20. Просто слухи

Туманный вечер спускался на леса вокруг «Чертового места». На улице было свежо, но Птачек сидел снаружи и ждал. А Катерина, кутаясь в плащ, подсела к нему. Ян бы не обратил на нее внимания, не начни она задавать странные вопросы: — Сухой Черт говорил, что вы в лес зачастили ездить, да все без дичи возвращаетесь. Может, вам хоть силков наделать? — Право, это временные неурядицы, — отмахнулся Птачек, поглядывая на дорогу. — В скором времени вернемся с косулей или зайцами. Но женщина не унималась: — И еще, пан Птачек, Жижка мне пожаловался, что вы посреди ночи в стену стучите. Может, вам трав успокоительных заваривать? — Не я стучу, а Индржих, — хмыкнул Ян. И, вообще-то, ни капли не врал. Соврал он в следующей фразе: — Сны ему плохие снятся, вот и ворочается… Ответ Катерину не устроил — она кисло поджала губы. Склонилась вперед, и пану пришлось чуть сместиться на скамье, чтобы продолжать смотреть в туман. — Прачка, что при купальне работает, хихикает, будто вы, пан, спите, ровно ангел небесный — белье-то у вас на постели чистое. — Моюсь перед сном, вот и не пачкаю, — отбил Ян. Ладно, надоело! Он уставился прямиком на женщину: — Катерина, давай без обиняков — что тебе нужно? — Я бы советовала вам, пан Птачек, — совсем тихо, с нажимом произнесла Катерина, смотря в упор, — спать с оруженосцем в разных комнатах. Ежель не хотите, чтоб слухи дальше пошли. Имеет же наглость угрожать прямо в лицо! — А твое какое дело? — резко осведомился Ян. — Хочешь, чтоб в твоей комнате спал? У тебя единственной соседняя кровать свободная. Для него бережешь? Она закатила глаза. Но Птачек не обратил внимания — из тумана зазвучал глухой стук копыт. Пан вытянул шею и заулыбался: — Ну наконец-то! Он поднялся из-за стола, оставив тягостную компанию женщины. И поспешил навстречу Индржиху, который вернулся. — Что ты так долго, Индро? Тот встретил пана усталой улыбкой, сходя с коня, отпуская поводья. Пока конь шел к колоде с водой, Индржих стянул со спины мешок и зарылся в него. — В Горжанах и Грунде ничего не нашел, в Кутна-Гору отправился, — объяснил он, вынимая из мешка кувшины, обвязанные шнурами. — Зато там всяческих масел накупил. Розу, розу-марину, ирисы… — Розмарин, — поправил Птачек, берясь за концы шнуров, подвязанные к кувшинам. — Мне не по нраву, как он пахнет. — Простите, — вздохнул Индржих. — Хотел чего необычного привезти. О, здравствуй, Катерина! Я тебе отрез льна купил, как ты просила. В седельных сумках, можешь забрать. — Привет, Индро, — она подошла к ним. — Что, пану не по душе твои подарки? — Еще чего, — мигом опроверг Ян и неосознанно переложил шнуры в другую руку — ту, что была подальше от женщины. — Найду, где применить! — Вот и славно, — улыбнулся Индржих. — Я в чистое переоденусь и к вам вернусь. Моргнуть не успеете. А потом, к оторопи Птачека, склонился и коротко чмокнул его в щеку. Поспешил дальше, ко входу в корчму, тонущую в тумане. Ян боялся взглянуть на Катерину. И ей-то он только что отбрехивался… Во имя Христа, Индржих что, этой лисе все рассказал? Или сама вызнала, прижала, а он и раскололся? — Хотя бы притворитесь, что спите в разных постелях, — хмыкнула женщина. — Индро огорчится, если до него эти слухи дойдут. Ян осмелился бросить взгляд. Катерина смотрела с мягкой укоризной. — Просто слухи, — шевельнул губами пан. Ее взгляд охладел. — Вы безнадежны. Оба, — подвела итог женщина и, развернувшись, оставила его.