Вернутся к фанфику
Часть 1
30 сентября 2025, 05:22Река сквозь ночную темень блестела ртутью в свете луны, унося с собой опавшие листья. Высокая и мокрая трава неприятно липла к ногам. Тихо шелестел лес от лёгкого ветра, будто что-то шепча, совсем неразборчиво.
Йост медленно огляделся. Он чувствовал себя так, будто проснулся от долгого сна и очутился здесь, посреди дикого леса. Он помнил, кто он, как и зачем впервые приехал сюда и, возможно, даже помнил выход из леса.
Но вместе с тем Йост не помнил и не понимал ещё больше.
Почему ему до тянущей боли так тесно от заходящегося в быстром ритме сердца в груди? Почему он так старательно вглядывается в текущую почти у его ног реку? Что он старается увидеть?
Почему так холодно щекам от редких порывов ветра, пробирающегося через ветки?
Губы жгло нежным теплом. Йост осторожно прикоснулся к ним, поднимая взгляд к небу, в котором было много звёзд, почти как на сказочных картинках. Там, откуда он приехал, звёзд почти не было — все их перекрывали городские фонари и неоновые вывески клубов и баров.
Йосту было грустно. Так, будто он что-то потерял.
Но тут он наконец-то чувствует, как всё это время сжимает что-то во второй руке. Это что-то впивается ледяным холодом в кожу и тихонько звенит цепочкой, что свешивалась из зажатой ладони. Йост выдыхает, чувствуя непонятное для себя облегчение.
Надежду.
Он поднимает руку, чтобы посмотреть на вещь в своей руке. Разглядеть её не получается, как Кляйн ни старается. Он уже хочет выругаться, протереть очки и глаза заодно, но тут в ушах начинает нарастать тихий звук мотора, музыки из магнитолы и уловимое шуршание руля автомобиля. Йост слышит встревоженный вскрик Стунтье.
Стунтье? Что вообще…
— Вот блять!
Йост не успевает открыть глаза и толком проснуться, тут же влетая лицом в спинку водительского сиденья. Боль в носу действует ободряюще, а в ушах всё ещё скрипит звук тормозов. Стунтье мигом разворачивается к нему и испуганно трясёт за плечо:
— Мужик, ты как?
С носа капает кровь, а сам Кляйн пытается не трястись вместе с собственным плечом и понять, сломан ли его кости.
Да уж, если он вернётся из…отпуска со сломанным носом, на родине его не сильно поймут.
Кажется, всё цело. Дышать не больно, скорее просто неприятно.
— Чудесно, как обычно, — запоздало отвечает Йост, стараясь не скулить от боли, головокружения и прочих нахлынувших обидных чувств.
Йост машет рукой, прося Стунтье от него отцепиться. Ей же он нащупывает свои очки, которые чудом не улетели с соседнего сиденья. Надев их, он видит свое отражение в зеркале заднего вида.
Волосы взлохмаченные, очки набекрень, глаза ошалелые, нос и губы в крови, а на лице одно только непонимание. В целом Йост прав — всё как обычно.
— Какого хрена, дружище? — наконец спрашивает Йост самый волнующий на данный момент вопрос.
Пару секунд он пусто смотрит на ворох бумажных салфеток, которым Стунтье тыкал ему почти прямо в лицо. Не слишком быстро до него доходит и он выхватывает их, прикладывая к носу и со стоном откидываясь на спинку, пожалев об этом очень скоро: боль бьёт по затылку сразу же, как спина касается мягкого сиденья. Йост задирает подбородок, морщась.
— Это всё из-за того ебаного кота! — Стунтье бьёт по рулю, давая выход испугу, который потеснил собой быстро возникший страх за Йоста. — Засранец, выскочил прямо посреди дороги! — громко выдыхая через рот, дёрганным движением руки Стунтье находит в бардачке пачку сигарет и зажигалку.
Йост протягивает ему раскрытую ладонь, требуя поделится и с ним.
— Кот? Посреди дороги? В лесу? — с каждым вопросом голос Йоста становился всё подозрительнее. Он щёлкнул зажигалкой, не глядя зажимая кнопку открытия окна.
— Не нагружай. Я откуда знаю? Может, его кто-то выкинул, — нервно затягиваясь предложил Стунтье, выдыхая дым прямо в освежитель воздуха, висящий под лобовым окном.
— Или это был ебаный заяц.
— Белый заяц посреди лета? Учи биологию, дружище.
— Как только вернусь в школу — обязательно.
Под усмешку Стунтье Йост попытался приподняться, не слишком громко кряхтя. Кровь почти перестала течь, но всё ещё была размазана по лицу, создавая так себе видок. Но Кляйну было не привыкать к своему “видку”. Раскрыв окно пошире, он просунул голову на улицу, стараясь унять головную боль напополам с никотиновым дурманом свежим, лесным воздухом.
Этого же от него хотели, да? Чтобы он вдоволь насладился спокойствием вдали от города и безумных фанатов? Поехал в какую-то деревню, взяв с собой только кнопочный телефон и старый плеер? Успокоил нервы, восстановил равновесие? Что ж.
Пока что выходит у него хуёво.
В траве у дороги что-то зашуршало. Йост приоткрыл глаза и напряг зрение, различая что-то белое на чем-то зелёном. Из его приоткрытого рта едва не выпала сигарета.
— А вот и виновник аварии, — сказал Йост, стуча по переднему сиденью ладонью и обращая внимание Стунтье.
Кляйн указал пальцем на кота у обочины. Стунтье высунулся из своего окна, большими глазами смотря на животное.
Из-за своей белой шёрстки кот был похож на маленький сугроб, неизвестно, как здесь появившийся и тревожно машущий хвостом. Большими и голубыми глазами он смотрел на Йоста в упор, почти не двигаясь, готовясь то ли к атаке, то ли к бегству. Йост из принципа продолжал смотреть на кота в ответ.
— Чего он уставился? — спросил Стунтье.
— Может, он в шоке? — предложил Йост.
— А мы не в шоке? — фыркнул Стунтье, поворачиваясь к Кляйну. — Хвостатый придурок. — он бросил сигарету под колесо.
— Может, он из деревни сбежал? Смотри, какой ухоженный, — продолжая рассматривать кота сказал Йост, постепенно проникаясь к зверю жалостью.
Как долго он бегает по лесу? Точно ли Стунтье не успел его поранить? Может, он хочет есть? Или пить?
— Ты его забрать хочешь? — с недоверием спросил у него Стунтье.
Йост ничего не сказал в ответ, только повернулся к нему и состроил самое жалобное лицо, на которое был способен. Для уверенности он шмыгнул носом.
— Может быть, с этим зверем мое ментальное здоровье и карма очистятся быстрее, чем вы все можете представить.
Стунтье только обречённо вздохнул.
— Во-первых — это низко, — пробухтел он, открывая дверь. — Во-вторых не будет.
Йост широко улыбнулся, откидывая давно уже потухшую сигарету, снова смотря на кота. При виде выходящего из машины Стунтье животное развернуло уши назад и изогнулось дугой, громко шипя. Не успел испуганный Стунтье сделать и шагу, как кот испарился в лесу, на прощание махнув белым кончиком хвоста.
— Ты ему не понравился, — с сожалением заметил Йост, всё смотря вслед белому коту.
— Он мне тоже не особо, — ответил вернувшийся в машину Стунтье, громче нужного хлопая дверью. — Надеюсь, этот самоубийца больше не будет лезть под колёса.
Йост улыбнулся одними губами двум знакомым словам, снова садясь в кресло и прикрывая окно.
— У нас с этим котом уже так много общего.
В возникшей тишине почти комично шуршало стекло, поднимающееся из двери и радио, где объявили новый час, ознаменовав его весёлым джинглом.
Лицо Стунтье было не видно, а Йосту сразу же стало стыдно.
— Прости, — выдохнул Кляйн, уводя взгляд в пол.
— Нет, всё хо…— Стунтье неестественно закашлялся, заводя мотор. — Ты шутишь, это уже плюс.
— Я шучу очень хуёво.
— Не без этого.
Обстановку разбавил неловкий смех с обеих сторон. Стунтье покачал головой и передал Йосту больше салфеток и бутылку воды.
— Вытрись, мы скоро приедем. Не хочется местных пугать.
— Если только не сегодня.
Йост открыл крышку и снял очки, стараясь не вылить всю воду на бумагу.
Дорога продолжалась спокойно. Асфальт под колёсами был ровным, из радио временами доносились речи на неизвестном языке. Йост вспомнил про небольшой самоучитель, закинутый в рюкзак, который вполне мог помочь с тем, чтобы не остаться на улице, найти отель, аптеку, кафе или туалет. Возможно, он даже откроет его.
В окне мелькали редкие дома и придорожные забегаловки. Прокуренный освежитель болтался под окном туда-сюда.
— Кстати, Донни звонил, — сообщил Стунтье, продолжая смотреть на дорогу.
Йост вздёрнул бровь, стряхивая пепел от третьей за час сигареты в окно.
— И что он хотел? Узнать, как проходит рехаб? — без особого интереса спросил Кляйн, затягиваясь во все лёгкие. — Обязательно расскажи ему, как нас чуть не угробил ебучий кот в дремучем лесу.
— Йост, — спокойно позвал Стунтье, пытаясь немного заземлить друга. — Ты сам знаешь, что он сделал это только во благо.
Стунтье был прав. И от того только противнее на языке чувствовалось сигаретное яблоко, а боль в висках ощущалась ещё сильнее. Кляйн вздохнул, щёлкая сигаретой, что искрой мелькнула позади.
Донни был хорошим человеком. Очень хорошим. Донни был ему старшим братом, отцом, мамой, учителем и наставником. Ну, и продюсером по совместительству. Он не заслуживал никаких резких слов в свой адрес. Йост сжал губы, нервно перебирая большими пальцами, стараясь отвлечься от отвращения к самому себе.
После случившегося в туре Донни по первой же просьбе отбил его у врачей и психиатров, готовых упечь его в самую лучшую клинику. Вот же как интересно всё получилось: сколько бы Йост сам не пытался получить помощь, все только разворачивали его назад, но стоило всего один раз слететь с катушек — все специалисты тут как тут, готовые тащить под локти к койке с ремнями. Успевай только убегать.
Вот Йост и убегал. Точнее, его везли на маленькие каникулы в небольшую деревню, в дом, который Донни снял почти в тот же вечер.
Донни был хорошим человеком, а вот Йост не очень. Потому что никакой благодарности он не чувствовал, хоть и знал, что должен. А ещё он знал, что именно Донни вместе с Апсоном сейчас разбираются со всем дерьмом, что он успел натворить, пока сам Йост сидит здесь, под кондиционером, с недовольным лицом и старым телефоном, на котором точно не запустится Инстаграм и не загрузятся тысяча сообщений от незнакомых людей.
Ну, хотя бы Змейка там точно есть. А на старом плеере накопится сотня песен, которую он когда-то скачал.
— Я читал про это место, оно довольно милое, — заговорил Стунтье, поглядывая на Йоста в зеркало заднего вида. — Там сейчас проходит фестиваль. Вроде. Типа того.
— Волшебно, — отозвался Кляйн, скучающе прижимаясь виском к холодному окну, снова закрытому, — Надеюсь, нас позовут выступить. Продолжили бы тур.
— Никакой работы, — отрезал Стунтье. — Воспринимай это как отпуск. Отдых, — стуча по рулю он продолжил перечислять. — Детокс. Летние каникулы. Пляжный эпизод. ТВОЮ-ТО МАТЬ!
Машина затормозила ещё резче, чем в первый раз. Йост успел двумя руками закрыть уже пострадавший нос, всё так же врезаясь в переднее сиденье, уже лбом.
Хорошо, возможно ему и правда стоило бы пристегнуться.
