Наследник: Тягоды

Темнота отсыревшего пространства наконец озарилась светом. Страж, заменив потухший факел, в душе посетовал на то, что у них так и не поставили световые камни в темнице. Но после молча ушел, оставляя заключенного в тусклом свете огня. Даже не проверил, приносили ли трапезу, а ее как раз и забыли сегодня. Хорошо хоть нечисть за решеткой не могла похвастаться наличием аппетита, иначе такое упущение сыграло бы в будущем злую шутку со стражником-растепой. Ханкин лежал поникше. Его глаза уставились в точку, а мозг все искал способы отступления. Не нашел. Сколько бы он не гонял по кругу варианты, не уточнял детали и возможности, выхода не было. От того эта изнеможденная нечисть и уставилась на появившегося Антона с удивлением. Не ожидал он, что Правитель вернется так скоро. — Выглядишь скверно, — произнес Ханкин, который выглядел не лучше. В ответ была тишина. Скрывать было нечего: Антон не спал. Круги под глазами почернели донельзя, волосы переливались сальным блеском и пародировали гнездо. Правитель безмолвно обвел камеру взглядом и произнес: — Му Лина убили Ханкин, до этого напоминающий тряпичную куклу, приподнялся. На его лице читалось неподдельное удивление, а еще неизведанная боль. За этот короткий миг он смог связать отсутствие Нефра в темнице и данное событие, и оттого противно оскалился. Нечисть не знал, была ли Богиня на его стороне, но она явно сделала все, чтобы защитить раба своего. — Ты и вправду решил собрать коллекцию ножей в спине. Антон прикрыл глаза. Пред ними предстал образ мертвого ребенка: бледная синяя кожа с невероятно черными венами. И тишина. Невероятно безмолвная избушка. Лишь шорох занавесок и звенящая пустота. — Видимо, я наконец получил тот самый редкий экземпляр, который ждал. Меня предала та, которой я готов был отписать половину Этваль. Ханкин удивленно уставился на Антона. Неужели тот признался в запретных чувствах, о которых судачат шепча? Да не кому-то, а ему, заключенному казнокраду? Или быть может он, как и все, ослепленный половыми признаками, просто не мог принять настолько сильные дружественные чувства между бывшей главнокомандующей и Правителем? Нечисть не стал долго думать, считая это не своей проблемой. — Поэтому ты подпишешь кровавый контракт, — Антон достал свиток. Как в давние времена. Он больше не мог верить и доверять. Ему нужны железные гарантии. Каждый раз парень твердит об одном и том же, а потом встает на свои же грабли. Больше этого не повторится. — Оо, так ты все еще помнишь о них? — Ханкин хрипло рассмеялся. — А как же твоя любимая дружба? — У короля нет друзей. — Кроме твоего Нефра. Хотя погоди. Ты сделал мальчишку своим рабом, а не другом. Интересно, брата он тоже казнит без зазрения совести? — Рот закрой. И без тебя тошно. Ханкин оскалился, но Антон уже опустил взгляд, перечитывая руны на свитке. Его холодные глаза скользили по словам, но не видели их — мысли мужчины были далеко. — Зачем ты пришел ко мне? — но Ханкин видел сквозь его маску — Набрать крови и заключить кро… — Ой, да ладно тебе. Я не вчера родился. Ты мог притопать ко мне когда угодно. Раньше у тебя срочности не было. Антон вздохнул, опустив список: — Твое заключение делает тебя честным и нахальным. К тому же ты не боишься меня и не жалеешь. Ты очень похож на… Антон нахмурился. Он несколько раз повторил «на…», но так и не смог вспомнить имени. Кого Ханкин ему напоминал? И правильное ли это было сравнение? Ведь в душе что-то твердило ему, что ящер перед ним даже в мыслях не должен быть сравним с тем человеком. — На кого? — Ханкин усмехнулся. — Ведьмы опять околдовали тебя? — Нет. Отряды графа Сан Экалета пристально следят за этим. Память подводит. Я забыл кого-то важного, но я даже предположить не могу, кого именно. — А по моим ощущениям, все же похоже на магию ведьм. — Или Богини, — у Правителя тоже было это странное чувство, причем ему будто уже говорили об этом, но разговор в памяти размыло дымкой тумана. — Уж больно много тебе чести, чтобы твои проблемы касались еще и Богини. Вспоминая труп Му Лина, Антон ухмыльнулся. И вправду. Ей нет до него никакого дела. Ведь их Богиня была Габраяле, чего даже врагам он бы не пожелал. Кровь хлынула на контракт; Ханкин прижимал болезненно ладонь, про себя гадая, отчего же все вокруг желают ему перебить руки. Антон еще раз удостоверился во всем, после чего сообщил заключенному о скорой