Вернутся к фанфику

Часть 2

30 сентября 2025, 05:40
Когда-то давно, год назад, а может и все три, Йост Кляйн напился до такого состояния, что два дня его несчастной жизни были вычеркнуты из собственной памяти. Прорехами в накрывшем куполе беспамятства он помнил, как они с друзьями ходили из одного бара в другой, отмечая удачный концерт, как как-то оказались в парке, в котором Танту и Стунт отговаривали его всеми силами от идеи прыгнуть в пруд, чтобы поближе рассмотреть водомерок. Йост помнил холод бетонных ступенек у очередного паба, на которых он сидел с сигаретой, стрельнутой у бармена, помнил постепенно розовеющее небо над Леуварденом, помнил, как дым смешивался с проспиртованной рвотой на языке. Помнил, что надо было заканчивать и послушаться наконец Стунта и Танту, но ему было недостаточно . Таким как Йост Кляйн пить категорически запрещено. С одного стакана чего-либо ему будет грустно и совсем невесело, со второго ему станет интересно дойти до самого дна. В научных целях. И в целях самоуничтожительных. Склейка: вот Йост лежит на тех самых бетонных ступеньках с сигаретой в зубах и вот он же, лежит на диване дома, укрытый одеялом по самую макушку, как труп в морге и слышит гневный голос Донни, орущий из телефонного динамика. Кляйн очень хотел посочувствовать Стунтье, чей телефон стал горном для праведного гнева и чьи нечленораздельные оправдания он мог услышать в перерывах между этим гневом, но всё его естество было занято тем, чтобы хоть немного успокоить центрифугу в собственной голове. Откинув одеяло Йост больше не видел рассвет над Леуварденом, он видел приглушённый свет ламп на потолке и Стунтье, сидящего в позе мыслителя с телефоном у уха, пытающегося то ли не уснуть, то ли не сблевать на ковёр. Йост сам боялся даже открыть рот, не от стыда, а от страха, что всё выпитое окажется на нём. Поэтому он продолжал лежать молча, под крики Донни и стоны Стунта смотря в потолок. Как труп в морге, с которого откинул покрывало патологоанатом. Тогда, год или три назад, когда Йост потерял два дня, ему было намного легче, чем сейчас, когда он проснулся в свежей одежде на мягкой кровати, без единого следа похмелья. Те несколько секунд, которые были до того, как Йост не по своей воле начал вспоминать вчерашний вечер, были весьма хороши. А потом он понял, что всё это ему не приснилось. Белый кот, зелёное яблоко, красные разводы на деревянном колу, пёстрые рубашки и цветные вспышки, прозрачно-серые глаза и кровавые пятна на полу — всё завертелось в безудержном вихре. Йост застонал и закрыл лицо руками. Постепенно он начал понимать, что находится в доме Элизабеты, а на улице позднее утро, судя по часам на стене и редким голосам с улицы. Не понимал он одного — как он здесь оказался. Сев на кровати, Кляйн осмотрелся. Комната была такой же, как и вчера, только его рюкзак теперь был открыт и валялся у книжной полки, а на тумбочке у кровати неаккуратной кучей лежали его вещи из карманов. Кнопочный телефон, старый плеер, проводные наушники и очки. Йост нахмурился и осмотрел кучу ещё раз. А потом ещё, уже капаясь в немногочисленных пожитках. Отсутствие одной вещи даровало надежду на то, что вчерашняя встреча с…существом в сарае была просто кошмаром, но надежда была с ним недолго — под телефоном обнаружился серый платок. Кляйн выдохнул, с резким стуком кладя телефон на место, будто пытаясь придавить платок на смерть, как ядовитое насекомое. И именно тогда он вспомнил, как оказался дома. — Твою мать, — простонал Йост, спуская ноги с кровати и хватаясь за голову. К белым котам и цветным вспышкам тут же примешалась черного цвета одежда, похожая на сутану. Йост узнал её, потому что сам снимался в подобной в одном из клипов. В таких штуках похожие на сутаны ходили люди, окружавшие и судя по всему служащие Констракте. И один такой человек, в штуке, похожую на сутану, нашел его вчера ночью, зажавшегося в угол какого-то дома, тяжело дышавшего от страха и бега, сжимавшего в испачканной кровью руке нож. Только сейчас Кляйн понял, что нашли его только потому, что Констракта отправила свой отряд в сутанах на поиски возможных трупов, павших под колом Зорана. И только сейчас он понял, что один возможный труп теперь вполне можно найти в сарае у границы леса. Йост схватился за волосы. Мягкий звук, с которым нож выходил из чужой плоти и скулёж, что одновременно напоминал плач ребенка и раненого зверя, вновь зазвучали в ушах и никакие наушники даже с самым хорошим шумоподавлением не смогли бы избавить Йоста от этих звуков. Дрожь пробрала всё тело, Кляйн зажмурился, обхватив себя руками. В голове зароились разного рода мысли, от совершенно понятного “я этого не хотел” до эгоистичного “сколько дают за убийство вампира, живущего в местном лесу?”. Он и правда теперь был…убийцей? Зачем он вообще достал этот нож? Почему не сбежал сразу как понял, что это нихуя не было котом? А что это вообще было? Он реально прибил вампира, о котором сложились целые легенды? Кто теперь убьёт его самого: местные жители или ведьма с реки? Ведь выходит, что она тоже вполне себе существует. Или…он сделал хорошее дело? Йост широко раскрыл глаза. Если не думать о том, что всё это чушь собачья и признать, что он реально видел вампира, после того, как его похитили другие вампиры, но более современные, с иными методами и рационом, то, вспоминая слова Зорана, он…добил таки местную тварь? Может, он каждый год жрал местных жителей, выбранных в жертву? А может, это были туристы? Это точно были туристы! Сразу стало понятно, почему Элизабета была такой загадочной, ни слова лишнего не говорила, а Зоран вручил ему нож. Ведь всё так и было! Йост треснул себя ладонью по щеке. А потом второй раз, на всякий случай. Он убил нечто живое. На этом следовало поставить точку и принять всё, что с ним посчитают нужным сделать. Мысль эта была справедливой, но коленки дрожали всё равно. Возвращаясь к воспоминаниям, Кляйн тут же нахмурился, обнаружив несостыковку своих мыслей и вчерашних событий. Он хорошо помнил, как задыхаясь сидел в углу и как теперь на него самого светили фонариком, как на нечто, попавшееся в капкан. Он хорошо помнил как…человек в сутане, будто бы стараясь не пугать его, осторожно присел рядом, без лишних слов вытягивая из его уже ослабевшей руки нож и, замотав его в собственный платок, убрал во внутренний карман у груди. Возможно, он даже пытался что-то сказать Йосту, но Йост не слышал, занятый тем, чтобы оставаться в сознании. На мгновение человек в сутане пропал, но после звуков уличной колонки для воды, которую ему продемонстрировал ещё Стунт после въезда в деревню, человек в сутане вернулся с ещё одним платком, промоченным холодной водой. Рука у человека в сутане была мягкая и тёплая, но Йост всё равно вскрикнул, когда он коснулся его ладони. Вежливо дождавшись, когда ему позволят подступиться, человек в сутане снова осторожно потянул его за ладонь, только для того, чтобы смыть брызги крови с его кожи. Весь процесс Йост наблюдал вытращенными глазами, не зная, что делать ему и что хотят сделать с ним. Но человек в сутане только убрал платок и тихим, глубоким голосом с ощутимым акцентом спросил на английском: — Ты можешь идти? Йост понял всё до последнего слова, но не ответил, продолжая пялиться без капли осознанной мысли. Человек в сутане, подождав ответ, понимающе кивнул и выпрямился, мягко поднимая на ноги уже несопротивляющегося Йоста, который сам себе по собственной консистенции напоминал перестоявшее на солнце желе. Перекинув его руку, повисшую плетью, себе через шею, человек в сутане вывел Кляйна из тени. Йост понятия не имел, почему они так быстро оказались у их дома, но не успел он задать и одного вопроса, как на пороге их встретил испуганный Стунтье, тут же перехватывающий Йоста под руки и пытающийся дозваться его по имени. Пока Кляйн игнорировал попытки своего друга, пытался прямо стоять на ногах и думал, что блять происходит с ним весь день, Йост улавливал голоса Стунта и человека в сутане, говоривших, кажется, о нем. Конечно, они говорили о нём, не о том же, какая сейчас свежая и приятная ночь на дворе. Последующие события Йост помнил очень плохо. Помнил звук закрывающейся входной двери, помнил обеспокоенный голос Стунтье. В последнее время голос Стунтье часто был обеспокоенным из-за Йоста и Йосту за это было стыдно. Ещё Йост помнил, как ему в руки дали новую одежду и как отправили в ванную, в еле теплую воду. Помнил, как на автомате он принялся мыться, кажется, перепутав шампунь с гелем, помнил, как Стунт встретил его в комнате, протягивая таблетку и стакан воды. Йост запил белый кругляшок без лишних вопросов и опустился на кровать, зарываясь в одеяло с головой, ища тепла и безопасности. Стунт, не говоря ни слова, только приоткрыл окно и постояв ещё немного в тишине, вышел из комнаты, оставляя Йоста самому себе. Ладно. Хорошо. Йост поднял голову и посмотрел перед собой. Взгляд упёрся в корешки книг с незнакомыми буквами. Судя по всему, никто не сказал Стунтье о том, что Йост кого-то убил. И это напрягало больше, чем если бы его сразу же сдали местной полиции. Или Констракте. Можно было просидеть в своей комнате, с головой утопая в тревожных домыслах и ожидании, пока к нему не постучится Стунт. А можно было встать и выйти самому, навстречу неизвестности и собственной судьбе. Йост бы придерживался первого плана, но осознал он себя уже спускающимся с лестницы на первый этаж. В стрессовых ситуациях его тело действовало быстрее головы, в этом был огромный плюс и вместе с тем огромный минус. Минус в виде лежащего тела в сарае на границе с лесом. — Йост! Йост дёрнулся от внезапного оклика Стунта. Тот на всех парах мчался к нему из кухни, будто бы Кляйн сейчас же убежит через входную дверь. — Ты как? Ты пиздец как напугал