— Стунт, что за нахер?! — крикнул на друга Йост, наполовину перелезая сиденье, чтобы угрожающе нависнуть. — Не говори, что это снова тот ебучий кот!
— Там был человек! — крикнул в ответ Стунтье, указывая на пустую дорогу впереди.
Пока Стунтье смотрел вперёд, вглядываясь в деревья, Йост смотрел на него, пытаясь понять, не напекло ли ему голову от долгой езды.
— Мы последнего человека видели ещё утром, дружище, — Кляйн почти серьезно приложил ладонь к его лбу, не замечая аномального тепла. Стунтье с раздражением оттолкнул его руку.
— Ты думаешь, что я совсем чокнулся?!
— А вот когда я это сказал, меня сослали в деревню! Посмотри теперь, где мы!
— Что ты, блять, хочешь ска…
В окно у заднего сиденья постучали, громко и настойчиво.
Йост закричал, отлетев и прижавшись к противоположной стороне машины, чувствуя, как сердце бьётся в самой глотке, душа его и мешая протолкнуть воздух. Он прижал обе трясущиеся ладони ко рту, расширенными донельзя глазами смотря на растрёпанного вида мужчину в окне, с густыми усами и такими же раскрытыми, дикими глазами, которые вглядывались через окно, пытаясь что-то или кого-то разглядеть. Под этим взглядом Йост чувствовал себя одним из тех придурков-дайверов, которые спускаются в океан в клетке, чтобы поближе посмотреть на акул. Или Рипли, которую зажал в угол Чужой.
Прихрамывая то ли от травмы, то ли от усталости, мужчина подошёл к окну у водительского кресла, просовывая пальцы в приоткрытую щель, в эту же щель что-то громко говоря на языке, который был у Йоста только в самоучителе, но никак не в голове. Кляйн перевёл взгляд на застывшего от страха Стунтье, по виду готового дать по газам. Но вместо этого он ответил:
— Мы не понимаем!
— Какого чёрта ты с ним говоришь?! — злобно и испуганно одновременно прокричал Йост. — Езжай отсюда!
Стунтье, находясь меж двух огней, растерянно посмотрел на Кляйна и на мужчину в окне, снова что-то говорившего на своем языке, судя по его злому лицу — сплошные ругательства.
— Куда он побежал? — громче нужного на вполне понимаемом английском спросил мужчина, полностью прижимаясь к стеклу. Казалось, что если он не будет держаться за машину, он тут же упадёт и больше никогда не поднимется.
— Кто? — дрожащим голосом спросил Стунтье, сжимая руль в руках.
Йост ещё сильнее вжался в угол между дверью и сидением. Бегающими глазами он пытался найти хоть что-то, чем можно защитить себя и своего друга. Под рукой были только телефон, пачка сигарет и полупустая бутылка воды.
Просто пиздец. Набор юного путешественника! С этим его и похоронят.
Внезапно мужчина в окне поднял вторую руку, в которой был зажат внушительных размеров деревянный кол, заточенный на конце. В ту же секунду пространство в машине заполонил общий крик.
— Гони! Гони, блять, Стунт, живо! — заорал Йост прямо в чужое ухо, двумя руками намертво вцепляясь в чужое плечо.
Что есть силы Стунтье нажал на газ, под свист шин стартуя вперёд, чуть не съезжая с дороги и оставляя мужчину на дороге в пыли и тёмных клубах выхлопов из труб.
Йоста прижало к спинке, а желудок его прижало к позвоночнику. Он чувствовал, как скудный завтрак просится на свободу, как нос отказывается дышать, как скрипят сжатые намертво челюсти, как конечности перестали воспринимать сигналы от мозга. Кляйн зажмурил глаза, иногда выдыхая через зубы.
По радио всё ещё играли танцевальные песни на непонятном языке. В более удобный момент Йост бы отметил их ритмичность.
Наконец машина замедлилась, а потом и вовсе затормозила, съехав на обочину. Кляйн увидел, как качнулось водительское сиденье — с такой силой на неё откинулся взявшийся за голову Стунтье.
— Что это за нахер было?! — проговорил он, пытаясь восстановить дыхание. — Блять, какой же пиздец, — развернувшись, он подвинулся ближе к Йосту. — Йост? Ты там как?
Йост только судорожно покивал головой и потряс рукой, пытаясь показать, что он в норме.
Кажется, лёгкие снова воспринимали воздух, как нечто необходимое, а сердце снова позволяло ему дышать. Его тело и разум не пытались его убить и это было очень хорошо. Потому что эта работа занята Йостом.
— Может, хозяин кота? — хрипло предположил Йост, отлипая от спинки и дрожащей рукой пытаясь выхватить сигарету из пачки, которую он сжимал всё это время. На губах сигарета ощущалась очень горячей. Или это кровь отхлынула от его лица?
— Господи, — Стунтье протер руками глаза, — Надеюсь, он убежал достаточно далеко.
Судя по смеху, диджей на радио зачитывал анекдоты, которые никто из них не мог понять. А даже если и могли бы, никто из них не вслушивался. Йост, согнувшись и прислонившись лбом к спинке, курил, громко дыша через нос. Стунтье так и сидел, откинувшись на сиденье, глядя перед собой.
Солнце уже почти клонилось к закату. До деревни оставалась всего пара десятков километров.
— Я очень надеюсь, — пробурчал Йост, не поднимая головы и не вынимая сигарету изо рта, — что мы доедем живыми до этой чёртовой деревни ради нашего чёртового отпуска.
— А я надеюсь, что мы ничего не скажем Донни, — ответил Стунтье уставшим голосом без какой либо эмоции. — Иначе он с ума сойдёт.
Йост мысленно согласился с ним, покивав головой, всё ещё морщась от боли в висках.
— Может, тебе обезболивающее дать?
Йост поднял взгляд на Стунтье, который теперь смотрел не него с тревогой.
— Нет. Больше я не доверяю колёсам.
Стунтье смотрел на него с приоткрытым ртом, абсолютно точно не зная, какую эмоцию испытывать, отчего Йост улыбнулся, стараясь не рассмеяться в голос.
За окном противно закаркал ворон.
— Придурок, — заключил Стунтье, поворачивая ключ и заводя мотор.
— К вашим услугам, — согласился Йост, большим глотком допивая воду в бутылке.
***
Жара в этих краях была невыносимая, не спасал даже работающий во всю мощь вентилятор, который стоял в отведенной Йосту комнате. Уже выходя из машины он сильно пожалел, что надел одну из своих кофт с длинным рукавом, пожалел настолько, что не сделав и шага попытался забраться обратно в машину, из которой Стунтье вытащил его почти за шкирку. Смотря на неразобранный рюкзак, который был скинут на застеленную кровать, Йосту хотелось только одного: упасть на эту самую кровать и проспать всю неделю, которую они должны здесь пробыть. Понимая прекрасно, что этого ему не позволят, Кляйн расстегнул рюкзак, принявшись искать лёгкую майку и длинные, широкие джинсовые шорты, в которых он хотел ходить только по дому, но теперь намеревался использовать на постоянной основе. По правде говоря, комфортнее ему было в закрытой одежде, ведь чем меньше люди видели его тело — тем лучше. Но сейчас борьба комфорта и возможности получить тепловой удар была завершена далеко не в пользу первого. Вместе с одеждой Кляйн вытянул и любимые проводные наушники уже воткнутые в видавший виды плеер. Каждое действие в условиях непривычной жары давалось с трудом, поэтому для начала Йост тяжко вздохнул и только потом застегнул молнию на рюкзаке, прежде чем стащить его на пол и принялся переодеваться, одновременно оглядывая комнату. Всё было довольно…мило. Как картинка из каталога Икееи. Здесь не было ничего личного и лишнего, ничего не говорило о том, кем являлся хозяин этой комнаты, за исключением пары книг на полке у окна. Йост хотел даже повзаимодействовать одну на время, но распрощался с этой идеей сразу же, как увидел полное отсутствие знакомых английских слов. Вторая борьба была проиграна: Эскапизм против языкового барьера. А это он ещё даже не вышел из комнаты. И, судя по возгласу Стунтье, который звал его с первого этажа, выйти из комнаты ему придётся прямо сейчас. Вздохнув для верности ещё разок, Йост запихнул плеер с наушниками в карман, на выходе краем глаза посмотрев на себя в зеркало, висевшее у деревянного шкафа для одежды. Проведя по и без того лохматой голове рукой, он подхватил свою кепку со столика и вышел из комнаты, только в последнюю секунду вспомнив, что лучше в чужом доме дверьми не стучать. — А это Йост, Йост Кляйн, — услышал Йост голос Стунтье, который представлял его кому-то. Спустившись с весьма крутой лестницы Йост увидел своего друга в компании женщины, при виде которой Кляйн сразу пожалел о том, что выглядит как бродяга с улицы после недельного запоя. Он мигом выпрямил спину, ощущая, как в позвоночнике что-то хрустнуло. Женщина в лёгком зелёном платье ниже колена и с тонким платком на плечах осмотрела его с ног до головы, очевидно делая какие-то выводы и еле заметно улыбаясь уголком губ. Её длинные волосы были собраны в простой, но вместе с тем идеальный хвост. Йосту захотелось сейчас же вернуться в комнату, но угроза в виде Стунтье, который сам будто шпалу проглотил, стоя рядом с незнакомкой, всё ещё маячила на горизонте. — Элизабета Ружич, — представилась женщина чётким, поставленным голосом, протягивая руку. — Хозяйка дома. Провал. Полный и катастрофический провал. Йост приложил все силы, чтобы его улыбка не выглядела слишком глупо. — Приятно познакомиться! — ответил он, подмечая неожиданно крепкое рукопожатие. Быстрым взглядом посмотрев на Стунтье, Кляйн испытал мимолётное облегчение: по глупости его собственная улыбка никак не могла конкурировать с физиономией его друга. — Очень неожиданно видеть здесь туристов на праздничной неделе, — сказала Элизабета, поправляя свой платок. — Вы же на неё сюда приехали? — О, нет, нет! — замахал руками Стунтье. — Просто наш отпуск совпал с вашим праздником. А нам хотелось немного отдохнуть от города и его суеты, если вы понимаете о чём я, — в конце он неловко усмехнулся. “А ещё я очень люблю хорошие тайминги.” — подумал про себя Йост. — Интересно, — Элизабета оглядела их обоих, будто бы делая ещё больше выводов, о которых она, конечно же, им не скажет. — Я часто сдаю дом на выходные или лето, но впервые вижу здесь иностранцев, — пояснила она, задерживая взгляд на Йосте. Йост мог заверить: играть в гляделки с белым котом было легче. — Комнаты, я думаю, осмотрите сами, их здесь не слишком много. Но кухню я вам покажу. С этими словами Ружич пошла из гостиной быстрым шагом, никого за собой не зовя, но подразумевая, что все должны идти за ней, что Стунтье и Йост поспешили сделать. — Сразу попрошу: по дому ходите только в тапочках, они стоят в тумбе в прихожей. Обувь оставляйте на полке у двери, — не поворачиваясь попросила Элизабета, щёлкая выключателем и включая люстру на кухне. По ощущениям, вся здешняя жара сконцентрировалась на щеках Йоста. Он стыдливо опустил взгляд на свои кроссовки и нахмурился, увидя, как Стунтье гордо расхаживает в мягких голубых тапках. Заметив это, Стунтье злодейски хихикнул. — Предатель, — прошипел Йост, стукнув Стунтье по плечу. Кухня была такой же по-выставочному милой, как и остальной дом. Небольшой барный островок с подставкой, полной бокалов, гарнитур цвета темного дерева с минимумом необходимой техники, обычный холодильник, кафельная плитка с росписью из полевых цветов на фартуке. На подоконнике у окна в углу стояла ваза с похожими цветами — единственное напоминание о том, что здесь есть жизнь. Кажется, дом Элизабеты и впрямь пользовался спросом, если она так мастерски превратила его в один большой гостиничный номер. Отвлёкшись на букет, Кляйн не заметил, как Элизабета уже начала проводить экскурсию Стунтье, который старался