Рай.

Представьте себе огромный, идеально чистый и светлый мир. Это Рай. Там всегда тихо, спокойно и очень красиво. Вместо солнца всё вокруг светится само по себе — и улицы, и здания, и даже воздух будто наполнен мягким золотистым светом. В этом месте нет ни грязи, ни болезней, ни грусти. Все живут в полной гармонии.Главный в этом городе — Бог. Он как самый мудрый, добрый и справедливый правитель, которого только можно представить. Его все слушаются не из страха, а из огромного уважения и любви. Он никогда не ошибается, и все его решения всегда правильные и во благо.Его помощники — ангелы. Они похожи на людей, но не совсем. Они очень красивые, светлые и у них есть большие крылья, а над головой нимб. Их работа — поддерживать порядок и выполнять поручения Бога. У них нет своих личных желаний или злых мыслей. Они как одна большая семья, где все друг другу помогают.Жизнь в Раю течет плавно и размеренно. Но раз в три года (по земным меркам) наступает особый день. Бог дает некоторым ангелам важные задания, которые нужно выполнить на Земле, в мире людей. Это не наказание, а большая честь и ответственность.Все ангелы собираются в самом красивом месте Рая. Бог (или его главный помощник — Архангел) объявляет, кому какая миссия досталась. Например, одному ангелу могут поручить защитить хорошего человека от беды, другому — помочь людям найти взаимопонимание, третьему — не дать темным силам навредить кому-то. Сердце Уилла Байерса колотилось так громко, что ему казалось, будто его стук отзывается эхом в идеальной тишине небесных залов. Ему совсем недавно исполнилось шестнадцать, а в их мире это был особый возраст. С тринадцати лет он, как и все юные ангелы, вёл свой собственный, тайный отсчёт. Отсчёт до того самого дня, когда и ему может выпасть честь.И вот этот день настал. К нему подошёл один из Старших и, кивнув с безмятежной улыбкой, произнёс всего несколько слов:  – Тебя ждёт Архангел в Замке Господа. «Это оно..»— пронеслось в голове у Уилла, и он почувствовал, как по его спине, где в иное время возникали бы сияющие крылья, пробежали мурашки волнения. «Меня посылают на Землю.» Мысль об этом заставляла его светиться изнутри ярче обычного. Пока другие ангелы довольствовались вечным покоем и гармонией Рая, Уилл чувствовал странное, почти ненормальное любопытство. Ему хотелось увидеть не идеал, а настоящую жизнь. Увидеть Землю — ту самую, о которой он слышал лишь в легендах и отчётах вернувшихся миссионеров. Землю, где шумит ветер в настоящих деревьях, где идёт дождь, пачкающий крыши, где люди смеются так громко, что это почти неприлично, и плачут так горько, что слёзы оставляют следы на щеках. Ему хотелось увидеть изъяны, трудности, всю ту грубую, но такую живую красоту, которой не было и не могло быть в их безупречном мире.Он прошёл по сияющим коридорам, стены которых были сотканы из застывшего света, и его шаги были беззвучны. Чем ближе он подходил к величественным вратам Замка, тем сильнее становилось волнение. Он представлял себе зелёные леса, высокие здания из стекла и бетона, школы, в которых учились подростки, похожие на него возрастом, но такие другие. Он мечтал почувствовать всё это на себе.Наконец он вошёл. Внутри Зала не было ни пышного трона, ни ослепительного сияния, о котором говорили в легендах. Вместо этого его встретило ощущение безмерного, всеобъемлющего спокойствия. Воздух здесь был густым и звучным, словно наполненным тихой, древней музыкой. Архангел, чей облик был скорее ощущением мудрости и силы, чем конкретной формой, стоял, глядя на него. Его взгляд был одновременно ласковым и проницательным, видящим насквозь. – Уилл Байерс, — прозвучал голос, который был похож на тихий перезвон хрустальных колокольчиков и в то же время на гул самой вечности. –Пришло время твоего первого служения. Уилл замер, едва дыша, весь превратившись в слух. Он был готов услышать что угодно — задание защитить кого-то, помочь найти потерянное, предотвратить беду. Он горел желанием наконец-то прикоснуться к тому реальному, неидеальному миру, который манил его все эти три года ожидания.