меня вчера! — Стунт оглядел его с ног до головы, хватая за плечи и самолично разворачивая его по оси, пытаясь найти что-то, сам не зная что. — Всё в порядке со мной, в порядке! — Кляйн вывернулся из-под его рук, нервно улыбаясь и поправляя очки, которые он, оказывается, успел надеть. — Я просто… — Тебя привели вчера ночью и сказали, что ты свалился от солнечного удара на площади! — от Стунтье это прозвучало как обвинение. Йост закрыл рот, который до сих пор был открыт. Вот оно что. Солнечный удар, значит? — Почему ты ничего не сказал? Мы бы ушли домой пораньше! — Стунтье продолжал нападать с вопросами, пока Йост пытался пройти мимо него на кухню, чтобы налить воды. Ему срочно нужно было запить всю ту сухость во рту, которая образовалась после мыслей о том, как он закончит свою жизнь в тюрьме. Или горящей шкуре медведя. — Стунт, да расслабься ты! Я сам ничего не понял. Отчасти это было правдой. Кляйн умудрился проскочить между своим другом и стенкой со шкафами и полками, стоящей у двери, быстрым шагом идя на кухню. Стунтье не отставал — Йост слышал, как позади него по полу злобно шаркают хозяйские тапочки. — Пообещай, что в следующий раз хотя бы позвонишь мне, чтобы я мог помочь, ладно? — Стунтье сел на высокий стол напротив Йоста, который наливал себе воду из графина. — Хорошо, в следующий раз, перед тем как ёбнуться в обморок обязательно наберу, — входя в роль ответил Йост, делая большой глоток, едва не давясь водой от нервов. — Йост! — Ладно, ладно! — Кляйн вытер усы и вздохнул, ставя стакан на стол и хлопая Стунтье по плечу. — Прости, дружище. — Не извиняйся, просто пообещай, что больше посреди ночи никакой мужик в костюме священника не будет возвращать тебя, еле стоящего, домой, — на одном дыхании выдал Стунт, стряхивая с себя чужую руку. — Окей, замётано! — принял соглашение Йост, желая, чтобы истерика Стунтье и весь этот фарс наконец-то закончились. Он поднял ладонь вверх, ожидая, когда Стунт хлопнет по ней своей. Но Стунтье только продолжал рассматривать его лицо с полной безнадёжностью в глазах. Второй раз за утро Йост стало стыдно перед другом, который просто волновался за него, и делал он это на всех правах. Кляйн вздохнул. — Ну же, Стунт… Стунтье вздохнул в ответ, но всё таки хлопнул по чужой ладони своей. Йост тут же заулыбался, перегибаясь через столешницу и притягивая Стунта к себе, обнимая что есть силы. — Но ты всё ещё придурок, — оповестил Стунтье приглушённым голосом, потому что Йост прижал его к своему плечу. — Конечно. Пойдем курить, — Йост в последний раз сжал плечи Стунта и уже направился к выходу на кухне, не слушая возможные возражения. Во дворе дома было свежо и пахло постиранной одеждой. Присев на простенькую лавку без спинки, Йост наблюдал за своей майкой и шортами, которые развевались на ветру, зафиксированные прищепками на бельевой верёвке, которая была натянута между двумя столбами. Там же висели и другие вещи, например футболка Стунтье и кофта Йоста, в которой он сюда приехал. — Ты их уже в стиралку закинуть успел? — показал Йост пальцем на бельё, когда Стунтье присел рядом с ним, протягивая пачку сигарет. — Я переволновался, голову хотел забить, — Стунтье поджёг сигарету, затягиваясь. — Прости. — Забей. Не делай так больше, — затянувшись дымом попросил Стунтье, с тем же дымом стараясь отпустить весь свой накопившийся стресс. Йост тоже хотел бы много чего отпустить вместе с дымом. Но здесь все было намного сложнее. Накрывшее его облегчение уже успело испариться, отставив за собой тяжесть в груди. Пусть Стунтье ничего и не сказали, но Йост по-прежнему помнил, что он натворил вчера. А ещё, кажется, об этом теперь знал не только он. Кляйн затянулся, наблюдая, как сигарета в его руках становится серым пеплом. В ушах вместо привычного писка вновь зазвучал тот самый скулёж. Йост зажмурился. — Донни утром звонил, — сказал Стунтье, покашливая от дыма и не замечая внутренней борьбы Йоста. Оно было и к лучшему. — Спрашивал, как мы добрались и всё ли у нас в порядке. — А у нас всё в порядке? — спросил Йост, стараясь спрятать истеричный смешок за очередной затяжкой. Стунт давным давно привык к такому поведению своего друга, поэтому невозмутимо продолжил: — Ну, я конечно не стал ему говорить про сумасшедшего деда, который ходит с колом и орет про уничтожение вампиров, — Стунт закинул окурок в банку из-под какие-то консервов, стоящую на земле и теперь выполняющую роль пепельницы. — Сказал, что всё в норме. Жители нормальные, праздник весёлый, ты дрыхнешь с вечера. — Ну, в целом…— Йост пожал плечами, отправляя окурок туда же, куда и Стунтье, поджигая новую сигарету. С чужих дворов донеслось козье блеяние и рассерженное кудахтанье куриц, за ними последовали местные ругательства. — Эм, Йост? — неуверенно позвал Стунтье. — М-м? — промычал Кляйн, не вынимая сигарету изо рта. — Что Зоран сказал тебе тогда? Йост закашлялся дымом, поворачиваясь к другу и в удивление вздёргивая брови. Врать не хотелось, но посвящать своего друга во всю эту историю, частью которой он успел стать за один вечер, не хотелось ещё больше. Поэтому Кляйн решил играть в дурака до конца. Тем более — ему не привыкать. — Я же сказал, что не понял, он на местном говорил. Может проклял, может пожелал удачи, — Йост старался звучать в меру экспрессивно и в меру непонимающе. — Ладно, ладно, — Стунт оьоронительно поднял ладони вверх, ими же хлопнул по коленям, оглядывая двор и не смотря на Йоста. — Просто…тот мужик, который тебя привел. Он сказал, что Констракта ждёт тебя сегодня у себя. Внутри Йоста всё обвалилось с космической скоростью, а руки похолодели. Он почти не чувствовал, как пепел, упавший на колено, обжигал его кожу. — Зачем? Куда? — Кляйн старался выдавить из себя любопытство, за которым можно спрятать страх. — Он сказал, что она поможет тебе быстрее восстановиться после обморока. — Она что, местная докторка вдобавок ко всему? — нервно спросил Йост. Он решил, что прятать свою нервозность, когда речь идёт о Констракте ни к чему, Стунтье его прекрасно понимал. — Я не знаю! — зачем-то перейдя на шёпот ответил Стунтье. — Просто подумал, вдруг она хочет…что-то узнать. Мужик сказал идти в местную библиотеку, она рядом с площадью, дорогу люди подскажут, — он почесал нос, сжимая губы. — Только тебе одному. — Пиздец, — вынес вердикт Кляйн, промахиваясь окурком мимо консервной банки и тут же поднимаясь, чтобы поднять его с земли. На самом деле, этого стоило ожидать. И Йост этого ожидал. Только легче от этих ожиданий не становилось. Он был на все сто процентов уверен, что Констракта знает всё, и зовёт она его явно не для того, чтобы выпить по чашечке чая, а слова про помощь в восстановлении всего лишь лёгкое перекрытие для допроса с пристрастиями. Или даже пыткам. Йоста передёрнуло. Когда он думал о принятии своей судьбы, он не учёл того, что судьбу его будет кто-то, наподобие Констракты. Самое жуткое во всём этом было то, что эта женщина не вела себя как-то пугающе. Не говорила каких-то странных вещей, была очень вежливой, даже не убивала никого, отличие от самого Йоста. Но ей не нужно было “вести” себя как-либо. Само её присутствие ощущалось так, что в округе должно умереть всё живое, пока она будет спрашивать, как прошел твой день, мило улыбаясь своими кровавыми губами. А потом ты будешь оглядываться весь вечер себе за спину до тех пор, пока не спрячешься в одеяло с головой в собственной кровати. Это было необъяснимо, но весьма ощутимо. — Тебя нужно будет проводить? — спросил Стунт и неуверенный голос выдавал его со всеми потрохами. Видеть он Констракту точно не хотел, но как хороший друг обязан предложить свою помощь. — Нет. И выдыхай с облегчением потише, чёрт бы тебя подрал, — пробубнил Йост, стуча пальцами по лавке. — Извини, — облегчение Стунтье скрывал очень плохо, ему не хватало только показательно стереть со лба холодный пот. — Элизабета и Теодора пригласили меня сегодня к себе в гости, я постараюсь их расспросить про…неё. — Охренеть, — Йост раскинул руки в возмущении, почти что настоящем. — Значит, ты будешь наслаждаться жизнью в окружении двух прекрасных женщин и их котов, а я буду…с ней? Стунт беспомощно пожал плечами. Кляйн только фыркнул. — Когда они вообще успели тебя позвать? — Элизабета заходила утром, хотела узнать, как ты, — ответил Стунтье, не находя в этом ничего странного. Йост же находил это не только странным, но ещё и пугающим. — Хотела узнать…как я? Откуда она вообще знает, что надо узнавать, как я? — В деревнях всё так и происходит, я думаю, — все ещё не находя ничего странного ответил Стунт. — Я передам, что с тобой всё нормально и ты благодарен за беспокойство. — Ага, давай, — без энтузиазма одобрил Йост, доставая третью сигарету. Стунтье прав — в подобных местах новости разносятся по ветру из самого мощного громкоговорителя. Все сразу же узнают, что ты заболел и будут наведываться в гости, чтобы пожелать здоровья. Все сразу же узнают, если ты кого-нибудь убьешь и оставишь его тело в сарае. Чем чаще Йост повторял у себя в голове “убил”, “тело”, и “я”, тем нереальнее всё становилось. Он не знал сам, понял ли он всё в полной мере и просто смиренно ждал своей участи или воспринимал всё как видеоигру, в которой выиграл раунд. Не каждый день ты кого-то убиваешь, поэтому узнать, как правильно реагировать на убийство кого-либо своими руками просто невозможно. Йост не знал, что ему делать и что чувствовать на фоне маячевшей тревоги, он понятия не имел, правильно ли это — не знать, что чувствовать в подобной ситуации. Выпуская дым через нос, Кляйн смотрел на подстриженную траву у забора, слыша в ушах уже знакомый вой и скулёж. Он подумал, что это даже хорошо. Он подумал, что это значит, что Йост Кляйн не перестал быть человеком хоть на какой-то жалкий процент.

