девочек-первокурсниц. Комната оказалась круглой, с пятью кроватями под балдахинами из тяжелого бархата. У подножия каждой кровати уже стояли их сундуки.

На подоконнике в своей просторной клетке Джес сразу заметила Эреба. Неясыть не спала — её янтарные глаза светились в полумраке. При виде хозяйки птица издала тихий, приветственный клекот.

— Привет, хороший мой, — прошептала Джес, подходя к окну и выпуская сову из клетки на свободу. Эреб плавно перелетел на спинку её кровати, устроившись там как верный страж.

— Какая красивая птица! — воскликнула Сара, её глаза восторженно округлились. Не раздумывая, она протянула руку, чтобы погладить густое серебристое оперение неясыти.

Но Эреб не был домашним любимцем. В ту же секунду его янтарные глаза вспыхнули холодным огнем, он резко подался вперед и ловко, почти молниеносно, щелкнул клювом, едва не задев пальцы Сары. Птица мгновенно расправила мощные крылья, визуально увеличившись вдвое, и издала глухое, предупреждающее шипение.

— Эй! — вскрикнула брюнетка, едва успев отдернуть руку. — Он чуть не откусил мне палец!

Джес мгновенно оказалась рядом, положив ладонь на спинку кровати рядом с Эребом. Птица тут же сложила крылья и прижалась к руке хозяйки, но продолжала сверлить Сару недобрым взглядом.

— Прости, Сара, — виновато выдохнула Джес, поглаживая сову по жестким перьям. — Я должна была предупредить. Эреб не любит чужаков. Продавец сказал, что он очень… своенравный.

— Своенравный? Да он настоящий дикарь! — Сара сердито потерла руку, хотя на коже не осталось и следа — Эреб скорее напугал её, чем хотел ранить. — Мой папа говорит, что такие животные выбирают хозяев под стать себе.

Джес лишь слабо улыбнулась, чувствуя, как Эреб довольно потерся головой о её ладонь. Она понимала, что Сара права. В этом замке, полном правил и древних традиций, эта птица была её единственной связью с той дикой, необузданной частью её души, которую она сама только начинала осознавать.

— Ладно, — Сара вздохнула, её гнев быстро сменился усталостью. — Кажется, мне лучше держаться от него подальше. Спокойной ночи, Джес. И следи, чтобы твой «дымок» не съел нас всех до утра.

— Спокойной ночи, — ответила Джес, забираясь под тяжелое алое одеяло.

Свечи в комнате одна за другой погасли сами собой. В спальне воцарилась тишина, нарушаемая лишь мерным сопением девочек и далеким воем ветра за окном башни. Джес лежала в темноте, глядя на полог кровати. Она чувствовала тепло Эреба, сидящего в ногах, и тяжесть эбеновой палочки, которую она спрятала под подушку.

Её первый день в Хогвартсе закончился. Она была гриффиндоркой, у неё были друзья, и она была официально врагом номер один для Скорпиуса Малфоя.

«Ну что же, — подумала она, закрывая глаза. — Посмотрим, что принесет завтра».

Где-то в глубине замка, в подземельях, Драко Малфой вглядывался в пламя камина, а профессор Вейн перебирал старые пергаменты. Но здесь, в высокой башне Гриффиндора, Джес Хейл наконец-то спала — крепко и без кошмаров, впервые за долгое время.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!