21.

      Струя проклятой энергии, выпущенная очередным чудовищем, каким-то чудом не задела Кенто. Точнее, чуть-чуть задело прическу, теперь она не такая аккуратная, как обычно. Удивительно, но очень хочется подумать о том, что это не останется незамеченным Годжо, и он обязательно посмеется над "новой стрижкой" кохая. На что т/и наверняка презрительно посмотрела на Сатору, затем перевела взгляд на него, уже более нежный, и сказала бы, что все в порядке, и не так важно, какая у него стрижка, сколько то, что он сейчас сидит здесь, живой и невредимый.       Нанами отбрасывает эти мысли, потому что понимает, если он продолжит в этом том же духе, т/и не будет улыбаться, причем очень долго и по его вине — неосторожности, невнимательности, глупости.       Маг берет себя в руки и выкладывается на полную. Ему нужно вернуться сегодня домой. И завтра. И в любой другой день и продолжать возвращаться до самого конца, а уходить он пока не собирается.       У него есть, для чего жить, и он хочет насладиться этим сполна.

***

      — Я дома! — повторяет она свое традиционное приветствие в пустоту.       Девушка не успевает дойти до ванной комнаты, как раздается звонок в дверь.       «Кого же это принесло?»       Она немедленно открывает нежданному гостю, когда через глазок видит, кто же стоит за ней.       Всегда одетый с иголочки, с идеально уложенными волосами и уставшим, но очень спокойным взглядом Кенто предстал перед ней совершенно в новом для нее образе.       У помятого Нанами глаза горели. Никаких видимых изменений она не заметила, кровавых ран, к счастью, тоже, но таким она его еще не видела.       — Т/и, здравствуй, прости, что без предупреждения, — он не заходил в квартиру, когда она открыла дверь, — я хотел с тобой поговорить, но если ты не готова или не хочешь меня слушать — только скажи, я не буду тратить твое время.       — Конечно же я тебя выслушаю, только зайди в дом для начала, пожалуйста, не очень хочу серьезно разговаривать на лестничной клетке.       — Спасибо, — мужчина, наконец, зашел. — Т/и, я маг первого уровня и почти каждый свой рабочий день, иногда со сверхурочными, а иногда и в выходные, я имею дело с такими отвратительными и опасными существами, как проклятия. Сейчас я буду говорить вещи, на которые у меня хватает смелости лишь благодаря адреналину, который я сегодня получил в особенно большом количестве, поэтому, с твоего позволения, я продолжу здесь, — девушка молча кивает, боясь спугнуть такой боевой настрой Кенто, и он продолжает, — я хожу по лезвию каждый день, я рискую, сам не зная, зачем, но продолжал это делать. Долгое время мне, признаться честно, было уже все равно, что случится на предстоящей миссии, если мой срок подошел к концу — значит, я сделал все, что должен был.       Ненадолго он замолчал, увидев, что девушка не очень понимает, к чему же он клонит, обдумал свою следующую фразу и продолжил.       — Но я осознал, что кое-что изменилось. Я хочу возвращаться с миссий. Мне есть, что защищать и для чего жить. Т/и, — они встретились взглядами, — я влюблен в тебя. Ты стала моим смыслом, я безмерно благодарен тебе за это, за то, что ты появилась в моей жизни. Если ты не примешь мои чувства — я не буду тебе больше докучать и исчезну, ты никогда больше меня не увидишь и продолжишь жить спокойной жизнью обычного человека, встретишь другого мужчину или женщину, который даст тебе все то, чего ты достойна — целый мир. Но если мне так повезет и ты ответишь мне взаимностью, то ты сделаешь меня самым счастливым человеком на свете, и я сделаю все для того, чтобы ты не пожалела о своем выборе.       — Кенто...       Они снова в объятиях друг друга, снова в прихожей, но уже в ее квартире.       Она старается прижаться как можно ближе, забрать всю ту боль, которую ему пришлось испытать, разделить ее с ним, чтобы стало легче. Он нежно перебирает пряди ее волос, беззвучно молясь.       — Давай сделаем друг друга счастливыми.       — Как ты пожелаешь.       Она не может сдержать слез и улыбки, он чувствует давно забытую легкость и бабочки в животе, которые, он был уверен, давно уже умерли там, внутри, вместе с ним.       Кенто чувствует себя таким живым рядом с т/и, каким не чувствовал себя, кажется, никогда.       Он осторожно берет ее за подбородок и приподнимает лицо, в немой просьбе, она так же отвечает и он губами проходит по соленым следам ее слез.       Глаза в глаза и он снова просит разрешения, его губы едва касаются ее, они дышат буквально одним воздухом.       Т/и легонько кивает и получает столько нежности, что, кажется, ее хватит на всю жизнь.       Так хорошо.