***

Внешне это было не сильно похоже на библиотеку. Не то чтобы Йост часто был в библиотеках, однако же… Но в чем-то правда была: она действительно была недалеко от площади и местные жители, которые не работали всю праздничную неделю и наслаждались местной жарой, помогли ему с дорогой, не забыв внимательно рассмотреть его со всех сторон. Он был наслышан об этой особенности в этих краях, Йост успел заметить её уже когда они приехали с туром. Люди могут рассматривать тебя с большим осуждением, но на деле окажется, что им просто нравится твой наряд. В наряде Йоста не было ничего особенного — он был в похожей на вчерашнюю майку и почти таких же шортах, но более широких, которые можно было перепутать с юбкой, если свести ноги вместе. С юбками Йост проблем не имел, носил их так же спокойно, как и свои галстуки. Он бы даже взял одну юбку с собой, если бы ему было не всё равно на всё, что покидал в его рюкзак Апсон, пока сам Кляйн сидел на подоконнике своего гостиничного номера, перебирая большими пальцами. Кстати, брошенный в рюкзак тонкий разговорник для туриста, купленный в ближайшем к их отелю киоске оказался бы сейчас очень кстати. По крайней мере, с его помощью Йост бы не выглядел придурком, который жестами пытается показать библиотеку, почему-то уверенный в том, что люди перед ним не знают английский. Люди английский знали. А Йост их языка не знал, поэтому он не мог сказать, что именно сказали те два парня, которые подсказали ему дорогу, а потом между собой обменялись парой слов на своем языке, усмехаясь чему-то для Йоста неизвестному. В любом случае, сейчас он смотрел на то, что библиотекой не выглядело, но судя по всему ею являлось. Двухэтажное здание из оранжевого кирпича, с пустой парковкой и пристроенным на углу летним кинотеатром смотрело на него в ответ. В тени высокого дерева, по листьям похожего на каштан, хоть Йост и не был уверен, стояла свежевыкрашенная лавка. Вдоль лицевой стороны библиотеки стояли длинные клумбы, с теми же цветами, что и на площади. За опознание их Йост даже не пытался браться. Место в целом было спокойным и тихим, ещё и за счёт того, что никто в здравом уме не пойдет летом в библиотеку. Кроме школьников с их списком летней литературы. Но школьников здесь не было. И Йост школьником не был. Подумав, насколько неприлично будет закурить здесь неподалёку перед встречей, Йост отбросил эту идею. Вновь его тело действовало наперекор сомнениям в голове — вот он уже открывает деревянную дверь, стараясь не шуметь, но дверь за ним всё таки хлопает с таким раскатистым звуком, что Йост едва давит позорный вскрик в глотке. Быть не может, что всё в этой деревне пыталось довести его до нервного срыва. Пройдя по узкому коридору, на стенах которых вперемешку висели детские рисунки, наверняка с какого-то конкурса, объявления, написанные цветным шрифтом и не на английском, расписания, судя по цифрам, которые на почти любом языке были одинаковыми, и плакаты давно уже вышедших фильмов, неизвестно, как здесь оказавшиеся, Йост вышел в просторный зал. Большую часть места занимали черные, двухсторонние стеллажи, стоящие поперек и в ряд. Даже отсюда было видно, что полки на них ломились от книг, разделённых карточками с буквами. Йост знал, как работает эта система. Примерно. Пройдя чуть дальше и услышав, как под его кроссовками заскрипел паркет, он понял, что на входе лежал широкий и длинный ковёр. Подняв голову вверх, Йост совсем неприлично разинул рот в удивлении. Потолок был как в музее, такой потолок не был проложен библиотекам. По углам его была лепнина в виде всяких…волнистых штук. Лепниной же по кругу была окружена большая люстра, собранная из двух ярусов. Йост даже не мог почувствовать себя некомфортно в своих джинсовые шортах в помещении с таким потолоком — он был просто ошарашен. — Привет? — прозвучало почти без акцента. Кляйн резко опустил голову и закрыл рот, да так, что зубы во рту клацнули. В левой стороне от входа стоял стол с полками сверху. Именно из-за них Йост не сразу заметил голову с черными кудрями и такими же черными глазами, в которых, казалось, нет зрачков. Когда за тобой внимательно наблюдают такие глаза — становится немного не по себе. Вот и Йосту стало не по себе, но он собрался и подошёл к кудрявой голове ближе. — Эм, привет, — Кляйн неловко помахал рукой, но тут же опустил её, надеясь, что голова этого жеста не заметила. — Констракта сказала, что хочет встретиться со мной…здесь, — Руки Йоста продолжали жить своей нервной жизнью, поэтому он указал двумя пальцами в пол. — Я тебя сразу узнал, — дождавшись окончания речи Йоста сказала голова, растягивая гласные так лениво, будто только что проснулся. В подтверждение теории голова выпрямилась в тело в белой, лёгкой рубашке со свободными рукавами, и зевнула, прогибаясь в спине. Йост был почти восхищён этой расслабленностью. — Лука, Лука Иванович, — протянул руку человек, которому не дашь больше двадцати лет, судя по его лицу и звонкому голосу. — Йост Кляйн, — Йост пожал руку новому знакомому, в очередной раз надеясь, что ему не придется произносить чужую фамилию и позориться. — Да знаю я, — Лука хмыкнул, опираясь на полки и коленом, судя по всему, упираясь в своё кресло. — Констракта занята, можешь пока осмотреться. Не успел Лука опустится назад в своё кресло, как Йост задал ему вопрос, всё таки не сдерживая любопытства: — Откуда ты меня знаешь? Я не видел тебя вчера на площади. Лука со вздохом развалился в своем кресле и положил ногу на ногу, смотря на Йоста так, будто тот только что сказал что-то несусветно глупое. В последнее время на Йоста часто так смотрели. — Конечно не видел — я уже спал. А Констракта сказала мне про туриста, вот турист и пришёл, — Лука поднял указательный палец вверх. — Потолок наш разглядывать. Йост усмехнулся. Вот паршивец. — Не знал, что Констракта использует детский труд, — не остался в стороне Йост, смотря в улыбающиеся лицо Луки, стараясь не смотреть в его глаза, которые напоминали собой черные провалы. — Мне тридцать два, — улыбка Луки стала ещё довольнее. Йост кашлянул и отстранился от стола, теряя весь свой пыл и стараясь не показывать удивления. Хотя, судя по выражению лица Луки, по Йосту всё было понятно. — Можешь пока посмотреть книги, они у нас интересные, — предложил Лука, махнув в сторону стеллажей. — И все не на английском? — Естественно. Кажется, впервые со своего приезда сюда Йост Кляйн закатил глаза. Проходя вдоль стеллажей и цепляя взглядом разномастные корешки книг, Йост пытался унять нервозность, которую сначала затмил собой наглый пацан на входе (Йост отказывался признавать его возраст), и которая снова возвращалась, набирая силу, как волны в зарождающийся шторм. Хотелось куда-нибудь присесть, но показываться на глаза Луке не хотелось ещё сильнее, поэтому Йост опустился прямо на пол, упираясь затылком в полку и чувствуя себя совсем крошечным среди всех этих высоких, давящих на него своими знаниями и историями стеллажей. Йост нечасто бывал в библиотеках. Но однажды его в библиотеке потеряли. Тогда он был ещё меньше, чем сейчас. Кажется, ему было всего восемь. Пока библиотекарша — невысокая женщина с короткой стрижкой и зелёных, широких штанах, подбирала его родителям книги, которые помогут Йосту привить больше интереса к чтению, сам Йост, заскучав, бродил между разделами фэнтези и хорроров. Выцепив себе какой-то сборник сказок с нижней полки, Йост так же сел на пол, принявшись листать страницы и читать текст по диагонали. Его внимание привлекла картинка со светловолосым мальчиком и маленьким человечком черного цвета, раскинувшим руки в стороны. Сказка, к которой картинка относилась, была донельзя наивной даже для его возраста, но Йост продолжал читать, следя пальцем за строчками книги.

— Пусти меня, Кай, теперь я совсем живой, только обращайся со мной осторожно, потому что я всё-таки угольный и меня легко сломать.