отправке на северо-восток. Нечисть был не рад, но и выбора у него не было. Оставалось лишь смотреть злобно на удаляющуюся спину Правителя, мечтая о возможности в прошлом быть осторожнее. Антон тенью прошел по улицам Этваль, минуя стражу. Знакомая избушка показалась впереди. Обычно там бегала Ницы или Му Лин, но сегодня кроме ветра и шума травы ничего не нарушало покой этого уголка города. Антон зашел внутрь, скрипя дверью. Му лин лежал на кровати, обдуваемый дымом благовоний. Молитвенник шепотом закончил просить Богиню помиловать ее дитя и, заметив Правителя, с поклоном вышел из комнаты. Нефр все же настоял на служащем храма вчера, ведь какие бы интриги не плелись вокруг, душа мальчика должна была обрести покой. Антон грустно смотрел тогда на эльфа, зная правду, но решил успокоить так хотя бы Ницы со Стариком, которые на пару за ночь будто бы постарели лет на десять. Поэтому они нашли молитвенника, что точно умел держать язык за зубами, — к изумлению Правителя им оказался личный служащий Сан Экалета — и с утра принялись проводить ритуалы. Оттого в комнате Антон остался совсем один. Мастер никому не рассказал о произошедшем, а Нефр нес долг службы как ни в чем не бывало. Правитель видел, что фасад уверенности эльфа постепенно начинал крошиться, как его взгляд слишком долго останавливался на некоторых вещах. Но, увольте, он сам был промах в душевных ранах и помочь парнишке уж точно не мог. Антон подошел к Му Лину. Спокойное выражение лица ребенка ему не было по душе. Все эти дни он считал, что оборотень обладал невероятно тихим и скудным эмоциональным спектром, имея лицо мертвой рыбы после смерти родителей, но теперь он знал, что ошибался. Только сейчас стало понятно, что волчонок всегда ходил с немного нахмуренными бровями. И глаза его были изучающе волнующими. Жаль, что это стало ясно лишь после его смерти. Перфид был хитер. Нанес такой удар в такой момент — никто не ожидал. И цель была достигнута, и он теперь мог претендовать на трон, ведь, по логике, нечисти все еще надо представить наследника, а как это сделать, если он мертв. Все было идеально просчитано. Кроме одного. Му Лин уже был на престоле. И в окружении Антона не было ни единой личности, что при слове «наследник» не представила бы первым Му Лина. Скорее всего в детском сознании Перфида еще не было четкого понимания разницы крови. Да, между видами нечисти любое дитя поймет, почему у того уши, а у того хвост, а вот то почему пастух никогда не станет королем — тут уж нужно сначала чуть поумнеть. Возможно в детском сознании еще даже существовали сюжеты, где богачи влюблялись в бедных девушек просто так. Потому что велело сердце. И никаких спорных вопросов у него и не возникало. Увы, лишь взрослый понимал, почему сюжет влюбившегося богача в беднячку так мрачен и печален. Отчего это событие заставляет всех нищих ронять слезы сожаления, а аристократов противно скалиться. Но Перфид еще не знал. Детской мозг не понимал, считая такие истории подарком Богини для бедняков. И скорее всего эта ситуация тоже ему показалась подачкой Святой на блюдечке. Му Лин не был родной кровью Антона, но и Перфид — подавно. Только вот последнему с детства быть герцогом Юга, никак не садится на трон. А вот с Му Лином все было сложнее. Кровь родителей принадлежала простолюдинам, но сиротство и опекание самим Правителем — знак, что этот ребенок уже не будет среди обычного люда. Во все времена даже незаконнорожденные дети в какой-то момент могли претендовать на титул родителя, только вот принятые в семью сироты всегда шли на наследие впереди них, ведь даже несмотря на то, что у первых была кровь главы рода, у вторых было обучение и признание этого самого человека. Мастер открыл дверь, прерывая поток мыслей Антона. У старика под глазами залегли темные круги, одежда сегодня была неопрятной, дряхлой. В руках у него было множество трав и склянок. При виде мужчины он ойкнул, не ожидав встретить его здесь. — Почему ты здесь? — спросил Антон, опережая вопрос наставника. Тот нахмурился и опустил принесенные вещи на стол. Спрашивать более мужчине было не нужно — он уже сам догадался. — Зелье? — усмехнулся он. — А смысл? Сердце Му Лина не бьется. А сердце для нечисти все. — Великий Крислэнд изобретал невероятные зелья, — спокойно и уверенно ответил Старик, раскладывая травы. — И среди них есть такое, что может запустить сердце нечисти. — Ага, а