запомнить всё, судя по его виду. — Приборы лежат в полках, посуда стоит сверху, — Элизабета открыла крайний шкафчик. — Здесь стоят крупы, каждая баночка подписана на английском, — она постучала ногтем по банке, на которой свежим маркером было написано “рис”. — Но если еда в холодильнике закончится — звоните мне, я что-нибудь принесу или приготовлю прямо здесь. — Что вы, не стоит! — запричитал Стунтье с испуганным лицом. — Мы не хотим доставлять вам неудобства — в тон ему продолжил Кляйн, отойдя, наконец, от цветов. — Если что, сможем приготовить что-нибудь сами, вам не стоит так волноваться. Стунтье поддерживающе закивал, но, судя по виду Элизабеты, на неё это не произвело сильного впечатления. Она снова поочередно их оглядела, прежде чем заключить: — Нет. — Поняли, — хором приняли свои судьбы Йост и Стунтье. Йост мог её понять: глядя на себя, он не доверил бы себе же ничего, сложнее микроволновки. Уже включенной, которую оставалось только вовремя открыть. — В холодильнике есть немного еды, так что не стесняйтесь, — Элизабета открыла белую дверцу, показывая то самое “немного”. Йосту казалось, что они вдвоём не съедят это, даже если останутся на месяц. — Гранатовый сок, — Элизабета указала пальцем на широкий стеклянный графин на нижней полке. — Его делает моя подруга, с которой я живу, очень вкусный. — Ружич оглянулась на своих двоих съёмщиков. — Надо пить. Йост и Стунтье кивнули, принимая последнее предложение как приказ. Элизабета закрыла холодильник, когда он начал пищать и оглядела кухню, сама себе пожимая плечами. — В остальном ничего сложного. Новое постельное бельё в шкафу в гостиной, полотенца на полках в комнатных шкафах. По ключам под ковриком вы, наверное , поняли, что жители у нас тихие и спокойные. Из гостей сейчас только вы вдвоём. Мой телефон у вас есть, если возникнут вопросы, — Ружич по очереди загнула пальцы, стараясь ничего не забыть. Ах да, кстати про жителей. Происшествие на дороге всплыло в памяти, как момент из фильма, настолько оно казалось нереальным. Йост неловко покашлял и поднял руку, как самый примерный ученик, тут же сам себя спрашивая, что он вообще делает. Что за атмосфера была вокруг этой женщины? Даже в школе он редко поднимал руку для ответа. Хотя, если подумать, и сам не в школе появлялся редко. — У нас есть вопрос, — Кляйн посмотрел на Стунтье, молчаливо спрашивая о его одобрении. Не сразу до него дошло, что именно Йост хочет спросить. — О, точно, — Стунтье почесал переносицу. Элизабета нахмурилась. — Мы встретили человека в лесу…или это он нас встретил, — Йост задумчиво приложил пальцы к губам. — Старый мужчина, в плаще, с усами и…деревянным колом, — Стунтье перехватил инициативу, начиная с конкретики. — Сиганул прямо к нам под машину и…Элизабета? Оба с удивлением наблюдали, как с лица хозяйки дома постепенно пропадает спокойная уверенность, уступая место явному раздражению, которое так и проглядывалось в морщинке между бровей. Окончательно стало понятно, что Элизабета знает, о ком идёт речь, когда она закатила глаза и по звучанию сказала что-то настолько крепкое, что никто из присутствующих не стал просить о переводе. — Это Зоран, — Ружич приложила руку ко лбу, будто от одного упоминания этого имени у неё заболела голова. — Надеюсь, он не сильно вас напугал. И Йост и Стунтье только фыркнули, будто не они при виде заточенной деревяшки закричали так, что слышно должно было быть аж во всей Фрисландии. — Он живёт у старой части деревни и по большей части безобидный. Просто, — Элизабета сжала губы. — Раз в год Зоран впадает в недельное обострение. — На время вашего праздника? — догадался Йост. Элизабета только кивнула, вымученно улыбаясь. Было видно, что человек, о котором идёт речь, ей крайне неприятен. — И чем ему так не угодил ваш праздник? — продолжил дознаваться Стунтье. — С праздником всё в порядке, — Ружич покачала головой, сжимая в руке уголок своего платка. — Скорее, виновата его история. Пачка перехваченных сигарет так и жгла карман шорт. Если бы Йост был на своей территории, он бы устало опёрся об кухонный островок, налил чего покрепче и закурил, приготовившись к длинному рассказу. Сейчас Кляйн мог только молча удивляться дрянному хоррору, в который он умудрился попасть. Казалось бы, всё было просто: спокойно живи свою жизнь и не пытайся с ней покончить — и будет тебе счастье, но нет, Йост привык всё делать наперекосяк. Теперь он и Стунтье были в ролях двух туристов, которые найдут свой конец в очень странной деревне и им очень повезёт, если они не сделают это с пробитой у сердца грудью. Вид деревянного орудия снова возник перед глазами и Йост повертел головой, отгоняя видение как назойливую пчелу. — И в чём же история? — попробовал нарушить молчание Стунтье, смотря то на друга, то на хозяйку дома. — Ох, — Элизабета тут же оживилась и вновь улыбнулась, что не могло не порадовать Стунтье. Йост только закатил глаза, глядя на то, как его дружище падал всё ниже и ниже. — Мы можем прогуляться и я вам всё расскажу, — предложила Ружич. — Заодно посмотрите, как украсили площадь. — С удовольствием! — поддержал затею Стунтье. — С удовольствием? — прошептал Йост, за что получил тычок в бок. — Вот и славно, — заключила Элизабета. — Только полью цветы во дворе и вернусь к вам. Оба друга проводили Элизабету с дружелюбной улыбкой на губах. Когда дверь за ней закрылась, Стунтье всё продолжал улыбаться, в мыслях своих пребывая в месте гораздо лучшем, чем это. Йост наконец-то присел на высокий барный стул — при Элизабете ему было стыдно даже стоять на чужом полу, несмотря на то, что хозяйка дома для верности несколько раз заверила своих съёмщиков в том, чтобы они пользовались всем, что им понадобится. — Надеюсь, на свадьбу позвать не забудешь, — почти без иронии сказал Йост. Стунтье вздохнул, с неохотой спускаясь с небес на землю. — Ты — придурок. — Придумай что-нибудь новое. Стунтье сложил руки на груди и с прищуром посмотрел на Кляйна. — Ты никогда не радовался радуге на небе? Или хорошо звучащей музыке? — внезапно спросил Стунтье, чем застал Йоста врасплох. Романтические настроения поражали его друга молнией прямо в макушку, причем в самый неожиданный момент. Обычно Стунтье был…тем же самым придурком, которого все наверняка могли видеть за последней партой своего класса, хихикающего на уроке биологии. И, возможно, юмор его пребывал на дне, а уровень интеллекта очень часто вызывал вопросы, чувство прекрасного Стунтье было не занимать. Скорее всего, Стунтье было удобно быть тем самым придурком с задней парты. Как и самому Йосту, как и всей их компании. Потому что сам Йост знал, что друг его — человек очень добрый и честный, готовый ради него на многое. Конечно, сначала он выдаст весь свой заготовленный комедийный материал на десять страниц, но потом сделает то, что от него требуется. Кляйн улыбнулся своим мыслям. Радуга была для него лишь природным явлениям, а хорошая музыка — работой. Возможно, ему стоит научиться смотреть по сторонам, а не только себе под ноги, под которыми обычно была грязь и заплёванный асфальт. И, возможно, стоит перестать думать про деревянный кол в собственной груди. Ведь не каждая история, в которую попадает Йост, обречена стать кошмаром. Так однажды сказал психотерапевт на онлайн консультации.***
Когда Йоста Кляйна вероломно вытащили из машины в самое пекло, он не рассматривал место, в которое они приехали. Глаза застилали усталость, пот и раздражение, а мозг занимало одно желание — скинуть рюкзак и развалиться в ванной. Но даже в этом ему было отказано, так как первым единственную ванную занял Стунтье. Сейчас на улице была приятная прохлада, позволяющая спокойно рассмотреть местность вокруг. Местность глаза Йоста радовала. Всё вокруг напоминало ему Леуварден, но в меньшем масштабе и с большим количеством деревьев. Дорожки были вымощены брусчаткой и камнем, вдоль них выстроились коридоры домов, которые достигали максимум трёх этажей и которые прерывались перекрёстками. Чувствуя, как легко и бодро они идут по дороге “с горы”, оставалось только представлять, как тяжело будет идти назад. Если бы Йоста спросили, он бы не назвал это деревней. Ничего личного к деревням Йост не имел, но это место скорее было похоже на милую провинцию, без столичного шума, но с горячей водой и теплом от колонки. Судя по редкому людскому потоку, который точно не был толпой, но уже являлся спланированным движением, все жители двигались к главной площади, которую им обещала показать Элизабета. Не нарушая порядок шли вперёд и они втроём, только Йост немного отставал, идя медленнее и рассматривая цветные ленты и флажки на фонарях под весёлый гомон взрослых и смех детей, бегающих под ногами взрослых наперегонки. Что-то внезапно вырвалось из общественного порядка и стукнуло Йоста чуть ниже плеча. Когда он мигом опустил голову и машинально поправил очки, Кляйн увидел проходящих мимо пятерых молодых парней, которые даже на фоне праздника выделялись своими цветастыми рубашками и футболками. А ещё они весьма выделялись тем, что шли против потока с таким расслабленным видом, будто это поток идёт против них и они единственные знают верное направление. Самый низкий и вертлявый из этой компании, тот, что шёл посередине, как раз и задел Йоста, за что сейчас со смехом извинялся на смеси английского и местного языка, ни на секунду не останавливаясь и не отставая от своих, просто идя спиной вперёд. Тряхнув своей пышной шевелюрой, мини-главарь, как назвал его Йост у себя в голове, развернулся к друзьям, хватая ближайших за плечи и что-то восторженно им говоря. Не успел Йост до конца моргнуть, как вся пятёрка исчезла, будто бы никогда их и не было в этой толпе. Йост мог долго простоять на месте и думать, что вообще произошло. Из всех вариантов он выбрал бы солнечный удар — это было наименее пугающим и самым простым решением всех вопросов. Вот только под веками всё мельтешили цветастые рубашки, что были ярче праздничных лент, а в ушах слышался голос мини-главаря, который даже извинялся с какой-то хитринкой в глазах и смехе. Раздумья прервали голоса Стунтье и Элизабеты, успевших уйти дальше. Сладкая парочка наконец-то о нём вспомнила! Поправляя свои наушники без музыки, Йост двинулся к ним, думая, спросить ли Элизабету о тех пяти модниках или лучше забыть, чтобы не прослыть параноиком и шизофреником. В конце концов, фокус с исчезновением он точно не объяснит, на него только посмотрят, как на сумасшедшего, а Кляйну этого не надо. Он больше не хочет, чтобы на него так смотрели. — Элизабета, так что же мы все здесь празднуем? — кивая на городские украшения, которых ближе к центральной площади становилось больше, спросил Йост, на корню обрубая поток собственных мыслей и пробуждая свою “гоблинскую” натуру. — Я как раз начала говорить про это, ты вовремя к нам вернулся, — улыбнулась Элизабета. Йост важно приложил руку к груди и кивнул, а потом повернулся к Стунтье и показал ему язык. Чёрт с ней, с этой пятёркой. Вполне возможно, что то были просто местные ребята, а Йост слишком долго моргал. — По легенде, на последнюю июльскую неделю граница между нашим миром и миром мертвых истончается. В эти дни у нас принято вспоминать наших предков, оставлять им