Сначала голоса родителей были просто тихим эхом. Но постепенно они начали набирать силу и звать его, всё громче и громче. Йост не сразу понял, что происходит, а когда понял, его уже держал на руках отец, вынося из лабиринта полок, карточек, и книжных корешков, не переставая говорить о том, как он напугал их с мамой. Книжка со сказкой про Угольного человечка так и осталась валяться в библиотеке Леувардена. Йост её так и не дочитал, хоть и потом, лет десять спустя, специально искал название в интернете. — Нашел что-то интересное? Голос Луки был слишком громким и звонким для библиотеки. Это Йост понял, когда стукнулся затылком об полку от неожиданности. — Оу, — Лука неожиданно отступил на шаг. Ему будто бы стало неловко. — В общем, если что, Констракта тебя ждёт, можешь идти, — и, не дождавшись ответа, Лука практически сбежал в направлении своего стола. Йост не понимал, что произошло, пока не протёр рукой свои щёки, мокрые от слёз. Не придавая этому ровно никакого значения, он с кряхтением поднялся, на собственных ногах вынося себя из рядов неизвестных книг на непонятном ему языке. Лука так и стоял у стола, во все черные глаза смотря на Йоста, рукой указывая на дверь за собой. Кляйн кивнул, не говоря ни слова. Лука кивнул в ответ, садясь в кресло, больше не обращая на Йоста никакого внимания. Что ж, вот он и здесь. Йост посмотрел на дверь, не зная, выйдет из неё или нет. Возможно, он просто драматизирует. Возможно, уже этой ночью его тело понесут на реку, как подношение ведьме, потерявшей своего брата. Йост знал только одно: Впервые за десять лет ему захотелось узнать, чем закончилась та сказка. Дверь открылась почти без звука. Кабинет Констракты был больше ожидаемого и каким-то…уютным, что-ли. Из-за деревянных стеллажей, так же доверху набитых книгами и папками с документами, виднелись старые обои в полоску. В середине на полу лежал круглый ковер, весь в узорах. У большого, светлого окна, прикрытого лёгкими белыми занавесками стоял стол, накрытый скатертью и похожий на школьную парту, на котором выстроились электрический и маленький чайники, высокий графин с водой, пара чашек и пачка печений, похожих на те, что Элизабета держала у них дома. И которые тоже нужно было обязательно съесть. Переводя взгляд от стола чуть левее, Йост обнаружил странную композицию. Состояла она из обычного стула и стоящей напротив табуретки, на которой стоял…пустой таз? Йост нахмурился и подошёл чуть ближе. Таз был пустым. Как можно одновременно почувствовать и страх и облегчение? Йост на этот вопрос ответить не мог, но ему было страшно от пустого тазика на табуретке и самую малость легче от того, что хоть на какую-то долю этот кабинет соответствует его хозяйке. — Здравствуй. Йост едва ли не одним прыжком отскочил от табуретки с тазом, оборачиваясь. С другой стороны кабинета у своего рабочего стола, на котором даже не было компьютера или ноутбука, стояла Констракта с чашкой в руке, размешивая в ней что-то маленькой ложечкой. Йост выдохнул, снова увидя её внимательный взгляд. Как он мог её не заметить? А как она здесь появилась? Она что, всё это время молча смотрела, как Йост рассматривает её обитель? — Здравствуйте, — кивнул Йост, собравшись. Констракта продолжала с любопытством рассматривать его, улыбаясь чему-то своему и всё размешивая что-то в своей чашке, стуча ложечкой по стеклянным стенкам. Она всё ещё была в своём было закрытом костюме, возможно, более свободного фасона. Цветы над её карманом на этот раз были другие, маленькие, сиреневого цвета. Йост понятия не имел, зачем он её рассматривает. — Не злись на Луку, — вдруг сказала Констракта, переводя взгляд на маленький водоворот в своей чашке. — Он сварливый, но добрый. И очень плохо переносит человеческие эмоции. Кляйн даже не стал задаваться вопросом, откуда Констракта знает про их перепалку и то, что случилось после. Хотя, вполне возможно, что сам он стал читаемым донельзя, как одна из книг этой библиотеки. Вот только Йост не мог прочесть здесь не единой книги. Констракта могла прочитать все книги мира. — Я заметил, — ответил Йост, переводя взгляд в сторону и надеясь, что его ответ не прозвучал слишком грубо. Но Констракта только усмехнулась, будто услышала шутку. — Будешь чай? — спросила она, чуть вытягивая свою чашку вперёд, будто Йост не знал, что такое чай. Вполне вероятно, что прямо сейчас Йост выглядел как человек, который не знал, что такое чай. Сначала он открыл рот. Потом закрыл. Потом непонимающе нахмурился, не зная, что ему спросить в первую очередь. Констракта молча ждала его ответа, не замечая ничего странного ни в ситуации, ни в молчании своего собеседника. — У вас тридцать с лишним градусов на улице! — даже не пытаясь звучать излишне эмоциональным выпалил Йост. Нет, на самом деле больше всего его удивляло то, что ему и правда предложили…чай? Но шок от местных традиций это не умавливого. Констракта моргнула, вновь посмотрев на свою чашку. А потом снова на Йоста. — Я могу разбавить его холодной водой, — предложила она, уже направившись к парте у окна. Йост отступил на шаг, когда она прошла мимо него, хотя места было вполне достаточно. Полностью посвятив себя приготовлению чая, Констракта будто бы не замечала, как Йост во все глаза пялится на её спину. Конечно он знал, что это неправда. Констракта всё замечала. — Чай у нас как раз собирает Лука, — посвятила она Кляйна, наливая напиток из маленького чайника, придерживая его крышку. — Я попросила его добавить мелиссу и ромашку для тебя. Солнечный удар — это совсем не шутка. Остатка пока что работающего мозга хватило Йосту для того, чтобы не переспросить. Он надеялся, что не слишком громко сглотнул ком в горле, потому что по ощущениям он был похож на того самого мультяшного кота из старого мультсериала, которому всегда рисовали гипертрофированные эмоции и чей ком в горле всегда выпирал весьма заметно, чтобы подчеркнуть страх этого дурацкого, мультяшного кота. Между тем Констракта уже вернулась к своему столу, ставя вторую чашку рядом со своей, проходя к рабочему креслу. — Не стой же, садись, — позвала она Йоста, рукой указывая на похожее кресло с другой стороны. Подходя ближе к столу, Йост продолжал не спускать глаз с Констракты, будто бы она должна кинуться не него, как тот вампир, клацая своими клыками. Но Констракта, в отличие от Йоста, чувствовала себя вполне спокойно и комфортно, с удовольствием прихлёбывая всё ещё дымящийся чай. Когда Йост подошёл к столу, он почувствовал весьма натуралистично, как ему дали поддых. Перед ним лежал уже знакомый и тысячу раз проклятый им же нож. Жутко донельзя он смотрелся среди чайных чашек, корзинки с яблоками и стопки каких-то цветастых плакатов, размером с альбомный лист. А ещё нож был вымыт от чужой крови и светился в лучах дневного солнца так, будто он был игровым артефактом, без которого персонаж не может продолжить игру. Йост практически осел в кресло, чувствуя, как у него отказывают ноги. Констракта продолжала молча пить чай. Как в дурмане, медленно переведя взгляд на стопку плакатов, Йост внезапно сфокусировался, а рот его снова открылся. Он без разрешения взял один плакат себе, чтобы рассмотреть его внимательнее, но не смог — руки затряслись, как у самого последнего алкоголика. — Что это? — спросил он, чувствуя, как слова царапают горло. — Ох, — Констракта поставила свою чашку чая на стол. Почему стук маленькой чашки ударил прямо в мозг? — Украшения для праздника. Наши детишки не успели развесить их до начала праздничной недели, но придут за ними сегодня. Констракта не могла не понимать, что это не тот ответ, который ждал Йост. Он продолжал всматриваться в детали рисунка, облизав пересохшие губы. Всё это время он дышал через рот, не замечая этого. — Похож? — спросила Констракта, складывая руки на стол. Йост посмотрел на неё, прямо ей в глаза, в немой мольбе просто прекратить всё это и вспороть ему глотку прямо на этом столе, прямо этим ножом. С плаката на них обоих смотрело некое существо в искаженном в злобном крике подобием лица, повернутым в профиль. Он скалил свою клыкастую пасть на фоне большой, красной луны, с которой почти сливалась его жилетка, почти такая же красная. Свои руки с длинными, черными когтями он откинул назад, а грудь в белой, окровавленной рубашке выпятил вперёд. Вся его поза говорила о том, что существо готово вот-вот атаковать нерадивого путника, попавшегося ему на пути. — Нет, — Йост помотал головой из стороны в сторону и снял очки, чтобы протереть глаза. Констракта всё смотрела на него и, да, чёрт возьми, она точно не моргала. — Нет, не похож, — выдавил из себя Кляйн, набрав в грудь необходимого воздуха и откладывая плакат на стол. — Я тоже так думаю, — согласно и даже как-то участливо кивнула Констракта, отпивая чай. — Но людей не переубедишь. — Зачем вы меня позвали? — резко спросил Йост, почти перебив женщину, уже не страшась того, что за это с ним могут сделать. — Вы ведь всё знаете, зачем притворяетесь? Вы ведь… Воздух из груди шёл впереди слов, которые Йост хотел сказать. В секунду пазл в его голове сложился с таким щелчком, что резануло по ушам. Он откинулся на спинку кресла, смотря на плакаты и