Габраяле может сотворить чудо, — усмехнулся Антон. — Мы уже опоздали. Мастер с прищуром уставился на ученика: — Уже успел напиться? — Отнюдь. Хотя, хочу невероятно. Но ты бутылку спрятал. — И поделом тебе. Ишь, удумал. Надо решать проблемы, а не заливать их. Под котелком вспыхнул огонь. Старый, потертый сверток был развернул рядом, и старик принялся резать корни непонятного происхождения. Антон нередко замечал, что у старика в рецептах присутствовали странные ингредиенты. Некоторые из них даже пугали, ведь однажды Мастер закинул в кипящую воду уши эльфов прямо на глазах Дона и Нефра. Чем они отличались от обычных ушей, старик так объяснить и не смог, как и не смог дать внятного ответа, откуда они у него взялись. Мастер подошел ближе к Антону. Ловким движением клинок описал круг, и с ладони мужчины хлынула кровь. Он даже не стал спрашивать, когда его чудо-наставник повел его вперед, вынуждая стать прямо над котелком, чтобы золотая жидкость капала аккурат в закипающую воду. Только попросил плату в виде настойки — стакан с раствором древесного цвета оказался перед ним. — Только не пей, пока не вытечет достаточно крови, — предупредил Мастер и начал резать еще травы. Он остановил его ровно за секунду перед тем, как Антон планировал влить в себя алкоголь. Мужчина щелкнул языком и поставил стакан на место. Ему оставалось только стоять в ожидании, пока все закончится. Когда жидкость из котелка разлили в колбы, тут же опуская их в ледяную воду, Антон понял, что можно залечивать рану. Золотом вспыхнула его ладонь, и он пару раз сжал и разжал ее. В это время Мастер подскочил к ребенку, приподнимая его голову. Трясущейся рукой он поднес склянку к синим губам, вливая жидкость внутрь. Тишина. Даже за окном не пели птицы. Мастер размашистым движением кинул колбу в стену. Стекло разлетелось в разные стороны, зелье разлилось по полу. Старик ударил кулаком по полу, приговаривая: — Кингсленд как был ничтожеством, так и остался. Ни одно зелье не работает как надо! Антон, который хоть и теплел слабую надежду в душе, но все же не верил в воскрешение ребенка, подошел к столу и наконец влил в себя стакан горючего. Глотку обожгло, и он на момент зажмурился, а после, как ни в чем не бывало, пошел к Мастеру. Поднимая его под мышки над полом, мужчина посадил старика за крыльцо. Пусть подышит воздухом, в котором еще не летает трупный яд. А сам он пошел по делам, ведь сегодня он обещал собрание глав. На нем, собственно, впервые появилась Лилит. Девушка сидела в шелковом алом платье за столом, обложенная свитками, и пристально наблюдала за графом Сан Экалетом. Мужчина, явно наслаждаясь компанией красавицы, менял политические темы на повседневные, пытаясь расположить к себе собеседницу. И у него получалось: Лилит все меньше обращала внимание на листы и все больше уделяла его вампиру. Вожак странно тер ладони, пока Нефр сидел неподвижно, скрестив на груди руки. Он был в полном обмундировании: доспехи блеском переливались под свето-камнями и откидывали блики на стены. Волосы идеально собраны, но взгляд и лицо… Антону показалось, что он уставился на себя в зеркало. Темные круги, потухшая радужка, полное отсутствие жизни. У трупа и то был радостнее вид, чем у эльфа в тот момент. И можно ли было его винить в чем-то, ведь сильнее всего после смерти Му Лина страдал именно Нефр. Не Ницы, что выплакала реки слез в подушку, не Мастер, что судорожно искал способы возродить ребенка и даже не Антон, из которого будто высосали душу, — эльф, что пытался скрыться за делами и заботами, пострадал сильнее всего. Ведь по сути одна часть его семьи убила другую. Антон не мог залезть в голову к мальцу и прочитать его мысли, зато точно разбирался в своих, оттого он и решил, что Нефра нужно устранить. Это было логично, учитывая, что совершил его племянник. Правитель серьезно рассматривал казнь другой части Тилье, но там сошелся только на голове Перфида: юг еще не считал себя частью Этваль, а Ания — демоница, что, в отличие от того же Ханкина, может с легкостью поднять народ за собой. Про Дона Антон не думал. Он знал, что в момент вести о смерти Му Лина этот эльф упадет морально ниже Ницы и будет голосить неделями напролет. Собственно благодаря старшему Тилье он и мог рассматривать казнь Перфида — эльф ни за что сможет оставить такого сына рядом с собой, а Ания между сыном и мужем выберет второго. Выбрать-то