история 1

В октябре Виктория Райдос, Марьяна Романова и Влад Череватый отправились на совместное испытание в Волгоградскую область. Виктория равнодушно смотрела в окно кафе при гостинице, периодически делая осторожные глотки горячего кофе. Произошло ли что-то или Вика просто встала не с той ноги - Марьяна не знала, но ей казалось, что настроение у Виктории при их встрече было не очень хорошее: она сделала запись для влога, добродушно попрощалась со своими подписчиками, а потом, нахмурившись, завтракала, уставившись в окно, отделяющее зал кафе от грязной улицы забрызганным дождём стеклопакетом. На самом деле, настроение у Вики не было плохим, её, скорее, тревожили ощущения и мысли. По дороге из аэропорта прошлой ночью она всю дорогу сидела между Владом и Марьяной. Разговор в минивэне был о том, как каждый из них принял свой дар, как пришёл в магию. Вика вела себя естественно, хотя внутри немного нервничала: сидевшая слева Марьяна слишком часто касалась её ноги. Конечно, места было не очень много, и совсем не касаться было невозможно, но Марьяна, хоть периодически и меняла своё положение, всё равно возвращалась к тому, как было до этого: её голень в чёрных леггинсах касалась колена Вики, а её пальцы - Викиного бедра, несмотря на то, что на них была направлена камера. Действовала ли Марьяна намеренно или сама Вика уже надумывала что-то, Вика не могла сказать наверняка. Но ясно ей было только одно: она могла отодвинуться от Марьяны, сократив длительность или даже уменьшив количество прикосновений к себе, но она не сделала этого. В какой-то момент ей стало интересно, как долго это будет продолжаться, но Марьяна вела себя как ни в чём не бывало и отодвигаться не собиралась. Вика не сказала бы, что ей были неприятны эти прикосновения, скорее, наоборот, и в этом и была проблема. Вика встряхнула головой и велела себе думать о чём-нибудь другом. Влад, написав что-то жене, отодвинул телефон в сторону, но по-прежнему молчал. Марьяна переводила взгляд с коллег и наконец нарушила тишину за столиком: - Что, Влад, притих: ведьм не опасаешься, не думаешь, что свяжем и тебя тоже? Он широко улыбнулся и бодро произнёс: - Та я бы сам себя связал ради ритуала с вами. Виктория проговорила, не переводя взгляд от чашки: - Рисковый ты парень. - Да, я такой. Что с очередностью? Кто за кем пойдёт? Марьяна бросила взгляд на темноволосую жрицу - Виктория почувствовала это, но не посмотрела в ответ - и твёрдо ответила чернокнижнику: - Ты - первый. Влад обратил внимание на уверенность Марьяны и кивнул: - Повезло Вам, что Толик не против. Так же уверенно предложить Виктории изменить очерёдность появления на съёмках Марьяна не смогла, решив не переходить дорогу жрице культа мёртвых: шутки шутками, но злить Вику было чревато разборками, принимать участие в которых Марьяна больше не хотела. Случай в посёлке Октябрьский Ольховского района был трагичным. Впрочем, как и любая смерть, но особой драмы добавляла молодость и красота повесившейся в сарае девушки. Казалось, впереди у юной Надежды была вся жизнь. Время близилось к полуночи, когда испытание и ритуалы были завершены, и экстрасенсы пошли к микроавтобусам. Илья Ларионов, шагая рядом с Марьяной, вдруг спросил у женщин: - Сегодня был ритуал втроём. Сообща. А иногда бывают ведущий и ведомый, так сказать. Вот вы как-то проводили ритуал только вдвоём, кто тогда доминировал в вашей паре? Они сразу отреагировали на вопрос ведущего: - Вика, - уверенным голосом ответ Марьяны. - Паре? - растерянный вопрос Виктории. Вика остановилась и недовольно посмотрела на остановившуюся из-за неё Марьяну, а потом на оператора: - Коль, ты снимаешь нас? Не снимай. Марьян, - она понизила голос, - мне написывают во всех соцсетях. - Это называется "шипперить", Вик, и это нормально. Ну почти. Илья заинтересовано влез в разговор: - Шипперить? Марьяна открыла было рот, но Виктория не дала ей заговорить: - Всему же должен быть предел. Эти шутки уже переходят границы. И ты подливаешь масло в