нож, туда и обратно. А потом посмотрел на Констракту, чьё лицо по прежнему не выдавало ни грамма эмоций. — Чего вы хотите? Констракта улыбнулась краешком губ, тихонько хмыкнув, из-за чего у Йоста ощутимо встали волоски на шее. — Я желаю всем только самого лучшего. Йост опустил ослабевшие руки на мягкие подлокотники, сглатывая и вжимаясь в кресло, пытаясь хоть как-то сократить расстояние между собой и Констрактой. В момент он снова посмотрел на нож, что продолжал блестеть на столе. — Вы хотели, чтобы я это сделал? — Сделал что? — Убил его! Закашлявшись от собственного крика, Йост сжал свою ходящую ходуном грудь рукой, сминая ткань майки. Сам того не заметив, он вскочил на ноги, нависая над Констрактой. Он чувствовал, как последний трос, держащий его терпение, порвался с оглушительным треском, от которого в голове противно пищало. Кляйн сжал зубы, снова выхватывая плакат с рисунком. — Убил! — Йост застучал пальцем по клыкастой физиономии вампира. — Его! Его истерично трясущуюся ладонь накрыла другая, крепкая и холодная. В этот момент Йост невольно задержал дыхание. Констракта смотрела на него снизу вверх, но абсолютно всем было понятно, кто здесь управляет положением. — Сядь, — сказала она, легко мазнув по его костяшкам большим пальцем в подобие утешения. — Ты весь побледнел. Кресло жалобно скрипнуло, когда Йост снова упал на него. Йост сжал губы, продолжая дышать быстро и через силу, смотря в собственные колени. — Насколько мне известно, — Констракта взяла пострадавший от резких действий плакат, стряхивая и снова кладя в стопку. — Этой ночью никто не умер. У Йоста от боли свело шею — так резко он поднял голову. — Что? — в его хрипе едва можно было различить хоть что-то. — Что вы сказали? — Твой чай сейчас остынет, — ответила Констракта. — Что? — Чай. Бесполезно. Вот о чем подумал Йост, взглядом уцепившись за маленький кусочек листика, плавающий на гладкой чайной поверхности. Пар, всё ещё исходивший от чашки, оседал на стеклах его очков. Бесполезно задавать Констракте какие-либо вопросы. Она либо не ответит, либо ответит так, как посчитает нужным, а это ещё хуже. Кляйн шмыгнул носом и, смирившись со своим положением, в котором не было непонятно ровным счётом ничего, обхватил чашку двумя руками. — Его мне тоже нужно выпить не до конца? — сухо спросил он, надеюсь, что хоть какой-то принцип он понял. — Зачем? Вся чашка полностью твоя. Выходит, что нет. Даже будучи готовым к тому, что чай всё ещё горячий, Йост всё равно обжог язык, но старался не подавать виду, уповая только на то, что этот его жест как-то задобрит Констракту и она, в конце концов, скажет хоть что-то, что Йост сможет понять. Чувствуя, как всё его лицо покраснело от жары и чая, Йост выдохнул, задумавшись. Значит, если он всё правильно понял, существо из сарая живо, а Йост не был убийцей. Со всех сторон это было очень хорошо. Плюсы находились даже в подобный момент — психотерапевт Кляйна им бы гордился. Плохо было то, что на столе всё ещё лежал нож. Йост исподлобья осмотрел стол и всё в нём застыло. Он обхватил чашку двумя руками так сильно, что та точно должна была пойти трещинами. Нож на столе не лежал. Ножа не было. И это было очень плохо. Послышался скрип ящика стола. Кляйн молча наблюдал, как Констракта что-то ищет в нем, роясь одной рукой. А потом она довольно хмыкнула под нос, доставая какую-то маленькую вещицу. — Если хотите меня убить — сделайте это быстрее, пожалуйста, — не выдержал Кляйн, всё ещё держась за чашку, будто бы та должна сбежать от него и лишить опоры. — Ты правильно сделал, что напряг ладони. Так будет легче, — похвалила его Констракта, неизвестно за что. — Что вы… Холод её руки мог поконкурировать с ледяным, будто бы не прогретом на солнце металлом ножа, которым Йоста только что полоснули по ладони поперёк, вспарывая кожу, но не доходя до мяса. Несмотря на то, как Кляйн самоотверженно принял свою судьбу буквально пару секунд назад, он с криком начал вырываться, пытаясь освободить свою кровоточащую руку. Констракта, не замечая борьбы за жизнь, которая развернулась прямо перед ней, продолжала держать его за руку, не обращая внимания ни на крики Йоста, ни на красные капли на столе, рискующие перерасти в лужу. Она только поднесла ближе к открытой ране ту самую маленькую вещицу — прозрачный пузырек, длиной с указательный палец. Когда он был заполнен доверху, Йост мог только скулить, а в глазах его начало темнеть. Может от кровопотери, а может и от страха, сравнимый с тем, который он испытал ночью, будучи зажатым между балкой и клыкастым существом. Похожий страх он испытал и в другую ночь, ту самую, когда понял, что горсть таблеток всё таки работает . Когда Констракта наконец-то отпустила его, он вписался в спинку кресла с такой силой, что чуть не уронил его вместе с собой. Прижимая к груди раненную ладонь и дыша так быстро, что глотка начала гореть, Йост в шоке посмотрел на Констракту, которая уже успела закупорить пузырёк и рассматривала его на солнце, как ученая, которая видела и понимала то, чего Кляйн не сможет постичь и за всю свою жизнь. — Зачем вам… — Йост не успел прохрипеть своё восклицание до конца, так как он снова был в шоке. На этот раз от вида собственной кровоточащей ладони, на которой сейчас не было ни следа и которая больше не саднила неприятной болью. Стол так же был полностью чист. Вся пролитая минутой ранее кровь осталась только в пузырьке, который Констракта протягивала ему, как протягивала чашку чая ранее. — Я знаю, что Теодора делает очень хороший гранатовый сок, — сказала она, не обременяя себя лишними объяснениями. — Гранатовый сок хорошо восстанавливает гемоглобин, когда кто-то теряет много крови. Йост проморгался, пытаясь осмыслить сказанное. Конечно, едва ли пониженный гемоглобин хоть как-то относился к нему. — Подождите, вы хотите, чтобы я… Снова не давая ему договорить, второй рукой Констракта подвинула к нему нож, снова чистый, снова блестящий. И если Йост наконец-то начал что-то понимать секундой ранее, то сейчас он снова пребывал в более привычном для себя состоянии — не понимал ничего. — Я его больше даже не дотронусь, чего бы вы от меня ни хотели, — попытался взбрыкнуть Кляйн. — Почему? Зоран передал его именно тебе, — вопрос в начале был риторическим, потому что Констракта уже достала из своего кармана на груди платок, в который полагалось замотать нож. — И я очень жалею, что взял его. Вы это хотели услышать? — Я хочу, чтобы ты забрал эти вещи и распорядился ими, как считаешь нужным, — Констракта пожала плечами. — Вот и всё. Всё ещё бесполезно. Решив, что этот односторонний диалог может продолжаться очень долго, постепенно сводя Йоста с ума, он прошипел ругань на голландском, забирая два предмета себе, резко выхватывая пузырек из холодной руки и едва не царапая ножом стол. Ему не хотелось даже пытаться думать о том, что задумала эта женщина, какова его роль во всём этом и почему он вообще играет какую-то роль. Летние каникулы, да, Стунт? — Сегодня вечером все будут заняты праздником, — беря пару плакатов из стопки сказала Констракта. — У нас много творческих людей, которые хотят выступить на сцене, — добавила она и если бы Йост не был взвинчен, как не до конца выкрученный шуруп из стены, он бы отметил, с какой любовью Констракта говорила о тех самых людях. — Хотите позвать на одну песню? — пробурчал он, в очередной раз заматывая нож в платок, чтобы убрать его в карман. — Нет, — не отвлекаясь от рассматривания рисунков сказала она спокойно. — Тебя я сегодня не жду. Запихнув нож в платке и пузырек в два разных кармана, Йост поднялся из кресла, не намереваясь оставаться здесь ни одной лишней секунды. Но, сделав лишь шаг, он всё же остановился, думая, стоит ли пытаться задать свой главный вопрос. Повернувшись к Констракте, он решился попытать удачу: — Если я…всё исправлю, вы отпустите меня? Пока Констракта молчала, а надежда Йоста постепенно ускользала, он заметил, что не на всех плакатах был нарисован злой вампир. На одном из них, что теперь лежал сверху, была изображена женщина с серой кожей и без одежды, с копной длинных, белых волос, что были похожи на змей-альбиносов. Когти у неё были длиннее вампирских, а рот ещё зубастее. Смотря прямо в глаза каждому, кто смотрел на плакат, она парила над водой, а из её глубин к ней тянулись руки существ, похожих на людей. Хотя, судя по их страдающим лицам, скорее утопленников. Кляйну не нужно было говорить, кто перед ним. Значит, вот она какая — эта Вероника. — Я тебя не держу, — наконец-то ответила Констракта, чем заставила Йоста дёрнутся. Она отложила плакаты и посмотрела на него. — Это ты ко мне тянешься. Йост Кляйн мог поклясться чем угодно, но ему бы всё равно никто не поверил. Он сам себе не верил, но факт оставался фактом — в жаркой комнате, в которой не было даже настольного вентилятора, на пару мгновений стало могильно холодно. Как пробежавшая на горизонте вспышка света в голове Кляйна мелькнула одна мысль, но тут же скрылась, не дав себя понять. Хотелось одного — сбежать от этого пробирающего до костей взгляда побыстрее. Покидая кабинет быстрым шагом, Йост не обернулся ни на Констракту, ни на пустой таз на табуретке.

