#5. Формула роста

— Я смог, Том! Я смог! — Только не разбей салон, прошу. Довольный, счастливый, полный положительного заряда, я сидел на переднем сиденье авто Тома и рукоплескал в такт своим счастливым крикам, иногда задевая то подвеску в виде ёлки на зеркале, то рычаг на коробке передач. Улыбка, настолько широкая, что щёки начали болеть, во все тридцать два прямоугольных зуба блистала, как софит или третья автомобильная фара. Я готов был танцевать от радости, бежать марафоны, разгребать тяжёлые коробки на складе Чарли, а лучше — ещё раз прожить этот замечательный день! Меня буквально вытащили из петли, закрыли от пуль, раскрыли парашют, спасли от казни! Лишь бы моя чрезмерная эмоциональность сейчас не вызвала глюки алгоритма и дальнейшая работа была столь же продуктивна. — Целая тьма народу! Целая толпа! Нет, толпища! Вру, толпищище! — на этот раз я нехило ударился правой рукой о потолок, а второй задел Тома. — И что интересно-то, я им отвечал, я им смог рассказать про акции так, что на них купились. Ты видел полки? Они пустые! Даже самые засохшие и неудавшиеся лакричные палочки забрали! Чарли давно они мозолили глаза, всё грозился: «Не продашь их — я тебя сам пущу на лакрицу». Ха-ха-ха, он меня сегодня хвалил, представляешь? Похвалил! Меня! Да никогда! Эта сахарная борода могла меня только оскорблять по списку всех ужасных тегов даркнета. Самодовольство и хвастовство продолжалось ещё долго, но Том не перебивал меня. Он, расслабленно улыбаясь, вёл машину по ночному городу. Думаю, он чувствовал спокойствие и безмятежность, зная, что меня не отправят на помойку. Лично я бы места себе не находил, если бы кого-то из нашей пятёрки уничтожили. Да, даже Грэба. Брр, и подумать о подобном страшно. Машина въехала в зону стека. Припарковав её на родное, пригретое место, мы оба вышли из транспорта и направились в свои квартиры. На лестничной клетке мы попрощались, и я вошёл в свою каморку, закрыв двери. Тишина. За сегодняшний день её было так мало, что я невольно соскучился по ней. Тёплое и радостное чувство всё ещё горит внутри, заставляя растекаться в довольной улыбке. Высокие продажи, похвала от босса магазина, официальная отмена моей казни. Волны ужаса и радости схлестнулись во мне; странно, что они не вызвали цунами, которое повергло бы мою систему в дисбаланс. При очередной мысли, что всё сегодня прошло как нельзя удачно, по телу пробегали мурашки. Я распаковал кейс, поставил телефон на стол, а сам пошёл переодеваться в домашнюю пижаму, пританцовывая по пути. Интересно, знает ли Майк о моих результатах? Ну скорее всего знает, ведь как-никак это он устроил всё. Но откуда? И как? Кто он на самом деле? Несмотря на приподнятое настроение, разум постепенно начал заполняться вполне резонными вопросами, и вот я уже сидел в гостиной возле стола, впиваясь взглядом в телефон. В глянцевой поверхности искажённо отражалось помещение, моё лицо и глаза — искрящиеся триумфом, но отбрасывающие новые тени сомнений. Когда он снова позвонит? И что он всё-таки хочет взамен? Кому, как не мне, знать, что любая сделка подразумевает выгоду для обеих сторон. Я даже предположить не могу, чем я его заинтересовал. Я ведь обычная пиарсона, один из тысяч одинаковых продаванов и одна из миллиона других жителей, населяющих этот мир. Что во мне может быть ценного для этой загадочной сущности? Меня не покидает теория, что «Майк» — это чей-то жестокий розыгрыш, но задействованные в этом спектакле герои уж слишком важные шишки, чтобы тратить время на развод какого-то спамщика. Я взял трубку в руку. К моему удивлению, из неё не доносились гудки. Странно всё это. Он говорил, что я могу попрощаться с жизнью обычного работяги с дешёвых сайтов. Но что это значило на самом деле? Что я больше не буду тем, кем являюсь? Что во мне что-то