огонь. Марьяна была невозмутима: - Шипперство даёт людям вдохновение, из которого они черпают силы... Илья переводил взгляд с уставшей нервной Виктории на невинно хлопающую глазами Марьяну: - Шипперство? Виктория, уже сделав шаг вперёд, чтобы продолжить путь, подняла руку, призывая Марьяну замолчать: - Давай не портить этот вечер. Марьяна опустила голову: - В общении с тобой я не всегда сразу понимаю, что хожу по охуенно тонкому льду. - Что? Какой лёд? Что ты несёшь? - Это мем. - Какие мемы, Марьян, хватит. Марьяна не ответила, переключив всё своё внимание на усиливающийся ветер, трепавший пожелтевшие верхушки деревьев. В свете уличных фонарей Влад раздавал последние автографы своим поклонникам и отказывался возвращать ведро, привезённое с кладбища, а Илья что-то обсуждал с координатором группы, когда прямо над головами людей послышался раскат грома и в стоящую на треноге камеру ударила молния. Оборудование заискрилось, сработала сигнализация какого-то припаркованного рядом автомобиля, одна из местных жительниц испуганно вскрикнула. Началась суматоха, стали искать, чем прикрыть горящее оборудование. Холодный ветер распространял запах жжённого пластика, один из операторов снова включился в работу, подбегая поближе к источнику огня, а кто-то из суеверных местных поспешил отскочить в сторону. Илья громко призывал всех безопасности ради отойти подальше, и в этой кутерьме Марьяна незаметно спустилась с пригорка и пошла по известному только ей маршруту. Высокая пожухлая трава прогибалась под ногами и выпрямлялась, скрывая её следы, длинные тонкие ветви берёз с облетающими жёлтыми листьями качались на ветру, заслоняя удаляющуюся фигуру женщины словно прохудившимися занавесками. Виктория обернулась и в последний момент заметила яркие рыжие волосы во мраке наступившей ночи. Она хотела было позвать Марьяну по имени, но вместо этого молча сбежала вниз в траву вслед за ней. Невысокий рост, чёрная одежда и тёмные волосы Виктории, собранные в хвост, способствовали незаметному исчезновению. Волны сухой травы пропали, а ряды берёз сменились бурьяном: переросшей крапивой и борщевиком. Кажется, по осени он уже не был опасен, но Виктория на всякий случай спрятала руки в рукавах, чтобы случайно не коснуться стеблей. Марьяна прошла через покосившуюся калитку и разросшиеся кусты высохшей чёрной смородины и переспевшего шиповника к заброшенному дому из потемневших от времени брёвен. Вика произнесла бранное слово, когда зацепилась за кривую ветку кустарника, и хотела обматерить и Марьяну, но заметила как медленно та - словно в трансе - поднимается по деревянным ступеням тёмного крыльца. Часть крыши обвалилась, и чернота чердака зияла абсолютным мраком. Ветер как будто выключили, и стало совсем тихо, словно природа застыла в ожидании чего-то. Вика помотала головой в разные стороны, отметив про себя неподвижность окружения и как будто усиливающуюся тишину. Хотя прошли они, кажется, совсем немного, но сюда уже не доносились голоса с дороги. Да и вообще казалось, что ещё чуть-чуть - и они окажутся в каком-то вакууме. Вика с тревогой открыла рот: - Марь... Марьяна протянула руку и потянула дверь дома на себя. Над участком сверкнула молния и оглушительно грянул гром. Испуганная Вика очутилась на крыльце буквально через секунды: - Блядь, Марьян, какого мы сюда пришли? Марьяна молча сделала шаг во тьму. Спутница её в нерешительности остановилась на пороге, давая глазам привыкнуть к темноте после ослепительной вспышки молнии. - Марьяна! Куда ты? Она пыталась вспомнить, что говорила Марьяна в готзале о выходе из своих трансовых состояний: кажется, что она сама может контролировать это. Гром грянул снова, да так сильно, что Виктория поспешила войти в дом. Помещение, в котором они сейчас находились, было, по всей видимости, сенями. Некоторые доски усохли, образовав щели. Бревенчатая стена казалась совсем чёрной по сравнению с дощатой. Пахло пылью и заброшенностью. Марьяна стояла лицом к следующей двери, ведущей непосредственно