Сердце Уилла, только что трепетавшее от восторга, на мгновение замерло. Слова Архангела повисли в сияющем воздухе, холодные и тяжелые, как небесный свинец. «Найти демона...» Это было не то задание, о котором он мечтал. Он представлял себе помощь, защиту, может, даже маленькое чудо для кого-то из людей. Но не охоту. И уж точно не битву не на жизнь, а на смерть.Архангел, казалось, читал его мысли. Его безмятежное выражение не изменилось, но в глазах вспыхнула искра предостережения. – Да, Уилл, — его голос прозвучал тише, но от этого лишь весомее. – Путь служения не всегда устлан светом. Иногда мы должны спуститься в самые тени, чтобы не дать им поглотить других. Демон, которого ты должен найти, будет послан в Хоукинс завтра, как и ты. Он не будет ходить с рогами и хвостом. Он будет скрываться под личиной обычного парня, твоего ровесника. Он будет улыбаться, шутить, ходить в школу. Возможно, он даже покажется тебе...хорошим. Уилл сглотнул. Мысль о том, что враг может быть похож на друга, была пугающей. – Твоя задача — узнать его, — продолжал Архангел. – Вглядывайся в души тех, кого встретишь. Ищи трещины в маске, отблески тьмы за обычными глазами. И когда уверуешь, что нашел его, ты должен будешь провести Обряд Умиротворения. Он не уничтожит его, но... усмирит пылающую в нем демоническую сущность, успокоит его душу, вернув ее в состояние покоя. Это акт милосердия, а не возмездия. Архангел сделал паузу, и сияние вокруг него на мгновение померкло, будто затмеваемое наступающей тенью. – Но знай, дитя света. У него тоже есть задание. И его цель — ты. Он будет искать тебя с той же решимостью. И его «обряд»... — Голос Архангела стал ледяным. – Его греховный обряд не несет ничего, кроме уничтожения. Если он опередит тебя, если ему удастся провести его над тобой... тебя не станет. Твоя сущность будет стерта, твой свет погаснет навсегда. Уилл стоял, чувствуя, как земля его мечтаний о прекрасном, неидеальном мире уходит из-под ног. Хоукинс внезапно предстал перед ним не местом приключений, а полем битвы. Он не ехал исследовать; он ехал на войну, замаскированную под обычную жизнь. И его первая настоящая встреча с человеческим миром могла стать для него последней.Слова Архангела повисли в воздухе, безжалостные и неумолимые. Уилл почувствовал, как его колени слегка подкосились, а по спине пробежал ледяной холод. Он сжал кулаки, пытаясь унять дрожь, но руки не слушались, предательски вздрагивая. К горлу подкатил горячий, тугой ком, грозя вылиться в совсем уж не ангельском рыдании. Он быстро-быстро заморгал, пытаясь прогнать навернувшуюся влагу, и впервые за все годы, прожитые в сияющем Раю, он ощутил во рту горький привкус настоящего, неподдельного страха.Он жалел. Жалел о каждом дне, проведенном в мечтах о Земле. Теперь эти мечты казались наивными и ядовитыми. Он так хотел увидеть изъяны, и вот — пожалуйста. Самый главный изъян мира ждал его в лице другого парня, который будет стараться его уничтожить. «Ступай, дитя. Завтра утром тебе все расскажут, про твою семью и жизнь.». Эти слова прозвучали как приговор. Уилл кивнул, не в силах вымолвить ни слова, развернулся и вышел из Замка. Свет Рая, всегда такой ласковый и целительный, теперь резал глаза. Гармоничная музыка сфер отдавалась в висках навязчивым, монотонным гулом.Он не пошел к другим ангелам. Он направился в самое безлюдное место, какое только смог найти — в тихие сады, где деревья из сгущенного света шелестели листьями, похожими на хрусталь. Там он опустился на колени, закрыл лицо руками и позволил себе просто дрожать.Одна ночь отделяла его от вечного покоя и от пугающей, смертельной неизвестности. Одна ночь до того, как он станет не просто Уиллом-ангелом, а Уиллом Байерсом, шестнадцатилетним парнем из Хоукинса, с выдуманной семьей и выдуманной жизнью, за которой будет скрываться ангел с миссией усмирить или быть убитым.