Часть 8 (обновлено)

      Принцесса Селестия склонилась над ложем сестры, бережно придерживая копытом её голову. В лазарете пахло травами и спиртовыми настойками, где-то за ширмой негромко переговаривались санитары, но Селестия не слышала их. Всё её внимание было сосредоточено на Луне — бледной, осунувшейся, с потухшей гривой, которая больше не струилась звёздным светом, а лежала тяжёлыми прядями на подушке. Собственноручно созданное зелье восстановления маны пришлось вливать по капле, и каждый глоток давался Луне с трудом. Селестия не доверила бы это никому: во-первых, о существовании зелья знали только они вдвоём, а во-вторых — для обычных существ оно было б равносильно яду. Даже аликорны переносили его тяжело, но сейчас другого пути не было. Полное магическое истощение для таких созданий, как принцессы, почти всегда означало смерть. — Ваше высочество, — тихий голос санитара вывел её из оцепенения. — Мы не хотели вас отвлекать, но уже давно пришло время опускать солнце и поднимать луну. Селестия медленно выпрямилась, чувствуя, как ноет каждая мышца. Даже простое движение давалось с трудом — слишком много энергии выпил этот безумный Лис. — Да, знаю. Я как раз собиралась этим заняться, — ответила она, не отводя взгляда от сестры. — И пригласи сюда капитана стражи, Шайнинга Армора. Он мне нужен. Минут через пять, когда состояние Луны более-менее стабилизировалось, Селестия заставила себя подняться и подойти к окну. Ритуал смены дня и ночи — вещь, которую она совершала тысячелетиями не задумываясь, — теперь показался почти непосильным. Но нельзя было допустить, чтобы солнце застыло в зените, а луна так и не взошла. Это вызвало бы панику по всей Эквестрии. Собрав волю в кулак, она опустила солнце за горизонт и подняла луну. Изящества в этом не было — лишь грубая, вымученная сила, будто она не светило вела, а вырывала его из цепких лап хаоса. По лицу скатилась капля пота, и Селестия позволила себе на миг прикрыть глаза. — Вызывали? — раздался за спиной знакомый голос. Шайнинг Армор стоял в дверях, вытянувшись по стойке смирно, но даже в этой позе чувствовалась усталость. Селестия обернулась и кивнула. — Да, Шайнинг. Можешь вкратце рассказать, что произошло в моё отсутствие? И есть ли какая-нибудь информация об этом Лисе? Капитан на мгновение замялся, словно подбирая слова. — Состояние тут не особо радостное. Я постарался, чтобы сплетни не вышли за пределы дворца, отрезав нас полностью от города, — начал он, и в голосе его слышалось напряжение. — И какие тут ходят сплетни? — поинтересовалась принцесса, опускаясь на подушку и отхлёбывая более лёгкую версию зелья. — Говорят, что Найтмер вернулась, и что из-за этого вы отнесли бессознательную принцессу Луну в лазарет. К сожалению, хоть как-то повлиять на это я не смог. Селестия тяжело вздохнула. Весь этот месяц она делала всё, чтобы хоть как-то обелить имя сестры, а теперь всё вернётся обратно. Если, конечно, не станет хуже. — А что там с Лисом? — После его… иллюзии, мы думали, что он телепортировался или ещё как-то сбежал из замка, но он оставался тут, на территории. — Что? Эта тва… Этот Лис ещё тут? — Селестия даже привстала с подушки. — Нет, он сбежал в город. Оказалось, что он способен менять свою внешность, прямо как чейнджлинг, а также пить кровь. Мы нашли Голден Винга — одного из моих подчинённых, обескровленным. К счастью, он жив, и лекари быстро его поставят на копыта. Только вот одна часть из моей стражи сразу решила найти виновных в лице фестралов. Пришлось особо буйных отправить в темницу, а фестралов освободить… Думаю, вам нужно найти нового капитана стражи. Увидев дисциплину своих подчинённых, я считаю, что не особо подхожу на эту роль. Селестия покачала головой, и на её губах мелькнула слабая улыбка. — Ты справился лучше, чем это сделал бы кто-либо другой, так что увольняться тебе нет смысла. А насчёт дисциплины — думаю, увидев проблему, ты сможешь с ней разобраться. — Она сделала паузу, и улыбка исчезла. — А что насчёт того Лиса. Он опасен для всех. Я почувствовала в нём безумие, прямо как у Дискорда, но хуже. Ему нельзя спокойно разгуливать, ведь если ему вдруг приспичит, то он запросто уничтожит любой город вместе с жителями… Шайнинг! Передай всем, чтобы усилили патруль! Раздай камни телепортации и артефакты личины, чтобы они проверяли КАЖДОГО заходящего и выходящего из КАЖДОГО города, посёлка, деревни, мегаполиса. Прикажи развесить листовки с мордой этого лиса на каждый информационный стенд! Его надо найти как можно скорее. И ни в коем случае не начинать бой! Пусть воспользуются камнем телепортации. И ещё — вызови сюда элементы гармонии. Шайнинг выслушал приказ, и на его морде отразилось сомнение. Он отвёл взгляд, покраснев. — Боюсь, что со всем этим могут возникнуть проблемы, — проговорил он, заминаясь. — Видите ли, после того, как Лис выбрался из замка в моей личине, я немного отчитал тех, кто охранял те ворота. А потом и остальных, чтобы не расслаблялись. Так что… Боюсь теперь они и меня не выпустят, даже под страхом трибунала. Да и вас постараются задержать, если не сможете предоставить веские доказательства того, что вы — принцесса Селестия, а не замаскированное существо. — Мда, — только и смогла выдохнуть принцесса после долгой паузы. — Видимо, подошли мои выходные к концу.

