Пустота (обновлено)

      — Кто здесь? — задал я вопрос в пустоту, но ответа не последовало. Кто-то следит за мной, это явно так. И он находится тут, в этой комнате. И почему-то у меня такое чувство, будто следят из тьмы. — Либо ты сейчас же покажешься, либо я иду за тобой! — крикнул я, но отвечать никто не торопился. А чувство слежки усилилось, будто глаз стало больше… Может, мне к ним наведаться? В голове появилось желание вторгнуться в их план и раскидать везде сверхновые. А как туда попасть? Довольно-таки просто! Что такое тьма? Это отсутствие света. Тьмой я не владею, но зато есть пустота. А пустота — отсутствие всего. В пустоте нет ни пространства, ни времени, ни материи. И если попытаться, то можно «разрезать» пустотой пространство между этой реальностью и высшим измерением… — Какое ещё высшее измерение? — спросил я у себя, но ответа не нашёл. Что-то я не о том думаю. Да и на кой чёрт мне сдались эти «наблюдатели»? Ну смотрят и смотрят, пусть. Да и когда я выхожу из этой комнаты, то чувство слежки пропадает. Так что ну их. После того, как я махнул лапой на самый тёмный угол этого зала, резко посветлело. Птички запели, а из окна можно было разглядеть Солнце, которое очень быстро поднималось. Вскоре оно остановилось в зените. — Ну нахер, — сказал я и вышел оттуда. — Отец! — остановил меня голос. В ответ я указал лапой на Солнце и спросил: — Не, ну ты видел? Ты видел? Только вот кроме меня тут никого не оказалось. Да и я ни разу не отец… — Тихо шифером шурша, едет крыша не спеша… — Кто это сказал! — крикнул я, обернувшись на звук. Но снова никого не нашёл… — Нафиг, нафиг. Я спать. Отвалите от меня, — сказав это в пустоту, я быстрым шагом побрёл в найденную мною комнату, где благополучно завалился спать.

***

— Так, вижу, у вас нет никаких серьёзных травм, так что пару дней тут отлежитесь и можете быть свободны, — сказала медсестра, осмотрев единорожку. — Только вот блокиратор магии месяца три придётся вам носить. — Но как я без магии проведу эти три месяца? — удивилась Харли. — Это всяко лучше полного магического выгорания, нет? — спросила медсестра, поправляя одеяло. — Ну, да, — согласилась единорожка, откинувшись на подушку. — В таком случае не снимайте кольцо с рога, если не хотите обеспечить себе выгорание, — сказала земнопони, собирая свои приборы. — И кстати, к тебе посетитель. Капитан королевской гвардии хочет поговорить с тобой. Харли вздрогнула. Капитан? К чему бы это? Впрочем, глупо было бы думать, что после всего случившегося ею не заинтересуются. Спустя пару минут, постучавшись, в палату зашёл белый единорог в доспехах. Выглядел он уставшим, но держался прямо, с той особой выправкой, которая выдаёт в нём не просто гвардейца, а командира. — Как ваше самочувствие, Харли Грин? — начал он издалека. — Нормальное. Только в сон клонит, — честно призналась она. — Я не буду долго задерживаться, просто задам пару вопросов. Итак, вы помните, как оказались у подножия горы? — Вроде да…

***

— Ваше высочество, разрешите? — постучал копытом в дверь личного кабинета Селестии Шайнинг. — Да, проходи. Есть какие-то новости? — спросила принцесса, оторвавшись от отчётов. — Немного. Вчера мы нашли новую жертву Лиса, единорожку-психолога по имени Харли Грин. — Она в порядке? — сразу поинтересовалась Селестия, и в голосе её прозвучало беспокойство. — Да, только теперь у неё истощение, а больше ничего ей не угрожает. Я расспросил её, что произошло, вот краткий отчёт, — сказав это, Шайнинг пролевитировал на стол несколько листков. — Хорошо, — сказала принцесса, взяв отчёт копытами. — Но не мог бы ты кратко рассказать. — Могу. Капитан на мгновение собрался с мыслями и начал: — Харли возвращалась домой с работы и заметила земнопони, стоящего у западного обрыва. Затем он начал идти вперёд, с намерением спрыгнуть. Грин попыталась его остановить, даже успела схватить телекинезом, но резко потеряла силы и упала на землю. А спрыгнувший пони из-за привязки потянул её за собой. — Думаю, стоит там поставить какую-то ограду, — проговорила Селестия задумчиво. — А если она упала с обрыва, то почему у неё только истощение? Не думаю, что для единорога падение с такой высоты так легко обошлось бы. — Она сама не знает, как это произошло. Говорит, что закрыла глаза при падении. А когда тот самый пони сказал, что она может их открыть, — оказалась внизу и в полном порядке. Только вот вместо пони рядом с ней стоял уже Лис. И, по словам Харли, она сама виновата в его агрессии. Грин утверждает, что Лис был вполне дружелюбен и вменяем, вплоть до тех пор, пока она в страхе не зажгла огонь на ветке. В тот момент у него будто произошла замена личности, и рассудка в его глазах уже не было. — То есть, причина его агрессии — огонь? И всё? — задала вопрос Селестия, нахмурившись. — Выходит, что так. Харли говорит, что это какой-то синдром Хуффингстона, который перетекает из фобии в ярость. Я не особо её понял, но всё записал в отчёте. И по её словам, это очень трудно лечится, и есть вероятность, что со временем это может перейти в нечто похуже. — Во что, например? — Этого она не знает, — сказал капитан. — Но есть и хорошие новости. При перевоплощении Лис, предположительно, не может поменять свои красные глаза и поставить на себя кьютимарку. Так что это может немного облегчить его поимку. — Отлично. А о самом Лисе, как я понимаю, нет вестей? — Никак нет. — Хорошо, свободен, — сказав это, Селестия продолжила разбирать отчёты. Как оказалось, впоследствии от её солнечного ветра разрушений оказалось больше, чем сама принцесса предполагала. Но долго так сидеть не позволил очередной посетитель. — Ваше высочество! — крикнул медик-пегас, влетев в кабинет. — Принцесса Луна очнулась! Недолго думая, Селестия телепортировалась к своей сестре. Но спустя пару минут тихо вышла из её комнаты, бесшумно закрыв за собой дверь. Хоть её сестре и не грозит ничего, но сейчас она способна лишь тихо разговаривать и слегка приподнимать голову. Ей надо спать и набираться сил, чтобы снова встать на копыта.

***

В разгаре дня, в одной из комнат замка двух сестёр, проснулся фиолетовый Зверь с двумя хвостами. Он зевнул, потянулся всем телом, и с удивлением осмотрелся. Секунд через двадцать, придя к каким-то своим выводам, он подошёл к одной из стен и размашистыми ударами лап оставил там несколько царапин. После ещё нескольких ударов там начало что-то прорисовываться. И это длилось до тех пор, пока на стене не стала видна лисья морда с ухмылкой и с девятью хвостами сзади. Данная картина Зверя удовлетворила, и он перешёл ко второй части. Приложив к картине лапу, Двуххвостый напитал её энергией, отчего лисья морда начала немного светиться фиолетовым светом. Зверь, кивнув себе, выпрыгнул в окно, разбивая своим телом стёкла, которые, вместо того чтобы упасть, остановились в воздухе и с реверсивным звуком снова сложились воедино.