она выберет, но Антона уж точно не простит за потерю своей кровинушки. И нет лучшего рычага давления, чем буквально воспитанный и поставленный ею на место главнокомандующего Нефр. А Правитель не верил, что эльф будет верен ему. Не было сомнений, что между ним и Тилье, Нефр останется на стороне последних. Лилит подпрыгнула с места при появлении Антона. Она сразу начала выпаливать все новости, как делала это прежде. Вампир был моментально забыт, и оттого он разочарованно вздохнул. Правитель еще в прошлый раз обратил внимание на отношение кровососа к девушке, но он был слишком сам ослеплен ею, чтобы правильно оценить намерение этого аристократа. И признаться честно, ему сейчас тоже было особо не до этого. Жизнь Лилит в любой момент может быть отнята Антоном, без всякого сопротивления с ее стороны, и оттого мужчина даже не хотел касаться ее. Делает свое дело — на остальное у нее свободы в душе еще не хватит. А если хватить, то не на долгое время — буквально от двери дома до костра Богини. Лилит наконец замолчала. Она заметила взгляд Правителя и тихо села. Он еще немного понаблюдал за ней, после чего безразлично кинул на стол свиток. — Я принял решение о казни Перфида Тилье, — произнес Антон так, будто это обсуждение вина в таверне. Вожак и Сан Экалет не смогли сдержать вздоха. Они моментально кинули свой взгляд на Нефра, что сидел с идеально прямой спиной. Эльф закусил щеку и смотрел только на Правителя, будто боясь увидеть реакцию нечисти кругом. И не зря, ведь вампир моментально сделал свои выводы и взмолился Богини, что его не слышала. — Граф Тилье имеет хорошую славу. Лилит считает, что такая казнь — трудна. Нужно скрыть. Иначе дурные слухи и заговоры, — сразу предложила девушка. — А зачем вам голова ребенка? — спросил вожак. — Что он сделал? — Он сделал то, — изрек Антон. — за что его не сможет простить даже Богиня. Свет озарил тьму и комнаты. Солнце прорвалось сквозь окно, тут же погаснув за очередным облаком. — Я все же бы хотел знать, — граф Сан Экалет скрестил руки на груди, поглядывая на Нефра. — что же в вас случилось. — Можешь узнать у своего молитвенника — моментально осек его Правитель. Вампир прищурился, но промолчал. Он однажды усвоил свое место и не хотел рисковать головой. Особенно сейчас, когда даже недалекий вожак понял, что разговор о казни Перфида Тилье — это разговор об изгнании Нефра. — Лилит помнит, что Тилье уехали, — Лилит потерла подбородок ладонью. — Завтра прибудут. Какой замысел? Все делать нельзя громко. Нужно тихо. Антону кажется, или девушка стала хуже говорить? Раньше ее речи будто бы были ровнее и понятнее. Или же это его влюбленность дорисовала девушку в голове? — Нужно будет дать указ стражникам не останавливать карету, — неожиданно раздался голос Нефра, чем удивил всех. — Нельзя задерживать на дороге до Этваль — слишком много способов сбежать. Желательно дать возможно доехать до места обитания, а там уже решать за пределами глаз и ушей простой нечисти. Нефр осторожно перебирал пальцами по столу: так тихо, что заметить такую деталь только слухом было невозможно. Глаза его светились, выдавая с головой бурю эмоций внутри него. Антон сверил его взглядом, после чего уставился в окно. Интересно. — Тогда поручаю эту задачу вам, сэр Нефр, — произнес он, уже скрывая свой хищный блеск глаз. Вампир подпрыгнул с места, возмущенный, но тут же сел — нечаянно посмотрел на пустующий стул Ханкина и решил не лезть. Как уже было упомянуто, в своей жизни он усвоил, что в некоторые моменты Правителя трогать нельзя. К тому же Сан Экалет фантомно ощущал, как лезвие нависло над шеями всех присутствующих после новости о казни Тилье. И это чувство настолько копошилось насекомыми под кожей, что он вызвался сам проверить торговлю в Этваль, и для этого выбрал самые отдаленные уголки города. Чем дальше от бури, тем больше шансов выжить. Лилит, что в отличие от остальных, считала Антона святыней, занялась свитками Правителя прямо под его боком, не желая уходить далеко. Нефр же… Что ж. Он тихо сидел на месте и так же бесшумно поднялся с него, чтобы отправится к своему отряду. Мальчишка больше не разговаривал. Да и не нужно было: ему бы все равно никто не ответил бы. Стоило дождю утихнуть, как налетел жуткий ветер. Раненная непогодой и грязью карета из путешествия на север наконец остановилась напротив избушки. За ней наблюдали с самого въезда в Этваль, но