***

— Серьёзно? Она тебя чай позвала выпить? По телефону нельзя передать то, как ты обречённо пожимаешь плечами или с весьма характерным выражением лица выдыхаешь сигаретный дым, но Йосту было всё равно. Тем более, они со Стунтье почти что братья — он поймет его по тишине. Йост присел на бордюр, всё ещё держа телефон у уха, совершенно не заботясь о том, как он выглядит в глазах гуляющих мимо людей. Впрочем, по людям было понятно, что сидящий на бордюре иностранец с сигаретой в зубах для них обычное явление, хоть и редкое. — И о чём вы говорили? — на том конце едва слышались голоса Элизабеты и Теодоры, говорящие о чем-то на фоне. — Ни о чём особенном. Спрашивала, как здоровье. Как проходит наш отпуск, — за враньё Йост тут же прикусил щёку изнутри. Он придумал успокаивать себя тем, что Стунт ни в коем случае не должен был быть втянут во всю неразбериху, что Кляйн вокруг себя устроил. Но внутри всё равно гадко ныло. А то, что Стунт был ему почти что братом делало ситуацию только хуже. Йост тряхнул головой, отгоняя непрошенные мысли. Он разберётся со всем этим сам, как и должен, Стунтье об этом волноваться точно не нужно. — Кстати, про отпуск, Стунт. Как там ваши посиделки? — решил перевести тему Йост, не стесняясь выдать в своем голосе ухмылку. Один из проходящих мимо мальчиков показала на него пальцем, за что сразу же получил по руке от своей матери, которая потащила его за собой с удвоенной силой. Стунтье неловко вздохнул в трубку. Кляйн почти мог видеть, как тот чешет затылок, думая, что сказать. — Элиза и Тея позвали меня сегодня с собой на ярмарку, — нерешительно начал он. Йост кивнул, давая пять своим догадкам и только сейчас понял, что выкурил сигарету до бычка. Конечно, иначе и быть не могло — Кляйну на блюдечке преподносят самые комфортные условия для того, чтобы на один вечер пропасть в сарае на окраине. То, что две вышеупомянутые женщины связаны с Констрактой было ясно, как дважды два, при том, что Йост никогда не любил математику. — Значит, они теперь Элиза и Тея, — не сдержался и пошутил Йост, хихикая от того, как Стунт запыхтел в трубку. — Не начинай, мужик, — судя по голосу Стунта просил он искренне и от всего сердца. — Ты, кстати, тоже приглашён, так что не выпендривайся. Едва сдержавшись от того, чтобы смачно фыркнуть в трубку, выражая этим все его отношение к кое-чьей плохой игре, Йост ответил: — Оу, нет, я мимо, — встав с колен, не забывая при этом покряхтеть, Йост выпрямился в поисках мусора, чтобы выкинуть окурок. — Мне посоветовали постельный режим на сегодня, так что… — закинув окурок в мусорку, Йост положил руку в карман, сжимая стеклянный пузырёк в руке. — Оторвитесь там со всеми духами за меня. — Так и скажи, что просто не хочешь идти. — Не без этого, — усмехнулся Йост, ходя взад и вперёд, нервно лохматя волосы рукой. — Серьезно, Стунт, не думай об этом. Это и твой отпуск тоже. Да и компанию ты заслуживаешь получше, чем я. Говорить чистейшую правду только для того, чтобы прикрыть свою ложь было неприятно, но Йост вполне справлялся, продолжая убеждать себя в том, что он делает это не для себя. Просто дайте ему время и он со всем разберётся: вернётся в сарай, каким-то образом спасёт видимо ещё живого вампира, которого сам же чуть не убил, отведёт от себя и своего друга гнев всей местной нечисти и, вероятнее всего, больше не выйдет из комнаты, чтобы не сотворить ещё что-то более абсурдное. А потом, когда они вернутся домой, Йост поговорит с Донни и попросил прощения у ребят. Найдёт хорошего врача, будет исправно ходить на приемы, говорить о своих проблемах словами через рот и станет самой лучшей версией себя. Просто дайте ему время. Он всё решит. — Йост, — судя по тому, как четко прозвучал голос Стунта, тот отошёл куда-то подальше от Элизы и Теи. Плохой знак. Очень плохой. Йост сглотнул. — Да? — Ты же скажешь мне, если что-то будет не так? — спросил Стунтье, пытаясь звучать спокойно, но с потрохами вызывая всё своё волнение. — Стунт, — предупреждающе начал Кляйн. Ну вот, снова эта херня. — Я не одноногий ребёнок со слабоумием, а ты не моя нянька. — Я не это имел ввиду, просто… — Нет, — Йост поднял указательный палец, затыкая невидимому собеседнику рот. Прошедшая мимо пара девушек нахмурилась, думая, что хмурый и лохматый иностранец обращается к ним. — Не начинай эту херню снова, — Кляйн чувствовал, как к его горлу вместе с желчью подкатывает злоба и раздражение, которые он даже не хотел сдерживать. — Если нужен будет отчёт Донни, то скажешь, что всё проходит лучше некуда. — Причём здесь Донни вообще? — на этот раз не сдержался Стунт, повышая голос. — Я за тебя волнуюсь, вообще-то! — Вот и прекращай!— Йост выдохнул, усиленно потерев лоб ладонью. — Пожалуйста, дружище, давай без этого. Я не хочу с тобой ссорится. Просто повеселились там, хорошо? На том конце провода послышался ответный вздох. Вспышка агрессии. Так это называлось по-умному. Когда его психотерапевт на онлайн консультации заговорил про это, Йост поспешил выйти из конференции. — Я понял, Йост, — смирился Стунт. — Спасибо, — искренне поблагодарил его Йост, чувствуя только облегчения. — Но я на связи, если что. Йост улыбнулся и кивнул. — Ещё бы. Хорошего вечера, милашка. — Тебе тоже, придурок, — под конец Стунт устало посмеялся, чем заставил Йоста улыбнуться ещё сильнее. В темноте прикрытых глаз ещё какое-то время звучали гудки. О, да. Лучшая версия себя, которая не срывается на своих родных людей, потому что сначала ты пугаешь их своими выходками и своим же бездыханным телом в придачу, а когда они начинают волноваться, ты ведёшь себя, как полная скотина. Лучшая версия себя — как же ты невозможно далека. Йост убрал руки в карманы, жалея, что не взял наушники. В ладони ему упирались пластик телефона, стекло заполненного кровью пузырька и бархат очередного платка. Сгорбившись, он направился к дому, совершенно не вписываясь в расслабленную и праздничную атмосферу вокруг. Стараясь не смотреть на радостных людей и уже знакомые плакаты, которые детишки Констракты с небывалой скоростью уже вовсю развешивали там и тут, Йост думал о том, что ему нужно освободить рюкзак от вещей. А ещё найти бутылку и придумать новую ложь о том, куда за вечер мог деться весь гранатовый сок из холодильника.

***

Йост Кляйн был таким человеком — всё он воспринимал, как должное. Счастье, веселье, печаль, потери, откровенную хуйню, из которой состояла большая часть его жизни — если всё это происходило, значит это должно было произойти и ничего ты с этим не поделаешь, насколько безнадёжной или, в данном случае, странной ситуация ни была. Если Йост Кляйн идёт напрямик через всю деревню, стараясь не пересекать площадь, со стороны которой то и дело слышалась музыка и голоса выступающих на сцене — значит, так надо. Если Йост Кляйн идёт с рюкзаком, в котором лежит набор оккультиста-любителя и направляется прямо в заброшенную часть деревни — значит, так должно быть. И не сказать даже, что он очень хорошо помнил дорогу — запоминать маршрут было не в его тогдашнем состоянии. Просто он помнил, что бежал прямо очень долго, пока не свернул в угол. На этом весь план и строился: однажды деревня закончится и начнутся развалины. Удивительно, но план работал. Музыка и голоса слышались всё отдаленнее, пока не слились в гулкое эхо, дорога становилась хуже, брусчатка проростала буйной травой, фонарей становилось меньше, начали появляться дома без света в окнах и без самих окон. Шум леса окончательно заменил собой эхо музыки. Йосту казалось, что он дошел не до конца деревни, а до начала самого времени. С прошлой ночи здесь ничего не изменилось. Ветки шуршали, сарай стоял почти без крыши. Йост покрепче сжал губы и лямки рюкзака. Ничего не мешало ему прямо сейчас развернуться назад и уйти, кроме перспективы быть найденным в какой-нибудь канаве. Или что там с ним могут сделать? Могут ли? Простояв до этого на одном месте пару минут, Йост сделал шаг, задумавшись. Констракта сказала распоряжаться вещами, как он считает нужным, подразумевает ли это хоть какой-то правильный ответ? Может, Кляйн считает нужным прямо сейчас выкинуть всю эту дрянь в кусты и свалить побыстрее, делая вид, что ничего не случилось вчерашней ночью и его здесь совершенно точно не было. Руки сжали лямки рюкзака так, что ногти впились в ладонь. Всё самое важное до Кляйна доходило с небольшим опозданием, с этим он ничего сделать не мог. Вся проблема была в том, что Йост оказался здесь только потому, что сам так решил. Ему и в голову не приходило, что можно сбежать, притворившись крайним. Что ж, это делало ему честь, если в его ситуации можно было так сказать. Хотя, раз ему сказали искать плюсы везде, он будет делать это даже здесь. Плюс есть: Йост Кляйн не был конченной, бесчувственной скотиной. Стоило заказать себе такую футболку. Пока Йост думал об этой позитивной мысли, он оказался у порога сарая. Кляйн выдохнул сквозь зубы. Внутри всё тоже было почти так же. Кроме разводов на досчатом полу, которые вели под знакомую дверь. Образы вчерашней ночи помимо воли снова возникли перед глазами и закричали в ушах. Переводя дух, Йост опёрся о дверной косяк, жмурясь и двигая глазами под веками. Открыв глаза, он посмотрел в сторону двери, стоящей у стены, пытаясь отсюда уловить хоть что-то, что напоминало бы подобие жизни. Неизвестно, чего больше боялся Йост. Что Констракта окажется права и ему придется как-то исправлять то, что он натворил или то, что он найдёт здесь только окоченевшее тело — результат того, что он натворил. Или прах. Йост был не в курсе, как именно умирают вампиры. Судя по всему — как коты. Уходят от своих хозяев в тихие места, где никто не побеспокоит их на пути в мир иной. В данном случае хозяином была ведьма Вероника, а тихим местом этот самый сарай. Интересно, Вероника знает о том, что произошло с её названным братом? Что если, пока Йост стоит здесь, она уничтожает всю деревню, так и не дождавшись его назад? Кляйн повел плечами, стараясь не развивать эту мысль. Если бы у спасения вампира был дедлайн — ему об этом хотя бы намекнули. Делать первый шаг туда, где ты уже был, всегда сложно, но Кляйн справился. Почти что на цыпочках он крался к