Часть 10

Время летит быстро даже тогда, когда каждый твой день наполнен самыми яркими и счастливыми эмоциями. Наверное, даже особенно быстро. Все эти моменты когда-то превращаются в воспоминания. Однако, от этого я не перестаю чувствовать себя самым счастливым человеком во всём мире. Все эти воспоминания заставляют меня чувствовать себя хорошо, а мы всё продолжаем создавать новые. Тогда, в худший период моей жизни, я был совсем молодым парнем двадцати трёх лет и не имел ничего, кроме желания закончить свои страдания. Тот октябрь, когда я повстречал тебя, моя любовь, был морозным и до ужаса жестоким. Мне было больно, а ты тогда думал, что не справился. Ты и правда был готов отдать свою жизнь небесам, лишь бы освободить свою потерянную душу от страданий, но встретил ещё одну такую же — мою. Да, всё именно так. В тот октябрьский холодный вечер, двадцать четвёртого числа, встретились две потерянные души с кровоточащими ранами в сердцах, что желали перестать стучать, и разумами, что так хотели отпустить эти страшные мысли. Две почти полностью опустошённые оболочки. Мы оба не имели такой нужной в том возрасте жадной тяги к жизни. Сейчас же остались лишь шрамы, что уже не болят. Я и правда думаю о них с гордостью, как и хотел тогда, в двадцать три. Теперь же мне тридцать один год. Я больше не живу в Сеуле, но возвращаясь туда, а его огни больше не кажутся такими пустыми. И огни Нью-Йорка тоже живые. Живые и невероятно красивые. Особенные для того, чтобы когда-то мы решили здесь остаться. И лица людей, проходящих мимо меня прямо сейчас такие настоящие. Я сижу на скамейке в столь людном сквере и мне совсем не страшно. Я улыбаюсь прохожим и ловлю их улыбки в ответ. Мне так хорошо и тепло, а предвкушение приятно ласкает любящее с каждым днём лишь сильнее сердце, пока я ожидаю здесь тебя. Успешного продюссера по имени Ким Хонджун. Своего возлюбленного, подарившего мне когда-то желание жить. Сегодня двадцать четвёртое октября, но я не сижу на улице в одной футболке. На мне твоя толстовка, что согревает от прохлады яркой осени и укрывает от лёгкого ветра. Мы празднуем восемь лет с нашей первой встречи этим вечером в том уютном ресторане, что тебе так нравится. Я не люблю дорогие места, но ты всегда говоришь, что я имею полное право иногда побаловать себя. «Я что, зря столько работаю? Позволь мне угостить тебя хорошим ужином в такую дату, любовь.» Любовь... Ты всегда зовёшь меня любовью. За восемь лет моё сердце не перестало таять от этого. Ты всё ещё по вечерам поёшь для меня ту песню, что назвал «Thank u.» И новую, «Still Here», тоже. Я никогда не устану их слушать. Ты пообещал мне, что не позволишь спеть эти прекрасные песни ни одному артисту, с которыми ты работаешь, даже если они захотят, услышав однажды. Всегда говоришь, что они предназначены лишь для меня. Ты совсем не смотришь на других и я чувствую себя счастливым из-за этого. Ты никогда не делаешь мне больно и я благодарен тебе за это бесконечно. Сидя здесь в одиночестве и попивая кофе в ожидании тебя, я путешествую по своим воспоминаниям. Я помню тот первый поцелуй. Лишь лёгкое касание губ, а после наши испуганные взгляды. Помню, как плакал, когда ты ушёл. Помню, как боялся тогда увидеть тебя, а ты пришёл и прижал меня к себе, словно я — всё, в чём ты нуждаешься. Я помню наш первый раз. Ты так волновался, ведь впервые спал с парнем, а я был до ужаса смущён и никак не мог перестать прятаться за своими же ладонями. Ты был так осторожен и нежен, но твоя страсть сводила меня с ума той ночью. Я сорвал тогда голос и с утра ужасно хрипел, а ты всё смеялся, рисуя неведомые даже тебе узоры поцелуями-бабочками на моём лице. Я помню наше первое путешествие. Япония... Мы прожили там месяц. В Токио красиво, помню как сейчас, хоть и прошло пять лет. Мы так много гуляли, а в альбоме появлялось всё больше фотографий с того самого полароида, что я тебе подарил. Ты до сих пор таскаешь его с собой абсолютно везде, хоть он и устарел давным-давно. Удастся ли мне заставить тебя пойти в отпуск