не трогали — Антон строго-настрого запретил выносить эту ситуацию за пределы доверенного круга. Его слова Нефр интерпретировал по-своему: узнает кто-то лишний — прощайся с головой. Эльф смотрел, как колеса останавливались в грязи, скрестив руки на груди. Голубые глаза серым цветом переливались на редких проблесках солнца. Когда дверь кареты открылась, и из нее выпрыгнул знакомая ему нечисть, он зажмурился. И помолился. Богиня, как же он молился в том момент. Но все знали, что она покинула Этваль и не услышит его. Шаг, второй — Нефр направил меч на Дона, стоило тому окончательно вылезти из кареты. Ания, что спрыгнула следом, оперевшись на протянутую ладонь мужа, хотела выступить вперед эльфа, но он не позволил ей, закрывая демоницу спиной. Герцог непонимающе уставился на брата, вопрошая в чем дело. — Герцог Тилье, — голос Нефра дрогнул. Он опустил голову, делая глубокий вдох, после чего решительно посмотрел брату прямо в глаза. — Ваша семья обвиняется в посягательство на жизнь наследника, — четко проговорил эльф. Издалека было не видно, но его руки дрожали. Лезвие ходило ходуном. Дон же с полный непониманием уставился на брата. Их взгляды не отрывались друг от друга, и Нефр сжал зубы. Следующие строчки дались парню с трудом: — Перфид Тилье обвиняется в отравлении наследника Му Лина и его скоропостижной смерти. С лица Дона в секунду схлынули все краски. Он открыл рот, но тут же его ноги его подвели — мужчина понял услышанное. Если бы не Ания сзади, герцог бы рухнул на землю. Хотя и она выглядела не важно: шок демоницы был заметен. Они даже и секунды не сомневались, что произнесенные слова — правда. — Му Лин… умер? — с нотками подступающей истерики произнес Дон, после чего содрогнулся в плаче. Брат всегда безоговорочно ему верил, подумал Нефр. Дрожь пробила его с новой силой, но тут его рука перестала шататься. Он удивленно посмотрел вбок, где стояла Ницы, что положила свою ладонь поверх его, стабилизируя меч. Ее глаза горели красным, лицо опухло от слез, а брови были сдвинуты. Их взгляды встретились. Потухший голубой встретился с ярко горящим зеленым. — Антон бы точно не хотел такого, — прошептала она. И опустила меч вниз. — Он бы сказал не рубить сгоряча. Не надо. Нефр смотрел на нее, понимая, что девочка совершенно не знает Антона. Резко ему поплохело: все стало ясно, как белый день. Сзади него брат бился в истерике, пока жена прижимала его к себе, а ребенок стоял в тисках меж двумя рыцарями. И весь Этваль был в неведении. Есть только он, кто решал все. В тот момент Нефр наконец осознал, что на самом деле имел ввиду Антон. — Увести Тилье в темницу для допроса, — приказал он, не оглядываясь на брата. Нефр взял руку Ницы и повел ее оттуда. Она не должна знать. Не должна осознать. Антон же крутил стакан с настойкой у себя в руке. Труп Му Лина лежал аккурат сзади него, обдуваемый благовониями. Он слышал слова Нефра с улицы, разглядывая жидкость, и оттого одним присестом опрокинул в себя алкоголь, закрыв глаза. Вот Антон наконец и уничтожил всех детей, что взял себе под крыло. Последняя башня в виде Нефра пала. Мужчина посмеялся, покачав головой. За мальцом все равно нужно проследить. Когда Антон «сломался», он лежал в лазарете присмерти, оттого особых ментальных скитаний у него не было. Жить только хотелось ужасно. Еще хотя бы секунду. Хотя бы мгновение. А вот Нефр стоит на своих двоих и может вполне хлебнуть горя. Антон вспомнил Габраяле, после чего встал и пошел к двери. Уже прямо возле нее он развернулся, вернулся к Му Лину, потрепав его по волосам, пару раз моргнул и наконец отправился в путь. В темницу, где его встретил сначала Ханкин, считающий камни на стене, а потом разъяренный крик двух братьев. Ссора была настолько жаркой, что ящер, находящийся за решеткой, улыбался при каждом отражении голоса Нефра от стен — это была его личная дурман трава. Будто за все дни страдания мужчине воздалось. Антон фыркнул от довольного лица Ханкина. Он же в ответ оскалился: — Ваш раб не подводит вас. На это раздался очередной крик из глубины темницы: — Так ответь мне, что поменялось? Раз ты и я братья! Антон нахмурился и встретился взглядом с ящером. — Мой раб решает, — он погладил навершие на мече. — имеет ли он право оставаться рядом со мной. — Нет ни шанса, что он не выберет вас. Звонкий голос из глубины заглушился ударом капли воды о пол. Правитель уставился на