изменится? Или уже изменилось? Вспоминается лёгкое утро, отсутствие страха перед клиентами, выход на передний план, как мне кажется, искренних эмоций и получение наслаждения от своей работы. Это было не моё мастерство. Это была его работа. Что он ещё со мной сделал? Я отложил телефон и откинулся на спинку стула. За уходящими вдаль домами мерцали пиксели ночного города. Галки вились у крыш. Если прислушаться, можно застать гул лифта: остальные ребята продолжают приезжать домой или, наоборот, спускаются, чтобы насладиться прохладным ночным ветром после тяжёлого дня. Город постепенно готовился ко сну. Трубка на телефоне резко начала качаться из стороны в сторону, не на шутку напугав меня, так что я еле удержал равновесие. Я приложил аппарат к уху. — Добрый вечер, мой дорогой друг. Как твои впечатления? — по спине пробрал холод. — Майк, твоя помощь, всё сработало! Я-я не знаю как, но это безумие. Спасибо тебе огромное! — восторженный огонь в глазах, которому пора была потухнуть, разгорелся с прежней силой, чтобы отблагодарить своего спасителя. Голос рассмеялся. — Я рад, рад это слышать, мой дорогой партнёр. Сегодня всё внимание было обращено к тебе. Ты мог этого не заметить, но каждый твой коллега обратил внимание на твои ошеломительные продажи. Уверен, они тебе жутко завидуют. Но скажи, какое нам дело до обычных спамщиков? Ты — личность, которой нужно сиять, которой нужно двигаться всё выше и выше. И я готов помочь тебе с этим. Его слова были сладкой патокой, обволакивающей мой разум. Сегодняшний день был входом в новую жизнь, о которой грезит каждый. В этом есть свой плюс, но и это её минус. Это всего лишь порог, с которого тебя легко могут выгнать вон. Не стоит сразу замахиваться на крупный куш. — Пока что наслаждайся ролью лидера продаж в своём маленьком переулке. Сходи с друзьями в бар. Развлекайся. — П-постой, Майк. А как мне связаться с тобой? Вдруг что-то пойдёт не так? — Я сам свяжусь с тобой завтра. Доброй ночи, Джордж. Последовали гудки. Я вновь остался один на один с тишиной и приятными обещаниями о лучшей жизни. Мне не давало покоя чувство, что за этой бескорыстной помощью стоит нечто зловещее. Может, он всё-таки сделал что-то со мной? Был ли это глюк, вирус, какой-то взлом. Нужно сходить после работы к врачу. А с каким запросом? «Меня беспокоит мой внезапный ошеломительный успех»? Ладно, не стоит нагружать и так готовый взорваться процессор. Пора отдыхать и встречать следующий день. *** Время 06:00:00, начат запуск процессов. Проиграл будильник, сигнализируя, что пора готовиться к очередному рабочему дню. После вчерашнего я был на подъёме: довольный, счастливый, быстрый и оперативный. Пока в гостиной закипал электрический чайник, я укладывал волосы в ванной. Зачёс за зачёсом, послушные треугольные локоны укладывались назад, делая красавчика в зеркале более деловым и привлекательным. Вы только посмотрите на его ухоженный пиджак и сияющий знак пиарсоны, гордо расположившийся на левой лацкане; добрая, открытая, искренняя улыбка, манящая покупателя. Этот парень однозначно взорвёт рейтинг продаж в этом месяце! Кофе испарился из кружки так же быстро, как и был заварен. Спрятав телефон Майка в кейс, последний раз взглянув на себя в зеркало, я вышел из здания. Коллеги по работе в одинаковых зелёных штанах, с одинаковыми чёрными чемоданами маленькими группками или поодиночке неспешно шли в сторону автобусной остановки. На каждое отдельное здание выделялся один автобус. Когда все пассажиры были на своих местах, бирюзовая коробочка трогалась и отправлялась к месту нашей работы. Имеющие личный автомобиль заранее сообщают, каким способом сегодня будут добираться. Автобусы никого не ждут и не задерживаются. Объезжая все утренние пробки по служебной дороге, они развозят нас к контрольным точкам торговых