и снова поехать туда? Или, может быть, в Корею на остров Чеджу? Или Австралия, что стала вторым местом, куда мы направились ровно четыре года назад? Если честно, мне неважно, где мы будем, потому что с тобой я чувствую себя дома, куда бы ни занесло. Думать о местах, которые я хотел бы посетить с тобой, можно вечно. Ты когда-то говорил, что хотел бы посетить Россию и погулять по улицам Москвы. А я готов с тобой куда угодно, хоть пешком. Я по сей день помню каждую нашу прогулку. Например, то жаркое лето, когда на солнце можно было, кажется, расплавиться, а мы поехали на море, где вся наша кожа жутко обгорела. Потом мы несколько дней оба жаловались на то, что не взяли солнцезащитный крем. Или, скажем, как мы обошли чуть ли не весь город под снегопадом холодной зимой, дурачась, словно дети. Интересно, мой милый Хонджун, а помнишь ли ты всё это? Я знаю, что ты дорожишь этим временем так же сильно, как и я. Ты никогда не заставишь меня засомневаться, я уверен. Ты тоже помнишь, как прошлой осенью, когда кругом было полно жёлтых опавших листьев, ты решил устроить небольшую фотосессию прямо в парке? Люди так странно смотрели порой, но я даже не замечал их взглядов. А весной в Японии мы любовались сакурой... В то время, поздно ночью, когда людей на улицах не было, мы целовались под её цветением и мне было так хорошо с тобой. Всегда так хорошо. Сегодня утром, например, мы привычно готовили завтрак вместе, крутясь на нашей небольшой кухоньке. Вчера вечером мы пили красное вино за просмотром детективной дорамы, долго целовались, а после занимались действительно любовью. Я часто вижу твоё обнажённое тело, но всегда теряю дар речи от восхищения. Ты всё ещё немного ниже меня ростом, но тебе это совсем не мешает буквально носить меня на руках. И я искренне рад чувствовать себя именно так рядом с тобой, кто бы что ни сказал. Я чувствую невероятное счастье в этот прекрасный вечер, ведь это будет первый раз, когда мы празднуем двадцать четвёртое октября, как женатая пара. Всё верно, ведь ты сделал мне предложение в этот самый день, в октябре прошлого года. Клянусь, я думал, что умру от счастья. Я думаю, что готов умереть от счастья даже сейчас, глядя на кольцо на своём пальце. Ты не перестаёшь упоминать, что я когда-то спас тебе жизнь, а я уже не спорю, что было наоборот. В конце концов, мы, наверное, просто спасли друг друга. В тот самый день наши бедные несчастные души сплели пальцы нежно и вырвались из ада, направившись прямиком в рай. Только вместе. Я никогда не перестану думать об этом именно так. Однако, прямо сейчас поток моих мыслей прерывает некто, приземлившийся рядом со мной на скамейку. Я поворачиваюсь, улыбаясь, но на секунду застываю. Лицо этого молодого мужчины кажется знакомым. Тоже кореец? Может, я видел его раньше именно там, в Корее? Я не понимаю, почему мне кажется, будто я знал этого человека слишком хорошо когда-то. — Не думал, что когда-то снова встречу тебя. Ты ждёшь кого-то? — его голос... От него меня прошибает ледяными мурашками. — Чхве... Сан? — о, да, я всё ещё помню это имя, хотя не думаю об этом человеке никогда. А он изменился. — Удивительно, что мы встретились здесь, так далеко от Кореи, правда? Не думал, что когда-нибудь вот так просто смогу увидеть тебя ещё раз, — он поднимается на ноги и, похоже, собирается уходить, а я всё ещё не могу сказать ни слова. Слишком неожиданно. — Я рад, что ты счастлив с ним. Ким Хонджун, верно? Мне жаль, что я так и не смог сделать всего этого для тебя когда-то. Прости, что тогда я выбрал наркотики вместо тебя. Мне правда до сих пор очень жаль, — он усмехается несколько печально. И теперь он уходит. Мне не страшно. Не больно. Я и правда счастлив. Но я совсем не ожидал увидеть его хотя бы раз, ведь с момента его исчезновения больше не слышал ничего о нём. Да и встретиться здесь, в Нью-Йорке... Это несколько странно. Но слыша любимый голос, я забываю об этом так, будто это и правда был лишь незнакомец, спрашивающий, например, который час или попросивший подсказать ему