Он был дитем света. И завтра этому свету предстояло столкнуться с тьмой лицом к лицу. Завтра наступило слишком быстро. Едва Уилл сомкнул глаза, как уже стоял над ним один из Старших, легкое прикосновение которого разбудило его мгновенно и безмятежно. Вчерашний страх не исчез, но куда-то отполз и затаился, уступив место странному, холодному спокойствию. Он нашёл утешение в простой мысли: правила игры одинаковы для обоих. Демон не будет видеть его крыльев и сияния. Для него Уилл будет таким же как другие люди.Это была гонка на выживание, замаскированная под обычную жизнь, и у него был свой шанс.Его повели по сияющим улицам к месту, которое он видел лишь на картинах и в своих мечтах — к Порталу в Мир. Это была не машина и не дверь в привычном понимании. Это был гигантский, пульсирующий водоворот из перламутра и света, висящий в воздухе. Он дышал, как живое существо, и сквозь его переливающуюся пелену Уиллу чудились знакомые образы: очертания домов, шелест листьев, далекий гул машин. Это был мир.Настоящий. И тут дрожь вернулась. Но теперь это была не дрожь страха, а с трудом сдерживаемое предвкушение. Он сжимал и разжимал ладони, чувствуя, как по ним бегут мурашки. Он стоял на пороге того самого неидеального, живого мира, о котором так долго грезил. Правда, цена за вход оказалась куда выше, чем он предполагал.На прощание собрались его друзья-ангелы. Они не плакали — слёз здесь не знали, — но их сияние становилось теплее и мягче. – Удачи, друг! — крикнул один, похожий на него возрастом, и легко похлопал его по плечу. – Освети им путь, — улыбнулась другая, и в её улыбке была вся небесная вера в него. Старший у портала положил руку ему на голову. В мозгу Уилла вспыхнули образы, знания, вложенные туда, как файлы в компьютер: «Ты — Уилл Байерс. Ты живёшь с матерью Джойс и старшим братом Джонатаном по такому-то адресу. Ты перевёлся в школу Хоукинса из-за работы матери. Твои увлечения — рисование и игра в D&D...» Информация уложилась в долю секунды. Он сделал шаг вперёд, навстречу мерцающему вихрю. – Помни свою цель, дитя света, — прозвучал за его спиной голос Архангела. – Но и не забывай смотреть по сторонам. Уилл кивнул, не оборачиваясь, и шагнул в сияние.Миг падения, ослепительная вспышка... и вот его ноги коснулись не мягкого светоносного мрамора, а гладкого пола. В лёгкие ударил странный коктейль запахов: цветы, стиральный порошок и чьи-то духи. Он открыл глаза.Уилл стоял на пороге комнаты, и его охватило странное чувство. Он видел пыль, сколы на краске, тень в углу — все это были доказательства настоящей, неидеальной жизни. Но в тишине и полумраке было что-то давящее после вечного сияния Рая.Он медленно вошел внутрь, его шаги отдавались глухим стуком по деревянному полу. Он провел пальцами по шершавой поверхности стола, оставив след на пыльной поверхности. «Реальность..» — подумал он. Его взгляд упал на календарь. 12 сентября.Обычная дата. Но для него она означала, что отсчет пошел. Где-то в этом же городе, возможно, в такой же комнате, появлялся тот, с кем ему предстояло сойтись в тихой войне.Внезапно дверь в комнату со скрипом приоткрылась, и в проеме показалась женщина с добрыми, но уставшими глазами. – Уилл? — ее голос прозвучал тепло и заботливо. – Как ты? Уже освоился?Не хочешь ли ужинать? Я приготовила макароны с сыром. Это была Джойс. Его "мама". И хотя Уилл знал, что это лишь часть легенды, в ее голосе была такая искренняя тревога, что его ангельское сердце дрогнуло. Это было его первое испытание — притвориться сыном, играть роль, скрывая свою истинную суть. – Я... я скоро выйду, — с трудом выдавил он, стараясь, чтобы голос не дрогнул. – Спасибо, мам. Джойс улыбнулась ему и, кивнув, закрыла дверь.