улиц и площадей. Вечером, после завершения рабочего дня, происходит всё то же самое: остановка, поиск своего автобуса, приезд домой. Идеальный цикл стабильности нашей работы. По пути к светлым пластиковым вывескам с примитивным силуэтом автобуса я замечал, как некоторые коллеги косились на меня. Кто-то хмурил недовольную гримасу, другие, завидев меня, начинали тихо перешёптываться. А кто-то и вовсе, проходя мимо, дружески толкал локтем в бок и говорил: «Так держать, друг!». Выдавив из себя смущённое «Спасибо», я даже замер на секунду. Это было… приятно? Без издёвок и насмешек, обычная похвала за то, что смог пережить вчерашнее. — Хей, Джо, — двое ребят окликнули меня. Насколько помню, они работали на улице напротив. — Как ты смог сделать такой банк вчера? От тебя не уходили ни на минуту! Такие оживлённые очереди были только на открытие пиццерии на пятой улице. Признавайся, продал кому-то душу? — они с любопытством осматривали меня, сканируя и выискивая необычные черты и изменения, в которых, возможно, и таилась моя «сила». — Я… Ну, видать, нужен был хороший пинок под зад, хе-хе, — никто не должен обращать внимания на телефон. Я не отдам его никому! — У вас же и так хорошие показатели, вам-то чего волноваться? — Вдруг ты продашь столько, что Таскур решит всех нас уволить, оставив тебя одного, — в шутку сказал его друг. — Представь: вместо целой армии один рабочий, после любого слова которого полки всех магазинов остаются пустыми. Не сказка ли? Ладно, удачи, бизнесмен. Они направились в сторону своего автобуса. Мне, между прочим, тоже надо бы поспешить занять своё место. В салоне собралась уже большая часть коллег, которых я дружелюбно поприветствовал и занял своё место у окна. Вскоре подошли остальные, и автобус без водителя тронулся. Небо, чёрное и бесконечное, всё так же оставалось статичным, по нему нельзя было отследить течение времени, по нему не плыли белые облака, как в мире Светлых. Только зелёная электрическая сетка неспешно и плавно двигалась в сторону замка Её Величества, что гордо блистал над всем городом: наклонённые чёрные башни остриями крыш устремлялись вверх, широкие ворота в виде прекрасного лика Королевы были символом её радушия и гостеприимства, а бесконечно длинная красная дорога до ворот приглашала гостей в чудные владения. Каждый хотел бы получить приглашение на королевское мероприятие, пройтись по торжественным коридорам и залам, насладиться благородным величием художественных и архитектурных объектов из личной коллекции Королевы. Раз в несколько месяцев, по случаю презентации нового королевского микстейпа, Её Величество приглашает горожан в свой замок. Увы, но заветные конверты приходят не всем, только большим шишкам, важным программам и функциям. Остальные могут насладиться королевскими музыкальными творениями только на следующий день из всех телевизоров и радио. Может быть, и я когда-нибудь смогу дослужиться до того, чтобы меня звали на привилегированные вечеринки. Хотя с помощью Майка это уже звучит не как несбыточная мечта, а очень чёткая цель. Осталось выбраться наверх рейтинга, и золотой билет в кармане! Я постукивал пальцами по крышке кейса, лежащего на коленях, будто чего-то ждал. Указаний, случая, чуда. Хотя сейчас не было повода для ожиданий. Да, я «ожидал». Самое мерзкое чувство на свете. Ты никогда не знаешь, чем себя занять во время ожидания, особенно если предстоит нечто важное. Я не знал, что делать до встречи с Таскур. Я не знал, что делать, когда в кассе не хватало денег. И я не знаю, что мне делать сейчас. Майк не дал никаких чётких указаний, чётких действий. Словно я был его экспериментом, и он следил, какой будет мой следующий шаг. — Хей, парень. — я почувствовал тепло на своей руке. Рядом сидящий коллега отвлёк меня от тяжёлых мыслей. — Можешь прекратить