дорогу. — Ты чего застыл, любовь? — ты стоишь надо мной, пытаясь понять, куда я смотрю и о чём думаю. — Расскажу тебе дома, но поверь, это не имеет никакого значения. Важны только мы. Идём? Я успел соскучиться по тебе за день, — не хочу говорить сейчас и лишь утягиваю тебя в сторону ресторана, что здесь неподалёку. В конце концов, Чхве Сан ушёл. Для меня — умер. Я искренне желаю ему быть счастливым, но для меня это лишь незнакомец, о котором я не знаю ничего, кроме его имени. Сейчас, сплетая наши пальцы в кармане твоего лёгкого пальто, я вновь забываю о нём раз и навсегда. И мы снова сгораем дотла в счастье и любви, наслаждаясь деликатесами и потрясающим вином, что теперь мне нравится. Ты рассказываешь о своих новых успехах, а я не могу сдержать гордой за тебя улыбки и своего влюблённого взгляда. Лишь ночью мы возвращаемся домой несколько выпившие, страстно целуясь и собирая все углы по пути в спальню. Наспех раздеваем друг друга, оставаясь почти полностью обнажёнными. Ты валишь меня на кровать, спускаясь мокрой дорожкой поцелуев к низу моего живота. Всегда знаешь, что делать, чтобы заставить меня извиваться под тобой, теряясь в наслаждении. Только ты это умеешь, Ким Хонджун. Ты привычно осторожен и нежен по началу, а спустя время ускоряешься, попадая с каждым толчком по самой чувствительной точке, целуя мои плечи. Я знаю, что ты наслаждаешься моими стонами, непроизвольно срывающимися с моих уст, даже если иногда я не могу контролировать свою громкость. Я сжимаю под собой простыни и мне даже не нужны лишние касания, чтобы дойти до пика. В такие моменты ты не останавливаешься, но замедляешься, возвращая моё возбуждение вновь своими поцелуями и нежными касаниями рук. Ускоряешься опять только потом, вышибая воздух из моих лёгких, заставляя меня чувствовать себя слишком хорошо. Ты невероятный, Хонджун. Ощущая тебя внутри, у меня перед глазами всё пятнами яркими. Звёзды и искры. Так жарко и так хорошо. Чувствую грань и судорожно сжимаю тебя в себе, распахивая рот в немом крике. Ты изливаешься внутри в презерватив, застывая на время, а потом привычно падаешь рядом, сгребая меня в объятия. Тебе всегда так плевать на мои возмущения по поводу того, что нам стоит сходить в душ. Если честно, они совсем несерьёзные. Я просто так сильно люблю, когда ты тихо смеёшься, глядя на меня со всей своей нежностью и неподдельной любовью, а потом зарываешься носом в макушку и шепчешь что-то о любви, пока я играю с тобой, целуя столь чувствительную шею и проходясь языком где-то под кадыком. Конечно, мы идём в душ и умудряемся продолжить там, отдаваясь друг другу без остатка, целиком и полностью. Возвращаемся в кровать уставшие, но такие счастливые. Мы больше не потерянные, нет, теперь это две безумно влюблённые души. Бессоницы и кошмаров больше нет, так что прижимаясь к твоей груди, я засыпаю почти моментально, слыша напоследок твой мягкий шёпот, такой невероятно нежный и расслабляющий. И лишь утром мы узнаем в новостях, что уроженец Южной Кореи разбился насмерть в страшной аварии этой ночью, забрав с собой ещё одну жизнь, а личность этого человека не удаётся определить. И в машине найдена предсмертная записка. Значит, суицид? Мы переглянёмся, видя фото, а под ним подпись «Чхве Сан.» Я искренне пожелаю ему счастья там, на небесах, а после переключу канал, не желая слушать слов, что он оставил на окровавленном клочке бумаги. Может, это эгоистично и неправильно, но, в любом случае, это уже совсем не моя вина, ведь мы с ним незнакомы. Ты меня обнимешь, целуя в щёку. И я счастлив. Счастливый конец — это и есть тот самый правильный путь, на котором я нашёл своё счастье. Да, всё могло бы быть лучше, но у меня всё уже на сто и один процент. Мне правда жаль, что он не справился, однако справились мы. Ведь что, если мы оказались на этом месте. Безусловно, на нём не должен был быть никто. И теперь я целую тебя, своего любимого мужа, наслаждаясь рассветом за окном нашего уютного дома. Теперь всё хорошо. И я надеюсь, что у всех, где бы мы все ни находились.