Уилл снова остался один. Тишина комнаты стала иной — теперь ее наполняли не только пыль и одиночество, но и отголоски чужой, но такой настоящей жизни. Где-то на кухне стучала посуда, за стеной гудел телевизор. Ему нужно было найти демона. Но сначала ему предстояло научиться быть человеком. И, возможно, именно это окажется самым сложным заданием. Уилл подошел к окну, с любопытством разглядывая непонятную конструкцию. В Раю не было ни окон, ни ручек — только ровное, мягкое сияние, наполнявшее все пространство. Здесь же перед ним была деревянная рама, какая-то железная скоба с прорезью и замысловатая рукоятка.Он осторожно потрогал холодный металл. Сначала он попытался просто потянуть раму на себя — ничего не поддалось. Затем он покрутил ручку в одну сторону — безрезультатно. Он нажал на скобу, повернул рукоятку в другую сторону, и вдруг раздался громкий, резкий щелчок, заставивший его вздрогнуть. Верхняя часть окна с скрипом отклонилась внутрь комнаты, образуя узкую щель.И тут же в лицо Уиллу ударил поток холодного, влажного воздуха. Он аж отшатнулся — в Раю не было холода, только вечная, комфортная температура. Этот ветерок был живым и колючим, он заставлял кожу покрываться мурашками. А потом до него донеслись звуки. Не идеальная гармония сфер, а грубый, настойчивый гул машин с улицы, перебранка каких-то птиц, чей-то далекий смех. И запахи... Пахло дымом, мокрым асфальтом и чем-то горьковатым, чего он не мог опознать. – Брр... холодно. — прошептал он сам себе, потирая руки. Ему было неприятно, даже немного страшно от этой резкой перемены. Это была не та сказочная Земля, которую он представлял. Она была грубой, настоящей и... чужой.Он потянул ручку обратно, с трудом захлопнул створку, и наступила относительная тишина, нарушаемая лишь приглушенными звуками из-за стекла. Он повернулся и увидел шкаф. Уилл подошёл к нему и медленно провёл рукой по вешалкам. Ткани были разными на ощупь — грубый деним, мягкая шерсть, скользкий нейлон. Его пальцы остановились на тёмно-синей рубашке в клетку. Он снял её с вешалки и прижал к лицу. Пахло чем-то чужим — стиральным порошком, легкой сыростью и... жизнью. Он снял свою простую белую тунику, которая казалась здесь неуместным пятном света, и надел рубашку. Ткань была прохладной и немного колючей. Затем он нашёл пару поношенных джинсов. Они сидели не так, как небесные одеяния — облегали, сковывали движения, напоминая о физическом теле.Он подошёл к зеркалу, висевшему на двери, и замер. В отражении на него смотрел не ангел, а обычный парень. Слишком бледный, немного потерянный, в одежде, которая кричала о принадлежности к этому миру. Белая туника, лежавшая на кровати, казалась теперь призрачным воспоминанием.Внезапно в доме послышались шаги и молодой голос: – Уилл! Ты там? Спускайся, пока макароны не остыли! Это был Джонатан. Его "старший брат". Уилл глубоко вздохнул, в последний раз провёл рукой по грубой ткани рубашки и повернулся к двери. Ему предстояло спуститься вниз, сесть за стол с людьми, которые считали его семьёй, и делать вид, что он один из них. Выйдя из комнаты, Уилл понял, что дом совсем маленький. Сделав буквально несколько шагов по короткому, заставленному коробками коридору, он уже уперся в арку, ведущую на кухню.И тут он его увидел. За столом, под слабым светом люстры, сидел парень. Ему на вид было лет девятнадцать. Темные, чуть вьющиеся волосы были растрепаны, будто он то и дело проводил сквозь них пальцами. Он сидел сгорбившись, и в его позе, в усталом наклоне головы, читалась такая глубокая усталость от мира, которой Уилл никогда прежде не видел. Это была не физическая усталость, а что-то большее — будто он уже успел повидать столько, что это навсегда оставило отпечаток в его глазах. Он медленно помешивал ложкой в своей тарелке, погруженный в собственные мысли.Уилл неслышно подошел и присел на свободный стул рядом. Скрип дерева под ним прозвучал оглушительно громко в тихой кухне. Джонатан — имя само всплыло в сознании Уилла — лишь мельком взглянул на него, кивнул в знак приветствия и снова уткнулся в тарелку.