***

— Вот черт. Как же голова болит, — пробормотал я, разлепляя глаза. Вокруг было темно, лишь луна холодным светом заливала лесную поляну. Я лежал на спине, уставившись в небо, и попытался потереть виски рукой. Рука не слушалась. Тогда я приподнялся на локте и поднёс конечность к лицу. Это была не рука. Белая пушистая лапа с розовыми подушечками, из которых торчали острые коготки. И тут на меня обрушилась лавина воспоминаний. Пожар. Каменная теснота. Ледяное безумие. Освобождение. Битва. Два крылатых монстра. Боль от собственного огня. Снова темнота. Я зажмурился, пережидая волну головной боли. «Неужели это всё-таки не сон? — мелькнуло в голове. — Я вправду выжил и выбрался из той проклятой ловушки?» От этой мысли внутри что-то вспыхнуло — ярко, горячо, так что перехватило дыхание. Я вскочил на все четыре лапы, едва не потеряв равновесие, и замер, прислушиваясь к ощущениям. Тело было чужим, но удивительно послушным. Хвосты за спиной шевелились, как живые. Лапы крепко упирались в землю. Я был свободен. — ДААА!!! — заорал я, подпрыгнув на месте, и принялся выплясывать какой-то дикий танец на задних лапах. — Я выбрался! Я живой! Я не сошёл с ума!!! Никогда бы не подумал, что простое движение может приносить такое блаженство. После бесконечных лет окаменения каждый взмах хвостом, каждый вдох казался чудом. Я скакал, крутился, размахивал лапами, пока не зацепился за что-то задней ногой и не рухнул мордой в траву. — Твою ж… — прошипел я, сплёвывая землю. Обернувшись, я увидел то, что стало причиной падения. На земле лежала зелёная единорожка. Та самая, что хотела меня «спасти», а потом напала с огненной палкой. Она не шевелилась. Я подошёл ближе и принюхался. Дыхания не было. «Похоже, я её убил, — подумал я без особого сожаления. — Жалко, конечно, но кто просил её махать огнём?» Нужно было спрятать тело и убраться отсюда как можно дальше. Я быстро собрал телекинезом ближайшие ветки и листья и накрыл единорожку, чтобы с воздуха её не было видно. Рукотворный холмик выглядел до ужаса нелепо, но на безрыбье сойдёт. «Ладно, валим отсюда. Судя по тому, что луна всё ещё в зените, спал я недолго. По пути потренируюсь — надо понять, на что я теперь способен».