в жилище. - Марьяна, выходи из своего состояния, слышишь? Выходи из состояния этого и дома тоже! Потом Вика призналась себе, что да, она могла бы развернуться и на высокой скорости миновать двор и пролесок, чтобы позвать людей. Место было слишком странным и в то же время - ничем не примечательным, таких заброшенных домов Вика повидала немало, но оставить здесь эту женщину она почему-то не решилась. Быстрый поток её мыслей вдруг прервал спокойный голос Марьяны: - Такое странное, но как будто ничем не примечательное место. - Что? Пошли отсюда. - Мы только пришли. Давай осмотримся, это ненадолго. - У нас даже телефонов с собой нет, чтоб осматриваться тут. Глаза немного привыкли к темноте и стали различать очертания предметов. Справа от входной двери белела в темноте небольшая печь, сделанная из глины и песка: даже без освещения были видны глубокие трещины в побелке. В дальнем углу комнатки стояли стол, накрытый скатёркой, и небольшой сундук. Присмотревшись, Вика заметила на подоконнике низкого окна огарок свечи, вплавленный в жестяное блюдце: - Вот, зажги свечу. - Чем? Искру высечь? - Ты же куришь. - Электронные. Нужны спички. Марьяна осторожно пошарила в одной из печурок - небольших углублений в корпусе печи - и нашла полупустой коробок. Встряхнула: звук был звонкий. - Не отсырели. Вика сделала шаг вперёд и протянула свечу: раздался характерный звук зажигания спички, и окружающую темноту разогнала яркая вспышка. Марьяна аккуратно поддержала снизу запястье Виктории, пока второй рукой поджигала фитиль. Свет озарил бледные лица и яркие распущенные волосы. Вика посмотрела вверх: - Хорошо, что ты в обуви на низкой подошве. Марьяна подняла руку и осторожно коснулась тёмного потолка почти над самой головой: - Мала изобка, мала и топка. - Что? - Избушка, говорю, маленькая, не нужно много топить. Низкие потолки обеспечивают быстрое прогревание. - Чудесно, я считаю. - Я слышу сарказм. - Нееееет, что ты. Марьяна отдала Вике коробок и забрала блюдце со свечой. Пламя свечи горело ровно, в доме было тихо, тепло, но всё равно неуютно, и, чтобы разбавить атмосферу, Виктория сказала первое, что пришло в голову: - Раньше в одном доме жили поколение за поколением. Согласно мифам, именно в настолько обжитых домах могли заводиться домовые. А мы притащились без приглашения, разве может такое кому-нибудь понравится? Марьяна отвлеклась от разглядывания истлевшей от времени скатерти с вышитыми вручную узорами и уверенно ответила: - Это место давно заброшено, и, если хозяева не забрали домового при переезде, он бы уже погиб. Вика наклонила голову и улыбнулась, дав понять, что говорила несерьёзно. Они продолжили осмотр, и Марьяна задумчиво произнесла: - Интересно, кем бы ты была из славянского бестиария? Хм... Вика снова улыбнулась, на сей раз предупреждающе: - Нет. Марьяна демонстративно надула губы: - Я ничего ещё не сказала. - Ты собиралась. - Кикимора. - Я так и думала. - Болотная! Вика покачала головой и с сарказмом промолвила: - Ещё лучше. - Да ладно тебе, нормально, я жила бы поблизости, будучи русалкой. - Не, ну тогда другое дело, конечно, тогда я согласна. Они засмеялись, а потом Марьяна и вовсе захохотала, с трудом проговорив, что кикиморы как раз маленького роста. Они осмотрели несколько глиняных горшков и деревянных ложек, когда на улице вновь раздался грохот грома, словно тучи стояли непосредственно над домом, а сильный порыв ветра хлопнул входной дверью, подняв с пола многолетнюю пыль. Виктория, едва не закашлявшись, прошла к выходу и попробовала открыть дверь. Дверь не открывалась. - Прекрасно, блин. Она подёргала ручку ещё раз, попыталась навалиться всем весом, но результата не было. Марьяна предприняла попытку открыть дверь, пожала плечами и вернулась к осмотру помещения: - В окно вылезем, если что, тут невысоко. Никаких проблем. Виктория хотела бы сделать глубокий вдох, но пыль ещё не осела, хотела бы потереть лоб, но руки наверняка были грязными, поэтому она решила просто жечь спички. Марьяна же