Ханкина, безмолвно предлагая тому продолжить рассказ. — Ой умоляю, — шипяще цокнул ящер. — Не стройте из себя непонятно кого. Он-то точно выберет вас. Все выберут вас. — По количеству ножей в спине я бы не был так уверен, — взгляд желтых глаз метнулся к потухшему факелу. Нужно приказать оснастить темницы свето-камнями. — Вы их любите собирать, это да, — посмеялся повеселевший Ханкин. — Но для большей части нечисти даже речи о выборе быть не может. Ведь это по сути это чаша весов с прошлым и настоящим. А в прошлое, поверьте мне, никто не хочет. — Кроме тебя. — Ну спать с богатыми дамами, чтобы воровать их брюлики, не так приятно как сидеть в своем доме и попивать вино, не беспокоясь, что мою голову снесут. Нечисть усмехнулся и томно продолжил: — Стоит один раз попробовать и уже никогда не захочешь обратно. Да и мальчишка слишком высоко сидит, чтобы потерять все из-за юродивого племянника. Антон был готов подписать под каждым словом, однако он знал особенность эльфов и не верил, что из всего вида именно ему попадется тот, кто наступит на глотку своим заложенным с пеленок взглядам. Конечно, Нефр приятно его удивил, вызвавшись сам организовать весь процесс казни: от поимки до исполнения. Только вот это было как и спасение для эльфа, так и его погибель, ведь стоит отступить хотя бы в одном шаге, и главнокомандующий полетит в одну клетку вместе с Перфидом, а если уж совсем станет неугоден — с Ханкиным. — Порой мне кажется, что ты был человеком, Антон, — неожиданно ящер перешел на неформальную речь и посмеялся. — Только человек не может знать, что чувствовала нечисть к Правителю. Оттого ты и не осознаешь одну простую истину. — Какую? — не скрывая интереса, спросил Антон. — Так я тебе и сказал, — змеиные глаза прищурились, рассматривая мужчину. — Раз не понимаешь, значит, тебе и не надо. Лучше подслушай, о чем там братья ссорятся. Ты же за этим пришел. Антон сверил его взглядом, раздраженно хмурясь. Он хотел уже развернуться к страже и взять ключ, чтобы напомнить Ханкину, чем чревато выводить его из себя. Только вот он не хотел выдавать свое присутствие здесь, а крики этой нечисти точно привлекут внимание Нефра. — Нужно построить крепость, чтобы ты там как принцесса сидел, — сквозь зубы выдал Правитель. — Спасибо, — оскалился Ханкин. — Только, боюсь, до этого момента меня убьют. — Ты это заслужил. — Как и ты. Но почему-то мы здесь оба живые, а на заслуживающий смерти Му Лин в колыбели Богини. Учащенное биение сердца Антона вмиг остановилось. Он диким взглядом уставился на нечисть, обнажив при этом меч: — Надо все же вывесить твою голову на стену. — Спугнете своего раба. А состояние главнокомандующего для вас явно важнее мести какому-то там графу Северо-востока. Слишком умная скотина. Антон, пытаясь угомонить гнев внутри себя, очертил мечом круг и вложил его обратно в ножны. Если такая нечисть, как Ханкин, не сможет выжить на Северо-востоке, то тогда от той территории лучше и вовсе отказаться. Ведь лучше кандидата на управление теми землями ему не найти. — Правитель… — пропел с улыбкой Ханкин. — Нет, Антон. Твоя же фамилия Звездочкич? Звук падения капли воды разнесся по темнице. Антон даже не успел скрыть свои эмоции от внезапного вопроса, как смех ящера заполнил пространства. Ему было настолько весело, что он согнулся пополам, прибавляя к соло своего голоса нового участника в виде звона цепей. — Богиня! Твое бы чувство юмора, да всем! Правитель и Звездочкин! Богиня! — Ханкин вновь залился смехом как сумасшедший. — Совсем из ума выжил? — спросил Антон, пытаясь расслышать сквозь голос ящера крики из глубины темницы. Не хватало, чтобы они спугнули эльфов. — А кто бы не выжил, узнай он, что Правитель — это бывший Звездочкин? Антон моментально понял, что попал в ловушку. Его собеседник специально выводил его из себя, ведь в гневе легче выдать правду. И он, будто малолетка, не заметил и выложил все карты на стол. И забудьте, что мужчина молчал: с таким оппонентом, как Ханкин, одного лишнего взмаха ресниц достаточно, чтобы узнать истинное положение дел. — Ания считала себя умной, но в ней было слишком много веры в тебя. Как и у тебя в нее. Она не могла видеть истину, — все еще радостно произносил ящер. — Но я, Антон Эдуардович… Скажем так… Последние дни имел слишком много свободного времени. И наткнулся на одну очень интересную закономерность в памяти! И как жаль, что твое