Перед Уиллом стояло блюдце, а на нем... Он не мог оторвать глаз. Горячие макароны, залитые золотистым, пузырящимся сыром, и рядом — небольшие, румяные кусочки мяса. От еды шел пар и... запах.Запах был странным и непривычным. В Раю не было еды, ангелы не чувствовали голода, им и без того было хорошо. Этот аромат был... навязчивым, плотным, он заполнял не только нос, но и каким-то образом обволакивал сознание. Он с некоторым усилием взял вилку — железо оказалось холодным и неудобным, плохо лежало в руке, привыкшей к чему-то более эфемерному. Сконцентрировавшись, он с трудом наколол несколько макаронин и кусочек мяса, поднес ко рту и отправил внутрь.И мир перевернулся. Первым пришло  ощущение температуры — обжигающей, почти болезненной, но при этом невероятно живой. Затем — текстура:мягкие, податливые макароны, которые легко разжевать, и вдруг — упругое, волокнистое мясо, требующее работы челюстей. И наконец, нахлынул вкус.Это был не просто сигнал. Это был взрыв.Сливочная, маслянистая насыщенность сыра, солоноватый, глубокий и почти дикий вкус мяса, пряный привкус перца... Это были не просто данные для обработки. Это было чистое, ничем не сдерживаемое ощущение.Оно будило что-то первобытное, заставляло тело содрогнуться от новой, незнакомой простоты удовольствия. Вилка упала из ослабевших пальцев с глухим стуком на тарелку. Он широко раскрыл глаза, в которых читался шок. Он дышал тяжело, словно только что пробежал марафон. – С... соль, — прошептал он хрипло, обращаясь к Джонатану, и в его голосе звучала неподдельная тревога. – Это... это нормально? Так... ярко? Джонатан поднял голову и уставился на Уилла с ленивым недоумением. – Что? Соль? — он хмыкнул и ткнул вилкой в свою тарелку. – Ну... да, мама всегда её кладёт. Переборщила, что ли? Мне вроде нормально. Он пожал плечами и снова углубился в еду, явно не видя в реакции брата ничего особенного. А Уилл сидел, застыв с широко раскрытыми глазами. Он смотрел на свою тарелку, потом на руки, чувствуя, как по ним бегут мурашки.Это было "нормально". Для них. Для людей. Эта буря ощущений, этот взрыв вкуса и текстуры — всё это было обыденной частью их жизни. Он снова медленно взял вилку, чувствуя, как дрожат его пальцы, и наколол ещё один кусочек. На этот раз он был готов. Он позволил вкусу заполнить себя, осознавая всю дикость и всю красоту этого простого человеческого акта — еды. Уилл быстро и немного нелепо, по-человечески, съел всю тарелку, начисто выскребал ее и даже невольно облизнулся. Это было непривычно... но определенно вкусно. В его голове пронеслись обрывки воспоминаний о рассказах других ангелов:  «А сладкая вата... она будто тает во рту, оставляя вкус облака и сахарного ветра».Он задумался, каково это на самом деле. Джонатан тем временем доел, отодвинул тарелку и, разминая шею, бросил на Уилла оценивающий взгляд. – Завтра твой первый день в школе, — констатировал он, подпирая голову рукой. – Не боишься? Уилл замер на секунду, его ангельская сущность насторожилась. Бояться? Он должен бояться не школы, а того, кто может скрываться в ее стенах. Но он лишь пожал плечами, стараясь выглядеть естественно. – Немного... странно. Новое место, новые люди. Джонатан хмыкнул, и в его глазах мелькнуло понимание. – Понимаю. Но ничего, — он неуклюже потрепал Уилла по плечу. – Ты справишься. Главное — не ведись на подлиз из баскетбольной команды. И держись подальше от короля популярности, Билли Харгроува. С ним одни проблемы. Я с ним лично был знаком, тот еще говнюк. «Баскетбол», «Билли Харгроув»... Эти слова ничего не значили для Уилла, но он кивнул, стараясь запомнить. Возможно, этот Билли и есть демон? Или кто-то из баскетболистов? А может, кто-то совсем другой, тихий и незаметный, как он сам? – Спасибо, — тихо сказал Уилл, и в его голосе впервые прозвучала искренняя, не сыгранная благодарность. Пусть это всего лишь легенда, но в этой темной кухне, пахнущей едой и теплом, у него появился тот, кто пытался его защитить. И это чувство было таким же новым и настоящим, как и вкус макарон с сыром.