была воодушевлена. Не будь в помещении так темно, она, наверное, радостно бегала бы по комнате. А пока ей приходилось лишь вертеть головой в попытках найти что-нибудь интересное и аккуратно ступать по деревянному полу, стараясь не запнуться о какие-то вещи. - Ты как ребёнок. - Ну а что? Каждый день, что ли, нас заманивает брошенный дом? Ты вот находишь радость в записях еды для влога. Вика аккуратно положила сгоревшую спичку на печной шесток и немного отвлеклась от плохих мыслей: - Да, я бы сейчас не отказалась от простой деревенской еды: варёной в мундире картохи вприкуску с разносолами - капусткой квашенной, огурчиками солёными. Ещё так, знаешь, веточки укропа, петрухи разложить и куски ароматного чёрного хлеба только из печи. Марьяна осторожно прошла к углу комнаты и, не оборачиваясь, спросила: - И борщ? - И борщ. Или рассольник. - Давай сходим в стилизованное под старину кафе, когда вернёмся в город? - Только если с нами будет кто-то третий. Чтобы никто не мог сказать, что это свидание. Я знаю, что ты сейчас улыбаешься. Марьяна улыбнулась ещё шире: - Ты не можешь это видеть. - Я это чувствую. - Ты не представляешь, Вик, как бы сейчас визжали из-за твоих слов девочки, которые нас шипперят. - Они не узнают. Не смей об этом писать. - Но ведь всё это действительно радует очень многих. Виктория промолчала, а потом нахмурилась: - Ты как будто специально меня сюда завела. Марьяна провела пальцами по ребру массивной полочки домашнего иконостаса и бережно взяла со стола букетик сухих трав: - Ты сама пошла за мной. Я тебя не звала. Голос её звучал невозмутимо. Вика зажгла очередную спичку и осмотрела красный угол и потемневшие иконы, лежащие образами вниз: - Дом обладает негативной энергией, у нас опять разногласия. - Ща бы все свои косяки сваливать на здание. Виктория бросила недовольный взгляд на Марьяну, но та не смотрела на неё: высохшие растения рассыпались в её пальцах и теперь установить, что это было, не представлялась возможным. Вика сделала шаг в сторону и чуть не запнулась о ножку низкой скамейки, стоявшей чуть ли не поперёк комнаты. Она зажгла новую спичку, осмотрела сей скромный предмет мебели, смахнула пыль, уселась на него, по привычке широко расставив ноги, и посмотрела, как горит тонкая деревянная палочка меж пальцев. Мысли вновь пришли к теме их взаимоотношений: она сама в своих влогах могла случайно говорить что-нибудь такое, что фанаты истолковывали бы на свой лад, но обсудить это с Марьяной почему-то не хотелось. Возможно ли, что в глубине души ей отчасти нравилось, что кто-то считает их отношения такими... возможными? Не то, что бы её прямо влекло к этой немного ненормальной женщине, что сейчас пыталась разобрать выцветший текст на пожелтевшем листке бумаги, но рядом с нею было комфортно. Не легко, конечно, но уютно. Хотя порой Марьяна очень раздражала своей привычкой влезать в разговоры и перебивать. Или втягивать в какие-то истории. Но ощущения от её прикосновений в минивэне были необычными. Вика чуть не засмеялась вслух, подумав о том, что Марьяна использовала какую-то магию. Всю жизнь Вика считала себя человеком абсолютно гетеросексуальным, даже в подростковые годы у неё ни разу не возникало мысли иметь какие-то отношения, кроме дружеских, с лицами своего же пола. Впрочем, наверное, и сейчас она не хотела бы ничего такого. Наверное. Но почему, интересно, на вопрос о доминировании в паре Марьяна назвала имя Вики, ведь сама Вика не представляла себя ведущей в их союзе. Боже, нет, она вообще ничего не представляла. Лёгкий дымок от догоравшей спички таял в застоявшемся воздухе старого дома. Вика бросила спичку на пол и подошла к низкому окну: сквозь стёкла, покрытые липкой серой паутиной, был виден заросший дворик. Взгляд её безучастно скользил по старым яблоням и кустам смородины, пока не зацепился за тёмную фигуру. Вика застыла. Это определённо не было человеком. Но и на животного, стоящего на задних лапах, это похоже не было! Севшим от испуга голосом она позвала