дрыгать ногой? — Оу, п-прости. Вскоре мы прибыли к месту назначения. После выхода из автобуса все, как обычно, пошли по главной улице, а я, в своей немного застенчивой манере, нырнул в тени бетонно-электронных зданий. Как бы грустно ни было это признавать, но за столь короткое время я морально успел сродниться с вирусами и мусорными функциями, что живут на окраине города, в тени более современных и навороченных алгоритмов и программ. Вышедшие из строя, не до конца удалённые, они бродят из угла в угол, прячась от суровых антивирусов, живя каждый день с мыслью пережить бы следующую чистку. Вокруг их тел глючат пиксели, в речь вплетаются то неразборчивые символы юникода, то бессмысленные слова и фразы. Мы ведь все просто компоненты одного большого механизма под властью умнейшего властителя. Почему я не хотел отдавать свою жизнь во благо эффективной функциональности? Почему испугался, когда узнал о проверке? Почему мне стало страшно? Сломанные функции, лежащие на картонных листах в углах зданий, не боятся ничего, исчезая в спокойствии и безмятежности, надеясь, что своей смертью они обеспечат более оптимальную работу города. Гуляющие вирусы несут в себе цель навредить нашему обществу, поэтому бегают от мелких амбулансов. А что я? Я не вредоносная программа, чтобы скрываться от стражей порядка. Почему же я не смог принять свою судьбу? Сквозь щели зданий я смотрел на проходящих коллег, которые улыбались. Они уверены, что принесут пользу нашему миру. А я не уверен. Если сила, дарованная мне телефонным незнакомцем, исчезнет, я… Я… — Хей, Джордж! Я вздрогнул, услышав своё имя в безлюдной подворотне. Утонув в раздумьях, я не заметил, как подошёл к чёрному ходу магазина Чарли. Он, стоя с коробками в руках, окликнул меня. — Чего стоишь столбом, открой двери. — Х-хорошо, сейчас! Я подбежал и потянул двери на себя, пропуская вперёд бородача. Картонные ящики с грохотом и шуршанием упали на кассовый стол. — А ты чего из улочек идёшь? Знаменитость не пускают на общую улицу, хах? — Нет, просто мне было быстрее пройти через подворотни, — придумал глупое оправдание, я зашёл внутрь, начиная разбирать содержимое коробок и расставлять их по пустующим полкам. Большинство позиций Чарли успел расставить сам, и, насколько я понимаю, это последние коробки на сегодня. — Ну что, готов вновь показать себя? Учти, если скатишься — я доложу об этом той мадаме. Лицемерный урод. Я знал, что он не мог с пустого места переобуться и начать нахваливать меня, всю жизнь поливая грязью. Но он прав. Сейчас мне никак нельзя расслабляться. Надеюсь, Майк не подведёт. Из кейса начал доноситься приглушённый его крышкой звон. Бросив пачку каких-то мармеладок, я достал из кучи флаеров и пустых чеков телефон, сразу же отвернувшись от Чарли. Но затылком я всё ещё чувствовал, как он странно покосился на мои руки. — Алло? Слушать Майка в присутствии чужого человека было смущающе, будто я обсуждаю план убийства прямо перед жертвой. Тем не менее Майк сказал, чтобы сегодня я был внимателен, и бросил трубку. Странно, зачем ему было звонить по такому пустяку? Я думал, у моего тайного покровителя всё схвачено, и совершать такие бессмысленные звонки он не будет. Но теперь я смотрелся очень странно со стороны Чарли: резко бросил все дела по выкладке, достал какой-то старый аппарат, ничего не сказал собеседнику и… всё. — Это что у тебя за агрегат? — он скрестил руки на груди, хмуро смотря на меня сверху вниз. — Решил воспользоваться сторонней помощью? — А, э-это? Хех, н-нет, это… Это был человек из начальства, д-да. Чисто наши рабочие дела, ничего подозрительного. — со лба скатились капли холодного пота. Я честно пытался смотреть в глаза Чарли, но это было безумно тяжело. Он с большим недоверием взглянул на меня, но вскоре переключился на более важные дела, лишь