27. Не хотите — не верьте — modernAU

На большой перемене они отправились в кафе рядом с университетом. Как и все фешенебельные заведения в историческом центре, оно было неприлично дорогим, но только в такие места Ян и ходил, когда они обедали на учебе. Так проще было отвязаться от тех, кому зачем-то понадобилась внеплановая аудиенция у совладельца крупной корпорации. Они еще зачем-то притворялись, что хотят общаться, но быстро палились, выходя на разговор про акции, состояние рынка и политику. Ян таких на дух не переносил. В этот раз совсем уж отвязаться не вышло, но этих Индржих хотя бы знал — два молодых понтореза, Ольдржих Рожмберк и Гинек Колдштейн, примерно того же уровня знатности, что и Птачек. С ними он даже «дружил»: ходил по клубам вместе, цеплял девочек. Они приглядывали друг за другом, но недостаточно, по мнению телохранителя. Так что и теперь он угрюмо помалкивал, поклевывая картошку фри с сыром, пока парни напротив наворачивали минестроне, тальятелле и закусывали фокаччей. — Аудиосистему обновили, — восхищался Ольдржих. — Звук — огонь! Басы по всему телу ходят! — То есть, еще громче стало? — хмыкал Птачек, отрезая ножом кусочек пиццы. — Нет уж, воздержусь… — Ладно, туда не пойдем, — кивнул Гинек. — Но, может, хоть в бар присоединишься? Я с девчонкой одной познакомился, у нее подружка в твоем вкусе. Обещала с ней прийти. Ян избавился от необходимости отвечать тем, что засунул в рот кусочек пиццы. Индржих, полулежа щекой на предплечье, возил картошкой по соусу, пытаясь зачерпнуть побольше. — Погоди-погоди, — заухмылялся Ольдржих. — Я понял. Кого-то подцепил, Ян? Совсем незаметно, но Птачек все же подавился. Пригубил кофе. Индржих, наблюдая за ним, вздохнул. Как открытая книга. — С чего ты решил? — На тусовки с лета не ходишь, по барам тоже, из клубов пропал, — перечислил Ольдржих. — Вот только на концерт с нами пошел, и все. Колись, опять Каролина какая-нибудь нашлась среди первокурсниц? Обычно Птачек охотно делился похождениями с этими двумя. Индржих увел глаза. Ощутил, как под столом его коленки коснулась чужая — легко, лишь передав ощущение тепла меж слоев ткани. — Все-то вам расскажи, — фыркнул Ян, отрезая еще кусочек пиццы. — Лучше про свою пассию поведай. Помирился ты с Катержиной? — Давно уж, на Кирилла и Мефодия, — отмахнулся парень. — В Италию съездили. Но с темы не съезжай. Поделись хоть, как выглядит. Как всегда, шатеночка? Птачек не стал отвечать. Вместо этого демонстративно закинул еду в рот и стал жевать, глядя собеседнику в лицо. — Индро, — вот и о нем вспомнили. Глаза Гинека поблескивали любопытством. — А ты не в курсе? — Вы знаете Яна, — пожал плечами Индржих, уведя взгляд в сторону. — Сегодня одна, завтра другая, я за всеми не услежу… — На этот раз все серьезно, — перебил Птачек. Несколько скомкано из-за непережеванной пищи, но членораздельно. — А поскольку мне не говорили, хотят ли кому-то озвучивать отношения, я лишний раз языком молоть не хочу. — Вот так номер, — ахнул Ольдржих. — А она-то в курсе, что у вас все серьезно? — Как старомодно с твоей стороны, — ухмыльнулся Гинек. — Уверен, она-то уже всем растрепала, с кем встречается. Индржих наделся, что парни, которые нестройным хором стали подзуживать, не смотрели на него. Ощутил, как к щекам прилило тепло. Значит, так Ян это видел? «Серьезно». Не просто покувыркаться, опробовать новые игрушки и приставать в темном кинотеатре. Любопытно, конечно, узнать, что именно он подразумевал под этим словом. Но то, что к нему не относились как к еще одной девушке, от которой избавлялись, едва та начинала выносить мозг и требовать денег, радовало. От мысли сердце билось чаще. Птачек принимал ехидные реплики товарищей, смотря лишь в тарелку, где нарезал пиццу. Его коленка все еще касалась под столом — не давя, просто обозначая присутствие. — Со мной он встречается. Сам не понял, как слова слетели с губ. Впрочем, единственным, кто услышал, был Птачек — отчетливо видел, как замер нож и любовник скосил взгляд. Парни же изощрялись: — Ну хоть с родителями-то познакомил? — Секретаршей устроишь или сразу на нее компанию перепишешь? — Эй! — повысил голос Индржих и приподнял голову с локтя. Они затихли, удивленно смотря на него. — Говорю, со мной он встречается. Не хотите — не верьте, но хорош ерничать. Парни смотрели, и он видел, как в их глазах медленно складывается картина. Смешиваются неверие и вместе с тем — понимание. — А, — красноречиво высказал Гинек. — Я думал, вы друг друга терпеть не можете, — поднял брови Ольдржих. — Ненавидим всей душой, — подтвердил Индржих, опускаясь обратно на предплечье и обмакивая картошку в соус. — Особенно бесит, когда он ко мне руки на людях тянет. Но пальцы, коснувшиеся бедра, лишь повели выше. Знал, курва такая, от чего смущается. Игрался. — Я подумаю над тем, чтобы устроить тебя секретаршей, Индро, — хихикнул Птачек. — Не забудь обновить статус в соцсетях.