отчество все же Эдуардович… — Ты поэтому про человека сказал ранее? — Антон уже знал ответ, но решил все же продолжить эту сумасшедшую беседц. — Было интересно посмотреть на твою реакцию. И я не ошибся. — Зубов хочешь недосчитаться? Ханкин цокнул, следом улыбнулся и отвел взгляд: — Иди к Нефру. А то это будет твой песик, кто сейчас последние зубы потеряет. — Попрошу сломать твои ноги перед отбытием. — Вы как всегда милосердны, Правитель. И зачем он остановился с ним поговорить? Он не только потерял время, но еще и выдал тайну — а возможно даже спугнул тех, ради кого и хотел пробраться в темницу. Ханкина теперь точно нельзя держать подле себя. Коридоры сменяли себя один за другим. Иногда слышались стоны заключенных, иногда — писк крыс. Удивительно, но тишина, что была последние десять минут, вновь была потревожена криком эльфов. Антон предположил, что братья сначала испугались, спутав истерику Ханкина с внезапным визитом незваных гостей, но не обнаружив никого вокруг, вернулись к своей ссоре, но уже в более тихом тоне. За это мужчина Нефра накажет: нельзя так слепо доверять выводам в местах, где могут появится нечисти с более высокими чинами. Стражу всегда можно подкупить или запугать. Да и нельзя позволять эмоциям брать вверх настолько, чтобы твой крик разлетался на всю округу. Конечно, этот пункт он сам не соблюдал, но эльфу нужно быть лучше, чем он. Дойдя почти вплотную к нужному месту, он встал в самом темном углу. Отсюда было все хорошо видно и слышно: спасибо покойному градостроителю. Нефр расхаживал из угла в угол, пока Дон, сидевший на стуле, прижимал к себе колено. Было непонятно, ранили герцога Тилье или нет, но его плач изредка сотрясал воздух. — Дон, ты когда-либо пробовал похлебку в темнице? Неужели Нефр угрожал брату? Антон нахмурился. Дон же в это время поднял свой взгляд на главнокомандующего. — Спал на мокрой соломе, когда рядом раненная и без сознания лежит та, от которой твое сердце болит? Или может ты видел, как близкий товарищ ловит удар от меча, пытаясь защитить своего главнокомандующего? Видел, как горят дома с твоими друзьями и как их жен обезглавливают люди, пока дети втоптаны в грязь копытами и сапогами? Мысли Антона моментально сменили вектор: эльф не угрожал, а выплескивал обиду. Он не особо вслушивался в крики до этого — вините Ханкина и его способность вывести из себя — а стоило бы. Ведь теперь большая часть нужной ему информации упущена, оставив только крупицы, что придется собирать в процессе. — Или может ты отхаркивал кровь, когда тебя буквально вбивали в стену в течение многих часов ногами? Рассказывая, кто такой главнокомандующий? — Нефр… — А может ты сидел за столом глав, когда твой племянник убил наследника? Зная, что Антон уже видит на плахе не только его голову, но и твою? Смотрит на тебя так, что даже нет сомнения, что это твои последние дни? — Послушай… — Нет ты послушай. Я пытаюсь быть тем же, Дон, но меня сломали еще в мокрых каменных стенах. Я пытаюсь быть жизнерадостным и стремлюсь вернуться к той же свободе, что была у меня до того, как ты уехал на Юг. Только вот кровь тяжело смывается с рубахи, а еще труднее с рук. Дон прикрыл глаза, покачивая головой. — В мире, что строит Антон, у меня одна роль, — четкий голос Нефра отразился от стен. — Как у Богини есть план на меня, так и у Правителя есть ожидания. И тут либо ты перестаешь скрывать всю ту злость за все голодные года детства, смерть знакомых от рук людей, смерть твоих рыцарей на поле боя, где у вас ни шанса… Либо готовишься вновь есть ту похлебку вперемешку с грязью. Нефр встал, направляясь к выходу: — Можешь поговорить с графом Сан Экалетом, он более доступно тебе расскажет. В конце концов блаженному Югу не понять страдания севера. Дон схватил брата за руку, одергивая назад. — О чем ты говоришь? — слезно промолвил он. — Какой блаженный Юг? Мы с тобой выросли вместе! Мы с тобой, когда родите… — Герцог Тилье, — Нефр скинул ладонь мужчины. Холод в интонации эльфа потряс даже Антон. Дон же замер, прижимая руку к себе. — Перестаньте. Мы выросли вместе, и я готов сражаться за вас и юг до последнего своего вздоха. Но я уже не похож на вас. И никогда не буду. — Вас? Нефр, ты… Дон уставился на каменное лицо брата. Вмиг его глаза залили слезы, а брови сошлись вместе. Мужчина со всей силы толкнул Нефра в сторону, сам проходя впер: — Да пошел ты. Ровные шаги Дон