прокомментировав, что это всё очень странно. Святые небеса, что это была за сцена?! Последние коробки и пачки были разложены, на улице начинала загораться иллюминация, таблички на дверях переворачивались, радостно завлекая посетителей надписью «открыто». Я тоже подготовил все рекламки и бумаги, глубоко выдохнул и стал ожидать первых клиентов. Всё шло так же гладко, как и вчера. С моих губ соскальзывали сладкие речи про скидки и акции, листовки улетали из рук, а вскоре за ними последовали и первые заполненные чеки. Поначалу очередь была тухлой и маленькой, но это можно списать на утро, а вот ближе к вечеру двери «Сахарного леса» не закрывались и вовсе. Аватары Светлых мелькали перед моими глазами, вызывая настоящий ад эпилептика. Вновь чувства радости и карьерной самореализации наполняли меня. Эту эйфорию можно было бы приравнять к наркозависимости, если бы высокие продажи не входили в обязательные функции пиарсон. Рабочий день стремительно подходил к концу, а полки уже пустовали. Чарли дал наряд рекламировать их сайт и доставку заказов на дом. Тем самым последние пару часов принесли розовому бородачу солидную сумму. После закрытия я почувствовал нахлынувшую усталость, но на колени это меня не поставило, лишь немного подкосило ноги. Продажи сегодня, конечно, были ниже, чем вчера, но их количество всё ещё вызывало и у меня, и у Чарли, и у работающего рядом Тома, и у коллег неподдельные удивление, восхищение и шок. — Тебя захватить? — наведя порядок на рабочих местах и собрав всё в свои кейсы, я с синеголовым шли в сторону парковки в начале улицы. — Нет, у меня ещё есть кое-какие дела. — Может, я подвезу тебя? Это далеко? — Да мне к Биллу надо… — Том согласился, не дожидаясь моих оправданий. Билл — это приятный в общении амбуланс, работающий с пиарсонами. Он разбирается в нашем программном коде, устраняет ошибки и разбирается в пойманных исключениях. Хороший и славный парень, но у него есть один большой минус, который распространяется на всех работников этой тяжёлой профессии: если количество проблем, найденных в пациенте, превышает допустимые нормы, или он не может разобраться с выпавшими исключениями, то тебя отправляют на форматирование, хочешь ты того или нет. Поэтому я не спешу при возникшей проблеме сразу отправляться к этим садистам. Но Билл, как было выявлено по собранной коллегами информации, был опытным решалой багов. Он работал в районе антивирусной папки, где были собраны все блюстители закона и здоровья. От нашей торговой улицы до него четверть часа езды, так что мы с Томом оперативно оказались в нужном месте. «Кабинет», как называл его сам Билл, на деле был средних размеров жилой ячейкой, чуть меньше моей квартиры. Вдоль светлых стен были прикреплены провода всех размеров и маркировок, несколько мониторов за длинным столом, на стеллажах были ящики с инструментами, от которых по спине пробегали мурашки. А сам Билл встречал меня, сидя на стуле за столом. Розовая голова с длинноватым металлическим носом и жёлтыми глазами не сразу вселяла гостеприимство. Поверх красной рубашки с зелёным крестом на одной стороне был накинут белый халат. Снизу — синие штаны и зеленовато-бирюзовые туфли. Что сказать, все в этом городе одеваются стильно и модно. — Привет. С какой проблемой пожаловал? — он посмотрел на меня, закинув одну ногу на другую, держа в руках планшет с открытой медкартой. — Слушай, дело довольно необычное, и описать будет проблематично… — сглотнув, я начал подбирать такие формулировки, чтобы осторожно обойти стороной телефон, Майка и любую стороннюю помощь. Я пытался делать акцент на лёгком недомогании и возможности подхвата какого-то вируса. — Ну, на червя или скрипт это не похоже. — параллельно моему рассказу он вносил какие-то данные в планшет. — Может быть, какой-то шпик. Иди за