подарки и ужинать всей семьёй. — начала Элизабета, смотря вперёд, на уже виднеющуюся центральную площадь. — А ещё ни в коем случае не ходить в лес и не купаться в реке. — А так хотелось, — прошептал Йост и цокнул языком, за что снова получил по плечу, уже от Стунтье. — Ты можешь это сделать, если хочешь попасться в лапы водной ведьме, — спокойно предложила Ружич, смотря на Йоста с весельем над его бравадой. После вопросительных взглядов Элизабета продолжила, сохраняя паузу для атмосферы и смахивая с плеча на спину свой аккуратно заплетённый хвост. — Когда-то в этих местах жил богатый мужчина, который собственными руками утопил свою молодую жену в реке, заподозрив её в колдовстве. Её звали Вероника и она — первая женщина, которая стала жертвой охоты на ведьм. Сейчас, на страх её мужу или же ему на радость, Вероника и правда известна как ведьма, которая может явиться к нам, чтобы отомстить и увести за собой ещё больше людей, из которых она сделает своих слуг, — Элизабета пересказывала байку так, будто это была и не страшилка вовсе, а недавние новости, которые случились у соседей. — У этой легенды много версий и я рассказала самую популярную версию. — Получается, есть и более достоверная? — спросил Стунтье. — Возможно, — Элизабета только загадочно и еле заметно улыбнулась. — Охренеть, вы придумали хэллоуинскую неделю с дополнительным квестом, — без сарказма, только с искренним восхищением подметил Кляйн. Ружич рассмеялась, кивая вперёд. — Вот мы и пришли. Посреди площади стояла маленькая, но хорошо обставленная сцена, которая в данный момент пустовала. От неё же вся жизнь и плясала — вокруг расположились лавочки с напитками и угощениями в виде выпечки, сладостей и яблок. За сценой был самый шумный участок, ведь там остановился передвижной парк аттракционов с каруселью, цветным паровозом и батутом, в котором сейчас веселились маленькие дети и который, скорее всего, поедет дальше, к новому празднику, как только здесь праздник закончится. В тени деревьев стояли массивные скамейки с закрученными спинками. Вокруг пахло жареным мясом, сахарной ватой, протащенным кем-то алкоголем, и летним вечером, со всей его свежестью и теплом, а выглядывающий лес придавал одновременно и сказочной и пугающей атмосферы. Йост тоскливо улыбнулся проезжающему поблизости маленькому паровозу с его маленькими пассажирами и помахал мальчику, который сидел в первом вагоне, с любопытством косящегося на туриста. Наверняка почти все здесь друг друга знали и они со Стунтье были городскими голубями, что залетели к лесным воронам. Сильнее это ощущалось, когда Кляйн ловил на себе взгляды взрослых, которые прятались лучше, чем мальчик в вагончике, но всё ещё были замечены Йостом. Как бы то ни было, мальчик с радостью и беззубой улыбкой помахал в ответ. — Так вот кого Зоран боится? Веронику? — спросил Стунтье. Кажется, эта история увлекла его всерьёз. Йост обернулся к ним, тоже с интересом склоняя голову к плечу, прислушиваясь. — Он боится не Веронику. Точнее, не только её, — ответила Элизабета прикусывая щёку изнутри. — Не идут же с осиновым колом на ведьм. Спустя пару секунд мыслительного процесса Кляйн понимающе переглянулся со Стунтье. — У вас и вампиры водятся? — уточнил догадку Йост. Хмыкнув верному ответу, Элизабета ответила: — Считается, что около сотни лет назад Вероника обратила местного юношу, сделав его своим братом и правой рукой. Здесь тоже много версий, но, — Ружич вздохнула, кутаясь в платок поплотнее. — Именно его Зоран и боится. — И есть за что? — продолжал допытываться Кляйн. Элизабета посмотрела на него, на мгновение в её взгляде блеснули те самые интерес и любопытство, с которыми она смотрела на него при первой встрече. Ружич уже открыта рот, чтобы ответить, но тут же посмотрела за плечо Йоста, радостно улыбаясь и взмахивая рукой. — Сейчас вернусь, — с этими словами она упорхнула к кому-то из толпы, приветственно разводя руки. Йост увидел, кому была так рада хозяйка их дома. То была женщина, немного выше Элизабеты, с длинными черными волосами и густой чёлкой, одетой в длинное и воздушное темное платье с поясом под грудью. В одной руке она держала маленькую корзину с яблоками, а в другой Элизабету, которая крепко обняла её за шею, а потом чмокнула в щёку. Вдвоем они переговаривались о чём-то, не обращая внимание ни на кого вокруг, Элизабета уже держала в руке одно из яблок и внимательно слушала, о чём ей говорит незнакомка. — Что? Расстроился? — Кляйн хлопнул Стунтье по плечу. — Нет, — искренне и даже удивлённо ответил его друг, смотря на двух женщин с улыбкой. — Просто увидел две радуги разом. Что думаешь? — быстро переключился Стунтье, спрашивая Йоста обо всем и сразу. Йост только скривил лицо в непонятной эмоции и спрятал руки в карманы, присаживаясь на край рядом стоящей клумбы, пышно украшенной разноцветными цветами, названия которых Йост не знал. Заметив на себе неодобрительный и весьма пронзительный взгляд женщины, стоящей недалеко в окружении группки людей в чёрных, мешковатых одеждах, Кляйн встал, протерев за собой край бетонной клумбы, для верности отходя от неё на шаг. За всё это время женщина, казалось, ни разу не моргнула. К облегчению Йоста она вернулась к разговору со своей компанией, больше не удостаивая его вниманием. Стунтье наблюдал за этим немым кино под стать действию — молча. — Как тебе сказать, — Кляйн оглянулся вокруг себя, наматывая на палец провод от наушников в попытке успокоиться. — Очень надеюсь, что ты не станешь Королевой мая, а я не сгорю в медвежьей шкуре. Мимо них шумным роем пронеслась кучка детей, за которыми гнался один мальчик с пластиковой вампирской челюстью во рту, грозно рычащий и широко размахивающий руками. Не останавливаясь, он повернулся к Йосту и неожиданно рыкнул на него, уносясь за своими жертвами. Йост дёрнулся и приложил руку к груди, вздыхая под смех Стунтье. — Позвони сегодня Донни, поблагодари за поездку, — переводя дух попросил Кляйн. — Да ладно тебе, всё не так уж и плохо, — всё ещё пытался убедить его Стунтье, хлопая по плечу. — А я разве говорил, что плохо? Подняв голову, Йост заметил, как им машет Элизабета с незнакомкой, подзывая подойти ближе. Послушно они вдвоем двинулись к женщинам, по пути всё рассматривая площадь и местных жителей, которые, кажется, уже потихоньку расходились. — Сегодня никакой вечеринки не планируется? — спросил Кляйн Элизабету, вежливо кивая незнакомой женщине. Ружич только усмехнулась, как и незнакомка, будто они только что услышали самую глупую вещь в мире. — Конечно же нет. Сегодня — самая короткая ночь в году и наши жители хотят успеть лечь спать до заката, чтобы услышать наставления от своих предков, — ответила женщина мягким, звонким на гласных голосом. — Теодора. Возьмите, — представилась она, протягивая руку с двумя красными, сочными на вид яблоками. Стунтье и Йост неуверенно взяли себе по одному, с опаской вертя их в руках, будто они были смертельно ядовиты. — Это нам? — на всякий случай всё таки решил уточнить Стунтье. — Нет. Вашим предкам, — спокойно ответила Теодора. — Оставите их на пороге дома, если хотите, чтобы они дали вам наставление. Со стороны улицы, — пояснила она, поднимая указательный палец. — Нечего духам прошлого делать в вашем доме. — Как-то не совсем вежливо, — нахмурился Йост, смотря на Стунтье, который лишь пожал плечами, всё вертя яблоко в руках. Теодора оглядела их вдвоем своими серыми глазами, задерживаясь на Йосте. И если Элизабета могла осмотреть кого-либо быстро и что-то заключить в своей голове, то Теодора своим взглядом всматривалась в суть, спрашивала напрямую, но без слов. Кляйн, конечно, слышал про привычку людей в этой части мира смотреть на незнакомцев в упор, даже не имея за собой никаких злых намерений. Но стоило признать — ощущалось это жутко. Без какого-либо позора проиграв Теодоре в гляделки и ощущая раскрученную дыру в самой груди, Кляйн опустил глаза, замечая, как Элизабета резко хватает подругу за запястье. Женщины в одно мгновение напряглись, смотря в одну точку за спинами Йоста и Стунтье. Вдвоем они были похожи на двух львиц, увидевших другого хищника на горизонте, которого следовало немедленно устранить, как опасность и соперника. Вместе с Элизабетой и Теодорой поменялась сама атмосфера вокруг: галдеж стих, люди перешли на шёпот, родители прятали своих детей за спинами или брали их на руки. Все смотрели в одном направлении, смельчаки даже шли поближе. Не сговариваясь, оба друга оглянулись одновременно и оба они выругались на голландском, почти синхронно. Зоран, ещё более потасканный и грязный, чем пару часов назад, брёл вперёд, пустым взглядом смотря куда-то вдаль и не обращая внимания на расступавшихся перед ним людей, которые отходили подальше, но смотреть не переставали. Путаясь в собственных ногах и своем длинном плаще он упрямо продолжал идти, что-то говоря себе тихо под нос, отчего его черные, тронутые сединой усы шевелились, будто живые. Он остановился до пугающего резко, словно в нём кончился заряд и осмотрел присутствующих. Йост стоял достаточно близко, чтобы увидеть презрение на его морщинистом лице и уже знакомый кол в левой руке. Кляйн сглотнул. С кола что-то капало. Под вскрик толпы, которая предпочла разойтись ещё дальше, Зоран резко поднял окровавленный кол высоко над головой, громко и гнусаво говоря что-то на местном языке, обходя толпу по полукругу. Йост с открытым ртом отступил назад, хватая Стунтье за плечо. Тот вновь застыл, как застывал каждый раз, когда им овладевал страх. Кляйн старался не смотреть, как бордовые капли стекают по руке Зорана и потряс друга за плечо, стараясь привести его в чувство. — Дружище, нам лучше забрать наших подруг и съебаться отсюда побыстрее, слышишь? — Я его почти прибил, эту зубастую тварь. Теперь он точно подохнет и я…и все мы будем свободны, — заговорил Зоран на английском, опуская руку и острием кола рассекая воздух. Старик повернул голову к компании Йоста и усмехнулся. — Если только твари никто не поможет, — прохрипел он и двинулся вперёд, не сводя своего прямого взгляда. — Вот дерьмо, — прошипел Кляйн, оглядываясь на Элизабету и Теодору. Те в свою очередь решительно вышли вперёд, смотря на Зорана с нескрываемым отвращением. Теодора передала Стунтье корзину с яблоками и тот вздрогнул, не сразу поняв, что он держит. Все вокруг просто наблюдали, не рискуя вмешиваться, будто точно зная, что до добра это всё равно не доведёт. Йост стоял рядом, не зная даже, чем помочь и стоило ли ему вообще помогать. Кристально точно он знал одно — перед ним стоит старик с окровавленным колом в руках, его самого за собой прячут две женщины, рядом стоит его окоченевший от страха друг, а жизнь его — ебучая комедия, которую нужно было завершать чуть пораньше. — Что ты натворил, Зоран? — злобно спросила Элизабета. — То, что должен был сделать давно, да всё не получалось, — старик оскалил широкие зубы и посмотрел на Теодору. — Сократил популяцию зверья. Лающий смех отдавался у Йоста в затылке. Он увидел, как плечи Теодоры напряглись, как она дёрнулась вперёд, как рука Элизабеты сжалась на её предплечье. Ещё он увидел как Стунтье, пришедший в себя от громких противных звуков одной рукой утянул женщин за собой. Расценив