2. Пусти переночевать

Ян скучал, отчаянно скучал, отлеживаясь после позорной стычки в лесу. А служанка, приходившая менять постель второй день подряд, стреляла глазками и хихикала, болтая ни о чем. Она была хороша. Розовощекая, милая, с блестящими глазами. Как ее звали — Зденка? Ян так и не понял, но ему неважно было. Важно было то, как она присела на край соседней постели — для слуги, но пустовавшей, — и завороженно внимала рассказу о славной вылазке. Пан не обманывался — подобной девушке было интереснее всего от него понести, чтоб потом получить небольшое, но все же содержание. Может, ей и было любопытно слушать, хоть самую малость. Может, она и впрямь любовалась на его лицо. Прямо сейчас, в вечернем свете из окна, он предпочитал думать так. Как хищный кот из засады, он следил, как Настенка потихоньку пододвигается все ближе. Опирается локтями и полновесными грудями на спинку кровати. Покусывает нижнюю губу. Ахает и вздыхает его рассказу. В паху тяжелело от мысли, что так же она будет вздыхать, садясь и на него. Чудилось, будто улавливает ее запах — сладко-мыльный, как от незапятнанного льна. Ян как раз повествовал о том, как верный товарищ выволакивал его под руку из вражеского окружения, как этот самый товарищ ввалился — даже без стука, деревенщина! — в панские покои. Эленка вздрогнула от лязга железа. — А вот и Индро, — криво ухмыльнулся Птачек, с неохотой отрывая взгляд от соблазнительных изгибов. — Мой доблестный… Христовы раны, Индржих, из какой дыры ты вылез? Мало того, что прямо в кольчуге заявился, так еще и грязный весь, будто со свиньями валялся. — Простите, пан, я переночевать пришел… — пробормотал слуга. Он как зашел, так и встал в дверном проеме, наблюдая за служанкой, которая резво вскочила с кровати. — Не смею мешать. Он сделал шаг прочь, и нечто уязвленное всколыхнулось внутри. — А ну погодь! — повелел Птачек. — И ты, Вженка, тоже! Помоги воину доспех снять. — Но, я не… — заикнулась было девушка. — Ты за вещами грязными пришла? Так вот тебе и работа, — кивнул пан в сторону помедлившего Индржиха. — На мою постель ты уж нагляделась, видишь, чистая. А этого замарашку надо раздеть немедля. Еще не хватало на ночь мне покои завонять! — Я в караульной посплю… — бормотал Индржих и продолжал просачиваться меж дверными косяками, прочь. — Приказываю тебе остаться! — рявкнул Ян, и, к его величайшему облегчению, это сработало. — И подь сюда, в дверях не околачивайся. А ты — помоги ему раздеться. Не видишь, едва стоит! Девушка, чье сияющее лицо скуксилось, протянула руки к кольчуге. Кажется, она даже брезгливо морщилась, но последнее, на что Птачек собирался сейчас обращать внимание — капризы служанки. Куда важнее было, что человек, который исполнял все поручения и желания беспрекословно и даже спас его панскую задницу, явился в покои, где ему был обещан безопасный кров. Впервые за все время. Уж служанкой, чье лицо Ян видел второй раз, можно было разочек пренебречь. Бранка, как ей и приказали, помогла раздеться. Пока она собирала вещи в таз, Индржих улегся на свою постель и не произнес ни слова. — Из какого пекла ты сегодня выполз, Индро? — поинтересовался Ян, глядя в потолок. Он слышал, как служанка с усилием перекладывает в таз кольчугу с пола, но не слышал главного — ответа. Вместо того слуга пробормотал что-то невнятное. — Индро? Дузанка, проверь, он уже спит, что ли? — Я Иванка, пан, — обида звенела в голосе девушки. — Не знаю, он лицом в подушку лег. — Задохнешься же, дурака кусок, — двинул Птачек ногой в спинку кровати. Пятка недовольно заныла, а слуге, этому чурбану — хоть бы хны. Ни звука в ответ. — Ты где пропадал? Я тут со скуки подыхаю, а ты меня даже проведать не зашел! Эй, Индро! Индржих прогудел, но уже бессловесно, просто коротким, низким звуком на выдохе. Служанка же с усилием привалила таз к бедру и вышла. Без нее стало тихо. Индржих сопел, с каждым вдохом дыхание замедлялось. Ян поймал себя на том, что просто вслушивается в его присутствие. Так с чем же слуга явился в покои вместе с закатными лучами? С запахом земли, травы, конского пота. Немного — крови и железа. Опять ходил по чужим назначениям. Ходил-бродил неведомо где, чтобы заявиться под вечер, спугнуть девицу, а теперь — безмятежно дрыхнуть в своей постели. Глубоко вдохнув и задержав дыхание, Ян твердо решил — как проснется этот лентяй, так сразу в купальню надо звать. Безотлагательно.