***

Шёл я уже около часа, пробираясь сквозь густой лес. Ветки цеплялись за шерсть, под лапами хрустели сучья, но я упорно двигался прямо, не разбирая дороги. За это время удалось выяснить несколько вещей. Первое: луна так и не сдвинулась с места. Висела в зените, будто приклеенная. Это напрягало, но пока не критично. Второе: никаких дорог в этом направлении не было. По крайней мере, за час ходьбы мне не попалось ни одной тропы. И третье, самое важное: у меня три хвоста. Белый, фиолетовый и зелёный. И каждый отвечает за свою ветку способностей. Белый хвост позволяет манипулировать силой стазиса. То есть льдом. Хотя мой разум отказывался принимать слово «лёд» или «холод» для этой силы. Только «стазис». Это было странно, но я не спорил. С помощью белого хвоста я мог делать всё то, что делал Саб-Зиро из «Мортал Комбата»: замораживать цель, а потом разбивать её на тысячу осколков. Правда, для проверки я использовал лишь небольшой куст, который после заморозки рассыпался в ледяную пыль. Эффектно. Фиолетовый хвост — это гравитация и телекинез. Учитывая, что у меня теперь лапы, эта ветка обещала стать самой востребованной. Я попробовал поднять в воздух камень размером с голову — получилось без труда. Даже слишком легко. Ощущение было такое, будто я всю жизнь этим занимался. Третий, зелёный хвост, предположительно отвечает за лечение. Почему предположительно? Потому что проверять его на себе, калеча себя ради эксперимента, я не собирался. А искать раненого и лечить его, чтобы проверить, — та ещё затея. Я же не садист. И не псих. «Да с кем я, блин, разговариваю?..» — одёрнул я сам себя и замолчал, прислушиваясь к лесу...       Естественно, это были не все способности, что я мог использовать с помощью данных хвостов, но у меня сейчас не было возможно проводить полномасштабные исследования возможностей.

***

Глубоко ночью в департамент стражей вбежала запыхавшаяся земнопони кофейного цвета. Она была бледна, как полотно, и с трудом сдерживала дрожь в голосе, когда объясняла дежурному, что её подруга и сожительница, Харли Грин, всё ещё не вернулась домой, хотя никогда до этого так долго не пропадала. А на работе сказали, что единорожка давно ушла оттуда. В обычное время на такое заявление отреагировали бы вяло. Ну, задержалась кобылка на шесть часов. Подумаешь. Вот если бы пропала на два-три дня — тогда да, есть повод для беспокойства. Но в свете последних событий любой подобный сигнал воспринимался как потенциальная угроза. Поэтому уже через час был собран поисковый отряд, в основном состоящий из фестралов — они лучше всех видели в темноте. Часа через три одна из групп обнаружила поломанные ветки и свежий кратер, будто кто-то сбросил со скалы огромный булыжник. А в стороне — небрежно сложенную кучу веток и листьев. При осмотре оказалось, что под ветками лежит объект их поисков, Харли Грин. Обескровленная, с полным магическим истощением. Но, на удивление, всё ещё живая. К медикам её доставили быстро, и те дали оптимистический диагноз: жить будет, но пару месяцев использовать магию не получится. Крови, чтобы поддерживать жизнь, у неё оставалось совсем немного — остальное перелили из фонда. К счастью, с этим проблем не возникло: запасы использовались редко, и их хватило с лихвой.