это, как сигнал к действию, Йост тут же переключил внимание на себя, оказываясь лицом к лицу с Зораном, своей тщедушной грудью закрывая своих друзей и выставляя руки вперёд, совершенно не зная, что он должен сказать или сделать. Йост Кляйн, первый человек, которому самоубийство помогли завершить народным способом — путём вбивания в грудь кола. При виде него старик перестал смеяться, придирчиво оглядывая Йоста с головы до ног так, будто Йост выглядел ещё хуже, чем он. Впервые за день ему стало даже обидно. — Мы же уже виделись, — сказал Зоран и колом махнул на Стунтье, отчего Кляйн дёрнулся в сторону, прикрываясь руками. — С дружком твоим и тобой. — Да, но я бы тебя ещё сто лет не видел, без обид, друг, — нервно улыбнулся Йост, стараясь оградиться от старика, который всё намеревался разглядеть его лицо поближе. Почувствовав на своём плече широкую, мозолистую руку, Кляйн тут же ощутил, как Зоран дёрнул его вниз, очевидно для того, чтобы сказать что-то на ухо. — Будь с ними на чеку. У них на тебя точно уже план есть — набросятся и сожрут за обе щеки, не подавятся. От Зорана невозможно воняло чесноком. Его рычащий шёпот резал ухо и пока Йост пытался понять, происходит ли всё это взаправду или он всё ещё валяется у толчка в своем гостиничном номере, в его руку вложили что-то вытянутое, завёрнутое в грубую ткань. Кляйн хотел посмотреть, что это, но Зоран снова дёрнул его за плечо. — Бери и прячь быстрее. Ну! Чтобы не злить старика ещё больше, Кляйн положил предмет в карман. — Потом еще спасибо скажешь. Зоран улыбнулся и вновь начал смеяться, даже не обращая внимания на людей, подлетевших к нему сзади и схвативших за руки, сворачивая их отточенными движениями. Отскочив подальше, Йост признал в них ту самую группу в черных одеждах, двое мужчин с аккуратными бородами и две женщины со строгими пучками волос на голове. Их предводительница не заставила себя долго ждать, появившись посреди толпы и, оценив обстановку, махнув в сторону главной дороги, куда без лишних слов повели уже охрипшего от смеха Зорана. Йост бестолково моргал, смотря то на людей вокруг, то на женщину в белом костюме, который должен был выделяться на общем фоне, но по какой-то причине смотрелся невероятно… в тему. Особенно с этой веточкой маленького цветка и брошью в виде равностороннего креста на кармане плотной рубашки. Кажется, женщина и её компания ушли с площади до того, как к ним явился Зоран с колом наперевес. Выходит, её вызвали назад, как единственную, кто сможет решить ситуацию. Поправляя наушник, Йост нахмурился, смотря на женщину, которая уже подошла к Элизабете и Теодоре, спрашивая что-то и внимательно слушая ответы. Она местная полицейская? Или губернаторка? Всё вместе? Кляйн потряс головой. Большую часть времени он предпочитал не думать, а ещё не попадать в истории, где его может прибить бешеный дед. Ещё одна проигранная с позором борьба. — Ты как? — Стунтье обхватил его за плечи, внезапно возникая перед глазами. Всё вокруг снова приобрело звук и объем, но атмосфера осталась гнетущей. Обе девушки в чёрной одежде говорили людям идти домой и лечь пораньше, как велит традиция. Народ не упорствуя расходился, переговариваясь между собой на смеси местного и английского. — Всё в норме, — Йост обратил внимание на яблоко, которое он всё это время сжимал в руке и покачал головой. — Пиздец какой-то, — честно признался он, заикаясь в ругательстве. — Йост, Стунтье! Йост и Стунтье оба обернулись на голос Элизабеты и подошли ближе. Стунтье так и не убрал руку с плеча Кляйна, и тот был абсолютно не против, чувствуя хоть какое-то символ защиты. Оглядев трёх женщин, смотрящих на него с вопросительной тревогой, он посмотрел на женщину в белом костюме. Вблизи её взгляд был ещё тревожное. А ещё она и правда почти не моргала. — Это Ана Джурич, наша… — Элизабета запнулась. Йост знал Элизабету всего пару часов, но был уверен, что запинаться для неё несвойственно. Женщина в костюме только улыбнулась. Помада на её губах цветом была похожа на капли, что стекали с кола. — Зови меня Констракта, любитель сидеть на клумбах, — она протянула руку для рукопожатия. Покраснев уже не зная, в какой раз за день, Йост пожал её руку в ответ, отмечая нежность ладони и цепкость тонких пальцев. — И его более вежливый друг, — следом Ана… или Констракта протянула руку Стунтье. Тот закивал головой как болванчик и торопливо пожал ей руку, тоже стараясь лишний раз не смотреть в глаза. Что-то подсказывало Йосту, что у них со Стунтье за один вечер накопилось столько тем, что одной пачкой сигарет здесь точно не обойдется. — Я передала, что случилось с вами по дороге сюда, — вновь заговорила Элизабета. — Что Зоран сказал? Воздух в лёгких уже почти был готов преобразоваться в слова, но Йост остановил себя, сжимая яблоко в руке ещё сильнее, оставляя в нём небольшие вмятины. Да, во благо себе самому Йост старался не думать лишний раз и возможно в нём всего навсего взяла верх усталость от всего, что произошло за последние часы, но…Что-то Кляйна в этом напрягало. Вопросы только множились, а голос Зорана в голове повторял свои слова, подкрепляя его собственные недоверие и мнительность. Йост сжал губы и потёр лоб, снимая кепку, упорно делая вид, что у него болит голова и он молчит именно поэтому, а не потому что думает о том, как ему лучше соврать, пока карман на шортах оттягивает какой-то предмет. Да, лучше бы ему оставаться в стороне от всех этих разборок. — Он говорил не на английском, я не смог разобрать, простите. Затылком он почувствовал, как Стунтье смотрит на него с непониманием. Три женщины перед ним переглянулись, Элизабета вздохнула. Констракта улыбнулась своими кровавыми губами почти что дружелюбно, не переставая смотреть Йосту прямо в глаза. — Ничего страшного, ты не виноват, — она легонько сжала его плечо и Йост всеми силами пытался не задрожать. Каждый раз, смотря на эту женщину, он чувствовал, что его пытались обмануть. Подменить неживое на живое, выдать что-то, что человеком не является, за обычного человека. Ещё страннее из-за этого смотрелись Элизабета и Теодора, которые стояли рядом с Констрактой и чувствовали себя вполне комфортно, не боялись заговорить с ней или повернуться спиной. Была бы воля Йоста, он бы молча развернулся и ушёл прямо сейчас, туда, куда аура этой женщины не распространяется. — Это всё, что мне нужно знать? — спросила Констракта, по очереди оглядывая всех их. Стунтье, которому по всей видимости тоже было не особо спокойно, подошёл ближе и несмело заговорил: — К нам ещё кот под машину бросился, пока мы сюда ехали, — с каждым словом голос его становился тише. — Может, это тоже важно. И пока Йост строил ироничное лицо, поправляя очки, чтобы неодобрительно посмотреть на друга, Теодора, до этого стоявшая мрачной тенью, встрепенулась и ожила. — Кот? Что за кот? — она поддалась ближе к Стунтье, этим же вводя в замешательство. Йост переглянулся с Элизабетой в попытках получить хоть какой-то ответ, но ожидаемо был проигнорирован. — Белый, голубоглазый, — неуверенно ответил Стунтье, не ожидая такого ажиотажа. — Похож на дикого, но Йост подумал, что он мог сбежать из вашей деревни. — Не втягивай меня в это, — пробурчал Йост, качая головой. В носу всё ещё отдавалась фантомная боль. На описании примет кота Теодора застыла и опустила голову, о чем-то задумавшись. На лице у Констракты было что-то похожее на…сочувствие? Кляйн осматривал всю сложившуюся картину с непониманием в глазах и мартышкой, бьющей в тарелки, в голове. Кот важен? Кот тоже является частью какой-то истории? Может, кот должен был убить их, внезапно выскочив на дорогу и не дать доехать до места? Или кот был предупреждением и увидев его, Стунтье должен был развернуться назад, чтобы они не стали подношением местной ведьме? Как её там? Вероника? Элизабета утешающе гладила Теодору по спине, пока та прижимала к груди свою корзинку яблок. — Мы просто недавно потеряли одного из наших домашних котов и Теодора подумала, что это мог быть он, — объяснила Ружич. — Но наш был не белый. — Я уверена, что он скоро найдется, дорогая, — заверила её Констракта, на что Теодора только кивнула, не поднимая головы. — Надеюсь, старик не кота прибил. — Йост! — взмолился Стунтье? — Что? Мужик, у него с его деревяшки кровь капала, откуда мы знаем? — Вы думаете, что Зоран гнался за котом? — заинтересовалась Констракта. Мысленно Йост прописал себе щелбан прямо в лоб. Он сам не знал, зачем озвучил их со Стунтье глупую догадку. Но судя по лицу Констракты, догадка могла обернуться ещё одной тайной, ответ на которую им никто не скажет. — Ну…мы только этих двоих в лесу видели, так что…— Йост пожал плечами и откашлялся, искренне желая, чтобы начавшийся допрос закончился прямо сейчас. — А вдруг он не кота догнал…— поделился своей догадкой Стунтье, большими глазами смотря на Йоста. Стараясь не поддаваться новой волне паники Кляйн глубоко вздохнул, упирая руки в бока. Теодора и Элизабета хмуро переглянулись. — Может, Зоран никого не догонял? — легко предложила Констракта, очевидно чувствуя себя спокойнее всех. Йост нахмурился. — Но кровь…— попытался возразить Стунтье. — Кровь? Откуда мы знаем, что это была кровь? — продолжила спрашивать она. Её уверенность передавалась вокруг, но по разному: Стунтье, не находя аргументов против, потёр подбородок, Элизабета с Теодорой ощутимо расслабились, переставая жаться друг к другу, боясь какой-то невидимой угрозы. Йост же только продолжал хмуриться. — А откуда мы знаем, что нет? Для него самого собственный ответ ощущался яркой дерзостью, но Констракта посмотрела на него как на глупого, но любимого ребёнка, который уронил чашку со стола. — Зоран имеет слабость к театральным эффектам. Он уже много лет мнит себя спасителем наших грешных душ, так что не нужно воспринимать все его действия и слова за чистую монету, мой друг, — сказала Констракта спокойным, рассудительным тоном. Йост же почувствовал, как она намеренно уколола его за недавнюю ложь, которую он намеревался скрыть. — Это правда, он всегда был таким, — подтвердила Элизабета, знакомым нервным жестом сжимая в руке уголок платка. — Просто его представления вышли на новый уровень. — Не волнуйтесь об этом, — обращаясь ко всем разом продолжила Констракта. — Он проспится и успокоится, а мои ребята проверят лес, — на этих словах она вновь посмотрела на Кляйна. — Чтобы проверить, что в нём точно нет трупов котов. Или кого-либо ещё. Сказать по правде, Йост не знал, пытается ли Констракта расположить их к себе или запугать до чёртиков. Во всяком случае, второе у неё получалось прекрасно. Особенно сейчас, когда она снова молча смотрела на него, улыбаясь так, будто видит насквозь все его отравленные таблетками внутренности. — Темнеет уже, — тихо заметила Теодора, смотря в небо. — Лучше всем вернуться домой. — Согласен. День был чересчур длинный, — с энтузиазмом поддержал Стунтье. Констракта согласно кивнула, давая своё разрешение на завершение беседы. — Отдыхайте и ни о чем не беспокойтесь. Праздник только начался. — Это и пугает, — определено громче нужного сказал Йост, уже не стесняясь доставая из кармана пачку сигарет, стараясь не вытянуть таинственную вещь в платке. Реплика удостоилась только тишиной. Не