сканер. Процедура обследования пиарсон, впрочем, как и любой другой рабочей единицы, проходила следующим образом: пациент становится между двумя белыми ширмами, располагающимися у дальней стенки помещения, и встаёт в Т-позу. Лазер начинает медленно сканировать его тело, выводя всю информацию на экраны амбуланса. — Ну, я не вижу ничего подозрительного. Ни вирусов, ни багов, ни сторонних взломов. Если так сильно хочешь профилактики, почисти кэш и пропей витамины. Не знаю, что ты так жути нагнал. Его слова обнадёживали меня хотя бы по поводу того, что Майк не подослал мне никакой заражающей гадости, и я полностью функционален. Может быть, это действительно проблема с утомляемостью. Кто ещё в день покрывает месячные убытки? Следующие три недели прошли потрясающе. Прибыль, похвала, заказы, рейтинги, скидки, акции! Я стремительно вырывался в лидеры продаж, к концу дня большая часть полок и витрин были пусты, а Чарли купался в блеске монет и шелесте купюр. Майк периодически звонил мне перед началом рабочего дня, чтобы дать напутствия. Честно, я не сильно понимал их смысл. Ведь день проходил как обычно… как обычно по-новому. Я склоняюсь к мнению, что такими короткими звонками он проверяет меня. Пока его волшебная сила работает, я готов слушать любые его наставления. Каждый вечер я вдыхал носом сахарный воздух магазина, наслаждаясь новообретённой свободой от презрения и бесстрашием перед завтрашним днём. Но этот вечер был особенным. Сразу после завершения рабочей смены на мой телефон пришло уведомление, которое я никак не ожидал увидеть. «С завтрашнего дня вы переназначены на другой магазин, вас заменит другая пиарсона. Хозяин заведения ожидает». Переназначение по другим магазинам происходит по нескольким причинам: хозяин нанимает более опытного продавца, магазин открывает новый филиал или вовсе закрывается. Поэтому отношения между нами и владельцами бизнеса часто нейтральные и строго деловые. Мы всего лишь инструмент, исполняющий свою работу. Таков уж наш устав. Я… Я не мог поверить своим глазам! Пытаясь осознать, что это не чей-то розыгрыш, я несколько раз перечитал само сообщение и адрес отправителя. Но… почему? Чарли всё-таки решил избавиться от меня, но более деликатным способом? Нужно выяснить всё у него. — Сэр, — я вошёл в магазин. Розовобородый сидел за кассой и, не скрывая радости, пересчитывал баксы. Насколько я помню по уставу, я должен просто поставить в известность своего ныне старого хозяина, забрать пустой чемодан и уйти, но с этим дровосеком у меня были весьма особы отношения, и просто уйти я не мог. — Я… Это вы решили заменить меня? Он недоумённо зыркнул в мою сторону. — Поясни? — неужели он сам ничего про это не знает? Кашлянув, я принял стойку «смирно» и начал: — По решению моего начальства с завтрашнего дня я более не работаю на вас. Завтра к вам придёт другой сотрудник. Недоумение на его лице быстро перетекло в удивление. Значит, это была не его инициатива? Хотя с чего ради он теперь должен отказываться от меня, пиарсоны, которая сделала этому здоровяку огромную кассу? — В смысле «другой»? Куда ты намылился? Я тебя никуда не отпускал. — голос начал повышаться, он нервничал. Что, теперь держишься за меня зубами? Не ты ли месяц назад меня гнал отсюда? — Таков приказ начальства. Я сам удивлён не меньше вашего. — Нет, стоять, меня это не устраивает. Звони той мадаме. — он встал из-за кассы и подошёл ко мне, тыча пальцами в мой мобильник. — У-у меня нет её контактов, сэр. И если бы был, она не отвечает на наши звонки. Мои слова не делали ситуацию лучше. Но это правда, Таскур нет дела до таких мелких сошек, как мы, кроме как в день ежеквартальной проверки. Сахарный амбал положил руку на моё плечо и с силой сжал его, заставив меня изогнуться. Что он себе позволяет? Совсем крыша поехала? Зубы