двери у стены, боясь того, что существо живо, боясь того, что существо мертво. Сквозь темноту неотрывно смотря на преграду, он снял рюкзак, тихо опуская его на пол. Йост сглотнул. Пути назад нет. Лезть в это убежище снова было не вариант, оставалось только отодвинуть дверь подальше, чтобы обеспечить себе доступ напрямую. Похлопав по карманам, Кляйн снова достал телефон и включил фонарик. Чуть не споткнувшись об рюкзак, он наконец-то приблизился к двери вплотную и, всё ещё держа свой маленький телефон, схватился за неё двумя руками, принимаясь отодвигать её от стены. Кляйн даже не успел ничего увидеть, но уже услышал тихое рычание, прямолинейно доносящее ему: иди отсюда ко всем чертям. Йост резко отпустил дверь и та стукнулась об стену. — Бл-я-я-я-ть! — отбегая к противоположной стене протянул Кляйн, упирая руки в бока и громко выдыхая, взглядом упираясь в щербатый потолок. Носком кроссовках он постучал по полу, пальцами забарабанил по бокам, пытаясь прийти в себя и нагнать всю то смелость и решительность, что была с ним мгновением ранее. В упор он смотрел на дверь, как на своего главного противника. Из-под двери больше не доносилось никаких звуков. — Хуй с ним, — подбодрил себя Йост, в два шага снова приблизившись к двери и хватаясь за неё с двух сторон, потянув на себя. Звуки его потугов, трения дерева о дерево и повторившегося рычания заполнили сарай. Наконец-то дверь была побеждена и теперь валялась под ногами Кляйна, а перед глазами его показалось уже знакомое существо, свернувшееся в маленький калачик и лежащее спиной к нему. Вампир со второй попытки поднял голову и посмотрел своими яркими глазами, которые в свете фонарика будто светились, на Йоста через плечо, с глухим стуком роняя голову назад. Существо даже не предпринимало попыток сбежать, а только лежало на месте и порыкивал и в рыке его проступал уже не скулёж, а вполне человеческие стоны боли. Его спина и плечи содрогались в редких вздохах. Вампиры могли дышать? Йост не думал об этом ни до поездки сюда, ни в их первую встречу. А ещё он не планировал думать об этом примерно никогда, но сейчас его мозг предпринимал любые попытки оградить сврего непутёвого носителя от стресса, цепляясь за мимолётные мысли. Йост утер пот со лба, ещё какое-то время смотря на чужую худую спину, рубашка на которой была больше красной, чем белой. Кляйн сжал зубы до скрипа и медленно выдохнул через нос, промаргиваясь. — Ладно, — протянул он и нагнулся за рюкзаком, расстегивая его. — Не знаю, понимаешь ли ты меня, но я просто хочу помочь, так что давай-ка… Существо прервало его выкриком, который звучал одновременно похоже и непохоже на местный язык, после которого оно задохнулось в кашле. Кляйн застыл, не до конца успев вытащить полутролитровую пластиковую бутылку с гранатовым соком и собственной кровью. — Очень хорошо, ты умеешь разговаривать, — стараясь сохранять спокойствие заговорил Йост. — Мы даже могли бы подружиться. Вампир в ответ снова шикнул. Прижав бутылку к груди, сжимая её, как спасательный буй, Йост подошёл ближе, плавно переступая с пятки на носок, стараясь контролировать собственный вес давящий на доске пола, чтобы не нервировать ранненое существо ещё сильнее. — Мне жаль, честно. Но знаешь, — Йост сделал ещё шаг. — Признаться честно, я бы очень хотел сбежать вот прямо сейчас. Хорошо, что ты скорее всего понятия не имеешь, о чем я тут говорю и не узнаешь, какой я на самом деле трус. Сев возле вампира на колени, стараясь не светить фонариком в область его шеи, Йост на пробу тронул его за плечо, заставляя существо вздрогнуть и вновь зарычать. Кляйн так резко оддёрнул руку, что чуть не завалился назад. — Так, хорошо… Йост оглянулся и откинул бутылку, освободив себе обе руки, стараясь больше не думать ни о чем и действовать без промедлений. — Наверное, тебя задолбало слушать мои извинения, но…прости ещё раз! Даже через грубую ткань рубашки Йост почувствовал, какая ледяная кожа была у вампира, который вмиг забрыкался и, кажется, обматерил Йоста на местном, когда сам Йост обхватил его талию и потащил на себя, стараясь не задевать больные места на чужом теле. Хотя, по рычанию и крикам существа казалось, что всё его тело было сплошь больным местом. Складывалось впечатление, что Йост достает с дерева раненного и злого кота, которого загнала туда свора собак. Йост никогда прежде не снимал котов с деревьев, но мог представить, что те шипят, царапаются и пытаются укусить своих спасателей точно так же. — Прости, прости, я знаю, прости, я знаю! — без остановки повторял Йост в ответ на шипения и крики, стараясь удержать вампира в руках и этих же рук не лишиться. Когда наконец чужое тело было удобно вытянуто и лежало на свету фонарей и луны, пробивающейся сквозь широкие щели в потолке, бутылка была уже рядом, а седая голова вампира лежала на коленях, Йост с облегчением выдохнул, пока сам вампир большими глазами смотрел то на Йоста, то вокруг себя. Грудь его испуганно вздрагивала, сам он больше не шипел и не кричал, истратив все свои силы на бесполезное сопротивление. Смотря в чужие, нечеловеческие глаза, Йост отложил фонарик, вблизи рассматривая лицо существа. Хоть волосы его и были седые, почти что серебряные, сейчас перепачканные в пыли и крови, сам вампир выглядел не старше Йоста. И если убрать его бледность, измученность, потёки крови на губах с подбородком и клыки, что выглядывали из приоткрытого рта, существо вполне могло сойти за обычного жителя того же Леувардена. По крайней мере, в том же Леувардене Йост видел людей, которые похожи на нечисть больше, чем сама нечисть, лежащая на его коленях прямо сейчас, со страхом и вниманием изучающая его лицо. Можно было сказать, что существо было вполне симпатичным. Даже красивым. Возможно, Йост бы выцепил его взглядом в толпе, встреться они в более…стандартных обстоятельствах. На улице что-то зашуршало. Снова ни думая и секунды, Йост обернулся к выходу из сарая, закрывая и так молчащему существу рот ладонью, для надёжности. Силясь разглядеть через очки и темень, что происходит, Кляйн наконец-то заметил ворона, что косолапой и деловой походкой прошёл в сарай, вставая на месте, внимательно наблюдая за развернувшейся картиной. Уже не зная, чего ему ожидать, Йост продолжал смотреть на гостя. — Чего надо? — не особо вежливо спросил Кляйн у птицы. Птица в ответ раскрыла свой клюв и громко каркнула, прыгуче разворачиваясь к выходу и улетая, видимо, увидев всё, что хотела. — Какого…СУКА! Йост дёрнулся всем телом и заорал, пытаясь выдернуть свой палец изо рта вампира, который укусил его и не собирался отдавать чужую конечность, пока от него не уберут руки. — Да отвяжись ты, блять! — крикнул на него Кляйн, наконец-то высвобождая палец. Смотря на кровоточащие с параллельных сторон укусы и отряхиваясь, Йост думал, нужна ли ему теперь прививка от бешенства. Существо, в ответ на злобный взгляд Йоста, сплюнуло чужую кровь с собственной слюной на пол, будто унижая его в очередной раз и ярко заявляя, что оно обо всем этом думает. — Что, не нравится вкус таблеток с алкоголем? Гурман ёбаный, — прошипел Йост, в последний раз смотря на покрасневший палец. — Надейся, что с соком оно более терпимо. Дотянувшись до бутылки и открыв крышку, от взгляда Йоста не ускользнуло то, как существо дёрнулось от резкого движения, видимо, ожидая удара. От этого Йоста ощутимо уколол стыд. — Это тебе поможет, — уже тише сказал он, смотря на дно бутылки и взбалтывая её. — Я очень надеюсь. Вампир не ответил ни звуком, ни руганью, молча смотря то на Йоста, то на бутылку. Взгляд его снова начал терять ясность, кажется, что все его движения отнимали у него последний остаток сил. Решив не терять время, Йост прислонил бутылку к чужим приоткрытым губам, слегка наклоняя её, давая соку с кровью выльеться. Раскрыв прикрытые до того глаза, вампир завертел головой и закашлялся, смешивая содержимое бутылки с засохшей кровью на губах. Йост только молча сжал его челюсть, не давая двинуться и продолжая вливать бутылку ему в рот, делая перерывы и давая вампиру проглотить и не задохнуться. Первые два подхода были откровенно неудачные — существо противилось, захлёбываясь соком и дёргало обессиленными руками, всё ещё пытаясь держать глаза открытыми. — Давай же, приятель, — не теряя надежды прошептал Йост, перейдя к уговорам, которые обычно используют на капризных детях, чтобы они поели. — Тебе станет лучше, просто выпей. Будто поняв что-то, существо застонало, больше не вырываясь и не отворачиваясь, только хмурилось на каждом глотке, которые становились всё больше и добровольнее. Чувствуя, как с души скатился валун, Йост только успевал выше наклонять бутылку, чувствуя, как под пальцами дёргается чужой окровавленный кадык. — Kom op, goed gedaan, — подбадривал то ли существо, то ли себя Йост, не сразу заметив, как его большой палец оглаживает чужую челюсть. Он прекратил, как только заметил это, ещё выше наклоняя бутылку, выливая последние капли в чужой рот. Будто проснувшись от долгого кошмара, вампир глубоко задышал и вскочил с колен Кляйна, снова возвращаясь на свое старое место, где раньше стояла дверь и прислонился к стене, с опаской смотря на человека, который только что зачем-то его спас. Йост наблюдал за ним с той же опаской, с которой смотрели на него. В рюкзаке всё ещё лежал нож, но на этот раз он мудро решил достать его только в крайнем случае. Ничего не говоря, существо так и стояло у стены, грудь его быстро поднималась и опускалась, а глаза смотрели в упор на Кляйна, так и сидевшего на полу. Затем, кажется, что-то поняв, оно нахмурилось, дрожащей рукой касаясь сначала своей шеи, а потом места под ключицей, где и была порвана рубашка. Больше не обращая внимания на Йоста, вампир в неверии задрал рубашку, всё ещё трогая место, где должна была быть кровавая дыра от кола, Кляйн же в это время произнес что-то нечленораздельное и поспешил отвернуться, увидев только, как на груди вампира блеснула какая-то цепочка. — Сказал бы просто “спасибо”, — пробубнил он, чувствуя, как щёки почему-то краснеют. — Почему ты это сделал? — хрипло спросил вампир, в голосе которого сквозили непонимание и страх. На самом деле, его эмоции были