дожидаясь, пока все попрощаться, Йост отошёл в сторонку, одной рукой поджигая сигарету, второй всё ещё держа многострадальное яблоко. Он слышал, как все желали другу другу спокойного сна и добрых предзнаменований, что бы это ни значило. Пожелания долетели и до него, но он только повернулся в пол оборота, вежливо кивая. Со второй затяжкой он почувствовал, как сильно устал. Стунтье молча достал из его пачки ещё одну сигарету, так же молча её поджигая и затягиваясь чуть ли не в половину. Было немного легче от того, что у его друга тоже не находилось слов для описания всего произошедшего, а значит, они могут помолчать хотя бы до завтра. Да, тишина — вот что сейчас было необходимо Йосту. Вокруг могла происходить любая по своему уровню чертовщина, но разряженную социальную батарейку никто не отменял. Казалось, напади на него ведьма, вампир или другая нежить прямо сейчас и Йост не проронит ни слова, сдавшись на милость их когтям и зубам. — Пойдем домой? — спросил Стунтье, подкидывая яблоко в воздухе. Кляйн даже удивился, что он тоже все это время держал его у себя. — В Леуварден? С радостью, — Йост выдохнул дым и покачал головой. — Я бы ещё немного побыл на воздухе. Понимая, что “на воздухе” его друг хочет побыть один, Стунтье кивнул, с тревогой осматривая Йоста, но всё же поворачиваясь в сторону дороги. — Тогда я пойду кормить духов. Не задерживайся, мало ли, кто ещё здесь бродит, — сказал Стунтье, продолжая усердно выкуривать сигарету. — Помни — яблоко только за дверь! — напомнил Йост, не обращая особого внимания на наставления и пошёл к ближайшей урне, чтобы выкинуть окурок. Мало ли, каких духов он разозлит, если будет мусорить. Констракта, кем бы она ни являлась, завещала ни о чем не волноваться. Кто он такой, чтобы её ослушаться? Йост откусил от своего яблока сочный кусок, а потом вспомнил о вещи в кармане. Для верности оглянувшись на Стунтье, который постепенно превращался в точку на горизонте, Йост прикусил яблоко зубами и осторожно достал нечто, завёрнутое в серый, старый платок, тут же чуть не роняя вещь под ноги. В отражении начищенного до блеска маленького ножа, похожего на серебряный, он чётко видел свои раскрытые в испуге глаза. Яблоко, выпавшее из его рта, так и осталось валяться на земле.***
Дорога до дома казалась длиннее раз в пять той, по которой они шли до площади. Этому ощущению способствовало не только поднятие “в гору”, но и накопившаяся усталость, произошедшие события, мигающие то и дело фонари, что наводили жути, которой было и так в достатке, а ещё тот самый нож, который Йост завернул поплотнее, но который всё равно будто бы царапал его через джинсу по бедру. Абсолютно всё перечисленное Йост мог с горем пополам принять и осмыслить, если бы не одно но: Шёл он действительно очень долго. А ещё у него всё ещё был чёртов нож в кармане. Зачем он его вообще забрал? Зачем он стал слушать Зорана, почему не оттолкнул его и почему не потащил Стунтье собирать вещи, чтобы уехать отсюда? Сейчас это казалось так просто и логично, что Кляйн был готов стукнуть себя по лбу. Почему не рассказал всё как есть и не отдал странную передачку Констракте? Что бы они все с ним сделали? Он мог бы просто пересказать всё, что наговорил этот псих, для верности договорить, что сам так не считает и передать нож лично в руки. А потом потащить Стунтье собирать вещи, чтобы убраться отсюда подальше. Теперь же нож в платке ощущался чем-то очень тяжёлым и заметным, чем-то, что заставит его остаться здесь очень надолго. Чем-то, что потащит его на дно лесной реки, прямо в лапы к местной ведьме. Или вампиру. Или Констракте. Все решения, что принял Йост сегодня, теперь казались ему самыми дерьмовыми решениями в мире. Он так хотел оставаться в стороне, что оказался втянут в самую гущу, из которой выхода не предвидится. Может, стоит всё рассказать Стунтье, оставить этот дурацкий нож на кухне и уехать? Чем раньше, тем лучше, чтобы их не успела хватиться Элизабета. Элизабета. И её подруга Теодора. На самом деле, они тоже вызывали в нём много вопросов. Самое обидное, что ни один из них не формулировался во что-то адекватное. Да и хотел ли Йост знать хоть какие-то ответы? На самом деле да, но интересовал его лишь один ответ на самый важный вопрос: Почему дорога всё ещё не заканчивается? Он мог поклясться, что вечером они со Стунтом и Элизабетой шли по прямой, сделав лишь один маленький поворот к дороге, когда отошли от дома. А ещё Йост точно знал, что топографическим кретинизмом он не страдает, хоть это и неплохо бы вписалось в его остальные…интересные штуки. Нащупав в кармане свой новый кнопочный телефон, Кляйн отошёл к фонарю, ветер на котором всё дёргал праздничные ленты. И если при свете солнца это казалось красивым то сейчас выглядело достаточно пугающе. Как и вся пустынная улица целиком. Йост огляделся и понял, что на фоне своих раздумий не слышал ни машин, не людей. Сейчас же он этого всего ещё и не видел. Конечно, логично предположить, что все жители давным давно вернулись домой и уже спят или же общаются с духами , кому как больше нравится, но… Йост понял, что всю дорогу он шёл без наушников и ему было невероятно тихо. Может, это и была та самая разница с городом, о которой ему так упорно пытались донести? Что ж, Йост был готов смириться с городским гомоном, если в городе на него не будет нападать свихнувшийся дед с колом, а странная женщина не будет смотреть на него так, будто он мышка, смотрящая на удава. Да, планка комфортной жизни для Кляйна за день упала до плинтуса. Разблокировав телефон, Йост прислонился к холодному фонарю, который тут же выключился. Успокоив себя тем, что местные фонари работают на датчиках движения, а Йост для них не является каким-то важным и заметным объектом, он залез в контакты, чтобы набрать Стунтье и позорно попросить его провести до дома. Возможно, его друга придется будить и самому Йосту было невероятно стыдно от этого, но спать на улице ему совсем не хотелось. Тем более, зная Стунта, тот скорее всего сам ждёт его возвращения и не собирается идти в кровать, пока Кляйн не покажется дома. Вновь успокоив себя уже этой мыслью, он занёс палец над кнопкой вызова. И застоявшаяся тишина прервалась каким-то звуком. Йост дёрнулся и тут же обернулся вокруг оси, ища источник. Будто бы кто-то сзади него сказал что-то похожее на “Пссс!”. Сжимая телефон в руке, Йост обернулся снова, смотря на пустой поворот в аккуратные дворики домов, в окнах которых горели разве что ночники. Чувствуя, как сердце начинает стучаться громче, он медленно повернулся назад и чуть не подавился воздухом подавляя крик в горле, когда увидел уже знакомого человека, что приветливо помахал у него перед лицом рукой. Цветастая рубашка с разводами зелёного и розового, русого цвета лохматая шевелюра, взгляд хитрый, будто его обладатель знает всё и даже больше. Йост окончательно распознал мини-главаря, что случайно толкнул его в плечо, когда он со своей компанией в прямом смысле шёл против людей. Парень всё так же улыбался, не сводя с Йоста глаз. — Ещё раз привет, — наконец-то сказал он, пятерней заправляя непослушные пряди назад. — Заблудился? Кляйн сглотнул, поглядывая на телефон. — Пока не знаю. — А я точно знаю — заблудился. По-другому ты бы в нашей деревне не оказался, — легко ответил мини-главарь. — Давно блуждаешь? Самым верным решением было молча развернуться и уйти, а ещё лучше — сбежать ко всем чертям от этого разговора и этого парня. Но, так как за сегодня Йост не принял ни одного верного решения, он продолжил отвечать. — Довольно таки. — Лет так с двенадцати, а? — мини-главарь подмигнул. От осознания в ушах зазвенело, а ноги ослабли, едва не роняя его с высоты собственного роста. В груди поднялась тревога вперемешку со злостью, которые физически невозможно было выдохнуть наружу. Несколько секунд Йост вполне осознанно задыхался, в упор смотря на собеседника, внимательно наблюдавшего за его реакцией. Разжав таки челюсть, Йост угрожающе двинулся вперёд. Неважно, кто это и откуда он знает то, о чём говорит. Сталкер, ненавистник, очень неудачливый шутник, который как-то вычислил его и поехал по пятам — Кляйн не собирался оставлять это просто так. Чаще он предпочитал сбегать и прятаться, но в особые моменты он вполне мог напомнить о том, что лучше на подобные темы с ним не шутить. — Что ты, уёбок, сказал? — прошипел сквозь зубы Йост, убирая телефон в карман за ненадобностью. Мини-главарь же только улыбнулся шире, не сдвигаясь с места и резко поднимая руки, хлопая в ладоши. В ту же секунду над ними зажёгся свет фонаря, а Йост, морщась от внезапной яркой вспышки, увидел лица ещё четырёх парней, несомненно тех самых, которых он тоже успел увидеть сегодня. Выглядели они всё так же вызывающе ярко, и так же вызывающе оглядывали Йоста, будто оценивая. Остановившись как вкопанный, Кляйн посмотрел на них всех, выругиваясь на своем родном языке. — Репетируете эпичное появление для своего бойсбенд концерта? — злобно спросил он, почти не впечатленный новой необъяснимой чертовщиной. — Потому что пока выглядит дерьмово. На его собственное удивление, фраза ввела собравшихся в ступор. Пока четверо парней переглядывались между собой, мини-главарь только округлил глаза, а затем прыснул в кулак, уже никак не пытаясь скрыть смех. — Мне он нравится! — объявил парень своим друзьям, уже без хитрости, но с толикой восхищения смотря на Йоста. Йост же это восхищение в гробу видал. Он сжал кулак покрепче, но тут увидел, как мини-главарь тянет к нему обе руки, точно не для удара. — Идём-ка с нами, — заявил он, неожиданно сильно потянув Йоста за майку. Кляйн хотел было возмутиться и получше прицепиться к излишне самодовольной и смазливой морде собеседника, но тут же он услышал…музыку. Очень громкую. А потом Йост понял, все они больше не на улице, когда в глаза начали бить цветные вспышки от фонариков, тех самых, из ночных клубов. Когда его отпустили, разрешая осмотреться, Йост судорожно снял очки и протёр сначала глаза, а потом стёкла. Многого это не дало. Он всё ещё стоял посреди темной комнаты, по стенам к потолку которой ползли неоновые сети, переходящие в блестящую мишуру и искусственный, даже для Йоста пошлый плющ, свисающий с этого самого потолка. Фонарики вспыхивали под ритм музыки, которая после ночной тишины казалась громкой до невозможности. Кляйн заозирался, от резкости движений едва не сворачивая себе шею. Пол под ногами был знакомо липкий, как и должно быть, когда в помещении настолько сильно пахнет алкоголем и дымом. Надевая наушники обратно, надеясь, что они хоть немного его спасут, Йост начал искать в цветной полутьме пятёрку, которая…привела его сюда? Затащила? Переместила? — Какого хуя вы…. Раз — и кто-то из парней по-дружески обнимает его за плечи, начиная куда-то вести. Два — в руки ему вкладывают бокал с напитком, трубочкой и — боже праведный — зонтиком. Три — он видит мини-главаря, который идёт к нему и вставляет зажженную сигарету в его рот, заботливо приговаривая “Чш-чш-чш!”