Марьяну, отвернувшись буквально на секунду, за которые существо исчезло из поля зрения. Они вглядывались в полумрак, но никого видно не было, и Марьяна уверенно произнесла: - Да брось, какие тут могут быть крупные животные, тут вокруг и лесов нет как таковых, наверное, местный алкаш тащится домой. Вика с опаской осталась у окна, а Марьяна сдула мёртвого высохшего паука с крышки сундука и принялась изучать петли замка: - Может, тут везде камеры, и это просто дополнительное испытание. - Запугивание участников не было прописано в наших контрактах. Марьяна вздохнула: в сундуке было пусто, и, опустив тяжёлую крышку, беспечно добавила: - Твой муж подаст иск против редакции, если что. Вика не успела ответить: внезапно хлопнула дверь сеней и раздались грузные звуки шагов. Кто-то дëрнул ручку закрытой двери. Вика в ужасе схватила Марьяну за руку, ощутив прохладную мягкую кожу и холод перламутрового кольца на указательном пальце. Женщины замерли. Вокруг стало совсем тихо, как будто грозы и не было вовсе. Марьяна, всё ещё не веря словам Вики, громко произнесла, обращаясь к неизвестному за дверью: - Дверь захлопнулась, мы не можем открыть. Кто там? Илья, это ты? Влад? Ответа не последовало. Марьяна понизила голос, обращаясь к спутнице: - Дверь открывается наружу. Изнутри её не закрыть и баррикадировать бессмысленно. Виктория произнесла хриплым голосом: - Попробуем выбраться через окно. Я здесь оставаться не намерена, вдруг там псих. Она отпустила руку Марьяны, и они сделали несколько осторожных шагов к ближайшему окну. Марьяна тихо прошептала: - Не открыть, рассохлась древесина. Придётся бить стёкла. - Бей! Если что, оплатим. - А если он сразу прибежит под окно? - Ну, нас двое, а он - один, на улице его хотя бы видно будет. Марьяна передала свечу Виктории и, взяв в руки тяжёлый табурет, как-то нервно кивнула Вике. Та сделала шаг в сторону, кивнула в ответ и замерла в ожидании. Где-то позади них со скрипом стала открываться тяжёлая дверь - та самая, через которую они вошли в комнату. Происходящее потом Вика ощущала так, словно это не она была там: в ужасе их взгляды встретились, чуть звякнул один из Марьяниных браслетов, а потом раздался звон разбитого стекла. Осколки, серебристо отразив свет молнии, посыпались на пыльный подоконник. Порыв ветра затушил пламя свечи, и горячий воск в дрогнувшей руке капнул Вике на пальцы. Она ничего не почувствовала, сосредоточившись на звуках приближения какого-то большого тела. Марьяна громко крикнула в темноту, дрожащими руками выставив табурет ножками вперёд: - Не приближайся! Шаги затихли, но ощущение присутствия совсем рядом кого-то третьего не покидало их. Вика слышала частое дыхание Марьяны и громкий стук собственного сердца. Запахло влажной землёй и сухими травами. Трое стояли в полной темноте, и, как назло, - впрочем, может, и к счастью, - в эти долгие секунды не было ни одной вспышки молнии. У кого-то должно было закончится терпение. Марьяна еле слышно прошептала: - Держи табурет и дай спички. Слова сами стали слетать с Викиных губ, как будто молитва могла защитить их лучше мебели: - Отче наш, сущий на небесах! Да святится имя Твоё... Впервые в жизни Марьяна обожглась спичкой: искра зажглась, но тут же потухла, наткнувшись на собственную фалангу указательного пальца. Нечто рядом метнулось назад, всколыхнув воздух, и женщины почувствовали, как вибрирует от грузных шагов пол под их ногами. Что-то пронеслось под окнами со стороны двора, поломало ветки сухих кустов и затихло вдали. Марьяна невнятно пробормотала то ли ругательство, то ли молитву, и коснулась локтя Виктории: - Уходим. Брось табурет, уходим. Голос её звучал уверенно. Вика чуть повернулась в сторону и разжала пальцы: от удара табурета пол вздрогнул и несколько кусочков битого стекла превратились в пыль. Осторожно пройдя через комнату, женщины покинули дом и, часто оборачиваясь, быстро пересекли участок. Марьяна закрыла трухлявую калитку и прошептала как заклинание: - Во дворе сиди, за нами не ходи. Виктория