последним, о чем хотел спросить Йост. Гораздо интереснее ему было то, почему он слышит незнакомую речь, но понимает всё до последнего слова. Не мог же он экстренно выучить местный язык посредством ассимилирования, пока поил вампира собственной кровью, сидя в полуразвалившемся сарае? Конечно, это было бы не самое странное, что успело произойти за два дня, но почему-то в голове Йоста встреча с энергетическими вампирами и покушение на другого, а затем его же спасение, не шли ни в какое сравнение с синхронным переводом, который почему-то теперь транслировался в его голову. — Ты меня понимаешь? — Йост только сейчас понял, что всё это время сидел с шокированным лицом — его лоб уже тянуло от напряжения, с которым он вздёрнул бровь. — Почему ты это сделал? — снова спросило существо, уже более испуганно. — Нет, нет, сначала ответь на вопрос, граф Дракула, — почти перебил его Кляйн. — Граф Дракула? — существо непонимающе склонило голову в бок. — Охуеть, — убедился в ситуации Йост. Кажется, это было нервное, но Кляйн сначала улыбнулся, а потом засмеялся, рассматривая вампира с головы до ног. Даже без фонарика можно было заметить, что когти у него стали меньше, а клыки теперь выпирали не так вызывающе. Видимо, не только людей голод меняет в худшую сторону. — Что смешного? — всё ещё непонимающе спросил вампир, смотря на Йоста как на сумасшедшего. “Дожил”, — подумал про себя Кляйн. “Лесной вампир смотрит на меня, как на ебанутого”, — продолжал мысль он. — За два дня произошло столько смешного, всё не вспомню, — всё ещё не до конца отсмеявшись ответил Йост, нервно трепя волосы рукой. Существо с непониманием оглядывало его, больше ничего не говоря. Кажется, он действительно боялся Йоста и боялся пошевелиться, даже не смотря на то, что Йост только что его самостоятельно спас от медленной смерти под тяжёлой дверью в дряхлом сарае. Хотя, если вспомнить, из-за кого вампир оказался в этой ситуации, то в положение вампира вполне можно было войти. Окончательно успокоившись, Йост вздохнул и встал с колен, отряхивая штанины. Его работа на этом закончена и он может идти с миром. Мысль эта приносила небывалое облегчение. Но существо всё ещё ждало ответа, застыв на месте. — Сделал, потому что сам чуть не прибил тебя. Ну и потому что мне сказали это сделать, — пожал плечами Йост. — Прости за нож. Был напуган. Вампир сглотнул, отводя взгляд в пол. На этом вполне можно было попрощаться и уйти в свою привычную жизнь, может даже успеть на ярмарку к Стунту и Элизе с Теей, но лёгкость нынешнего состояния развязывало Йосту язык и пробуждало любопытство, которое оказалось сильнее желания побыстрее закончить со всем этим . — Как тебя зовут? — самым обычным тоном спросил Кляйн, будто пытаясь познакомиться с кем-то у бара. Его любопытство зароилось сильнее, когда на казалось бы самый простой вопрос в мире существо вновь посмотрело на него с удивлением. Йост отзеркалил его выражение лица, чем ввёл вампира в еще больший ступор. Внезапное дурачество тоже было признаком хорошего настроения, которое Кляйн не был намерен скрывать. — Меня зовут Йост. Йост Кляйн, — Йост коснулся пальцем своей груди, а затем указал на существо, зачем-то переходя на язык жестов. — А тебя? Существо нахмурилось. — Меня никогда не спрашивали о таком. Жизнь у Йоста Кляйна была ярка на события, но он мог поклясться — это был самый странный диалог, в котором он участвовал. — Хорошо…а имя-то у тебя есть? — попытался еще раз он. — Я не знаю, — ответил вампир, уже по-настоящему смутившись, снова отворачиваясь. Йосту оставалось только посмотреть в камеру, как в офисе. Чего он вообще ожидал? Диалог откровенно не клеился. — Ладненько, безымянный лесной житель, — Кляйн отошёл от вампира, слыша, как тот облегчённо выдыхает и решил никак не реагировать по этому поводу. Он не знал, зачем вообще начал говорить. С одной стороны — кто бы не захотел поговорить с вампиром, окажись вы лицом к лицу? С другой….его словесный запал начал идти на спад так же резко, как появился и даже миловидная мордашка этого самого вампира ситуации не помогала. Удивительно, но почему-то только на испуганном существе, что всем видом сторонилось его, Йост осознал, как он устал. Возможно, на утро он будет жалеть об упущенном интервью с вампиром , но сейчас всё, чего хотел Кляйн, это оказаться подальше от этого сарая, а ещё лучше — подальше от этой деревни. Второе было нереализуемо, а первое — вполне себе. Поэтому он молча наклонился за пустой бутылкой, чтобы положить её в рюкзак, а затем отряхнул сам рюкзак и застегнул его, готовясь уже попрощаться с существом, пожелать удачи и ещё раз попросить прощения, но тут оно внезапно подало голос: — Я…не живу в лесу. От неожиданности Йост даже выпрямился, в замешательстве посмотрев на вампира. Вампир же, видимо, уже пожалев о сказанном, вновь отвернулся, так и не отлипая от стены. Ого. — Ого, — сказал Йост, закидывая заметно полегчавший рюкзак на спину за одну лямку. — И где ты живёшь, если не секрет? — Не здесь, — тихо ответило существо. — Меня отпускают сюда только один раз в год и на один день. — Но ведь…— Йост замолк, вспоминая и пытаясь удостовериться, сколько на самом деле прошло времени. — Ты же здесь уже второй день? Фраза ощутимо заставила вампира врасплох. Тот обхватил себя руками, бегая глазами по полу и стене. Только сейчас Йост заметил, что существо не переставая дрожало. Эмоции пошли на третий круг своих горок — на этот раз к Йосту вернулось его любопытство и к нему добавилась жалость. Будто бы он снова видит хромого кота, бредущего через траву. Фактически, он и смотрел на этого кота. — Мне говорили, что я не должен здесь задерживаться. Никогда. Но я…я не послушал её, — тихо и быстро заговорил вампир, обхватывая себя руками крепче, будто пытаясь согреться. — И теперь…теперь я смогу вернуться только через…— он затих, что-то вспоминая в своей голове. — Пять дней? — существо посмотрело на Йоста, ища подтверждение своим словам. Кляйн только пожал плечами. — Сегодня вторник, если тебе о чем-то это говорит, — затем Йост щёлкнул пальцами. — Второй день этого вашего праздника. — Праздника? Окей, он пытался. Пока вампир вновь смотрел на него с вопросом в этих своих ярких глазах, Йост старался разобраться в услышанном, задумчивая почесывая подбородок. — Ты же про Веронику говорил, да? Она тебе говорила, чтобы ты не задерживался? Наконец-то, Кляйн даже не думал, что это произойдет, но вампир уверенно кивнул, даже пару раз, видимо для верности. Значит, вопросов о том, откуда Йост знает Веронику, у него не возникает. Что ж, хоть кто-то не распознает в нём туриста с полувзгляда. Йост замычал, зачем-то озвучивая свой мыслительный процесс, одновременно поправляя рюкзак на спине. Выводы были не особо утешительными. — Получается, ты решил…”задержаться” здесь впервые и в этот же момент чуть не был задавлен нашей машиной, потом отхватил колом, а потом ещё и ножом от меня? — зачем-то решил уточнить Йост. Существо не ответило. Кажется, оно снова смутилось, пряча взгляд. Это значило только одно — Йост был прав. — Не пойми неправильно, но кажется Вероника была права, когда говорила тебе “не задерживаться”. На этот раз существо смогло его удивить. Нет, конечно же, оно было удивительно и само по себе, Йост бы обязательно удивился просто его существованию, только если ты он не прожил два последних дня. Тем не менее, существо зыркнуло на него и отвернулось . Кажется, для Йоста это стало самым большим шоком за сегодняшний день. — Ты что, обиделся? — пораженно спросил Йост. Сгорбленная в усталости и напряжении спина не дала никаких ответов. — Ладно, прости, ляпнул не подумав, — Йост подошёл ближе, сам не зная, зачем. Было что-то закономерное в том, что Йост смог обидеть даже нечисть. Но он этим совсем не гордился. — Эй, я…— он попытался сказать что-то ещё, но вампир его перебил: — Я сам виноват, — всё таки согласился он, не поворачиваясь к Йосту. Йост так и застыл на месте с поднятой рукой, которую хотел опустить на плечо существа в жесте…поддержки? При том что Кляйн понятия не имел, какие у самих вампиров и ведьм жесты поддержки и как будет расценено его движение. Пока Йост стоял на месте, существо осело на пол, облокачиваясь о стену и прислоняясь к ней головой, таким образом, видимо, заканчивая диалог. Йост нахмурился. — Собираешься здесь так все пять дней просидеть, пока домой не позовут? Чужие плечи вздрогнули. — Я побуду здесь совсем немного, если можно. Потом уйду вглубь леса. — Что? Да я не об этом! — Йост несдержанно взмахнул рукой. Существо ничего не ответило. А Йост вновь заходил взад и вперёд, гонимый новыми мыслями. И почему он не ушел в тот же момент, как вампир вскочил к своей стене? Почему не ушёл потом, когда собирался и застегнул свой рюкзак? Почему не уходит сейчас, всё посматривая на чужую молчаливую спину? Йост выдохнул без каких либо сил. За собственные мысли и идеи ему хотелось прописать себе прямо в лоб, а потом дать пинок под зад, чтобы выбрался наконец из этого чертового сарая. Но именно теперь что-то намертво не отпускало его. Возможно, существо, чья спина до сих пор вздрагивала. Возможно, даже сама совесть, неожиданно пробудившаяся только сейчас. Йост снова поправил рюкзак. Остановился. Снял рюкзак с плеча и рассмотрел его со всех сторон так, будто видел впервые. А потом он посмотрел на вампира. И снова на рюкзак в своей руке. — У тебя восстановились твои силы для превращения в белых котов? — спросил Йост. Существо повернулось к нему, всё ещё не вставая с места. — Так будет легче прятаться в лесу? Смотря на непонимающее лицо и в чужие глаза, чья яркость только подчеркивала вес вопроса в них, Кляйн нашел в себе силы и совесть загадочно улыбнуться. По крайней мере, у Элизы и Тееи точно нет никакой аллергии. И у Стунтье. Его аллергия распространялась только на тех котов, которые кидались к нему под машину, но что-то Йосту подсказывало, что вампир впредь будет держаться подальше от таких трюков. — Не знаю, что там в лесу, но у нас в доме котом тебе будет удобнее. Когда вампир в очередной раз и окончательно и растерялся, Йост потряс своим почти пустым рюкзаком.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!