становились тише. Он пронесся мимо стражи, а те его даже не остановили: приказ был только на Перфида. Главнокомандующий же потупил голову, разглядывая пол. Его грудь медленно поднималась и опускалась. Антон тоже опустил взгляд, но тут услышал шорох подола юбки. Вновь вернув внимание на комнату, он затих. Ницы, что Богини известным способом пробралась в темницу, тихо подошла ближе. Она видела, как герцог Тилье ветром вылетел из здания, весь в слезах, и догадалась, что Нефр сейчас не в лучшем состоянии. Пусть девочка знала о родстве мужчин всего-ничего, она все еще помнила из слухов, что нет никого ближе брата или сестры. При появлении девушки Нефр не был многословен. Он уставился на Ницы из-под ресниц, ожидая, что она изречет. — Ты как? — не стала томить ожиданием ведьма. — Дурно, — со смешком произнес парень. — Зачем ты здесь? Тебе нельзя сюда. — Меня пускают везде, куда я захочу. …И эту проблему нужно решить. Одно дело пустить Ницы на собрание глав, другое — в темницу с разлагающимися от пыток заключенными. — А пришла я… Потому что тебе сейчас нужна семья. Очередная капля упала с потолка, разрезав тишину. Антон в душе вздохнул, прикрыв глаза. Семья… Громкое заявление. — Я, ты, Антон и Му Лин может и не делим кровь, — девушка подошла ближе к эльфу и взяла его ладонь в свою, прижимая к сердцу. — но мы семья. — Ты забыла Мастера. — Старого хрыча не приписывай Слабый смешок сорвался с губ эльфа. Он покачал головой, после чего изрек: — Я не уверен, что вхожу в вашу семью. Я даже не уверен в том, кто я теперь. — Глупышка, — Ницы слабо стукнула эльфа по лбу. — Ты беззаботный эльф, любящий вино и архитектуру. И ты точно семья. Нефр посмеялся сквозь грусть. На самом деле этот вопрос был напрого глубже, уходя корнями в самое его сердце. Парень потратил часы, чтобы найти ответ, но каждый раз тот ускользал от него. Оттого он и начал искать подсказки в словах других. — Я сделаю нам чай, — Ницы потащила эльфа за собой. — Дома. И все станет легче. — Мне нужно закончить с делами. — Ой, у вас с Антоном вечно дела. Нам сейчас нужно быть вместе, чтобы пережить горе. — Полчаса. Ницы поставила руки в боки и закатила глаза. — Ла-а-адно. Но чтобы через полчаса ты был дома. Иначе не пущу внутрь. Девушка выпорхнула из комнаты. Нефр закусил щеку и с тяжелейшим вздохом сел. Парень закрыл свое лицо ладонями, после чего принялся думать, как быть дальше. Антон в это время вышел из-за стены. Он бесшумно прошел внутрь, присаживаясь напротив Нефра. Рыцарю потребовалось больше минуты, чтобы его заметить и следом подлететь со своего места. Они переглянулись. — Мой совет, — голос Антона вселил в мальца страх. — Рыцарь не должен быть кем-то, кроме рыцаря Правитель встал и сделал шаг вперед. Нефр напрягся, но вместо насилия на его плечо просто упала рука. — Но ради своей любви я предал короля. Шок нарисовался на лице эльфа. Его глаза сузились, а рот открылся в безмолвном вопросе. — Если не знаешь, кто ты, то хотя бы живи так, чтобы не разочаровать Ницы. Пока ищешь, не подведи ее ожидания. Очень уж мне не хочется, чтобы ее будущий жених сломался или умер раньше свадьбы. — Антон… — слезно пропищал Нефр. — Я не уверен — Как и я. Но разве мы не самые главные здесь? Антон выпрямился и уставился на огонь факела. — Если уж мы не будем уверены, то Этваль точно падет. Богиня ему уж точно не поможет. Эльф нахмурился. В его голове роем копошились мысли, мешая трезво думать. — Ты наставил меч на Дона? — вывел из самобичевания парня Антон. — Наследник погиб, — вздохнул эльф, обхватив голову руками. — И их семья виновата. — А ты не из из семьи? Тишина. Она была для мужчины лучше ответом, чем если бы Нефр изложил ему целую эпопею. — Отправляйся к Ницы и выплачь ей в юбку все, — приказал Антон. — Чтобы я не видел больше слабости и боли в твоих словах и глазах. — Есть, Правитель. — И если станет уж совсем тошно, то ты знаешь где меня искать. — А если мне уже невыносимо тошно? — спустя короткий миг тишины уточнил эльф. — Тогда ты забыл прошлое и все, что пережил. Один из факелов погас. Глаза Правителя в полумраке засветились золотом. — Ведь не может тот самый Главнокомандующий Нефр, которого я знаю, сломаться только от того, что его семья совершила ошибку. Шаги разлетелись по комнате. Антон ушел, не оборачиваясь, желая дать парню время все обдумать. Хотя насмешливый взгляд Ханкина мешал трезво думать уже ему самому.