. От неожиданности Йост давится дымом и кто-то хлопает его по спине, будто это может помочь. Мгновение — и он уже сидит за массивной деревянной барной стойкой, что больше бы пошла какому-нибудь ирландскому пабу. Пытаясь успокоить горло, Кляйн на автомате большим глотком отпивает содержимое бокала, минуя трубочку, тут же чувствуя что-то похожее на Секс на пляже, над которым очень сильно поиздевались и на который не пожалели ингредиентов. Под шквал одобрительных возгласов, перекрывающих музыку, Йост кашляет ещё сильнее, опираясь на стойку, стараясь не свалиться со стула на липкий пол, краем глаза видя, как один из парней курит его сигарету, довольно пританцовывая неподалеку. Бьющие напрямую в мозг биты сливаются с голосами на фоне, преобразуясь в давящую какофонию, цветные фонарики слепят через зажмуренные веки. Йост пытается выпрямиться на высоком стуле и едва не заваливается назад, но его ловят чьи-то руки сзади. Он чувствует, как его грудь горит, голова раскалывается пополам, а к языку подступает желчь. На короткое мгновение Йосту кажется, что он снова валяется на холодном кафеле туалета, и ему тут же хочется сжаться в самый незаметный клубок, чтобы стало теплее и перестало быть слишком громко, слишком больно. Запах старого дерева под носом становился всё ощутимее. Когда Йост смог открыть глаза и вновь пользоваться собственными лёгкими, он понял, что лицом вжался в барную стойку и кто-то гладит его по волосам, как какую-то собаку. Со стоном подняв голову, он увидел перед собой мини-главаря, стоящего на месте бармена и внимательно наблюдающего за ним, сложив руки на стойку. Медленно оглядевшись, он смог увидеть ещё одного парня с отросшими черными волосами, которой и гладил его по голове. Не обратив на это внимание и никак не уходя от касаний, Йост повернулся в другую сторону, видя остальные трёх парней, сидевших за стойкой как птички на жёрдочке. Самый близкий к нему и судя по лицу — самый молодой, забрал себе его кепку и очки, надев их на себя. Все трое не сводили с него глаз и приветственно махали руками, почти что синхронно. Рядом с ними стоял пустой бокал с сиротливым зонтиком, что валялся в кучке тающего льда. Музыка на фоне будто стала тише, а фонарики стали мигать реже, поэтому Йост наконец-то смог открыть рот: — Что, блять, происходит? — Отошёл, слава богу! — с облегчением и весельем сказал мини-главарь, обращая на себя внимание Йоста. — Боян, будем знакомы, — наконец-то представился мини-главарь, протягивая руку. — Какой, нахуй, Боян? — спросил Йост хриплым полушепотом, потому что сил на громкие возмущения ещё не было. Не дожидаясь, пока ему пожмут руку, Боян сам потянулся за чужой ладонью, сжимая её и тряся излишне сильно. — Ян, — представил он парня с темными волосами, который наконец-то перестал гладить его по голове. Не показывая никаких эмоций на своём чернобровом лице с щетиной и усами, он кокетливо помахал ладонью, подмигивая. — Крис, Юре и Нэйс, — продолжил Боян, поочередно указывая на друзей пальцем. Крис уже снял очки и сам надел их Йосту небрежным движением, кепку решив оставить себе. С очками можно было получше разглядеть двоих сидящих дальше. Юре был светловолосым, с голубыми глазами, сверкающими в отблесках света. У Нэйса была щетина и тяжёлая челюсть. Все трое по очереди кивнули, так ничего и не говоря. Кляйну казалось, что из всех них мог говорить только Боян, и даже это было скорее к сожалению. — Что происходит? — не оставлял попыток узнать хоть что-то Йост, в упор смотря на Бояна. Голова окончательно прекратила трещать и к Кляйну капля за каплей стало приходить осознание того, что с ним произошло. Точнее, к нему стало приходить осознание того, что он не понимает совершенно ничего. За стойку зашёл Ян, по хозяйский набирая бутылки с полок, пока Боян, не отходя от Кляйна, достал новый высокий бокал, протерев его белым полотенцем. Йост готов был уже взорваться в своем непонимании, глядя на всё это, но Боян таки заговорил: — Ты заблудился, а нам сказали тебя вывести, — осматривая стекло на свету ответил он. — Но ещё мы решили, что тебе просто необходимо немного повеселиться. Ну, и нам тоже, — быстрым движением Боян ткнул пальцем в грудь Йоста, от чего тот едва не подпрыгнул. — Что думаешь? Йост отряхнул свою майку на груди от невидимого следа. — Думаю, что мне не нужно было есть то яблоко, — честно ответил он. Троица рядом рассмеялась в голос, а Ян с ухмылкой поставил на стойку пару бутылок. — Кто вам сказал меня…проводить? — Тот, кто желает всем всего самого лучшего, — ответил Боян, уже насыпав свежий лёд и начиная по очереди наливать алкоголь прямо из бутылок. Йост на это скептически вздёрнул бровь, подобное он видел в тех самых барах, в которых процесс приготовления коктейля становился последним событием, которое ты мог вспомнить на утро. — Тебе нож кстати не мешает? — Что? — воздух у Кляйна пошел не в то горло. — Что? — спросил в ответ Боян, длинной ложкой размешивая…содержимое и подвигая бокал к Йосту, не забывая вставить между кубиками льда трубочку. Даже на вид это выглядело, как погибель. Смотря на присутствующих, следящих за каждым его действием и снова на бокал перед носом, Йост уже отчаялся добиться хоть каких-то ответов. — Мне правда лучше уйти, парни. Мой друг, он…. — Даже не успеет тебя потерять, — заверил его Боян, говоря без ужимок, как самую настоящую правду или самую лучшую ложь. — Да ладно, отпустим мы тебя, куда денемся. Но, — Боян придвинулся ближе. — Самому разве не хочется немного забыться? Не думать о завтрашнем дне? — Мне хватило и сегодняшнего, — честно признался Йост, чувствуя, как сдаётся он сам и все его инстинкты самосохранение. — Тогда тем более перестань болтать и пей! — весело и громко вынес решение Боян, начиная стучать по барной стойке кулаками. Сразу же к нему присоединилась остальная компания, подбадривающе заокав. Посмотрев на холодную гладь коктейля чёрного цвета, Йосту показалось, что он увидел в нём своё отражение. Нет, это был не он, это был тот же человек, которого Йост видел в зеркале в ту ночь, когда его друзья тащили его тело из туалета, пока кто-то звонил в скорую. Йосту очень захотелось сломать это отражение, не видеть никогда и увидеть ещё раз, на дне этого самого бокала. Пока он вытаскивал трубочку, он вспоминал слова Донни о том, что ему противопоказан алкоголь в ближайшее время, но эти слова перекрикивали голоса пяти парней, набатом бьющих кулаками в стойку так сильно, что та тряслась, создавая лёгкую рябь в бокале. Кляйн сделал большой глоток, слыша аплодисменты в свою честь и видя, как Боян говорит что-то тихо и одновременно громко, что слышно всем и можно прочитать только по губам: Лови момент, Йости. Рот наполнился вкусом сочной клубники, хорошей текилы, водки, и другого алкоголя, который нельзя было опознать, но всё вместе приятно согревало горло и внутренности, будто изнутри бальзамом обмазывая всё, что болело до сих пор, посылая в мозг счастье и лёгкость. Кляйн поставил бокал на место, одним глотком допив практически до половины, видя довольное лицо Бояна и чувствуя, как Ян и Крис, Юре и Нэйс обнимают его со всех сторон, по-дружески хлопая по плечам. В искренней радости за своё нынешнее состояние Йост рассмеялся что есть силы, чувствуя, как ноги сами несут его танцевать, а его смех сливается со смехом всех остальных, и всё вместе это сливалось с музыкой, которая вновь стала громче, ещё громче, чем когда Йост боролся с гравитацией и собственной головой у барной стойки. Но сейчас музыка не уничтожала его мозг, она вместе с алкоголем и клубникой текла в его крови, даруя веселье и пустоту, которую наконец-то не хотелось заполнять, в которой хотелось просто пропасть и не вернуться. Цветными вспышками вокруг него мелькали лица, счастливые, кричащие и смеющиеся, знакомые и незнакомые. В какой-то момент Йосту показалось, что здесь стало гораздо больше людей, но ему было абсолютно всё равно. Он продолжал танцевать со всеми вместе и ни с кем одновременно, чувствуя чужие руки на себе и прижимаясь к кому-то в ответ, отпивая из любезно сунутых ему под нос стаканов и раскуривая чужие сигареты. Его любили все, целуя в обе щеки и челюсть и Йост любил всех, прижимаясь к чьим-то губам, с каждым касанием к себе чувствуя, как вся боль, которую он чувствовал каждый день, испаряется из его тела, не оставляя ничего, ни шрама, ни следа. Поэтому он даже расстроился, когда Боян, легко взяв его под локоть, вывел его к черному дивану у стены, на который Йост, всё ещё смеясь, буквально свалился, головой упершись в мягкую спинку, а ноги вытянув на всю длину на полу. Мельком он заметил, что Боян держит его коктейль, который на этот раз никто не выпил. — Как тебе? — спросил Боян, перекрикивая музыку и чужие крики. Йост смеялся уже без звука, продолжая чувствовать себя легко и счастливо. Он повернул голову к Бояну, не прекращая улыбаться. — Охуенно, — признался он и, подумав всего секунду, потянулся к Бояну. Тот спокойно протянул ему бокал, точно зная, что именно хотел сделать Кляйн. — Я предпочитаю непрямые поцелуи, — сказал он, подёргав бровями. О чужих границах Йосту дважды повторять не надо. Он спокойно отстранился и с широкой улыбкой принял бокал, отпивая глоток, передавая его назад Бояну. Не переставая смотреть на Кляйна он длинным глотком допил коктейль, и в этот момент Йост чувствовал, как ему становилось всё лучше и лучше, хотя казалось бы, лучше некуда. С благодарностью он смотрел на Бояна, поправляющего волосы. — Очень вкусно. — Весь мой негатив и внутренние заебы? Сомневаюсь, — честно сказал Йост, смеясь вместе с Бояном. — Не весь, Йости. В тебе ещё столько негатива и заебов, что хватит на всю деревню, — Боян снова ткнул его в грудь. — А сейчас, турист, тебе пора идти. Йост жалостливо застонал, не желая никуда уходить, но Боян поднял его за руки с дивана. — Давай, давай, нужно возвращаться, — приговаривал Боян, ставя его на ноги и ведя сквозь людей, махавших Йосту на прощание, гладящих его по плечам и спине. Когда перед ними показалась светлая, украшенная мишурой и наклейками дверь, Йост смирился со своим возвращением в реальную жизнь и спросил: — Ещё увидимся? Боян хмыкнул. — Конечно! Только Констракте ничего не говори. Не успев спросить, не ослышался ли он, Йост почувствовал, как его толкнули в открытую дверь, а музыка и тёмная комната сменились на свежий воздух и заросшую травой дорогу. Чувство опьянения испарилось, но внутри Йоста всё ещё было хорошо. Вернувшаяся реальность принесла с собой вопросы, на которые не хотелось отвечать. Чёрт знает, что это было, но он будет очень плохим и подлым лжецом, если скажет, что не хочет повторить. Йост провел рукой по голове, понимая, что кепку ему так и не вернули. Он усмехнулся. В следующий раз он тоже что-нибудь стащит. Опомнившись, Йост достал телефон из кармана, но напряжение тут же спало, не успев охватить Йоста целиком. Боян не обманул и вернул его даже на полчаса раньше, чем забрал. Как это вообще возможно? Кляйну всё равно. Может, он галлюцинировал всё это время, лёжа в траве, но боже , как же ему всё равно. Из всего, что произошло за день, да и за последнее время эта внезапная вечеринка была хоть чем-то, что не пыталось его добить. Поэтому задумываться о логике происходящего он не станет, а потом возможно напишет об этом песню, кто знает. Напевая себе под нос застрявший мотив мелодии, которую он слышал только что, Йост достал сигарету из пачки, игнорируя