заскрипели, я положил свою руку на его ладонь, чтобы оттолкнуть, но мы были в очень разных весовых категориях. Его пальцы впились в моё плечо, как клещи, и с каждым словом сжатие становилось всё сильнее. Боль пронзала тело тупой, ноющей иглой, отдавая в лопатку и шею. Кожный покров под его хваткой начинал накаляться и словно подлагивать от деформации, словно его сдавливали раскалённым обручем. Я чувствовал, как пульс бьётся прямо под его пальцами, и каждый удар отзывался новой волной боли. — Ты наконец-то начал работать, как полагается, и в момент, когда дела моего бизнеса пошли в гору, ты уходишь?! Только попробуй завтра не прийти на работу, я тебя здесь на цепи держать буду. Он даже и не думал разжимать пальцы. На глазах проступила влага, боль разносилась по всему телу. Я хотел закричать, хотел вырваться, но вместо этого лишь сдавленно прошептал: — Отпустите… пожалуйста… Плечо уже почти ничего не чувствовало — только тупая, давящая тяжесть, будто к нему привязали гирю. В голове шумело, перед глазами плыли тёмные пятна. Я боялся, что ещё немного — и его пальцы просто сомнут меня, как пустую обёртку от конфеты. Сквозь шум в ушах послышался резкий хлопок двери, стремительные шаги, а за ними голос: — Что вы себе позволяете?! Немедленно отпустите его! Чарли разжал руку, и я тотчас упал на землю, жадно глотая сахарный воздух. Место незаконного удержания жутко пульсировало, я попытался поднять руку, но она не слушалась, висела плетью, онемевшая и чужая. Сквозь боль я попытался услышать голоса. — Этот бездарь, — Чарли ткнул в меня пальцем, и в его голосе снова закипала злость, — только начал нормально работать, а теперь его переводят на другое место. Из-за него я терпел огромные убытки. Пусть теперь остаётся и отрабатывает. Я имею право его не отпускать! — У вас нет никаких прав, — отрезал Том. — Он не ваша собственность. Он почтальон, и его переводит начальство. Хотите жаловаться — жалуйтесь Таскур, а не отыгрывайтесь на нём. Ещё что-то пробурчав про «вот и пожалуюсь», Чарли отступил. Его руки опустились, и он смотрел на нас с Томом исподлобья, как побитый пёс, который всё ещё скалится, но уже не решается укусить. А я сидел на полу и чувствовал только одно: стыд. Жгучий, липкий, хуже боли в плече. Том снова меня спасал. Опять. Как и в баре, как и тогда, когда я не мог продать конфеты, как и всегда. Я хотел провалиться сквозь пол, раствориться в пикселях, стать невидимым. Но вместо этого я просто сидел, привалившись к стеллажу, и смотрел, как мой друг заслоняет меня от всего мира. И где-то в глубине, под слоями стыда и боли, тлела тихая, робкая благодарность — и ещё что-то, похожее на надежду. Может, я и не заслужил такого друга, но он всё равно был здесь. Как только Чарли повернулся в сторону кассы, Том ринулся ко мне, спрашивая, могу ли я встать. Оперевшись на его руку, я поднялся на чуть покосившиеся от боли ноги. Он забрал мой чемодан, и мы вместе покинули этот магазин. Теперь уже навсегда. — Спасибо тебе большое, Том. — я благодарил его. В очередной раз. Интересно, сколько пройдёт времени, прежде чем я прекращу попадать в неприятности. — Да куда уж там. Лучше скажи, тебя правда переводят? — он спросил так, словно не мог в это поверить. Звучало обидно, но сейчас не до этого. Я рассказал ему про сообщение и как на него отреагировал сладкобородый. Лицо Тома отражало сразу несколько эмоций: кривая улыбка явно радовалась за мои достижения, а вытаращенные в пустоту глаза и те самые искажения ротовой дуги отвечали за удивление в поведении Чарли. — Каков мудак. На него точно стоит отправить отчёт, — отойдя от магазина на достаточное расстояние, мы остановились. — Займусь этим завтра. А сейчас мне надо дойти до нового места работы. — И что это за место? — Какой-то садовый магазин на соседней