шла быстро, уже не обращая внимание на кусты, цеплявшиеся за одежду. В березовой роще Марьяна догнала коллегу: - Что это могло быть? Всё-таки домовой? Но пахло землёй. Возможно, леший, который решил перезимовать в ничейном доме? Эх, надо было посмотреть на полу следы. Или нас разыграли? Или... Марьяна наконец обратила внимание на молчание Виктории и, чуть потрогав её за рукав, спросила: - Как ты? Виктория обернулась назад, остановилась и тихо произнесла, помотав головой: - Я... я не должна так рисковать собой, у меня дети. Голос её дрожал, как будто она только сейчас осознала опасность, угрожавшую её жизни. Марьяна, пытаясь заглянуть в бледное лицо спутницы, успокаивающе произнесла: - Вик... Всё нормально. Не думаю, что нам серьёзно что-то угрожало. Но хорошо, больше не будем ходить по таким местам. Вика кивнула, но выглядела такой потерянной, что её хотелось обнять. Марьяна, не задумываясь, развела руки в стороны и чуть потянулась к Вике. Та закрыла глаза, сделала шажок и очутилась в мягком тёплом объятии. Стало спокойнее. Марьяна с трудом удержалась от желания поцеловать Викторию в лоб. Воздух вокруг был свеж и прозрачен, а берёза уронила жёлтый листок на Марьянино плечо. Поднявшийся ветер растрепал рыжие пряди, пощекотал ими лицо Виктории и принёс голоса людей с дороги. Вика выдохнула и отстранилась, Марьяна кивнула ей и сделала шаг от леса. Они поднялись на пригорок к толпе и съёмочной группе и, к своему удивлению, обнаружили горящую камеру. Вокруг распространялся запах гари. Отсутствие Вики и Марьяны никто не заметил, словно они никуда и не уходили. Женщины переглянулись, поняв, что что-то происходило со временем, и Марьяна воодушевлённо произнесла: - А может, это был леший во временной петле! Минивэны выдвинулись из посёлка к гостинице за полночь. Все устали, кроме Влада, севшего в другой автомобиль и что-то оживлённо рассказывающего жене Ильи Ларионова, приехавшей сюда с мужем из любопытства. На заднем сидении теперь их было только двое, и единственными источниками света служили мелькающие огни дорожных фонарей. Вика была уже абсолютно спокойна, и ничто в её поведении не выдавало прежних переживаний: - Интересно, что ты упомянула временную петлю. Потому что Надежду тоже нашли в петле. Это не связано, конечно, просто печальная игра слов. - Да, трагичная смерть. И жаль, что у нас не было времени порасспрашивать местных о брошенных домах. - Ты же любишь изучать историю, копаться в архивах, вот тебе и задание, найдёшь - распечатаешь, как ты обычно делаешь. В полумраке автомобильного салона выражения лица Виктории видно не было, но Марьяна чувствовала дружелюбный настрой. Она взяла руку Виктории в свою и подняла выше, чтобы рассмотреть ногти, выкрашенные в красный цвет, - на одном из них застыла капля свечного воска. Утомившаяся Вика не стала забирать свою конечность из прохладного плена Марьяниных рук, бережно державших её, пока Марьяна пыталась отскрести воск с ногтя, только бросила быстрый взгляд на людей, сидящих на передних сидениях: администратор смотрела в свой телефон, водитель, конечно, - на дорогу. "Занятно, - подумалось Вике, - что прикосновения её рук согревают, хотя сами прохладные". Она внимательно посмотрела на профиль Марьяны, сосредоточенной на воске, - светлая кожа была обрамлена огненными волосами, и вспомнила про последнюю спичку: - Ты не обожглась? - Немного. Палец ноет. Марьяна мягко отпустила руку Виктории, скользнув по пальцам, но та не убрала её, наоборот, придержала запястье Марьяны, чуть не зацепившись за массивный серебряный браслет, и провела пальцем по предполагаемому месту ожога на указательном пальце левой руки. На коже верхней фаланги была шершавая полоска. Вика вздохнула: - Надо бы помазать чем-нибудь. - Пустяки, до свадьбы заживёт. Марьяна посмеялась, Виктория ответила искренней улыбкой, отпустила чужую руку и чуть отстранилась: автомобиль подъехал к гостинице, и нужно было не привлекать чужого внимания к их отношениям. Какими бы они ни были.