лежавший в том же кармане нож. На него Йосту тоже резко стало наплевать, он просто оставит его в доме, когда они со Стунтом будут съезжать. Ну, или передадут Элизабете под видом внезапной находки, потому что пугать её не хотелось, хоть и по ощущениям она знала и понимала намного больше их двоих. Затягиваясь, Кляйн наконец-то осмотрел место, куда его выкинуло и только сейчас он понял, что не видит ни знакомых домов, ни знакомой дороги. Вокруг него располагался то ли заброшенная стройка, то ли развалившиеся от старости кирпичные и деревянные дома, поросшие дикой травой. А ещё лес был намного ближе, Йост почти видел вход в него. На его счастье знакомые места виднелись вдалеке с другой стороны, так что сильно потеряться ему не грозило. Интересно, это и была та самая старая часть деревни, о которой говорила Элизабета? Стоило ли ему опасаться, что из какой-нибудь развалюхи выйдет Зоран с жаждой немедленного убийства первого попавшегося человека? Йост этой мысли только усмехнулся. Раньше бы она довела его до сердечного приступа и он бы кинулся бежать. М-да, Боян и тут не соврал: проводил так проводил. Стоит ему починить свою систему навигации. Прикурив сигарету в последний раз, Кляйн втоптал окурок в землю и уже хотел уходить, но что-то на краю зрения привлекло его внимание. Он внимательнее всмотрелся в высокую траву, почти не веря в то, что видит, хотя на его месте стоило бы начать верить во всё и во всех местных ведьм заодно. Йост подошёл ближе, стараясь не шуметь. Он очень не хотел снова спугнуть белого кота, пробирающегося через заросли. Практически на полусогнутых он подошёл ещё ближе, хмурясь всё сильнее. От былой резвости у кота не осталось и следа, заросли, которые он мог перепрыгнуть в один прыжок, сейчас давались ему с трудом. Белый, пушистый хвост волочился за ним бесполезным отростком. Йост не хотел признавать этого до конца, но брюхо и правая передняя лапа кота были испачканы в крови. Кляйн прикрыл рот. Ему было невероятно жаль и страшно за животное. Старая догадка вновь посетила его голову. Неужели Зоран всё таки…? Боже, нет конечно. Если бы хвостатый напоролся на кол, он бы точно уже не ходил. Да и зачем Зорану вообще сдался этот кот? Не мог же старик обезуметь настолько, чтобы гоняться по лесу за невинным зверем? Белый кот, не замечая Йоста, наконец-то преодолел заросли, и двигался в сторону полуразвалившегося сарая средних размеров с дырами в крыше, которую только чудом не сдул ветер вместе со всеми стенами. Пребывая в шоке, Йост продолжал наблюдать за котом, который уже пару раз заваливался на бок и падал, но всё равно упрямо вставал и продолжал идти, сильно хромая на раненную лапу, оставляя за собой заметный кровавый след. Слёзы подкатили к глазам. Сколько этот малыш так бегал по лесу? Он должен был потерять крови вдвое больше, чем было в его тельце. И что с ним вообще могло произойти? Машины? Дикие звери? Может, люди? “Ёбаные люди” —злобно подумал Йост, стирая слёзы и оглядывая сарай. В детстве ему рассказывали, зачем кошки на старости лет сбегают от своих хозяев и ищут тихое место. И он знал, почему кот так упрямо и стойко продолжал идти к сараю. Быстро взяв себя в руки, Йост наконец-то принял решение — не в его смену. В деревне же наверняка должны быть ветеринары? Элизабета упомянула, что они с Теодорой держат трёх котов, значит поблизости было место, специализирующиеся на…котах. А значит, что и у этого белого кота ещё был шанс выбраться из передряги, в которую он угодил. Конечно, если только Йост поторопится. Уже никак не скрываясь, он быстрым шагом пошел за котом, понимая, что тот в нынешнем положении точно никуда не сбежит. Йост уже был готов снять майку и замотать кота в неё, чтобы не беспокоить рану, но внезапно зверь развернулся к нему и, прижав уши к голове, тихо зашипел, быстро скрываясь на пороге сарая. — О, да ладно, дружище! — сказал Кляйн коту, без раздумий побежав следом за ним. Изнутри сарай представлял собой четыре посеревшие, а местами и почерневшие стены, у которых лежали балки, части оконных рам, перекладины и деревянные пласты с паллетами различных размеров. На скрипящем полу было много засохшей грязи и налетевших листьев. Кажется, людей, которые кое-как распределили мусор вдоль помещения, здесь не было совсем давно. Никакого “человеческого” мусора, типа пачек от чипсов, шприцов или, к примеру, запаха мочи тут точно не наблюдалось. Из одного из углов, заваленных строительным мусором, раздался шум, будто там что-то упало. Вскрикнув, Йост поспешил включить фонарик на телефоне, так как уличного света от ещё живых фонарей было мало, да и его внезапно нагнал страх. Но его Йост быстро отогнал своей тревогой за кота, который, кажется, и был источником шума в углу. А ещё…да! Чтобы успокоиться окончательно, Йост достал и размотал из платка уже надоевший ему нож. Бить им кого-либо он точно не станет, но Йост будет надеяться, что вид ножа отпугнёт потенциальные опасности подальше. Сглотнув и выдохнув, Кляйн уверенно двинулся прямо в угол. — Всё будет в порядке, я тебе не наврежу, — продолжил он говорить с котом, успокаивая его и себя заодно. Хотя, скорее только себя. Для кота он был ещё одним огромным чудовищем, который движется в его маленькое укрытие. Укрытие представляло собой кучу такого же мусора и прислоненную к стене широкую дверь, под которую проще пролезть, чем отодвинуть её саму. Осветив место фонариком, Йост пришел к логичному выводу, что кот забежал в это некое подобие “домика”, в которое ему придется лезть на корячках. Но Кляйн опустился на колени без промедления — спасти кота для него стало внезапным делом жизни. Перехватывая нож и телефон поудобнее, он уже подбирал все возможные клички. Снежок? Банально. Уолтер Уайт? Было бы смешно лет десять назад. Пират? Слишком жестоко, кот не оценит. Осветив, наконец, угол фонариком, Йост застыл. Возможно, нет, просто возможно, что он всё ещё галлюционирует, лёжа в траве и ему всё это продолжает мерещиться. Но, тем не менее, на него, не моргая, смотрели голубые глаза. Не кошачьи. Человеческие. Наверное. Йост даже в этом не был уверен. Зрачки глаз у…существа были сужены от света, что хорошо давало разглядеть странный цвет глаз, не голубой даже, какой-то серо-прозрачный с вкраплением голубого и яркой каемкой вокруг, не чёрной и не белой, ближе к серебристой. Оторвавшись от глаз, Йост посмотрел на лицо целиком. Да, все таки это было лицо, не морда и не что-то, что невозможно опознать. Белёсые брови, худые щеки, в которых из-за весьма заметных скул залегли тени, приоткрытый рот и даже усы над верхней губой, похожие на его собственные, но тоньше и не такие заметные. Человек, если он являлся человеком, смотрел на Йоста не отрываясь и, кажется, был в большем шоке, чем сам Йост. Сам же Йост был…заворожен. Не испуган, совсем нет. Ну, только если самую малость. Человек подался вперёд, не переставая смотреть на Кляйна. Как в замедленном кадре, Йост отодвинулся назад, всё ещё светя фонариком в чужое лицо. Осторожно и очень медленно вставая на ноги, чтобы не пугать, он наконец-то разглядел большое кровавое пятно на чем-то, что было похоже на рубашку. Тут же Йост заметил, как человек поморщился, как от боли, сводя брови к переносице. Кляйн даже не мог сказать хоть что-то, рассматривая всё больше деталей, например, чужие почти седые волосы, зачесанные назад и только немного растрепавшиеся. Человек, всеми приметами так похожий на белого кота, в тишине выбрался из-под двери и начал вставать вслед за Йостом, всё ещё смотря ему прямо в глаза, склоняя голову то в одну сторону, то в другую, пытаясь то ли загипнотизировать, то ли рассмотреть получше. Зеркально они повторяли движение друг друга, но когда Йост выпрямился во весь рост, он понял, что человек стоит сгорбившись, сжимая всё ещё кровоточащее плечо. Отойдя на пару шагов назад, из-за чего доски добавили хоть какого-то шума и напомнили, что Кляйн правда находится в реальном мире, он всё ещё держал фонарик включенным, теперь рассматривая человека в полный рост. Тем самым ростом он, скорее всего, был пониже его, а одежда на нем была без преувеличения и каких-либо предвзятых мнений старомодной. Такую Йост мог видеть разве что в кино, если в кино был соответствующий сюжет про жизнь восточно-европейского народа лет этак сто назад. Человек, покачиваясь и пытаясь устоять, рассматривал его в ответ, ничего не говоря. Что-то привлекло его внимание в левой руке Йоста. Взгляд человека стал испуганным до ужаса, он отступил назад и здоровой рукой упёрся в стену, в неверии смотря то на чужую руку, то на самого Йоста и так по кругу. — Что ты…— Кляйн не договорил, опустив взгляд и поняв, что могло так напугать человека. Он всё ещё сжимал нож. Йост чертыхнулся. Как знал, что эта херня принесёт больше проблем, чем пользы. — Слушай, я не собираюсь… Но слушать его не стали. Человек упёрся покрепче в стену и как змея дёрнулся вперёд, шипя на Йоста абсолютно по-звериному. Кляйн хотел было отступить подальше, но спиной упёрся в толстую деревянную балку, что-то роняя и этим пугая…человека ещё сильнее, заставляя его издать звук на грани рычания, на который человек точно способен не был. В свете фонарика Йост увидел весьма выдающиеся клыки , блеснувшие, как в тех же фильмах, только уже про Дракулу. — Именно его Зоран и боится. — А есть за что? — Блять! Йост пытался не спускать глаз с того, что стоит перед ним и быстрыми поворотами головы отыскать хоть какой-то выход из мусорной западни, в которую сам себя завёл. Той частью мозга, в которой сохранилось хоть что-то, похожее на рациональность, он понимал, что существо перед ним боится больше, чем он сам. Оно даже не нападало, а просто отгоняло Йоста подальше! Только Йост никуда не уходил, потому что сам был напуган до усрачки тем, что его вот-вот разорвут зубами или острыми когтями, которые Йост, к сожалению, заметил, если он сдвинется хотя бы на миллиметр. Поэтому, когда человек или существо взмахнуло рукой, Йост на адреналине наклонился вперёд и в ответ махнул своей рукой, с зажатым в ней ножом. Неизвестно даже самому Кляйну, чего он хотел добиться — напугать или ранить, но существо…или человек… Йост не знал, когда точно он начал кричать. Когда почувствовал, как нож вошёл под кожу у чужой шеи и вышел, как из мягкого сливочного масла или когда ему под ноги упал кто-то, хватаясь за новую рану в попытках остановить хлынувшую кровь. Кто-то большими глазами, полными страха и боли смотрел в потолок, кто-то загнанно дышал, выламывая грудь дугой, у кого-то с губ срывался хрип с булькающими звуками, переходящими в жалобный скулёж. Кто-то в ужасе смотрел на Йоста, как на страшного монстра и старался отползти подальше, где монстр его не достанет, а потом поняв, что не выйдет, свернулся в калачиком, чтобы не видеть, как монстр будет убивать его дальше. Кто-то на полу выглядел как человек, которого Йост только что… — Ik…ik wilde niet...godverdomme, dat wilde ik niet… Кляйн продолжал повторять это, на негнущихся ногах по стенке отступая к выходу из сарая, не видя дороги и сжимая в обеих руках всё ещё включенный телефон и липкий нож, оставляя на полу кого-то захлёбываться в своей крови.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!