улице. Возможно, никак не могут продать лейки да тяпки. — Звучит разумно. Не сказал бы, что это ходовые товары на рынке. Придётся неплохо постараться. Уверен, ты справишься. Покажешь Каю и Саймону, как нужно работать. Том поддерживал и подбадривал меня, предполагая, что смена магазина на менее окупаемый может означать проверку. Если пройду её, то могут дать работать с более дорогим и солидным магазином или даже именитым брендом. — Так, сейчас мы идём до магазина, а после я отвожу тебя к Биллу. Но сперва займёмся твоей рукой. Том помог мне снять пиджак. Завязав рукава вместе и продев голову в отверстие, мы получили некую косыночную повязку, куда я положил свою руку. Надеюсь, что ничего серьёзного с рукой не произошло, и Билл быстро исправит это. Мы завернули на следующую улицу, где находились бутики старых товарищей и моё новое место работы. Как раз эти цветные головы встретились на нашем пути. Мой потрёпанный внешний вид сразу дал повод обеспокоенно спросить о произошедшем. — Божечки, ну и тиран. Как он тебя этого-то не трогал. Сумасшедший, не иначе. — Кай прижал ладонь к губам, удивляясь, что есть на свете такие «работодатели». — Я даже не припоминаю, когда такие случаи рукоприкладства были в последний раз. Тебе однозначно надо от него бежать. — Не волнуйся, с этим мне уже помогли. Я рассказал парням о своём переводе, и они одарили меня искренними поздравлениями. Я отвесил им хромой реверанс и спросил, где на их улице находится садовый магазин. — Через четыре дома после моего обувного, зелёный шатёр, внизу красный гном, — мы дружно поаплодировали Саймону за чудесные навыки стихосложения, желтоволосый поклонился нам, и мы разбежались: они — на автобус, я с Томом — вниз по улице. Магазинчик встречал нас подвесными кашпо с витиеватыми зелёными растениями, массивными белыми вазонами с мешками грунта внутри, а под ними — глиняные статуэтки в виде злобных и потешных гномов разной высоты. Видать, Саймон не шутил. За стеклом стояли газонокосилки и прочий габаритный инструментарий. Двери распахнула невысокая женщина преклонного возраста в фартуке, косынке и перчатках с пупырками. — Добрый вечер, господа. Подсказать что-нибудь? — Здравствуйте, мисс. Меня зовут Джордж, меня направили помочь вам с рекламой и продажами. — Ах, это ты, заходи, дорогой. Она пригласила нас внутрь. В помещении было душновато и влажно из-за стеллажей с рассадой. В воздухе витал запах сырости и земли. Вдоль белоснежных стен были всевозможные витрины и полки с инструментами, горшками, лейками, коробки с пачками и бутылками удобрений преимущественно для садовых растений. За длинной стойкой в ширину всего зала стояли дорогие и габаритные товары по типу решёток для садовых арок, лестниц, электроприборов. Без долгих разговоров она отдала мне каталог, пачку флаеров и сообщила, во сколько стоит прийти. Кивнув и попрощавшись с ней, мы направились на парковку. Машина мягко вписывалась в повороты и легко ехала по ровным участкам дороги. На светофорах были небольшие пробки, но двигались они довольно живенько. — Милая старушка тебе попалась. — Это награда за мои страдания с этим конченным идиотом. — давненько мне хотелось высказаться, и пока вокруг никого нет, это была хорошая возможность. — Ты не представляешь, как он действовал мне на нервы каждый день. Что месяц назад, что сейчас. На все сто уверен, если бы не Майк, я… Осознание пришло вовремя, и я резко заткнулся. Том вопросительно взглянул на меня. — Майк? Ты о ком? Плохи дела. — Что? Майк? — Да, ты только что произнёс это имя. Кто это? — Не знаю никаких Майков. Тебе послышалось. Синеголовый устало вздохнул, снова переводя взгляд на дорогу. — Ты уже начинаешь бредить. Попроси Билла выписать тебе снотворное, чтобы ты смог выспаться. Я посмотрел в боковое окно, тяжело выдыхая. — Да, наверное, ты прав…